Страсти библиотечные

Глава 6.

Катя проснулась в 5 утра, непонятно бодрой и взволнованной. Такое с ней бывало не часто, но по опыту она знала, не уснет.

Маленькая комната с цветочными обоями и люстрой-кувшинкой была ее крепостью. Несмотря на то, что жить в 26 лет с родителями не вполне прилично, Катя верила, что вот-вот выйдет замуж и съедет, а до этого не стоит обращать внимание на условности. Ее зарплаты все равно бы не хватило на приличную квартиру, а переезжать к чужим людям ей не хотелось.

Лена, ее школьная подруга, пожила свое на съемной комнате. Хоть она и была в самом центре столицы, это не делало ее более новой или менее грязной. Типичная советская коммуналка явно отличалась от романтического образа из «Покровских ворот». Хозяева комнат предпочли исторической местности свежий воздух и отсутствие бомжей у стен дома, поэтому благополучно сдали квадратные метры и унеслись на электричках загород. Новые жильцы, люди не очень высоких правил гигиены или попросту те, кто воспринимал это место временным прибежищем, поэтому не сильно заморачивался на тему уборки, развалили когда-то отлаженный быт. Обветшал когда-то терпимый ремонт и все стало настолько заброшенно, что контраст от выхода на улицу резал глаза.

Москва вообще богата на крайности.

В зале с ковром еще советской памяти сидел отец Кати, Федор Игнатьевич. Он вставал на работу всегда раньше на час, чтобы спокойно позавтракать и посмотреть кусочки любимых передач. Кстати говоря, он делал так и по выходным.

– Доброе утро, пап, – девушка потерла сонные глаза и потянулась.

– Во та! Кто у нас тут проснулся! – мужчина с недавно сбритыми усами потирал по привычке место под носом, отличающиеся светлой кожей. – Ты чего вскочила?

– Не спиться, – Катя поставила на кухне чайник и набросала небрежно пару бутербродов.

Папа сидел у телевизора, посмеиваясь над шутками какого-то странного дядьки в костюме балерины, девушка села на диван, вытянув ноги. Да, худыми их явно не назовешь, но они вполне приличные. Интересно, почему Александр Николаевич поехал вместе с Настей? Может, они встречаются, просто не афишируют? Так же бывает, люди не хотят распространяться о личном. Поэтому она и выспрашивала всякую информацию, ревнует. Катя бы тоже ревновала. Она и сейчас ревнует.

– Ты о чем задумалась? – Федор Игнатьевич улыбнулся.

– Да так, по работе, – Катя с папой никогда не говорила о своих симпатиях, хоть они и были близки. Это казалось чем-то неприличным, чем-то вульгарным.

– Как же, – мужчина отхлебнул еще теплый чай. – Я не против, если ты влюбишься на 27 году жизни. Я уже жду этого, честного говоря. Просто ты выглядишь как несчастная влюбленная.

– Ничего такого, пап, – она покраснела до корней волос и сразу же перестала думать о Королеве, опасаясь, что это отпечатается на ее лице.

– Угу, – мужчина почесал несуществующие усы. – Дочка, ты запомни: если парень любит, он специально не обидит.

– А не специально значит может?

– Естественно! Но будет стараться этого не делать. А еще он будет вести себя глупо по началу. Так что не заостряй на этом внимание.

Катя обдумывала услышанное, попивая разбавленный молоком кофе. Собственно, Александр Николаевич вел себя очень даже обычно, ничего странного или смешного она не заметила. Значит он в нее не влюблен. Или еще не понял этого. Или нечего тут понимать.

– Пап, а как ты осознал, что любишь маму? – она повернула к нему свое все еще детское, как ему казалось, лицо.

– Я это всегда знал, – Федор Игнатьевич потрепал ее по щечке и улыбнулся. – Это понимаешь сразу же или не понимаешь никогда.

Да уж, то же самое говорили все старинные романы о любви и великие драмы. Но с каждым годом Катя все меньше верила, что брак – это соединение родственных душ, все больше понимала, что это компромисс двух «я».

На улице снова был дождь, но, несмотря на ранний подъем, девушка не стала краситься. На работе теперь был кое-кто, у кого стоило поучиться искусству макияжа, поэтому воевать с врагом на его же поле, значило поражение.

Катя Васильева никогда не была нимфеткой, как выражалась Вера Ивановна. Она была обычной девушкой, умной, как ей казалось и вполне серой. Таких обычно замечают спустя долгие годы общения, к ним привыкают, с ними дружат. Эта совсем не та, на кого обернуться на улице или в метро. И совсем не стоило пытаться быть тем, кем она не являлась. Ей ведь самой это было не нужно.

Вера Ивановна за стойкой совершала традиционный ритуал, когда Катя вошла в помещение. На ней были самые будничные джинсы и огромный свитер, доходящий почти до колен.

– Катерина, привет! Во сколько сегодня у тебя занятие? – женщина отодвинула трубку, но так, чтобы Зинаида Юрьевна на другом конце провода все прекрасно слышала.

– В 2 часа придут, сразу после уроков.

Катя скрылась в читальном зале, а Вера Ивановна довольно прокрутилась на стуле.

– Ты все поняла?

– Конечно! Выпру Игорька из дома прямо к тебе! – в трубке послышался громкое хлюпанье, Зинаида Юрьевна отпила утреннего чаю. – Ты не поверишь, вчера пришел и весь вечер как завороженный. Думаю, влюбился он в твою Катерину, как пить дать!

– Ну! – Вера Ивановна довольно пригладила мохнатую кофту и не заметила промчавшегося в свой кабинет директора. – Помнишь, «в доме моей тети»? Прям оттуда будто сюжет взяли! А мы с тобой…

– Как Галина и Ирина, я тоже смотрела этот сериал!

Дальше разговор пошел в обычном, скучном для обывателя ключе. Там были светские сплетни, тайное восхищение упругой попкой Валерочки Леонтьева и сериальный план на будущую неделю.

Время до обеда прошло так быстро, что Катя только убрав книгу осознала, что половина дня прошла мимо. А еще за первым столом, прямо у заготовленной доски сидел Игорь и почему-то странно смотрел на нее.

– Привет, – девушка опустила ноги и влезла в кеды. – Ты не похож на пятиклассника.

– Я просто выгляжу старше, – он нервно подернул бровью. – Я пришел посмотреть на Крупскую. В смысле, на ее фотки. В смысле, ты поняла, Кать.

– Да, – девушка перебрала в памяти все 2 минуты их прошлого общения, так и не смогла вспомнить, когда и как называла свое имя. Может, Вера Ивановна? Она всегда высказывается не к месту. – Но тут скоро занятие будет, тебе не сказали?

– Ээээ, – вот к тому Игорька не готовили. В его маленькой голове, стриженной под ежик, быстро раскидывались папки со всевозможными стандартными ответами и шутками. Он молчал.

– Ты можешь остаться, если тебе не помешает. Не подумай, что я тебя выгоняю.

Вот она, та самая черта Катиного характера, которую обожали окружающие и ненавидела она сама. Дипломатичность. И кто бы знал, чего ей стоили эти сделки с собственными желаниями во имя других! Каждый раз, когда вместо вечера у телевизора, она шла на кухню помогать маме с бесконечными заготовками, когда вместо часов за чтением, она разгребала строительный мусор из Ленкиной новой квартиры, каждый раз, когда она заполняла бесконечные бумаги, которые должна была выверять Вера Ивановна, Катя проклинала себя.

– Всем привет, – Настя вошла в читальный зал со свежесваренным кофе от модного бутика. На ней было модное прямое платье в цветочек и кожанка, говорящая цитатами Фредди. Да, после фильма он орел вторую волну популярности уже среди модных чикуль. – А чё все такие мрачные? От вас негативом веет, риал.

Девушка поставила на стол бумажный стакан и Катя отметила, что к нему никто еще не прикасался (никаких следов лиловой помады).

Как по волшебству в дверях появился Александр Михайлович, в скверном настроении.

– Приветик, – девушка чмокнула его в щеку и легким движением зазывающе покрутилась, отчего подол ее короткого платья на секунду приоткрыл завесу тайны. – Кофе будешь, Саш?

– Очень кстати, – молодой человек угрюмо отпил глоток и тут же сморщился еще сильнее. – Это что за дрянь?

– Лавандовый раф, что же еще, – Настя поставила стакан обратно. Честно говоря, она была убеждена, что кофе сделает эмаль ее зубов черного цвета и упорно избегала контакта с этим напитком. Но разве можно отказать тренду?

– Мне пришел бюджет. Кажется у нас проблемы, – Александр Николаевич одарил многозначительным взглядом присутствующих и только сейчас понял, что в помещении посторонний. – Это кто?

– Это Игорь, – Катя не знала, что еще можно сказать про парня. Он стал свидетелем личных дел библиотеки, но не понял, что его считают лишним.

– Ах, ну да, это многое объясняет, – Королев хотел продолжить допрос, но его перебила Настя.

– Слушай, мне же ты будешь платить из своего кошелька, я надеюсь? Нет, дружба дружбой, но у меня у самой сейчас не лучшее положение дел.

На самом деле на счету модного бренд-менеджера была солидная, для девушки ее лет, сумма. Но она была там именно потому, что блондинка никогда не меняла своего еврейского уклада.

– Закупить новые книги нам не на что? – Катя увидела разочарованное покачивание головы и подумала, что если немного вычесть из зарплат сотрудников, получится сумма достаточная для небольшого обновления.

– Слушайте, – Игорь, вникший в дело, сразу понял, где нужно копать. – Почему бы вам не сдавать иногда читальный зал под мастер-классы?

– Эй, а ты соображаешь! – Настя открыла красивый блокнот, который покупала для каждого нового проекта. – Сюда можно заманить молодых авторов, старых профессоров, художников.

– Никакой мазни в стенах библиотеки! – Вера Ивановна показалась в дверях и прошаркала к столу, где собралось совещание. – Вы мне еще сюда стриптизерш пустите!

– Сравнили тоже, – Настя недовольно поморщилась от слишком древних духов бабули.

– Эти все художники ляпают свои краски, где попало, а мыть потом это кто будет? Ты в своих колечках? – Вера Ивановна показала на тонкую ладонь Насти.

– Молодые автора и профессора не будут платить за аренду, но я могу преподавать тут литературу, например, или английский за небольшую плату и отдавать ее библиотеке.

«Ну и дура», – подумали одновременно Саша и Настя. В их ограниченном мире не было понятий о высших ценностях, они жили здесь и сейчас.

– Вообще-то, мой друг неплохо разбирается в компах и мог бы собирать тут ребят, – Игорь довольно хмыкнул носом. Да, теперь девушка, которая ему нравится, увидела в нем героя. И, наконец, пригодился Паша.

В этот момент в класс ввалилась школьники, крича что-то наперебой друг другу.

– А ну ша! – Вера Ивановна приняла свой любимый, надменный вид, от которого мурашки бежали по коже.

Ей жутко шла строгость, о чем не раз упоминал Виктор Михайлович. Как же он умилялся, когда она командовала.

Катя, оставшаяся наедине со стаей диких акул, чувствовала как мороз бегает по ее коже.

– Всем привет, меня зовут Екатерина Федоровна, и сегодня мы поговорим о литературе, – чтобы унять дрожь в ногах, девушка села. – Что последнее вы читали?

– Паблик «подслушано». Вы же вроде не такая старая, чтобы не знать, – противный мальчик в веснушках разразился смехом, его подхватили остальные.

Тут Катя и поняла, что дети не такие милашки, какими она себе их представляла.

Вера Ивановна несколько раз заходила шикнуть на детей, а виноватый горе-преподаватель только качал головой. Жизнь не сказка.

Это было первое и очень неудачное внеклассное занятие. Над Катиными попытками заинтересовать детей, они лишь смеялись, а этот противный мальчишка то и дело бросал колкие комментарии на ее счет.

Разочарованная своим падением, девушка продолжала сидеть на месте, хотя класс давно умчался в сторону дома. Настя, которая все это время объясняла Саше, сколько же денег им надо потратить на соцсети, взволнованно впорхнула в зал с рассуждениями о мужской безграмотности.

– Эй, а ты чего кислая? Детки оказались не такими уж лапочками?

– Да уж, – Катя с надеждой посмотрела сквозь наращенные ресницы Насти. Ей показалось, что они вполне могут подружиться. – Иногда мне кажется, что я ни на что не способна.

– Ну почему это? Ты способна быть библиотекаршей. Это же прям мечта, а не карьера.

На этих словах Катя встала, боясь расплакаться при такой, как Настя.

– Чего так смотришь? Еще я сопли никому не вытирала! Мне за это не заплатят, знаешь ли. Сама разбирайся.

Блондинка вышла из зала. Она знала, что все женщины – конкуренты, но в этот раз можно было и помягче быть. Хотя какая ей разница до чужой беды? Как бы самой умудриться устроиться за хорошим мужем. О себе думать надо, о себе. Но на душе было предательски гадко, и Настя сделала то, что умела лучше всего – переложила вина на мужчин, которые заставили девушек конкурировать и ненавидеть. Вот, кто виноват, а она нет, глупостью было даже думать о таком.

Зарывшись подальше в стеллажи, Катя дала себе волю поплакать над всем происходящим. 26 лет. Ни мужа, ни детей, ни карьеры, ни внешности. Со всех сторон типичный провал, еще и дети эти. А еще она влюбилась в начальника, который в упор ее не видит, или делает вид, что не видит. Господи, да конечно он ее не видит! Надо поменьше читать женских романов и побольше общаться с людьми.

В памяти всплыла давнишняя попытка Кати стать ближе к миру. Она была тогда на 3-ем курсе и до ужаса влюбилась в симпатичного блондина с юридического. В общем-то, их общение сложилось как нельзя лучше. Она была лучшей на своем потоке филологии, поэтому, когда Кириллу (так звали блондинчика) потребовалась помощь с некоторыми предметами, Катя с радостью вызвалась. Да уж, добром их занятия не кончились.

– Твою мать! – Александр Николаевич ударился обо что-то ногой и хорошенько проматерился, уверенный, что его никто не слышит.

Из другого зала едва доносились звуки сериала, Вера Ивановна строго блюла расписание на России-1.

Катя вжалась в стену за стеллажом и, кажется, перестала дышать. Сердце значительно громко отбивало ритм и ей хотелось унять его ценой своей жизни, лишь бы никто не увидел ее слезы.

– Так вот ты где! – Александр Николаевич появился из-за угла, не замечая Катиного недовольства своим присутствием. – Я хотел, чтобы ты мне набросала кое-что по планам на будущее. Ну, знаешь, подсчеты, документы – это не мое.

– Угу, – девушка напряженно ждала, когда директор уже уйдет, но тот упорно качался на месте, перебирая рукой корочки старых книг.

– Да, надо подумать, кто будет заниматься этими компьютерщиками. Вера Ивановна сама знаешь, я так занят, что и вздохнуть некогда. Настя вообще на фрилансе. Остаешься ты, но на тебе итак документы все, внеклассные занятия, не хотелось бы совсем наглеть и просить тебя еще и об этом.

– Хорошо, – ее голос все еще дрожал от недавних всхлипов, а новый комок в горле от упорного игнорирования ее состояния Александром Николаевичем уже был готов перейти в свеженькую волну рыданий.

– Ты, наверное, обиделась, что я привел Настю. Но послушай, она очень хорошо справляется с раскруткой и, я думаю, вам стоит подружиться. Ну там девочки, гардероб, косметика…

Эти слова Катя восприняла как ненавязчивый намек на ее не очень-то яркую внешность. Вроде как «подружись с красавицей и сама станешь такой же».

Остатки здравого смысла рухнули под волной накрутки, шестеренки в ее голове все в новых красках описывали недовольства начальства ее внешностью, и уже было совсем неважно, что он говорил о тандеме двух прекрасных женщин во благо библиотеки.

Он их сравнивал, и теперь Катя видела, что счет явно не в ее пользу. Ей захотелось ударить его по лицу, высказать все, что она думала, уволиться, убить Настю, убить Веру Ивановну, убить хоть кого-то. Но как чаще всего бывает в таких случаях, Катя разрыдалась.

Стыд за свое существование накрыл ее так быстро, что девушка не заметила, как села на пол, закрыв лицо руками.

Ошарашенный Александр Николаевич хотел убежать, но почему-то врос в пыльный ковер библиотеки. Он впервые видел искренние женские слезы без повода.

Пару минут он соображал, что будет, позови он старуху из соседнего зала. Что-то внутри предупреждало, что это как нельзя плохая идея, поэтому он все еще стоял на одном месте.

– Кать, ну ты как бы, не надо, – Королев подошел к ней ближе и взял за плечи. – Ты там домой сходи, или выпей чего с подружками. Что тебе помогает от депрессии?

От последнего слова Катя разрыдалась еще сильнее. Только психов ей и не хватало, почему бы и нет? Сейчас вполне популярно быть ненормальной. Вот только в отличие от модных моделей и актрис, ее упекут в городскую психбольницу, где ремонт делали еще до Рождества Христова.

– Ну ты соберись как-то! – Александр Николаевич сам сел на ковер и пытался трясками выбить из своей сотрудницы остатки слезливости.

Будучи достаточно умным, Королев понял, что так просто ее не успокоить, а бросить ее тут тоже возможности не было.

Моментальная мысль, «что если», и вот он уже силой убрал от ее красного лица ладони и поцеловал.

Глава 7.

В этот вечер Королев ехал до дома со странным чувством непоправимой ошибки внутри. Третье транспортное кольцо было необычайно свободно для буднего дня, и он с удивлением отметил, что выжимает из своей старушки (машине было уже около года) все 120 км в час. Мелкие крупицы дождя покрывали лобовое стекло, из динамиков Оззи Осборн пел о предназначении своей жизни для одного единственного человека, и Александру Николаевичу впервые за многие годы стало тоскливо.

После этого многие люди цокнули бы языком и с недоумением остановили познание этой истории. Разве такой человек имеет право на сожаление? Особенно, если учесть, что Россия богата на несчастья, а уж Москва – столица не только великой державы, но и центр разбивающихся вдребезги надежд талантливых и непризнанных.

Он, будучи по праву рождения одаренным подарками судьбы парнем, не использовал даже трети потенциала своего положения. Да, Саша просто растрачивал каждый день в пьяном угаре рядом с людьми, которые не подадут ему руки, если на его запястье не будет красоваться Cartier. Да что он вообще мог знать о несчастье матери, не знающей чем завтра накормить своего ребенка? Был ли он хоть когда-то испытан судьбой хоть на толику того, как матушка Жизнь испытывает своих рядовых чад?

Но ведь у богатых свои причуды, а что для одного лужа, для другого озера.

Королев сделал музыку погромче, надеясь проскочить на зеленый сигнал светофора. Не вышло. Его тело несло в «Цыган», единственное место, где ему казалось, что его личность чего-то стоит, где он мог наблюдать увлеченные взгляды женщин и зависть мужчин.

В своей компании он был не самым богатым представителем золотой молодежи, но он был там, где большинство людей мечтают оказаться. Вы нет? Тогда представьте, самое удивительное место на планете. Деревянный домик в глухих горах, песчаный пляж Тихого океана, ледники Антарктиды или зеленую до рези в глазах Ирландию. А теперь представьте, что можете оказаться там среди любой недели по мгновению волшебной карточки золотого цвета. Чувствуете, как зависть припирает к горлу?

Киану Ривз когда-то сказал, что за деньги можно купить свободу жить так, как ты хочешь. Так оно и есть, потому что если вы лишены основного предназначения 99% населения (зарабатывать на жизнь), вы делаете только то, что хотите. Согласитесь, что будь эта функция доступна для людей любого ранга, мир был бы куда спокойнее и приятнее.

Человек по натуре существо не злое, но жизнь заставит.

Хотя сквозь все эти рассуждения Королев подъехал к клубу «Цыган» у Москвы-реки и визг его тормозов окрестил пылью толпу у входа. В любое время дня и ночи в это место нельзя было пройти свободной походной состоявшегося человека. Вас обязательно унизят на фейс-контроле детальным осмотром и подозрительной палкой. А потом крупный охранник в неизменном черном костюме решит судьбу вашего вечера.

Так было со всеми, но не с Королевым, чей друг вот уже год красовался в кадрах этого заведения, и Бог его знает, на что он пошел ради должности арт-директора и кому продал свою потрепанную душонку.

Тем не менее, когда-то неприметный Дима Царев, теперь стал звездой тусовки, и каждая новая мадама мечтала заполучить его в список своих ухажеров. Наивные курочки, они даже не представляли, что молодой человек, так элегантно выпивающий бутылку пряного рома, уже давно высушен любовью к ярчайшему пятну этого заведения.

– Саня! – Дима, как всегда, махнул рукой где-то возле сцены и осушил свой стакан в знак приветствия. Должность не позволяла ему тусоваться с посетителями, но если вам повезло быть знакомым с Царевым до его головокружительного успеха, вы могли пройти в «Цыган» не оборачиваясь на охрану.

Королев надеялся пролезть к переполненному бару, но все его попытки напрочь пресеклись уже изрядно налакавшейся толпой. Его бренд-менеджер тоже была тут, болтала с сыном газового магната и искусственно смеялась смешным историям с последнего блистательного сафари.

Ухватив за локоть официанта, Саша все-таки умудрился заказать себе двойную порцию виски со льдом и довольный своей маленькой удачей присел на кожаный диван неподалеку.

В таких местах побыть в одиночестве значит быть самым последним неудачником. Светские киски регулярно анализировали контент соцсетей и точно знали, к кому стоит «ненавязчиво» подсесть, чтобы выбить себе отпуск в Дубаи.

– Привет, один тут? – новый персонаж, хорошенькая губастая брюнетка в юбке чуть шире его ремня приземлилась на диван. Впервые Саша подумал, сколько людей и голых поп познала эта кожа, и что он сейчас впитывает в свой костюм не самые полезные бактерии. Ему вдруг стало противно.