Развод и тапочки в котле

— Немедленно освободите мою племянницу! — взревел он, брызжа слюной, и тыкнул коротким, похожим на сардельку, пальцем в сторону Патрика. — Вы понимаете, с кем имеете дело? Я — бургомистр этого города! А вы держите здесь ни в чем не повинную девушку!

Патрик лишь брезгливо поморщился, видимо, уловив тяжелый неприятный запах, исходящий от визитера.

— Господин Вустер, ваша племянница обвиняется не в убийстве, но в краже, — холодно процедил он. — И это лишь малая толика ее вины, потому что она собиралась совершить самое настоящее мошенничество в особо крупных размерах. В чем, собственно, призналась сама.

— Ложь! Клевета! — Трезор затрясся всем своим телом, от чего пуговицы на его сюртуке опасно запрыгали, рискуя в любой момент оторваться. — Мариэлла — невинная дитя! Она и мухи не обидит! Это все происки этой… этой лживой ведьмы-недоучки! — Он махнул рукой в мою сторону, и его двойной подбородок колыхнулся, как студень. — Я требую, чтобы вы немедленно освободили мою девочку! Иначе я пожалуюсь королю! Я сделаю все, чтобы вас с позором выгнали со службы! Я… я…

Он задыхался от собственной ярости и лишнего веса, лицо его стало фиолетовым, но в глазах читалась не забота о родственнице, а лишь уверенность в том, что его статус позволяет ему игнорировать любые законы.

— Господин Вустер! — испуганно шагнул вперед Джоффри, когда бургомистр покачнулся, чуть не сев мимо стула.

— Я в порядке, не мешай, пацан! — огрызнулся Трезор.

Нащупал рукой край стула и все-таки тяжело опустился напротив Патрика.

Тот, к слову, все это представление промолчал, но при этом очень внимательно глядел на бургомистра. И лишь на его виске прорисовалась тончайшая синяя жилка, которая доказывала, как тяжело ему сохранять спокойствие.

— Дядюшка! — очнувшись от первоначального ступора, оживилась Мариэлла.

Тут же ринулась на Трезора с объятиями, от усердия чуть не опрокинув его на пол вместе со стулом.

— Тише, детка, тише, — пробурчал тот и вальяжно похлопал ладонью по ее спине, после чего Мариэлла с удвоенным усилием принялась всхлипывать ему в камзол. — Я тут. Больше никто тебя не обидит.

Взгляд Патрика ощутимо похолодел, но он опять ничего не сказал.

— В общем, освободите мою племянницу, — властно продолжил Трезор. — И я, так и быть, не буду подавать жалобу в столицу на ваше ужасающее поведение и не менее ужасающее ведение расследования. Подумать только! Обвинить мою крошку в убийстве какого-то бродяги! А ведь она ждет ребенка, между прочим.

И на удивление нежно приложил ладонь к животу Мариэллы,

— Я еще раз повторяю то, что вы пропустили мимо ушей, — наконец подал голос Патрик, и в его тихом, вкрадчивом тоне прозвучало нечто очень неприятное. Как будто кто-то провел ногтем по меловой доске, — Ваша племянница обвиняется не в убийстве. Пока, по крайней мере, хотя ее участие во всем произошедшем более чем сомнительно. Но вот в чем я абсолютно уверен — она украла фамильные драгоценности Катрины Левон. И собиралась при помощи магии завладеть ее наследством.

Трезор Вустер на мгновение замер, его жирные щеки слегка обвисли словно в недоумении. Но он быстро взял себя в руки.

— Какая чушь! Мариэлла никогда в жизни не брала чужого и не стала бы такого делать! — рявкнул он, но в его глазах мелькнуло нечто неуловимое и виноватое.

— Она сама призналась, — напомнил Патрик, по-прежнему говоря тихо и вкрадчиво.

— Под давлением и под угрозами! — взвизгнула Мариэлла. Вырвалась из объятий дяди и обвинительно ткнула в меня пальцем. — Эта женщина спит с ним! С дознавателем из магического надзора! Дядя, ты себе представить не можешь, как они меня мучили вдвоем! Как вынуждали признаться в том, чего я не совершала! Они…

— Вы неисправимы, — тихо выдохнул Патрик.

Нет, он ни на малейшую толику не повысил тона. В его голосе прозвучало искреннее сожаление и усталость.

— Ага! — по-своему восприняла это Мариэлла. — Вы готовы признать свою вину…

И застыла, так и не завершив гневной тирады.

Мгновением раньше и ее, и Трезора, попытавшегося приподняться из кресла, окутало сиреневое свечение каких-то чар, сорвавшихся с пальцев Патрика.

Джоффри, стоявший чуть поодаль и не попавший под действие заклинания, испуганно округлил глаза и шарахнулся к порогу, явно желая выскочить прочь.

— Стоять! — повелительно бросил ему в спину Патрик.

Джоффри его не послушал. Он уже был рядом с дверью, схватился за ручку…

И с приглушенным восклицанием одернул руку. Затряс ею в воздухе, как будто обжегся.

— Джоффри, пожалуйста, не вынуждай меня причинять тебе боль, — спокойно предупредил его Патрик. — Еще раз попробуешь сбежать — то шарахну магией уже по тебе.

Угрозой Джоффри впечатлился. Он резко развернулся к Патрику лицом, прижался спиной к стене, как будто опасался нападения, и замер, напряженно наблюдая за каждым движением столичного дознавателя.

— Да не бойся ты так меня, — чуть поморщившись, попросил его Патрик. — Я всего лишь хочу, чтобы мы как можно быстрее закончили разговор. Устал я, если честно, от воплей вашего бургомистра. Уж очень он громкоголосый и напористый.

Джоффри немного расслабился. По его губам скользнула не улыбка — лишь намек на нее. Но было ясно, что он полностью согласен с характеристикой, которую Патрик выдал господину Трезору.

— Присядь, — с обманчивой мягкостью попросил Патрик. — Лучше вон на тот стул, у окна.

Джоффри, однако, не двинулся с места. Он опять напрягся и лишь сильнее вжался спиной в стену. Взгляд его бегал от Патрика к Трезору, от Трезора к Мариэлле, от Мариэллы ко мне.

— Я ничего не знаю, — сдавленно выпалил он. — Я просто пришел с господином бургомистром. Я действительно ничего не знаю. Отпустите меня! Пожалуйста!

Хм-м…

Какая-то странная у него реакция. Я бы сказала — слишком бурная. Нет, так-то понятно, почему Джоффри напуган. Действительно, редко когда доведется увидеть магическое нападение, а то, что сделал Патрик, по-другому не назовешь. Но в голосе парня угадывается настоящая паника.

— Вы ведь не убьете меня? — выдохнул Джоффри и жалобно скуксился.

Ага. А вот теперь ясно, почему он так испугался. По всей видимости, бедняга решил, что стал свидетелем страшного преступления, и теперь Патрик поторопится избавиться от него.

— Даже в мыслях не было, — со смешком заверил его Патрик. — За господина Вустера и Мариэллу тоже не тревожься. Их жизням и здоровью ничего не угрожает. Я всего лишь применил чары временной парализации. Они все слышат. Все видят. Все понимают. Но и пальцем пошевелить не могут без моего на то позволения.

— Зачем? — пролепетал Джоффри, все еще не решаясь отойти от стены и сесть, как ему предложил Патрик. — Зачем вам это?

— Затем, что я устал повторять одно и то же людям, которые искренне считают себя выше закона, — честно ответил Патрик. — Знаешь, да одной беседой с Мариэллой Вустер я сыт по горло. Второго такого разговора с ней я точно не выдержу. Особенно если ее будет поддерживать любящий дядюшка. Даже моему терпению есть предел.

После чего медленно склонил голову к плечу, посмотрев на застывшие фигуры бургомистра и его племянницы.

Трезор Вустер сидел в неестественной позе: одна рука, сжатая в кулак, была поднята в угрожающем жесте, рот приоткрыт для очередного вопля, а глаза вытаращены с выражением праведного гнева. На его подбородке блестящими пятнами застыла слюна. Но теперь он выглядел не угрожающе, а комично. Точь-в-точь как огромная марионетка, которая повисла на невидимых ниточках умелого кукловода. Мариэлла застыла в полупоклоне, по-прежнему гневно указывая на меня пальцем.

— Я знаю, что вы слышите меня, господин Вустер, — негромко проговорил Патрик, глядя в глаза Трезора. — И теперь вы выслушаете меня. Что самое главное — молча. Что-то у меня голова уже побаливает от всех ваших воплей.

Бургомистр, как и следовало ожидать, ничего ему не ответил. Но я могла представить, какая буря эмоций сейчас бушевало в нем. Наверное, впервые в жизни ему кто-то осмелился дать отпор.

— Желаете вы того или нет, но законам Трибада обязаны подчиняться все, — так же тихо и размеренно продолжал тем временем Патрик. — Это даже не обсуждается. И вы в том числе. И ваши родственники. А ваша ненаглядная племянница действительно виновна. И, поверьте, я приложу все усилия для того, чтобы она понесла заслуженное наказание.

Из горла Трезора вырвался сиплый хрип. Тотчас же кокон заклинания вокруг него вспыхнул ярче, и мужчина опять обмяк.

— Господин Вустер, вы говорили о краже как о чем-то несущественном. Мол, якобы все это происки лживой ведьмы-недоучки… — Голос Патрика неуловимо дрогнул, в глазах полыхнуло мрачное зарево ярости. Он вскинул подбородок и сухо отчеканил: — Для вас люди — это декорации в вашем маленьком городке, которыми можно распоряжаться по щелчку пальцев. Вы привыкли, что ваше слово — закон, а ваша власть неприкосновенна.

— Что-то мне нехорошо, — пробормотал Джоффри, побледнев.

Бедняга выглядел совершенно растерявшимся. Видимо, не ожидал, что ему придется присутствовать при столь суровой отповеди, данной бургомистру. А возможно, испугался, что господин Вустер потом обязательно поквитается с ним. Патрику ведь навредить Трезор вряд ли сумеет. Вдруг решит выместить гнев на самом беззащитном человеке, ставшем невольным свидетелем его позора. А именно — на Джоффри.

— Я тебе с самого начала предложил присесть, — с иронией напомнил ему Патрик.

— Да, наверное, так будет лучше, — покорно согласился с ним Джоффри.

Подошел и буквально бухнулся на стул, взирая на все происходящее с откровенным ужасом.

Патрик поблагодарил его небрежным кивком, после чего повернулся к Мариэлле.

— А вы, милая моя, решили, что можете играть в незаконные игры с магией, подделывать документы и присваивать чужое наследство, потому что ваш дядюшка прикроет любую вашу выходку, — продолжил он свой список обвинений. — Вы думали, что иллюзия сделает вас богатой, а тюрьма станет уделом других. Что же. Вы ошибались. И ответ за свои поступки держать обязательно придется.

Тяжело вздохнул и внезапно выудил из-под ворота камзола амулет магического надзора.

Интересно, что он задумал?

— А что вы собираетесь делать? — опередил меня с вопросом Джоффри.

— Отправлю эту парочку в столицу, — пояснил Патрик. — Очевидно, что разбирательство насчет прегрешений вашего бургомистра необходимо продолжить на самом верху. Здесь все равно толка не будет. Не удивлюсь, если и в местном суде работает кто-нибудь из семейства Вустеров.

Джоффри сдавленно хмыкнул. Ну а я в очередной раз оцепенела, вспомнив, что отец Мариэллы, брат Трезора, как раз и является городским судьей.

— Собственно, как я и предполагал, — прозорливо заметил Патрик, легко разгадав причины нашей общей реакции. Недовольно покачал головой и добавил: — В любом случае, мне некогда этим заниматься. Лучше сосредоточусь на расследовании убийства. Ну а господину Вустеру пора привыкать к мысли, что бургомистром он больше не является.

— Вы считаете, что его накажут? — спросил Джоффри.

— Считаю ли я так? — Патрик издал короткий язвительный смешок. — О нет. Я в этом абсолютно уверен. Пособничество в мошенничестве, попытка воспрепятствования правосудию и злоупотребление должностными полномочиями. Этого более чем достаточно, чтобы господин Вустер провел остаток своих дней где-нибудь на северных рудниках, размышляя о том, стоило ли покрывать преступников ради семейных связей. Заодно и похудеет. Потом обязательно поблагодарит меня, потому что вот-вот умрет из-за лишнего веса.

Магические путы вокруг Трезора вновь вспыхнули. Тот явно желал освободиться и прилагал для этого все свои силы. Его глаза налились кровью, лицо стало пунцовым от натуги.

Патрик мазнул по нему взглядом и легким движением руки усмирил завихрения заклинания.

— Ладно, меньше слов — больше дела, — обронил небрежно.

Сжал в ладони амулет, который немедленно налился прохладным голубоватым светом.

— Патрик, — почти сразу раздался голос, который я слышала чуть раньше — когда Патрик запрашивал подкрепление. Но теперь в нем угадывалось легкое недовольство. — Опять ты! Честное слово, ты меня уже начал утомлять. Я с тобой реже общаюсь, когда ты работаешь, чем когда ты в отпуске.

— Прости, Ингмар, но на этот раз без тебя мне точно не обойтись, — повинился Патрик.

Ингмар?

Я невольно прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать испуганное восклицание. Потому что я знала лишь одного Ингмара, работающего в магическом надзоре. А именно — Ингмара Вейна, его руководителя.

Неужели Патрик сейчас разговаривает именно с ним? Судя по тому, что обращается он явно не к подчиненному, а как к кому-то, кто выше его по положению, то вполне может быть.

Ох, что-то жутковатенько!

— И? — полюбопытствовал невидимый Ингмар. — Что там у тебя произошло, раз потребовалась аж моя помощь? Вообще-то, у меня через час встреча с королем.

Теперь рот себе зажал и Джоффри, смешно выпучив глаза. Ну а мои подозрения лишь укрепились.

Демоны, точно с Ингмаром Вейном разговаривает!

— Я не прошу тебя принять участие в расследовании, — поторопился заверить Патрик. — С этим я вполне справлюсь и сам. Да и людей ты мне отличных в команду подобрал. Проблема в другом. Сейчас я отправлю тебе порталом местного бургомистра и его племянницу.

— Зачем? — искренне изумился Ингмар. — Что мне с ними делать?

— Просто сними с бургомистра мои чары — и сам все поймешь. — Патрик тихо фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — Уверен, общение с ним доставит тебе массу невероятного и неописуемого удовольствия.

— А если серьезно?

Видимо, Ингмар расплывчатый ответ Патрика не оценил, поскольку в его голосе прорезались стальные нотки.

И на Патрика это, к моему удивлению, подействовало. Он мгновенно перестал улыбаться и весь подобрался.

— А если серьезно, то эта парочка тут такого наворотила — язык сотрешь объяснять, — сказал он. — Трезор Вустер безмерно любит свою племянницу. Поэтому готов простить ей все на свете. Даже очень запутанную историю с мошенничеством и попыткой завладеть чужим имуществом. Пока не спрашивай подробностей, сам еще не до конца разобрался. Но ниточки ведут в Грег.

— Грег?

Удивительно, голос Ингмара мгновенно упал чуть ли не до шепота. И в низу живота тревожно заныло от дурного предчувствия.

Ох, прозвучало это так, как будто у руководителя магического надзора какие-то особые счеты к ведьминской провинции.

Хотя, думаю, это более чем вероятно. Недаром о взаимной нелюбви инквизиторов и ведьм столько историй понаписано.

— В общем, в Бельвиле слишком много представителей семейства Вустеров, — завершил Патрик. — И они, увы, занимают высокие посты, поэтому изо всех сил мешают мне, а иногда даже откровенно вредят. И потом, сам понимаешь, если я самостоятельно арестую бургомистра, то об расследовании убийства можно позабыть. Придется отбиваться от газетчиков и писать кучу объяснительных.

— Другими словами, ты скинул на меня самую неприятную и нудную часть работы, — пробурчал Ингмар. — И, помимо прочего, я еще должен объясниться с королем, с чего вдруг магический надзор решил влезть в дела государственного управления. Ну а ты тем временем будешь развлекаться в поисках убийцы.

— Ага! — с неуместной на мой взгляд жизнерадостностью подтвердил Патрик.

По другую сторону заклинания связи послышался тяжелый вздох.

— Ладно, — спустя неполную минуту неохотно буркнул Ингмар. — Ты заслужил отдых на свой вкус. Но, честное слово, если бы я знал, чем обернется твой отпуск, то не стал бы так настойчиво тебя в него выпроваживать.

Патрик негромко рассмеялся.

Положил амулет на стол между собой и Трезором. Все еще улыбаясь, потер ладони и прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Неужели я сейчас увижу активацию магического портала? Ой, как интересно! Никогда прежде я ничего подобного не видела.

И я с нескрываемым любопытством подалась вперед, жадно наблюдая за каждым движением Патрика.

Комната наполнилась низким гудением. Воздух в центре начал мерцать, как в жаркий полдень над раскаленной мостовой. Потом этот участок потемнел, вытянулся в вертикальный овал, и по его краям побежали зеленоватые искры.

— Не бойтесь, — громко проговорил Патрик, обращаясь, видимо, сразу ко всем присутствующим. — Это, так сказать, транспортный канал. Перемещение совершенно безопасно и безвредно для здоровья. Правда, должен предупредить: с непривычки может укачать.

Я заметила, как на лбу Трезора крупными каплями заблестели выступившая испарина. Как Мариэлла побледнела, а ее глаза наполнились на этот раз самыми настоящими, а не фальшивыми слезами.

— Госпожа Вустер, дам принято пропускать вперед, — холодно продолжил Патрик.

И Мариэлла взмыла в воздух. На мгновение зависла между полом и потолком, после чего ее затянуло в портал.

— Теперь вы, господин Вустер.

Путы вокруг огромного тела бургомистра вспыхнули ярче. Показалось, что они не смогут оторвать его от стула. Но нет, через неполную секунду и Трезор скрылся в портале.

Тот напоследок полыхнул ярко-зеленым пламенем и схлопнулся, оставив после себя легкий запах озона.

— Патрик, — вдруг послышалось из амулета, который еще работал. — Если в деле замешана ведьма и тем более из Грега — то будь очень осторожен. Не мне тебе объяснять, к чему это может привести.

— Не беспокойся, Ингмар, я знаю, что делаю, — с какой-то странной усмешкой обронил Патрик, прежде почему-то покосившись на меня.

— Ну да, ну да, — с сарказмом отозвался Ингмар. — Когда-то и я был столь же самоуверен.

И на этом беседа оборвалась. Заклинание связи задрожало — и исчезло без следа.

— О чем это он? — тут же с нескрываемым интересом спросила я. — Почему тебе надо опасаться ведьм из Грега?

— Не только мне. — Патрик покачал головой. — Любому инквизитору.

— Но по какой причине? — не унималась я.

Патрик вместо ответа укоризненно пригрозил мне пальцем. Нацепил амулет обратно на шею и встал.

— А теперь — в архив, — приказал сухо. — Посмотрим, что там обнаружили Морана и Густав.

Протянул мне руку, и я, после краткого замешательства, приняла ее.

Патрик легко вздел меня на ноги. И я постаралась не заметить, как подушечкой большого пальца он при этом словно невзначай провел по моему запястью. С любезным полупоклоном подхватил под локоть и настойчиво потянул к двери.

— Господин Чейс, — полетело ему в спину запоздалое от Джоффри. — А что с Витором и его матерью делать?

— Пусть пока сидят в камере, — коротко распорядился Патрик. — С ними я потолкую позже.

Внезапно наклонился ко мне, так, что его теплое дыхание пощекотало мою шею, и чуть слышно прошептал:

— Но эта беседа будет уже без твоего присутствия, моя дорогая. И даже не спрашивай, с чего это вдруг. — Сделал паузу и жестко завершил: — Вам вообще лучше больше не встречаться. Уж тем более наедине. Я так решил. И это не обсуждается.