Ты же ангел!

#тыжеангел!

Все персонажи вымышленные, все совпадения случайные

Голубые глаза демона смотрели прямо в душу, в самые темные и кривые ее закоулки, видели насквозь. «Сочтено, взвешено, разделено» - крутилось в голове, Маша боялась пошевелиться. Она так ждала этой встречи, так боялась все испортить, что даже дышать было страшно, все замерло у нее внутри как зимой от ледяного воздуха. Один вдох – и внутри сосулька.

Демон смотрел в упор, за его спиной в огромном гулком зале гремела музыка, на сцене вниз головой на шесте зависла красотка и подметала сцену роскошной рыжей гривой. У сцены на танцовщицу пялились два мужика, еще несколько сидели на диванах, пили что-то крепкое и тоже не сводили с красотки глаз. По всему видно, что компания пришла недавно и веселье у них только начинается. Освещение то и дело менялось, мелькали все оттенки красного, розового и бордо. Оно бы сейчас не помешало, один бокал для храбрости.

Танцовщица сделала шпагат, мужики заорали, демон еле заметно скривил рот. Подошел официант. Совершенно обычный, как в любом приличном заведении – белая рубашка, черные брюки, приветливое выражение лица.

«Красное», - хотела сказать Маша. От бокала красного вреда не будет, даже если завтра на работу. Как там говорят французы: «красное на белое – голова целая. Белое на красное – утро ужасное».

На сцене появились накачанные парни в полицейской форме, но их было плохо видно. К сцене подбежали тетушки за полтос и принялись подпрыгивать. Парни красиво раздевались, наклонялись со сцены, тетушки гладили им пресс и радостно визжали. Компания на диванах быстро напивалась, подошли две танцовщицы и повели самого трезвого в приват. «Напьюсь. Или не надо?» - Маша косилась на полицейских. Их форма валялась на сцене, самая смелая тетушка сидела на стуле спиной к зеркалу, полицейские танцевали только для нее, группа поддержки визжала у сцены.

- Советую мартини. Вино тут не очень.

Демон отвел взгляд, отшатнулся назад и оказался в тени. Он сидел спиной к свету, Маша не видела его лица, но, судя по голосу, он улыбался. Она только сейчас заметила, что «торговец» одет в темный костюм и успел положить на стол небольшой портфель из блестящей темной кожи. Сердце громко стукнуло, стало жарко, Маша почувствовала, что краснеет. В зале стало заметно темнее, музыка и крики почти пропали.

Демон перегнулся через стол и тронул Машу за руку.

- Не волнуйтесь.

Он повернулся к официанту.

- Мартини и виски, пожалуйста.

И снова принялся рассматривать Машу. Она уже пришла в себя, мило улыбнулась, и разглядела того, что сидел напротив – у него было узкое бледное лицо, темные волосы чуть растрепанные, как от ветра, руки в причудливых тату и чудесные белые зубы.

- Я Дагон, для вас Дмитрий.

Он рассматривал ее как девок, что крутились на шесте, Маше снова стало не по себе. Но она выпрямилась, положила руки на стол перед собой и сделалась серьезной.

- Вы опоздали.

Демон вздохнул.

- Вы не поверите, но пробки.

- Я верю, Дмитрий.

Официант принес заказ, демон сделал небольшой глоток вискаря и отодвинул тяжелый стакан. Маша отпила мартини, сосулька внутри малость растаяла, стало полегче.

- К делу, Мария, - демон открыл свой портфель, достал папку с листками, - Посмотрим, что вы можете предложить нам за все блага этого мира. Вы же этого хотите?

- Да. Я готова продать вам свою душу.

Получилось легко и без запинки, точно кофе заказала. Маша несколько дней репетировала эти слова, и каждый раз что-то шло не так – то голос подводил, то вдруг кашель нападал внезапно. А тут раз – и выдала единым духом. Демон кивнул, выбрал один листок.

– Итак, женщина, тридцать два года, не замужем, детей нет, жизненные приоритеты - деньги, карьера, счастливая легкая долгая жизнь в комфорте и богатстве. Неплохо, неплохо. А почему вы решили к нам обратиться?

Маша взяла мартини, подержала в руках, поставила обратно. Демон улыбался еле заметно и не сводил с нее взгляд. Показалось, или нет, но тату на его руках как-то изменились, то ли листья, то ли щупальца чудовища шевельнулись и повернулись в другую сторону.

- Я устала, - сказала Маша, - очень устала. Я каждый день как на войне, я одна, мне нет помощи. Кругом сплошное вранье, я постоянно плохая, постоянно всем должна, все, что я делаю, обесценивается, моя жизнь проходит впустую. У меня ничего нет, мне ничего не достается! Я хотела взять из приюта щенка, гулять с ним, бегать по утрам в парке. Такая славная псина! Я даже договорилась, но его отдали другим – они приехали на час раньше меня и забрали мою собаку. И очень трудно жить без денег, у меня постоянно проблемы. То сотрудники заболеют во время отчета, то канализацию прорвет, когда мне надо на совещание, - Маша отпила мартини, - а недавно я приехала из отпуска. Я год на него копила! Это был очень хороший отель.

Она выпила еще, демон внимательно слушал ее и тоже потягивал виски.

- Так вот, отель был отличный, море теплое, а в первый же день после отпуска я упала и разбила коленку, разбила в кровь, и еще головой ударилась. Ко мне даже «скорая» приезжала! И я потом целый месяц носила штаны и длинные юбки, мой загар облез, и никто его не видел!

Маша выпила еще и заметила, что в бокале осталась половина. «Тормози» - сказала она себе и поставила мартини на стол.

- Понимаю, - протянул демон. – А как же ваш хранитель, он где был все это время?

- Его у меня нет и не надо. Мне нужно другое.

Маша смотрела на подиум – там под медленную музыку неторопливо раздевался обалденный накачанный парень, народу в зале стало больше, у подиума собралась приличных размеров толпа. Демон перехватил Машин взгляд, она отвернулась.

- И это правильно, - сказал демон. - Жизнь одна, и она коротка. Вы сделали правильный выбор. Вы нам подходите.

- А что я получу?

Демон откинулся на спинку дивана и показал стаканом в сторону сцены, где у шеста танцевала топлес высокая блондинка.

- Хотите тело как у этой красотки? Это можно легко устроить. Ну не только это, само собой. У меня для вас оффер. Почитайте, подумайте, может надо что-то добавить или убрать.

Он вытянул из папки еще один лист, переждал Маше. Та взяла его, демон кончиками пальцев коснулся Машиной руки. От него шел сильный жар, и Маша чуть не обожглась, отдернула руку. Мартини выплеснулось на лист, обычный белый лист с текстом примерно до половины.

- Богатство, красота, вечная молодость, исполнение всех желаний. А когда я это все получу?

- Не сразу, разумеется. – Демон косился на сцену, - если взять богатство, то сначала повысим вас в должности, потом поможем решить особо срочные вопросы, решить с блеском, вы оставите позади всех конкурентов. Потом еще повышение, и вознаграждение, разумеется. Или можем выдать вас замуж на очень богатого и влиятельного человека, но сначала вам придется утонуть. Или попасть под машину.

- Я умру? – Маша хотела отпить еще мартини, но подумала, что хватит. От страха и волнения давно не осталось и следа, музыка звучала все громче, а от парней на сцене было невозможно оторвать взгляд.

- Ни в коем случае, - отозвался демон. Кстати, обратите внимание, в оффере прописан срок сделки, сто лет. Можем рассчитаться и ранее, конечно, но вряд ли вы этого захотите. Дело в том, что богатые мужики ездят на дорогих машинах или отдыхают в море на своих яхтах. Вам надо лишь показаться у него на пути, Остальное наша забота.

- Приворот?

- Не без этого, - ухмыльнулся демон. - Но вам же важен результат?

- Да, и поскорее.

- Отлично. – Демон махом допил свой виски. - Почитайте наш оффер и через неделю встречаемся здесь же, подпишем документы. Не шариковой ручкой, как вы понимаете.

- Это больно? – зачем-то спросила Маша.

- Нет, улыбнулся ей демон. - Хотя, если подумать, что есть мгновение в сравнении с десятилетиями блаженства?

Маша одним глотком, как водку, прикончила мартини.

- А вы не врете?

Демон взял пустой стакан и принялся постукивать им по столу.

- Я правильно понимаю, что вы пришли к нам по рекомендации?

От его взгляда обдало морозом, сначала даже показалось, будто в зале включили все кондиционеры, или внезапно пришла зима, прием сразу январь. Зубы стукнули, и тут Маша заметила, что глаза у демона не голубые, а зеленые.

- Да, я читала отзывы о вас, - проговорила она. – Их много, все положительные. Отрицательных нет.

Мороз отпустил, даже дышать стало легче. На сцене зажигали три танцовщицы, из привата вывалился довольный в стельку пьяный мужик и ломанулся к сцене.

- Ну вот и славно. – Демон аккуратно поставил стакан на стол. - У вас неделя, Машенька. Ровно через неделю я жду вас здесь с договором. Надеюсь, вы приедете.

Он повернулся, высматривая официанта. Маша убрала бумагу в сумку и встала.

- Я приду.

И пошла к выходу. Ноги снова дрожали, зубы лязгали, но она не обращала на это внимания. Сумка с оффером оттягивала руку, точно внутри были кирпичи, а не бумага.

- Кстати, чернила можете принести с собой. Это допускается.

Маша повернулась, махнула демону рукой. Тот в ответ поднял полный стакан с виски и подвинулся на диване – к нему подошли сразу две стриптизерши на таких каблуках, что кружилась голова. Маша подумала, что в следующий раз закажет красное – отметить сделку, а дальше как пойдет. Ведь жизнь, настоящая, ее единственная жизнь, только начинается.

***

Тьма страшно дышала жаром, стены и потолок обжигали, стоило коснуться их макушкой или рукой. Пол раскалился, стоять на месте не было сил, но и деваться некуда – сверху, по бокам и позади раскаленный камень, и пахло так, будто чиркнули о коробок огромную спичку. Или сотню спичек о сотню коробков одновременно, стало душно, резкий запах забивал легкие. А впереди что-то тяжко шевелилось, дышало, и слышался негромкий приятный звон. Тьма впереди сгустилась, контуры стали четкими, и пленник шарахнулся назад. Но который уже раз врезался спиной в стену и едва не потерял сознание от боли. А тьма наступала, подходила ближе по раскаленным камням, запах сделался вовсе уж невыносимым. И где-то в толще тьмы что-то опять звенело, легко и радостно, так, что хотелось плакать не от боли – от счастья. Тьма замерла, точно сжалась перед прыжком, втянула в себя воздух, принюхивалась. Пленник вжался в раскаленную стену, зажмурился, и будто со стороны себя увидел – смешной, жалкий, растопырился жуком на булавке, еще немного – и расплачется. От это стало вовсе уж тоскливо, пленник выпрямился, насколько хватило потолка и прокричал в темноту:

- Кто ты? Так кто ты, наконец?

И тут понял, что мог бы и не орать, тьма его не только видела, но еще преотлично слышала и понимала.

- Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо. Как и ты.

«Я?» - пленник оторопел, пропало пекло, и запах спичек куда-то подевался, осталась только тьма и этот звон, мелодичный, приятный и очень знакомый. Он приближался, точно погремушка по полу катилась, быстро, весело, легко.

- Ну, да, - подтвердила тьма. – Мы с тобой не враги друг другу. Или ты не знаешь…

И тут полыхнуло перед глазами так, будто не погремушка это была, а граната. Подкатилась под ноги и рванула, только бесшумно. Тьма отшатнулась со звоном, а сверху рявкнули:

- Выходи, быстро!

Пленник дернулся на свет, подпрыгнул неловко раз-другой, и грохнулся на камни - до края каменного мешка было метров пять или около того. В темноте кто-то захихикал, сверху раздалась ругань. Пленник поднял голову, перед глазами мелькнуло что-то темное, быстрое, под левую лопатку точно нож всадили и свет померк.

Возвращался он постепенно, как сумерки зимним утром - сначала из мрака выступил мраморный холодный пол из отлично полированного камня. Неподалеку из пола торчало здоровенное металлическое кольцо с головами быков, что смотрели в разные стороны. Бычьи рога отливали золотом – кольцом, явно, часто пользовались. Где-то далеко внизу слышался гул и тяжкий звон, пленнику стало не по себе.

- Давай, давай, поднимайся, - раздался знакомый голос, - хорош прикидываться. Или помочь?

Пленник вытянул руки перед собой, точно защищался от такой помощи, поднялся и узрел перед собой Архангела. Тот помещался за длинным мраморным же столом – невысокий, лысый, с острыми ушами. Сначала показалось, что это рога, как у вечного их оппонента, но нет, уши как уши. Глаза синие, злые, одет в бронежилет поверх стандартного облачения и огромных обгоревших по краям крыльев, с них на пол тихо и красиво падает пепел. И пахнет порохом.

Архангел оглядел пленника, потом перевел взгляд вбок. Оттуда показался Абаддон, ангел рангом поменьше, тоже в броне, двигался он тихо, вроде как летал над полом. Этот сел на стол, придвинул к себе защитный шлем, над коим неярко блестел нимб, положил себе на колени.

- Здорово, сволочь, - Архангел смотрел на пленника, - как звать?

И дернул крыльями. На мраморной стенке остались черные следы, точно карандашные штрихи на белой бумаге.

- Софериэль - сказал пленник. – Я ангел Софериэль…

- Да какой ты, на хрен, ангел! – рыкнул тот, со шлемом в руках. – Дрянь ты эдакая. Ты где шлялся столько лет?

Софериэль смотрел на кольцо с бычьими головами. Оно легонько дрожало, гул снизу напоминал то смех, то вой, пол стал теплым, потом горячим. Архангел развалился за столом и смотрел вбок. Софериэль видел шеврон на его бронежилете, цифра 200 и далее еще слова, отсюда было не разобрать.

- Я спасал китов, - честно сказал Софериэль. Хотел спросить, что значит – столько лет? Он отсутствовал всего неделю. Ангелам тоже положен отпуск, между прочим. При чем тут столько лет?

- Отлично, - Архангел по-прежнему смотрел в стену, потом сжал кулак и принялся изучать костяшки пальцев. – Спасал китов А как именно? Как ты их спасал?

Ну как, как. Как могли, так и спасали. На том судне, что преследовало и таранило китобойные корабли, их было полтора десятка человек. Но начиналось все не с этого!

- Писали петиции правительствам стран с требованием запретить китобойный промысел, собирали мусор на пляже, чтобы он не попал в море, маркировали водосточные канавы, резали кольца на пластиковых бутылках…

Архангел повернулся к Софериэлю, и тот дочитал надпись на шевроне до конца – «мы вместе». Первое слово терялось, отсюда было плохо видно. Тот, что сидел на столе, отложил шлем и тоже уставился на костяшки своих пальцев.

- А еще мы таранили китобойные суда! - Софериэль отошел на пру шагов назад от стола. Пол под ногами гудел и еле заметно дрожал, послышался тихий звон, кольцо с бычьими головами шевельнулось.

- Ух ты, - сказал Архангел. – Корабли таранили. Ну и как оно, понравилось?

Это было круто! Судно «Морских пастухов» обычно на полном ходу подлетало к китобоям, и за борт летели их снасти, добыча, гарпуны – все, что могло утонуть. И сами китобои тоже, кстати – было смешно смотреть, как они гребут вокруг своего потопленного судна и орут кто молитвы, а кто и проклятья. Все было хорошо, пока «пастухи» не нарвались на сторожевик русских пограничников. Те топить никого не стали – «пастухи» сами легли на палубу после предупредительных выстрелов. Русские говорили что-то вроде «руки за голову всем лежать мордой в пол», и международный сброд отлично понял их без переводчика. Софериэлю было немного стыдно – он наблюдал за происходящим со стороны, включил режим «инкогнито» и остался незамеченным. Больше в те широты «пастухи» не заходили.

- Ну, так, - уклончиво ответил Софериэль, - это была вынужденная мера.

- А нахрена? – перебил его Архангел, - нахрена ты лез, куда не надо?

- В смысле? – Софериэль глянул на кольцо в полу – оно дрожало все сильнее, и плита под ним шевелилась вполне себе отчетливо, приподнималась над другими. – Я помогал спасать китов! Их и так мало осталось, их убивают ради никому не нужного жира и морского масла! Это редкие, ценные и великолепные создания, их убивают браконьеры и пираты! А остановить пирата может только пират!

Архангел врезал ладонью по столу, тот загудел, пол закачался. Огромные крылья взметнулись до потолка, пачкая плиты сажей, золотая люстра мотнулась туда-сюда, замигали огоньки свечей.

- Ты десять лет занимался всякой… - Архангел только что зубами не скрипел, - страдал фигней, а в это время… Покажи ему!

Абаддон поманил Софериэля к себе. Тот подошел, помедлив, стараясь не выпускать из виду обоих. Какие десять лет, о чем он? Неделя прошла, ну две недели. Что за бред. Десять лет какие-то выдумал.

- Сюда смотри, - в руках у второго оказался планшет с разбитым стеклом, быстро мелькали картинки. Появилось фото невысокого очень худого человека со злым лицом и болью в глазах. Одет он был в мерзкого вида полосатую куртку и такие же штаны, вещи были на два размера больше, чем требовалось.

- Кто это?

Абаддон схватил Софериэля за горло и сжал пальцы. Перед глазами поплыли черные пятна, воздух сгустился и обжигал лицо.

- Ты был его ангелом-хранителем, - донеслось точно из-под воды, - ты бросил его, скотина, и он попал в психушку. Пока ты письма писал и по канавам лазил, у него умерла мать, жена и брат. Он резал себе вены, его накололи каким-то дерьмом, и он теперь овощ. Его уже не спасти.

Пальцы разжались, Софериэль мог дышать. Фото на разбитом экране ожила, человек в упор смотрел с той стороны и, если бы мог, плюнул бы Софериэлю в лицо.

- Когда?

- Шесть лет назад, - отозвался Архангел. – Ты как раз письма протеста писал и с плакатами бегал.

От стыда и ужаса свет снова померк, планшет дрожал в руках. Оба Архангела смотрели на Софериэля в упор, тишина стала невыносимой. И снова зашевелилось кольцо в полу

- Еще двое, - услышал Софериэл. Он принялся листать дальше, но там была только могила, заросший травой холмик с черной от времени, снега и дождей рамкой. Фото было не разглядеть. Софериэль вжался в стену, чтобы не упасть, и от боли под левой лопаткой едва не потерял сознание. Архангелы переглянулись.

- Так это, - Софериэль быстро читал мелкий текст, - он под машину попал, насмерть. А… Это ты его толкнул, ты!! Абаддон, ты сам сволочь! Это ты его убил!

- Я, - второй облизнул костяшки пальцев и невысоко воспарил над полом, - я знаю. Он хотел прирезать моего человека, украсть у него телефон и деньги, тот зарплату снял за полгода. Но я думал, что ты рядом и оттолкнешь его или еще что-то придумаешь. Я не могу работать за двоих. Ровно десять лет назад дело было, когда у тебя на китах кукушку сорвало.

Абаддон парил над полом и подкидывал шлем с нимбом как мячик. Софериэль шевельнул крыльями и грохнулся на колени, планшет улетел под стол. Левого крыла точно не существовало, Софериэль не чувствовал его, а силы правого не хватало, оно глупо дергалось, как у птенца, левое висело тяжким грузом.

- Я летать не могу, - сквозь зубы проговорил Софериэль. Архангелы дружно рассмеялись.

- Рожденный ползать, - Абаддон пинком вышиб планшет из-под стола. – летать не должен. Ищи своего третьего, еще один должен быть.

Софериэль до боли прикусил губу – так обидно и горько ему не было давно. Он видел свое отражение в темном зеркале – экране планшета, отражение отдаленно напоминало первого, что сошел с ума. Шесть лет, десять лет как же так? Они врут, эти двое, так не бывает, этого не может быть!

- Давай, давай, - подал голос Архангел, - загляни в глаза своих чудовищ. Страшно тебе? Страшно, да? А им каково было, одним, без ангела-хранителя? Ах, ты не подумал? Ну да, киты же, канавы, письма.

«Дались тебе эти канавы» - Софериэль коснулся экрана. Снова показалась могила, потом пустота, потом ворох розовых и золотых искр, потом он увидел девушку. На вид ей было двадцать с небольшим, со светлыми волосами до плеч, приятная улыбка, ямочки на щеках, веселые голубые глаза. «А с ней что?» - Софериэль быстро листал ленту дальше. К счастью, жутких полосатых одежд и могил не обнаружил, обычные фото – пикники, праздники, поездки, котики и даже белая спокойная лошадь. К лошадиной морде нежно прижималась щекой девушка.

- Ее зовут Маша и она хочет продать душу дьяволу, - сказал Архангел. – Ты ее довел, Вася.

- Я не Вася, я Софериэль.

- Красивое имя. Но сам подумай: где ты, а где хранитель книг о жизни и смерти, - Архангел вышел из-за стола. – И где киты, и где вечные книги, правда? Теперь ты Вася. И если она, - Архангел показал на планшет, - не разорвет контракт с Сатаной, то ты, Вася, пойдешь ты во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов.

Архангел взял у Абаддона шлем, распахнул крылья. Снова запахло пороховой гарью, нимб сверкнул, от его луча на мраморе осталась глубокая борозда. Софериэль прижал планшет к груди. Пол снова дрогнул, плита с кольцом приподнялась. Абаддон сказал что-то негромко, и все стихло.

- Что это за звук там? – Софериэль показал на плиту, - звон какой-то.

- Цепи, - Архангел надел шлем и поднял забрало, - это цепи, он там прикован.

- А я думал, что деньги, очень похоже, - брякнул первое, что пришло в голову, Софериэль. - Или цепи золотые?

- Нет. Но если хочешь проверить, то можем повторить, - предложил Абаддон.

- Я верю. – Софериэль отступал по горячему полу, Архангел настиг его у стенки, взял за плечи и с силой впечатал в мрамор.

- У тебя неделя, Вася. Если она не одумается, пойдешь туда, - он метнул взгляд в сторону вновь ожившей плиты, - и останешься там…надолго останешься. У тебя будет полно времени, чтобы понять, каково людям жить на этом свете без ангела-хранителя.

Над полом поднялся туман, он густел на глазах, за пеленой раздвинулись мраморные стены, там была выжженная и покрытая воронками степь под выцветшим от жары небом. Абаддон опустил забрало и пропал в поле сгоревшей пшеницы, Архангел смотрел туда, точно примерялся. Мелькнула тень вертолета, уши заложило от грохота винтов. Архангел тоже закрыл лицо пластиковым щитком и сгинул в дыму и грохоте. Стены сошлись, туман осел, открылась обычная дверь – темная, тяжелая, из старого дуба. За ней в комнате с огромными шкафами из темного дерева оказался дежурный ангел, неразговорчивый и резкий. Первым делом он надел Васе на запястье браслет с черной блестящей капсулой – часами, как оказалось. Они оживали при нажатии на экран, показывали дату, время и еще кучу всего необходимого – считали пульс, количество пройденных шагов и еще какую-то ерунду.

- Это еще что? – штука выглядела как тюремный браслет и негромко гудела.

- Таймер, - дежурный сверил что-то в своем планшете и махнул пером по экрану часов. – Время идет назад. Осталось шесть дней, двадцать три часа и пятьдесят минут.

Куда делись его законные десять минут, Вася спрашивать не стал. Перевернул часы так, чтобы не видеть цифры – особенно раздражали секунды, они бежали слишком уж быстро - и приступил к делу. Немного полюбовался на Машино фото, пролистнул дальше. Информация давно не обновлялась, мелькали черные пустые страницы, потом планшет дрогнул и перезагрузился. «Завершается установка компонентов» - экран мигнул еще несколько раз, потом успокоился. Вася переоткрыл папку с Машиным досье и сначала подумал, что ошибся. От той веселой девчонки не осталось и следа, с экрана смотрела строгая, очень худая стерва с ледяным взглядом и белыми идеально прямыми волосами. Ни следа улыбки в голубых глазах, отдаленно напоминавших Машины, ямочки на щеках исчезли. Такая не то, что душу дьяволу продаст, а еще и мать родную, причем с потрохами.

«Что за…» - Вася закрыл папку, открыл, но с прежним результатом. Потом сообразил, что Маша за эти десять лет могла измениться, и успокоился. Потом подумал, что вообще плохо ее помнит – может, это вообще не его подопечная, и Архангел ошибся. Как и те двое тоже не его. «Киты важнее» - Вася поморщился от воспоминания, под левой лопаткой заныло, точно там до сих пор отвертка торчала или нож. Вася посмотрел на свое отражение в матовой дверке чудовищного шкафа и расправил крылья. Вернее, расправил только одно, левое торчало обломанной веткой, и Вася его почти не чувствовал. «Это Абаддон меня за крыло дернул, когда из ямы вытаскивал» - запоздало сообразил Вася. Но сейчас было не до крыла, время летело слишком быстро.