Развод и тапочки в котле

В последней его фразе прозвучала смутная тень угрозы, и противный холодок пробежал по моей спине.

Да, Катрина, лучше не глупить. С одной стороны, Патрик всецело поддерживает меня. С другой — я уже успела понять, что этот человек привык получать ответы на все свои вопросы, даже если собеседник отчаянно сопротивляется этому. Он мой единственный защитник, и было бы полнейшим безумием лишиться его расположения.

— Итак? — Патрик вопросительно вскинул бровь. — Когда и где ты его видела?

— На прошлой неделе, — покорно ответила я. — Он заходил в мою лавку.

И замолчала, нервно прикусив нижнюю губу и ожидая реакцию Патрика на мое признание.

Патрик поднял и вторую бровь, глядя на меня в упор.

— Катрина, мне из тебя каждое слово клещами тянуть прикажешь? — с легчайшим неудовольствием прошелестел он, пока я пыталась собраться с мыслями. — Продолжай! Что ему было надо?

— Да в том-то и дело, что я не поняла. — Я растерянно пожала плечами. Затараторила, заметив, как Патрик сурово сдвинул брови. — Он пришел поздно, я уже готовилась закрывать лавку. Причем выглядел как-то… Испуганно, что ли. Словно боялся чего-то или, вернее сказать, кого-то. Постоянно оглядывался. Еще и плащ этот дурацкий. На дворе жара, а он кутался в него, как будто не понимал, что тем самым лишь сильнее привлекает к себе внимание. Не сказать, чтобы я обрадовалась позднему посетителю. Но не выгонять же его. Поэтому вернулась за прилавок и стала ждать, когда он сделает заказ. Но парень вместо этого начал разглядывать полки, даже не поздоровался со мной. Достаточно скоро мое терпение иссякло, и я вежливо попросила его определиться с выбором. Или же прийти на следующее утро, если он пока не знает, что ему нужно. Тогда он вздрогнул, словно совершенно забыл о том, где и почему находится. Посмотрел на меня как-то затравленно, опять накинул на голову капюшон, развернулся и вышел. И все это — совершенно молча.

— Молча? — недоверчиво уточнил Патрик.

— Даже ни единого слова не произнес! — горячо заверила его я. — Ни здравствуйте, ни до свидания. Ничего.

— И что ты сделала дальше?

— То, что делаю каждый вечер, — буркнула я. — Закрыла лавку и отправилась домой. Мало ли какие чудаки на свете бывают.

— Хм-м…

Патрик задумчиво потер чисто выбритый подбородок.

— Дело становится все интереснее и интереснее, — пробормотал себе под нос, как будто рассуждал вслух.

Затем резко вскинул голову, как будто осененный некой идеей.

— Пойдем, — приказал и отправился к выходу. — Здесь больше ничего нет. Нам нужно в участок. Самое время поговорить с твоими пока еще родственниками.

— А как же тело? — спросила я и покосилась на выбитую дверь.

И в самом деле, казалось неким кощунством оставлять несчастную жертву здесь.

— Я опечатаю помещение. — Патрик щелкнул пальцами, и дверной проем озарился слабым серебристым сиянием, которое почти сразу угасло. — Никто не войдет и ничего не тронет до моего возвращения. Как раз в участке отправлю кого-нибудь для того, чтобы тут прибрали, если Джоффри забыл о моем распоряжении.

Прибрали? Прозвучало, если честно, так себе. Как будто речь шла не об убийстве, неслыханном, между прочим, происшествии в нашем захолустье, а о чем-то будничном и обыкновенном.

А впрочем, полагаю, Патрику по долгу службы часто приходится сталкиваться с подобными ситуациями. Поэтому он и относится к ним соответствующе.

— Идем, — повторил Патрик и поманил меня пальцем.

Прежде чем последовать за ним, я в последний раз посмотрела на парня. В памяти вновь всплыл его странное поведение в моей лавке.

Зачем же он приходил ко мне?

Пока одни вопросы и ни одного ответа. Я даже имени несчастного не знаю.

***

— Квентин Флейм, — выпалил Джоффри, как только мы пересекли порог полицейского участка.

Патрик высоко вскинул брови, всем своим видом продемонстрировав недоумение.

— Того бедолагу звали Квентин Флейм, — пояснил рыжий полицейский. — Так Витор Левон сказал. А еще он сказал, что парень работал в архиве всего ничего. Где-то с месяц, вряд ли больше. — Тяжело вздохнул и добавил: — Вот ведь не повезло! Только новую работу нашел — и сразу какому-то негодяю под горячую руку попался.

— А разве Витор видел тело, если сумел его опознать? — невольно вырвалось у меня удивленное.

— Я подробно описал ему внешность жертвы. — Джоффри горделиво приосанился и посмотрел на Патрика, явно ожидая похвалы.

Тот, однако, инициативу полицейского не оценил. Напротив, с мученическим вздохом закатил глаза к потолку, а его губы немо шевельнулись как будто в ругательстве.

— А что такого? — заволновался Джоффри, сообразив, что его поступок не оценили. — Я хотел помочь. Нам ведь в любом случае надо узнать имя убитого. Вот я и решил пойти самым простым и логичным путем и провел предварительные расспросы его коллеги.

— Кто вообще просил тебя разговаривать с подозреваемым? — процедил Патрик и вперил гневный взгляд в Джоффри. — И какого демона ты принялся делиться с ним подробностями расследования?

Тот немедленно раскраснелся от смущения.

— Полно вам, — пискнул растерянно. — Я не верю, что вы действительно подозреваете господина Левона. Про Мариэллу и госпожу Арабель и говорить нечего. Понимаю, вы хотели их припугнуть и проучить. Вели они себя и впрямь некрасиво. Но…

— Я надеюсь, ты выполнил мое приказание, и они здесь? — поморщившись, оборвал его Патрик.

— Да, сидят в моем кабинете и ждут вас.

Джоффри заранее виновато втянул голову в плечи, уже догадываясь, какой будет реакция Патрика на это сообщение.

— В твоем кабинете? — нарочито спокойно уточнил тот. — Разве я не просил отвести их в камеру предварительного содержания?

— Просили, — прошептал Джоффри, не смея поднять глаз на нас. — Но… Мариэлла ведь племянница бургомистра. Если тот узнает, что я так с ней поступил, то вы даже представить не можете, что случится.

Патрик зажмурился. Несколько раз глубоко и размеренно вздохнул, выпуская воздух через полуоткрытый рот. Видимо, силился таким образом совладать с раздражением.

— И что же случится? — наконец, вкрадчиво поинтересовался он, открыв глаза. В их глубине зажглись опасные злые огоньки. — Бургомистр пришлет мне гневное письмо? Или, быть может, вызовет на дуэль на гусиных перьях?

Джоффри гулко сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства.

— Он… он может еще сильнее сократить финансирование участка, — едва слышно пролепетал он. — А я и так тут за десятерых один вкалываю.

Как ни странно, но такое чистосердечное признание слегка смягчило Патрика. По крайней мере, на его виске перестала нервно пульсировать синяя тонкая жилка вздувшейся вены.

— Один? — искренне изумился он. — То есть, ты хочешь сказать, что являешься единственным полицейским на весь город?

— Ну… да, — неохотно подтвердил Джоффри. — Уже месяц как. Раньше мы работали вместе со стариной Берком. Однако тот ушел на пенсию. Я просил бургомистра позволить мне подыскать себе помощника. Но господин Трезор Вустер категорически отказался выделять на это деньги. Мол, Бельвиль такой маленький городок, что я прекрасно справлюсь в одиночку. Тем более он сам забыл, когда здесь происходило какое-нибудь преступление.

Я не удержалась от печального вздоха. Своя правда в словах бургомистра, несомненно, присутствовала. Я бы, скорее, назвала Бельвиль даже не городом, а сонной тихой большой деревней, где все знали всех. Помнится, в прошлом году кто-то взял привычку по ночам изрисовывать двери ратуши мелом. И это было самое серьезное происшествие за последние пару лет, о котором судачили несколько месяцев, пока преступники — братья-близнецы десяти лет — не были пойманы в буквальном смысле слова за руку и не преданы публичному суровому порицанию.

— Мне даже полы здесь приходится мыть самому, — пожаловался Джоффри. — Потому как на уборщицу денег тоже нет. Вот и выкручиваюсь собственными силами так, как умею.

— Однако, — протянул Патрик и недовольно покачал головой. — Получается, без подкрепления мне все равно не обойтись.

— Без подкрепления? — простодушно удивился Джоффри. — Какого?

— Обычного, — отрезал Патрик и принялся перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, тело необходимо забрать и хорошенько осмотреть его.

— Зачем? — еще сильнее удивился Джоффри. Осекся, перехватив насмешливый взгляд Патрика.

— Ты предлагаешь оставить несчастного лежать в архиве? — полюбопытствовал он. — Как-то это не по-людски. Да и служащие вряд ли обрадуются такому соседству.

— Нет, я не про это, — пробубнил Джоффри. — Конечно, тело надо забрать… Демоны, а что потом с ним делают? Понятия не имею, это первое убийство в городе. Но…

— Но? — с любопытством поинтересовался Патрик, когда Джоффри окончательно стушевался и замолчал.

— Но зачем его опять осматривать? — послушно подхватил тот. — И без того понятно, как убили бедолагу. — Неожиданно встрепенулся, как будто осененный какой-то идеей, и жалобно протянул: — А вдруг это несчастный случай? Бедный Квентин просто неудачно упал — и все.

Патрик не дал ему договорить. Он лишь махнул рукой, словно отгонял назойливую муху, и выудил амулет из-под ворота белоснежной шелковой рубашки.

Я невольно поежилась, в очередной раз увидев знак, знакомый всем магам Трибада. Серебряный круг, перечеркнутый молнией.

— Все, хватит, — отчеканил Патрик. — Раз ты не знаешь, как, почему и что надо делать при таких обстоятельствах, придется вызывать тех, кто знает.

Он сжал амулет в ладони, и поверхность металла вспыхнула мягким голубым светом, озарив его сосредоточенное лицо.

— Патрик? — раздался из ниоткуда удивленный мужской голос, звонкий и четкий, будто собеседник стоял рядом. — Ты уже вернулся? Или что-то случилось?

— Случилось, — сухо ответил Патрик, не сводя глаз с мерцающего амулета. — Я совершенно внезапно наткнулся на труп. Произошло убийство.

— Убийство? — В голосе прозвучало искреннее ошеломление, а затем невидимый собеседник Патрика продолжил с сарказмом: — Слушай, дружище, ты же вроде в отпуск уехал? Как ты умудряешься даже на отдыхе находить себе приключения? Это какой-то талант. В столице стало скучно, и ты…

— Хватит язвить, — холодно посоветовал Патрик. — Поверь, я не в восторге от всего произошедшего. Мне нужны люди. Хотя бы двое. Или один стоящий. Чтобы забрали тело, провели нормальный осмотр, опросили свидетелей так, как это положено, а не как умеет местный блюститель порядка, который еще полы в участке моет.

Джоффри обиженно шмыгнул носом, но промолчал.

— Вышлю, вышлю, не кипятись, — заверили его по другую сторону заклинания связи. Теперь собеседник Патрика говорил без неуместного веселья, а сухо и четко. — Дай мне час, не больше. Кстати, документацию по твоему «пустяковому делу» передать через них? Которым ты как раз желал заняться в отпуске, чтобы зря время не терять. Тот самый донос в магический надзор о незаконной колдовской деятельности какой-то ведьмы-недоучки?

— Обязательно, — отрезал Патрик, почему-то бросив косой взгляд на меня.

У меня внутри все похолодело. Донос? В магический надзор? О деятельности ведьмы-недоучки? Я невольно сделала шаг назад, надеясь провалиться сквозь пол.

Ох, чует моя селезенка, Патрик в Бельвиле из-за меня! Недаром мне пришло письмо с уведомлением о проверке из магического надзора!

Но, с другой стороны, Патрик занимает слишком высокий пост, чтобы заинтересоваться совершенно обычной лавкой по продаже магических безделушек.

Патрик тем временем разжал ладонь. Голубое свечение амулета медленно угасло. Серебряный диск снова стал просто украшением, скрытым под тканью рубашки, куда, собственно, Патрик и поторопился его заправить.

— Джоффри. — Голос Патрика прозвучал тихо, но так, что рыжий полицейский сразу выпрямился. — Иди проверь своих гостей. Убедись, что они никуда не делись. А затем приведи ко мне… М-м… Пожалуй, начну я с Мариэллы Вустер.

Удивительно, но Джоффри даже не подумал спорить. Он кивнул и тут же выбежал из комнаты, при этом так поспешно, что чуть не снес меня с пути.

Увы, я его примеру, видимо, не могу последовать. Хотя очень хочется.

И я сделала еще шаг назад, мечтая о том, что при первом же удобном моменте сбегу.

— Катрина, милая моя, не глазей с такой надеждой на выход, — с легким смешком проговорил Патрик, тем самым подтвердив мои самые наихудшие предположения. И завершил жестко: — Не поможет все равно.

Я с тоской покосилась на дверь. В тот же миг ее окутало серебристое свечение блокирующих чар.

— Не нервируй меня, пожалуйста, — попросил Патрик, безуспешно пытаясь скрыть улыбку в уголках губ.

— Даже в мыслях не было.

Я сказала это машинально, отчаянно соображая, что же делать.

Значит, Патрик все-таки тот самый специалист магического надзора, которого отправили проверить мою деятельность. И да, пусть это было сделано из-за доноса, но мне от этого не легче. Потому что в моей лавке можно найти слишком много тех вещей, которые магическому надзору видеть вот вообще не следует.

— Сядь, Катрина, — между тем небрежно бросил Патрик.

— Спасибо, я постою, — пробормотала я.

— Сядь!

Голос Патрика ударил, как плеть — коротко, резко, без права на возражение.

И я… села. Благо, что рядом оказался стул, иначе я приземлилась бы прямо на пол — настолько беспрекословно прозвучал приказ.

И не потому, что испугалась.

Ай, да ладно, что лукавить, я испугалась, и испугалась сильно. Но перечить Патрику не стала не только по этой причине, хотя она оказалась, пожалуй, основополагающей. Но прежде всего по тому, что лучше мне сейчас вообще притихнуть и затаиться.

Стул подо мной оказался неожиданно холодным, словно только что стоял в подвале. Или это у меня внутри все заледенело.

Патрик медленно прошелся по комнате, сцепив за спиной руки и не сводя с меня взгляда. Внимательного и очень цепкого. Прежде он так смотрел на Мариэллу, когда она щедро сыпала обвинениями в мой адрес. И опять накатило нестерпимое желание спрятаться куда-нибудь подальше.

— Значит, — протянул он, остановившись прямо передо мной, — ты уже поняла, кого прислали проверить твою лавку.

— Именно, — ответила я, постаравшись, чтобы голос предательски не дрогнул. — Но поверьте, господин Чейс, у меня в лавке нет ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.

И поморщилась, осознав, что невольно перешла с ним на официальный и как-то противный заискивающий тон.

— М-м… — Патрик усмехнулся. — А донос в магический надзор, по-твоему, почему написали?

Я промолчала.

— Люди пишут доносы по самым разным причинам, Катрина. — Так и не дождавшись ответа, Патрик шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до неприличия. — От зависти к чужому успеху до банального несварения желудка. Но этот… — Он выдержал паузу, наклонившись так низко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма: горький, полынный. — Этот был написан с таким знанием дела, будто автор самолично пересчитал и составил опись запрещенных артефактов в твоих закромах. Собственно, поэтому, наверное, я и взял это дело, хотя уходил в отпуск. Мне показалась очень любопытной та ненависть, которая сквозила в каждой строке анонимного послания.

Я вжалась в спинку стула, почувствовав, как по позвоночнику пробежал мороз. Патрик не просто смотрел на меня — он меня мысленно препарировал. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах и снова поднялся к глазам. На дне его зрачков танцевало темное пламя чего-то пугающе плотского, жадного, совершенно не вяжущегося с образом сурового и беспристрастного инквизитора.

— Мне нечего вам сказать, господин дознаватель, — севшим голосом выдавила я, и думать забыв про прежний дружеский тон. — В моей лавке вы найдете лишь сухие травы и обычные магические безделушки разрешенного к продаже уровня. Ничего более.

Патрик тихо рассмеялся. Это был опасный звук, отдавшийся где-то в низу моего живота сладкой дрожью. Он протянул руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки, на удивление нежно убрав выбившийся локон за ухо. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим, и от этого мимолетного контакта я вздрогнула всем телом — то ли от испуга, то ли от странного, неуместного возбуждения, которое напугало меня еще сильнее, чем перспектива тюрьмы.

— Твои зрачки расширились, — прошептал он, даже не подумав убрать руку. Теперь его пальцы медленно раз за разом очерчивали абрис моего лица. — Ты боишься. Но не так, как боятся преступники, Катрина. Ты боишься не разоблачения или наказания. А боишься признаться в том, как тебя тянет ко мне.

— Вы… вы ведете себя непрофессионально. — Я попыталась придать голосу твердость, но вышло жалко.

— О, поверь, я крайне профессионален. — Его голос стал еще тише, превратившись во вкрадчивый бархат. Он оперся руками о подлокотники моего стула, фактически запер меня в ловушке. — Я чувствую ложь кожей. Чувствую, как бешено колотится жилка на твоей шее. Она стучит: «Виновна, виновна, виновна». И знаешь, что самое скверное?

Он склонил голову набок, и в его глазах вспыхнули еще более опасные огоньки.

— Самое скверное то, что мне это безумно нравится, — выдохнул он мне почти в самые губы.

— Господин Чейс… — пискнула я, собрав все свои силы.

Я хотела возразить ему, хотела сказать, что он не имеет права так говорить со мной и, тем более, вести, что я сейчас закричу… Но не сумела. Слова застряли в горле, превратившись в тихий, прерывистый выдох.

Патрик не дал мне времени на раздумья. Он сократил последнее расстояние между нами и поцеловал меня.

Его губы оказались горячее, чем я ожидала, жесткими и уверенными. Они давили, настойчиво требуя ответа, и мое тело предало меня самым позорным образом, откликнувшись раньше разума. Я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его строгого камзола, скомкала дорогую ткань, не желая первой отстраниться.

Он пробовал мои губы на вкус так, будто хотел попробовать сам мой страх, смешанный с желанием. И я, сдавшись, ответила на его поцелуй.

Почти сразу после этого Патрик вдруг отстранился, как будто испугавшись чего-то.

Это было… Немного обидно, если честно. Я пару раз судорожно хватануло ртом воздух, силясь успокоиться. Затем открыла глаза и хмуро посмотрела на Патрика.

Патрик подарил мне самодовольную усмешку. Медленно выпрямился и поправил дорогие бриллиантовые запонки на манжетах камзола.

— Видишь, — обронил с непривычной хриплостью. — Я же говорил. Тебя тянет ко мне, Катрина. И боишься ты не меня, а своих чувств ко мне.

Как говорится, и крыть нечем.

Я украдкой провела языком по припухшим после слишком страстного поцелуя губам.

— Вы… Вы поступили крайне непрофессионально, — наконец, повторила я.

Патрик усмехнулся и наклонился, чтобы прошептать мне прямо в ухо, от чего по спине снова пробежали мурашки:

— Так подай на меня жалобу в магический надзор. — Сделал паузу и добавил насмешливо: — И я обязательно рассмотрю ее в числе первых бумаг после завершения отпуска.

— Вообще-то, я замужем, — нашла я еще одну причину его недопустимого поведения. — И вы…

— Ах да, замужем, — перебил меня Патрик и как-то сразу помрачнел. Буркнул себе под нос: — А вот это и впрямь проблема. Которая требует немедленного разрешения.

О чем это он? Прозвучало, если честно, с изрядной долей угрозы.

Патрик и не подумал пояснять смысл своих слов. Он выпрямился и отошел к столу, снова превратившись в непроницаемого инквизитора, каким был минуту назад.

— Теперь к делу, — сухо сказал он, беря со стола папку. — Потому что через минуту войдет Джоффри с очаровательной и потрясающе наглой в своих притязаниях Мариэллой Вустер. О твоих возможных прегрешениях поговорим позже. И, к слову, даже не надейся, что я забыл твой загадочный визит на кладбище. Безумно любопытно, что же ты там забыла на самом деле. — Сделал паузу, смерив меня испытующим взглядом, как будто надеялся, что я немедленно выложу ему всю правду.

Я в этот момент мысленно застонала от ужаса.

Кладбище! Ох, Катрина, дурная твоя голова! Если Патрик поймет, зачем я туда наведалась, то мало мне точно не покажется.

— Не паникуй раньше времени, — с коротким смешком попросил Патрик, без особых проблем угадав мои эмоции. — Как я уже сказал, этот вопрос подождет. Пока я предпочитаю целиком и полностью сосредоточиться на расследовании убийства.

— А если… — чуть осмелев, начала я, но осеклась.

— А если что? — Патрик выжидающе приподнял бровь.

— Если я расскажу Джоффри, каким образом вы только что использовали служебное положение?

Патрик рассмеялся, и на этот раз смех был искренним, без стальных ноток.

— Попробуй. Я не буду тебе мешать. Джоффри слишком напуган, чтобы принять твои слова всерьез. А остальные… — Он пожал плечами. — Кто поверит маленькой ведьмочке из провинции против высокопоставленного дознавателя магического надзора? — Сделал паузу и вдруг вкрадчиво добавил: — И потом, драгоценная моя. Разве не таким был твой план? Сделать все, лишь бы окружающие поверили, что мы любовники. Не так ли?

— Ты слишком вжился в роль, — огрызнулась я, от злости вернувшись к прежнему тону. — Или ты ведешь себя так со всеми девушками, деятельность которых должен проверить по долгу службы?

— Все ради тебя, моя дорогая, — мягко парировал Патрик.

Я открыла рот, желая продолжить спор. Да так и замерла.

Конечно, он прав. И мне бы порадоваться, что он проникся моим воистину бедственным положением.

Но почему мне настолько не по себе от мысли, что это действительно роль? Потому что…

«Потому что Патрик прав, — мысленно призналась я. — Увы, он во всем прав. Он слишком мне нравится».

— И нет, — добавил Патрик после короткой паузы. — Так я себя веду далеко не со всеми. Можешь считать себя первой.

— Ты так говоришь, как будто мне стоит почувствовать себя польщенной, — язвительно фыркнула я и тут же пожалела об этом.

Глаза Патрика опасно потемнели, он даже покачнулся ко мне, но наша перепалка на этом закончилась. В дверь вдруг постучали. Резко и требовательно.

Патрик шепотом выругался.

— Твое счастье, что нас прервали, — со странной интонацией кинул мне. И властно приказал, отвернувшись: — Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появился Джоффри, который настойчиво придерживал под локоть насупленную Мариэллу.

Но мне, если честно, было сейчас не до них. Потому что я внезапно отчетливо осознала, что вляпалась. Причем гораздо серьезнее, чем просто в историю с запрещенными артефактами.