Страсти библиотечные
- -
- 100%
- +
Можно позвонить и между делом спросить о чем-то совершенно неважном. Например, как звали в детстве ее кошку, или почему она боится пауков, или сколько раз ее било током.
К своему огорчению, Королев понятия не имел, была ли у Кати зверюшка, чего она боится и какие невероятные истории хранит ее память. Более того, пока он не был уверен, хочет ли знать это.
Он заехал за ней ровно в 9, как они и договаривались. Не было никакого эффекта вау, но и стыдно ему не стало. Катя вышла в совершенно простом черном платье до колена, с распущенными, слегка завитыми природой волосами, почти без макияжа и все с теми же очками. Да, она выглядело не наряднее, чем когда они ездили к директору школы.
– Я думал, ты предпочтешь что-то более смелое, – признался Королев, хотя не пояснил, что считал ее образ вполне нормальным. Она была как дом, в котором пахнет ужином и пижамами.
– А я думала, что у вас есть дела поважнее, чем думать о моем наряде.
Так они проехали почти в тишине до «Цыгана». На самом деле, Катя до смерти боялась момента, когда предстанет перед фейс-контролем. Какими-то чудесами она сдерживала себя от парализующего ужаса и сохраняла равнодушный вид, при том, что внутри нее бушевали нешуточные страсти.
Как и каждый без исключения день у входа в клуб собралась серьезная очередь и даже самые сносные персонажи отправлялись в места, где требования соответствовали размерам их кошелька.
Ядовитая машина Королева припарковалась неподалеку, и не стоит напоминать, что Катя просто не умела покидать пассажирское сидение элегантно или просто по-человечески. Она всем своим женским телом изгибалась, но выходила корову на льду. Саша увидел это зрелище во всей красе и насмешливо улыбнулся. Да, она была похожа на дом, в котором ржешь от души.
Дима Царев, как и всегда, был бесконечно занят, поэтому только успел махнуть рукой в сторону гостей, и исчез в толпе VIP-персон. Катя подумала, что при таком раскладе, вполне могла остаться дома совершенно незамеченной, а вся эта история про невероятную важность такой вылазки, была плодом воображения ее директора. Оставалось понять, верил ли он сам в то, о чем ей говорил.
– Ты будешь что-то пить?
– Кофе, – девушка потянулась в сумочку за кошельком, но за это время Королев уже успел исчезнуть из поля зрения.
Музыка в «Цыгане» была супер современной, Катя успела разобрать композицию про каких-то пчел и их мед, но вникать не стала, слишком уж сильно захватила ее публика.
До этого она никогда не бывала в таких местах и считала чем-то постыдным быть частью ночного мира. В принципе, ее мнение не изменилось. Девушки в крошечных платьях выплясывали соблазнительные па, а оскорбительно релаксовые мужчины взирали на них с налетом пренебрежения.
Не всякий опыт удачен, но всякий полезен. Так учили ее с детства, поэтому Катя решила выпить здесь кофе и вернуться в свой размеренный мир.
Ах да! Фейс-контроль запустил их так свободно, что никто и не подумал показать им зависть.
– Я взял тебе айриш кофе, – да-да, Саша решил, что раз они вместе в клубе, можно немного взбодрить скромницу виски в кофе. Почему бы и нет?
Девушка снова полезла в сумку, достала оттуда заготовленную пятисотку и протянула Королеву с самым независимым лицом. Он, привыкший к благодарностям за свою щедрость, отвел глаза от денег и увернулся от попытки засунуть их себе в карман.
– Слушай, – раздражался он. – Это становится неприличным. Убери свои деньги.
– Возьми за пьяный кофе. Мне ничего не нужно, – Катя еще раз протянула купюру, а потом сдалась и положила ее на законное место в кошельке.
– Ты что, с нормальными парнями не общалась?
– За исключением сегодня, бывало.
Королев рассмеялся. Да, пожалуй, они с Царевым не были типичными персонажами для сотрудницы библиотеки, но все же, она помогла своему директору и была так спокойна во всей этой истории, что стоило отметить ее заслуги перед Родиной.
– Ты не ходишь по таким местам, да? – его добродушный тон располагал к беседе. В хищном лесу они были туристами, которые жарили зефир на костре, пока львы ели газелей, или наоборот.
– Нет, я всегда была домашней, – Катя переняла настроение Королева и слегка опрокинулась на диван. Кофе был ужасно крепким.
– А свиданки?
– Ну, – девушка мило улыбнулась и отпила из чашки. – Я живу с родителями, так что поздно ночью не погуляешь.
– А я один живу с 18 лет, – молодой человек едва пробежался глазами по обнаженным теперь Катиным коленям. – Как-то так вышло, что сразу и студенческая жизнь, и новая квартира.
– Наверное, ты часто устаивал там вечеринки.
– Почти каждый день, потому что я боялся спать один, – от этого откровения у Саши пересохло во рту. Он осушил стакан и подозвал официанта, чтобы повторить.
– Как это? – Катя, увлеченная новой гранью своего директора, любопытно запрокинула голову и устроилась поудобнее.
– Понимаешь, когда ты живешь с родителями, тебе хочется сбежать, стать свободным и независимым. Общаться с кем хочешь, гулять сколько хочешь. А когда ты это получаешь, ты сидишь вечером один в полутемной квартире и боишься чудовищ, которые лезут ото всюду самыми жуткими сомнениями.
– Например?
– Например, что ты так и останешься один среди глухих стен, непонятый и неузнанный, частью интерьера.
Катя задумчиво оценила высокопарную речь и представила, как Вера Ивановна роняет очки от таких признаний.
– Теперь ты.
– Что я?
– Расскажи о моменте в своей жизни, когда было жутко.
– Хм, – Катя озарила старые полки памяти и нашла пару задвинутых коробок. – Ты когда-нибудь чувствовал нехватку воздуха?
– Да.
– Я говорю про настоящую нехватку, когда ты ловишь вдох губами, а не получается. Такое с тобой бывало?
– Не припомню.
– А со мной было, – Катя отпила кофе. – Я сломала руку, упала с лазилки. И вот лежу я на земле, пытаюсь сделать вдох, а ничего не чувствую, легкие каменные и не поддаются. Вот тогда мне было так жутко, я была уверена, что больше не смогу дышать.
– Уж не про лямур-тюжур ли у вас тут речь? – Настя в кожаных шортах и спальном топике плюхнулась на соседний диван. Из-за громкой музыке ее было почти не слышно.
– Привет, – Катя улыбнулась, но не нашла поддержки в противоположной стороне и уткнулась в чашку.
– А что же вы тут, тоже работаете?
– Дима пригласил, он заезжал сегодня.
– Надо же! – девушка перекинула ногу на ногу. – Что же Царев забыл в библиотеке?
– Он по делам приезжал ко мне.
Натянутый диалог заставлял Катю молчать и раздумывать, нужно ли ей оставаться тут, под надзором девушки, явно не заинтересованной в ее присутствии. Но отчего-то именно из-за Настиного негатива, она продолжала сидеть на своем месте и впиваться губами в кофе.
– Как твоя работа? – Королев знал, что Настя не уйдет теперь. В своей голове он перебрал тысячу причин уйти, но не нашел подходящую.
– У меня сейчас нет работы, я решила посвятить время саморазвитию на курсах «Сделай себя сам». Очень интересная концепция.
– Не сомневаюсь.
Королев посмотрел на Катю, но та не реагировала на его сигналы о помощи.
– Нам, наверное, пора. Завтра еще работать, мы так из вежливости заскочили.
– МЫ, значит? – Настя насмешливо осмотрела пару напротив, Катино безразличное спокойствие выводило ее из себя, с этим просто нельзя мириться. – А ты тоже теперь не говоришь о себе в единственном числе?
– Настя, – девушка поставила на стол чашку и улыбнулась. – Мне кажется, ты задаешь слишком много вопросов, – она встала, отдернула платье и повернулась к Королеву. – Саш, поехали?
Удивленный парень кивнул, подозвал официанта, чтобы всунуть ему купюру без сдачи и под холодным Настиным взглядом вышел следом за Катей.
«Она пожалеет. Она еще очень об этом пожалеет.»
Глава 14.
Бриз ночного города неспешно ступал по улицам, в свете фонарей отражался промокший асфальт и, кажется, вся земля пыталась напиться этим летом.
Саша оставил машину у клуба по настоянию Кати, но такси они брать не стали. Легкий гул редких для центра автомобилей раздавался по сторонам и разбавлял молчание пары.
Девушка шла, заложив руки за спину и глядя на носки своих простеньких туфель. Не было цели такой прогулки, но возвращаться домой тоже не хотелось.
– Возьмем кофе? – Саша дождался одобрения и спустился в небольшое подвальное помещение, которое все еще радовало жителей крепким молотым.
Под еще влажным от недавнего дождя стеклом силуэт молодого человека выглядел еще изысканней, точно с экранов старого голливудского кино о красивой и недосягаемой жизни. Катя смотрела на то, как он расплачивается на кассе и топчется у стойки в ожидании заказа. Она точно знала, что влюблена в самого неподходящего мужчину, но если не разбивать себя сердце сейчас, то когда?
– Вот и я, – Королев протянул ей теплый стакан. – Раф «соленная карамель». Я подумал, что тебе понравится.
– Почему?
– Потому что мне нравится.
Этим и характеризовался мажористый папин сынок, подумает большинство. Он предложил девушке то, что любит сам, потому что все должны любить то, что любит он. Но пока клубок в голове не превратился в узел, развею всеобщее негодование фактами. Саша безумно любил этот кофе, потому что он был нежнее и слаще любого другого, а Катю ему хотелось наполнить именно такими вкусами. Мир должен был стать мягче, потому что ему хотелось, чтобы девушка в обычном платье стала необычайно счастливой, и эту мысль он развивал в своей голове всеми возможными путями.
– Почему ты не вышла замуж?
Катя поперхнулась и удивленно уставилась на своего собеседника. Тихие центральные улочки создавали обстановку куда интимнее любой приват-комнаты самого модного клуба. Этот вопрос, который она с болью выслушивала каждый праздник от всех своих родственников, теперь прозвучал от человека, который никогда не должен был этого сказать.
– То есть?
– То есть почему ты не вышла замуж?
– А почему ты не женился?
– Я спросил первый, – Саша упрямо отпил кофе и продолжил неспешный шаг, хоть Катя и стояла на месте.
– Ладно, – она последовала за ним, как было уже не раз. – Ответ кажется мне настолько естественным, что я просто в шоке от вопроса каждый раз. Я не встретила подходящего парня.
– А почему ты считаешь, что ни один парень не был подходящим? Есть особые требования?
– Нет, – Катя легко перепрыгнула лужу, и Королев впервые заметил, что девушка рядом вполне грациозна. – Нет никаких критериев выбора. Это вопрос предназначения.
В этот момент Саша от души рассмеялся, за что получил злобный взгляд и удар локтем в бок.
– Не могу поверить, что ты с такими мозгами и веришь во всякую чушь.
– Вовсе это не чушь! – Катя машинально надула губы и стала похожа на трехлетнюю девочку, которой отказываются покупать куклу, и она больше не верит людям.
– Ты слишком зашорена своими книгами, – Саша старался говорить мягко, как-то по-отечески. – Понимаешь, все эти «долго и счастливо»… Жизнь устроена сложнее, чем тебе кажется. Нельзя просто встретить человека и сразу принять решение, что это твоя судьба. Все не так просто.
– Почему?
– Что почему?
– Почему нельзя обойтись без грязи и драм? Почему сразу нельзя написать «раз и навсегда»?
– Потому что людям свойственно ошибаться. То, как ты видишь любовь в 16, с эмоциями, скандалами и приступами ревности, а потом «жизнь без тебя» и лезвие на заднем фоне, все это хорошо в 16. В 30 ты понимаешь, что есть много факторов, которые трепят тебе нервы, и не стоит туда включать еще и близкого человека.
– Так я про это и говорю: можно сразу прийти к счастливому концу.
– Нет, – Саша придержал ее за руку, на пешеходный переход в центре не стоит ступать так смело. Даже если улица пуста, откуда не возьмись могут появиться автогонщики. – Пока ты подросток, ты ищешь срыв башки, ты просто не можешь оценить прелесть серьезных отношений, до них надо дозреть.
– Видимо, ты еще не дозрел.
– Да, я был в этом уверен.
– Был? – У Кати перехватило дыхание. Неужели он чувствует тоже самое и сейчас открыто скажет об этом?
– Да, – Саша задумчиво уперся взглядом в проезжающую Тайоту. Да, он был уверен, что серьезные отношения не для него. А еще, он считал, что все успеет, что есть время нагуляться. Теперь ему 28, а он все еще ничего не добился в жизни и не хочет признаваться в этом даже себе. Лучше проводить время с людьми, которые уважают деньги твоего отца, чем пытаться влезть в мир, где деньги твоего отца ничего не стоят. – Сейчас я думаю, что вполне мог бы потрать время более полезно.
Они молча любовались переливами Москвы-реки и продолжали медленно идти по мосту.
– Хочешь вернуться в клуб? – может, им больше не представится случая вот так гулять вдвоем. Почему он не сделает шаг? Хотя бы маленький намек на то, что она что-то значит.
– Нет.
Королеву было так хорошо, оттого, что он не являлся частью ночного мира, хотя бы в этот день. Прогуливаться с девушкой под луной оказалось приятнее, чем напиваться в душном помещении. Хотелось поцеловать ее, но запах виски и эмоциональной клетки отношений заставили его передумать.
Они сели в такси и доехали до ее дома. Несмотря на все протесты, Саша никогда не позволял себе пренебрегать манерами и если уж брался за барышню, то вел себя как и полагалось мужчине.
– Ну что, пока, – она мялась у подъезда, таксист молча курил у дороги, и ей верилось, что сейчас их история начнется. Никто не станет просто так привозить девушку к дому, сейчас же не XIX век. Ну!
– Доброй ночи.
Королев отошел к машине, дождался, пока она скроется за тяжелой пикающей дверью и попросил таксиста пару минут подождать. Глядя на погасший дом, он ждал. Вот, зажегся далекий свет на 8 этаже. Она снимает туфли в прихожей и на носочках крадется к спальне. Он хотел увидеть ее окно, только бы оно было на этой стороне!
Да! Зажегся свет, скорее всего от лампы, и бесформенные тени разукрасили тюль. Да, она наверняка снимает платье и думает, почему он так и не воспользовался шансом и не поцеловал ее.
Саша видел это в ее глазах, мужчины всегда это видят. Катя была готова сама броситься ему на шею, дай он только знак, что ответит взаимностью. Но он не показал ей этого, не сделал то, что простая женская вежливость позволяет сделать мужчине: тот самый первый шаг, который навсегда поставит штамп «сам выбирал».
Он не дал волю своим чувствам и не поцеловал ее, хоть и хотел этого. А теперь высматривал ее окно, чтобы фантазировать на тему ее жизни.
Зачем? Этот логичный вопрос родился бы у любого здравомыслящего человека и не зря, потому что XIX век, век возможностей, век, когда если ты слегка помедлил, твое уже ушло из рук, и в этот самый проклятой спешки век молодой человек не пьет воды, хотя страдает от жажды.
Как минимум глупо.
Но дело было не в этом. Саша, хоть и был не таким уж чувствительным и избалованным, не хотел причинить вреда девушке, которая виновна лишь в своей наивности и вере в людей, которые этого не стоят.
Королев был еще хуже, потому что вообще не знал, чего стоит или не стоит. Он так слаб, что никогда и не попытался рискнуть и поставить на каком-то деле свое имя. Теперь, когда девушка, которая ему нравится, готова пойти с ним за руку, он и понятия не имеет, куда ее вести.
И вот пока не станет понятно, мужчина Королев или кусок слизи после дождя, он решил не сближаться с хорошей девушкой, дабы не разбить ее хрупкие иллюзии.
Благородно? Почти. Но не стоит забывать, что Саша вернулся к «Цыгану» и все-таки сел за руль после виски, хоть и грозился повзрослеть окончательно.
Приехав в свою шикарную квартиру, он снял пиджак и походил из стороны в сторону, придумывая, как можно доказать себе, что он тоже человек достойный.
После двух кружек кофе идеи о собственном бизнесе уплыли в кофеиновые дали, и он смотрел на вещи реалистично.
Крупные доходы не привели к сбережениям, все деньги он спускал на жизнь, которую вел до недавних пор. Просить у мамы было нельзя, все-таки в таком возрасте это просто стыдно, да и папа, увидев ее обедневшую карточку, заподозрил неладное и перестал свободно давать ей деньги.
Можно было попросить у друзей. Пару миллионов для начального капитала вполне достаточно, они в Ницце за неделю больше тратят. Так, он раскидал предложения дать в долг парочке золотых друзей и осознал, что почти для всех сам был другом «дай в долг». Если бы только он помнил, что, кому и когда дал, сейчас можно бы было спросить обратно, но вот уже точно, никто не вернет и рубля.
Дальше пошли разработки гениальных идеи и самых последних новинок старт-апа.
Но все это было до второй чашки. Потому что потом оба его золотых друга под какими-то нелепыми предлогами отказали в долге, что оскорбило его до глубины души.
Все еще оставался вариант попросить у папы, но вот к кому, а к самому родному идти не хотелось. Николай Степанович возглавлял список тех, кому нужно было что-то там доказать, вот уже много лет. И даже симпатия к Кате не сместила его с этого почетного места.
«С моими деньгами любой бы раскрутился», – вот что он слышал в голове, когда блистала мысль занять у папы.
Собственное дело откладывалось на неопределенный срок, а Саша пил вторую чашку и с жаром представлял, как волна его самодостаточности скроет все сомнения под водой.
Но это будет после. А пока стоило найти то, что поможет ему обрести эту самую волну.
К 2 часам ночи Королев, наконец, пришел к самой простой мысли (да-да, никто и не говорил, что он шибко сообразительный). Библиотека. У него есть библиотека, которую ему вверили, которую он должен сделать успешной. Так можно сделать счастливыми сразу всех: папа увидит, что он не так плох, Катя будет спокойна за любимое место и получит его, как своего мужчину, мама всегда им гордилась. Ну на этом список заканчивался, не так много людей представляли для Королева хоть какую-то ценность.
Пока он принимал душ, суетные мысли стремились в голове хоть к какому-то пониманию, как именно Саша будет поднимать библиотеку. Ничего четкого так и не вырисовалось, зато он вспомнил про день рождения Веры Ивановны, и сделал пометку, что ее нужно поздравить.
На часах было 3, Королев лег на подушку и придался праздным мечтаниям. Идеальная жизнь, где он стал кем-то, и все восхищаются тем, чего он добился, сморила его быстрее, чем здравый смысл, который все-таки хотел знать, как именно библиотеку поднимут с колен, и действительно ли она на коленях.
Глава 15.
Вера Ивановна возомнила себя агентом 007 и смачно делала пометки в своем блокноте, пока виновники записей не пришли на работу. Вот уже полчаса женщина строила самые коварные планы о слежке, которая позволит хотя бы напасть на след победителя спора.
Нет, это женщина не собиралась проигрывать, поэтому, когда Катя появилась в дверях раньше обычного, она жалобно присвистнула.
– Что случилось, Вера Ивановна? – девушка устало убрала разноцветный зонт. Ее блестящие розовые кеды все еще хранили капли утреннего дождя, а карие глаза сверкали ночной бессонницей. Вера Ивановна занесет это в блокнот 20 минут спустя, а пока она строила из себя самого благочестивого человека на земле, и театрально склонив голову, была готова выронить слезу.
– Видишь ли, – начала женщина с придыханием. – Я планирую сегодня ночевать у приятельницы, она старая и больная, и ее опять схватил грипп, – на самом деле, Вера Ивановна безбожно врала. Из подруг у нее осталась только Зинаида Юрьевна, до чьего звонка оставалось максимум минут 5. Надо было торопиться. – А ты же знаешь, мой Мурмусик не любит спать в одиночестве.
Небольшое лирическое отступление. Вредоносная рыжая персидская туша, которую Вера Ивановна ласково звала Мурмусиком, не подпускала к себе никого. А еще этот котяра был самого что не на есть противного нрава, поэтому не просто царапался, а часто исподтишка кусал гостя, но следов вражды обнаружить не удавалась. Именно поэтому окружающие ненавидели Мурмусика, а Вера Ивановна зажигала нимб над рыжей башкой.
– В общем, Катерина, я хотела попросить тебя посидеть с ним. Если ты не возражаешь, – блеклые глаза прикрывала по-детски опущенные ресницы. Состариться стоит хотя бы ради того, чтобы ездить своим возрастом на шее всех благородных окружающих и не краснеть за это.
Конечно, Катя возражала. Этот вечер она планировала посвятить женской Библии: фильму «Обещать – не значит жениться». Эта кинокартина всегда наставляла ее на путь истинный, а сейчас ей было чертовски необходимо получить ответы на давно известные вопросы.
«Если парень ведет себя так, будто ему на тебе наплевать – ему и правда на тебя наплевать», – весомая истина одного из главных героев всегда приводила Катю в чувства.
Да, она точно знала, как к ней должен относится мужчина, но всегда соглашалась на меньшее, чтобы огонек романтики не потух в ее погрязшей в фантазиях душе.
– Вы можете попросить детей или Зинаиду Юрьевну…
– Тю! – Вера Ивановна махнула рукой на Катю. – Зина не выносит Мурмусика, не знаю, почему. Видимо, у этой женщины совсем нет вкуса. А дети мои укатили на все лето на Кипр, так что рассчитывать кроме тебя не на кого, – театральные руки у груди, чтобы психологически создать эффект мольбы. – Катерина, я бы не просила, если бы не крайние обстоятельства… В конце концов, я могу предложить деньги…
– Ну что вы!
Ох уж этот беспроигрышный вариант с купюрами! Если когда-нибудь черт решит надуть Веру Ивановну, он влезет в адские долги!
Катя скрылась в архиве, раздался долгожданный звонок.
– Ну что ты там копалась, Зина!
– Прости, тут у меня какой-то стажер, или что-то такое. В общем, дали бесплатную головную боль в отдел, как всегда.
– Слушай, а ты что вечером делаешь?
Александр Николаевич появился на работе только к 11, сияющий как полированный чайник. В его голове летала целая стая диких бабочек, потому что сегодня он нашел инвестора, готового вложиться в ремонт 25-ой районной библиотеки за символическую бумажку для государственных субсидий. Если не вдаваться в юридические подробности, если вы хотите получить бонусы от государства, поработайте на благо общественности. Это что называется «и волки сыты, и овцы целы».
Королев по-хозяйски осмотрел коридор, который вот-вот станет историческим наследием и улыбнулся. Катя будет так счастлива, возомнит его героем. Он, конечно, скромно отойдет в сторону со словами, что все это не стоило ему никаких усилий, что он и дальше готов стараться во благо общего дела.
А потом можно завести книги, что-нибудь по-настоящему редкое и интересное, чтобы привлечь букинистов и отчаянных книгофилов, которые встречаются не так уж и редко.
– Доброе утро, Вера Ивановна, – его раздутое победным контрактом эго заполнило весь зал, но женщина, как и всегда, осталась равнодушной ко всем хитросплетениям чужой жизни. Так было внешне.
– Здрасти, – бабуля продолжила пить свой чай и прищуриваться на экран, но Королев все еще терся у ее стойки. Так она поняла, что намекать ему бесполезно. – Решил вернуться к тому, с чего начал, как я погляжу?
– Вовсе нет, – Александр Николаевич весело подергал отрывной календарь на стойке, который тут же был убран от его захапущих лап. – Вот скажите мне, Вера Ивановна, когда тут в последний раз был ремонт?
– Пять лет назад, тоже летом, – она даже не задумалась, так свежа была ее память. – Я лично выкрасила три подоконника.
– А теперь нам сделают ремонт не нашими руками!
Никаких восторженных воплей или довольных аплодисментов.
– Ну что же, – женщина продолжила пить чай.
Королев разочарованно скрылся в коридоре, а она все раздумывала о том, как заманить его к себе в квартиру этой ночью. Притворится больной и немощной? Слишком вычурно. Сказать, что в доме воры? Опасно для Кати.
В архиве было достаточно тихо и безлюдно, чтобы Васильева могла погрузиться в любимое «если бы».
Если бы вчера Александр Николаевич поцеловал ее, если бы она была роковой красавицей и могла разбить ему сердце, если бы все это было частью дорогой комедии и вот-вот появится надпись «2 года спустя».
Дверь тихонько скрипнула, в проеме показался Королев, не такой сияющий, но вполне довольный собой. Попытка потешить свое самолюбие номер два.
– Привет.
– Доброе утро, – Катя взяла в руки пожелтевшие листы архива. Кто вообще собирается смотреть эти записи? «Алексеев И.В. «Самые лучшие сказки братьев Гримм» автор: братья Гримм, 21.07.1996» Вот кому вообще может потребоваться эта информация?
– У нас тут ремонт будет, я договорился, – вот сейчас начнется.
– А, – девушка продолжила разбирать листы с ненужной и древней информацией, вся ее голова была забита исключительно попытками поменять прошлое, до настоящего дела не было.
Королев подождал немного для верности и покинул помещение. Более чем смешно было верить, что его запланированный ремонт станет величайшим событием современности. Но хотя бы легкую благодарность он заслужил.