Ключи к предназначению – мотивирующие практики, расстановки и не только

Эта книга посвящена моим детям – Святославу и Всеволоду. Даже если их никогда не заинтересует психологическое или мистическое познание мира, у них будет возможность поглубже познакомиться с увлечениями их любящей мамы, когда им это станет интересно.

ВОЛШЕБНЫЙ ПЕНДЕЛЬ

– Я отказываюсь слушать про духов! С духами надо идти к психиатру, а не на супервизию, – резко остановила меня басистая Мария Георгиевна. Она была когда-то моим преподавателем психологии, и я попросила ее разобрать одну сложную для меня ситуацию из практики, произошедшую во время расстановки. Расстановка – это такой вид психологической практики, в которой работают с семейной системой, и в том числе с образами предков, потому что принято считать, что все члены семьи нескольких поколений оставляют информационный след в системе и влияют на живущих потомков.

Моя авторитетная собеседница строго глядела на меня через двойные экраны – стекла очков и окно монитора. Если б это была не онлайн-встреча, а живая, она бы точно почувствовала, как мне стало не по себе, хотя она так проницательна, что, скорее всего, поняла это даже на расстоянии.

Консультация закончилась, мне было неловко и даже немного стыдно, я задумалась, и через некоторое время мое смущение сменила решимость. В тот момент я закрепила для себя мысль, что есть люди, которые никогда не примут терминологию «дух», «душа», «энергия», и есть люди, для которых это нормально.

Наверное, я стала писать книги про расстановки, чтобы разложить по полочкам собственный опыт, утвердиться в своем мировоззрении, а еще поделиться с теми, кому близка такая позиция, кто просто жаждет найти единомышленников в этих вопросах.

Размышления об этих невидимых явлениях присущи философам древности и нового времени, еще Платон писал о существующих параллельно нам других разумных существах, невидимых человеческому зрению. И даже более, эти явления интересны современным ученым, которые ищут им научные объяснения. Например, академик В.П. Казначеев, доктор медицинских наук, считал, что интеллект, который рассматривается как информация, как свойство, по-видимому, есть специальная субстанция, полевая организация (поток) неизвестной формы жизни живого вещества и что эта субстанция образует бесконечное начало живого Космоса. Ну это же описание духа!

Однако я никого ни в чем не хочу убедить. Один мой преподаватель расстановок, солидный психотерапевт и директор института, всегда говорил, что психологу «обращать в свою веру» никого не стоит. Вот и я для себя решила: в мире огромное число людей, для кого психология и эзотерика, наука и магия идут рука об руку и помогают друг другу, но есть и такие, для которых эти два мира так и останутся в конфронтации.

В ту пору я уже могла говорить и на языке духовных практиков, в котором есть «духи предков», «чакры» и «тонкие тела» человека, и на психологическом, с условными и безусловными рефлексами, типами нервной деятельности, психологическими сопротивлениями, архетипами и коллективным бессознательным. Но великолепная Мария Георгиевна, кандидат психологических наук, и слышать не хотела о чем-либо, что не является общепринятым в классической науке. Еще год после этой консультации мне было не по себе, и великая сила фрустрации заставила меня искать ответы самостоятельно, а главное – укрепиться в своей концепции, что многие мистические и психические феномены – это всего лишь временно непонятые наукой явления. Хотя надо отдать должное, эта преподавательница мне очень помогла. Ведь я видела много людей, которые были просто помешаны на эзотерике и, отлетев в свои прекрасные, а некоторые в ужасные параллельные миры, теряли связь с этой реальностью. А мне точно хотелось чувствовать ту границу, за которую мне шагать не нужно. И хоть иногда я проходила в своих исследованиях по тонкой грани, мне удалось сохранить баланс.

В общем, та консультация у Марии Георгиевны для меня была знаковым моментом, настоящим «волшебным пенделем», запустившим мощное движение в моих изысканиях, экспериментах, в формировании собственного профессионального стиля и взгляда на жизнь. Думаю, что это и есть мое предназначение – интегрировать материальное и духовное, научное и мистическое, психологическое и эзотерическое, миксовать разные взгляды на явления и таким образом обрести свой способ жизни интересной и счастливой.

Я уверена, что у человека есть предназначение – тот смысл, реализовать который приходит на эту чудесную планету душа. И мне трудно понять тех, кто говорит, что жизнь бессмысленна или что смысл жизни просто в том, чтобы жить. В моей жизни слишком много смыслов, чтобы их не замечать.

Предназначение есть у каждого, даже если человек его еще не понял, не осознал. Те же, кто знает его, чувствуют себя увереннее и спокойнее, их жизнь более наполнена энергией, и в минуты сомнений им легче опереться на свою внутреннюю правду, мотивировать себя в необходимости двигаться вперед, несмотря на трудность жизненного пути. Когда знаешь, что любишь и чего хочешь, проще встать после любого падения и снова идти вперед, да и вообще радостнее просыпаться по утрам.

Познание предназначения – интересная часть жизни. Никто не рождается с понятной инструкцией, каждый из нас сам пытается понять собственные желания, вкусы, таланты, сильные и слабые стороны, свой свет и свою тень. Конечно, есть подсказки, которые люди пытаются разгадать с помощью линий на руках, даты рождения, имени. Но у меня гораздо больше веры тому, что идет изнутри, что осознаешь сам.

Когда-то давно я проживала непростой период и испытывала уныние, не понимая, как жить, где найти силы чего-то хотеть, как зарабатывать без мученичества и без жертвенности. Несколько раз в жизни мне, наоборот, казалось, что я на пике своих возможностей и достигла того, о чем мечтала. Тогда я думала, что точно знаю свое предназначение. Но каждый раз оказывалось, что это лишь была одна из граней моих проявлений, и утверждать, что я поняла все, не возьмусь уже до самого конца пути.

С каждой познанной гранью себя я делалась увереннее, а значит, и счастливее, ведь именно тогда не уловимая магия этого мира становилась доступной мне. Кто-то играет с жизнью внешней, а я всегда играла своей жизнью внутренней, развиваясь не столько в ширь, но в глубь, вспоминая себя, познавая себя. Знаю, похожих людей множество. Они обращаются к психологу не из страдания, и не для того, чтобы понять, как заработать денег или выйти замуж, не эти прикладные темы волнуют их. Они движутся от непреодолимого внутреннего голода встречи с собой, с собой истинным. И так они познают мир, познают Бога.

Понять предназначение помогает осознанность: ищите предназначение не вовне, ищите его в себе. Осознанность, по моему пониманию, это способность наблюдать свои мысли, эмоции, телесные ощущения, понимание своих истинных желаний и мотивов поведения. Именно осознанность приводит человека к своему предназначению.

В развитии своей осознанности я пробовала десятки разных методов – от широко принятых психологических упражнений до психологии трансперсональной и духовных практик. Я отбирала то, что мне подходит, что дает результат, что развивает меня и укрепляет, и предпочитала не отвлекаться на то, что у меня не работает или просто мне не по вкусу.

Когда я смотрю на проделанную работу познания себя, я с благодарностью вспоминаю все инструменты, которые помогали мне. Эти инструменты очень разные, все они имели своих авторов-создателей, которых когда-то посетили оригинальные идеи, которые трудились, чтобы создать свои практики, помогающие другим людям.

Среди дорогих мне инструментов были гештальттерапия и арт-терапия, рейки и цигун, карты Таро и астрология. Но особое влияние оказали на меня системные расстановки – инструмент, который трудно определить как только духовный или только психотерапевтический, потому что он одновременно соединяет в себе оба начала.

Мне всегда было важно развиваться не одной, а с другими людьми, делиться, вместе экспериментировать, вместе пробуждаться к пониманию себя и мира. Поэтому в какой-то момент я решила не только работать с группами, вести лекции, делать тренинги, но и писать полезные книги, видео, статьи с простыми действенными методами самопознания.

Мой читатель, ты держишь в руках книгу, в которой я делюсь некоторыми историями о моем пути развития, а также ты найдешь здесь несколько полезных практик для самопознания. Я буду предлагать тебе задуматься, порисовать, выполнить упражнение, чтобы лучше осознать свою жизнь.

Эта книга может тебя порадовать, если ты стремишься лучше понимать себя, развиваешь осознанность и любишь делать творческие задания, которые открывают тебе тайны собственной души. А еще эта книга пригодится тебе, если ты уже работаешь или планируешь работать с людьми, помогая им становиться осознаннее.

Данная книга – третья в серии моих книг по методу «расстановки», и я буду стараться избегать в ней повторов. Поэтому, если «Расстановки – ключи к пред назначению» тебе по душе, приглашаю тебя познакомиться с другими моими книгами: «Расстановки через рисунок – доступным языком» и «Расстановки через рисунок – обыкновенное чудо». В них много алгоритмов расстановок для самотерапии и объяснение сути метода, просто «бери, читай, делай».

Именно эта книга будет отличаться тем, что я хочу больше делиться личным опытом, сделать книгу более художественной, при этом сохранив практическую направленность для тех, кто, как и я, ценит прикладную пользу. Сразу хочу отметить, что клиентские истории всегда имеют реальные основы, но будут изменены так значительно, чтобы не нарушить ничью конфиденциальность. Имена моих преподавателей и коллег в некоторых случаях изменены, а в некоторых сохранены после согласования, таков мой замысел. Отдельные моменты этой книги выдуманы, в ней много метафор. Вернее так: я позволила себе одеть реальность в художественные метафорические формы, но в основе любой истории лежит то, что я действительно сначала прожила сама. Почему? Позволю здесь процитировать великого поэта А. Данте: «Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами, иначе срам безвинно наживешь…»

С благодарностью к моим учителям, земным и духовным, я продолжаю, вперед!

СДЕЛАНА В СССР

Вам знакома внутренняя борьба? Мне – да. Я вообще человек, который большую часть жизни постоянно сомневался. С одной стороны, это тормозило меня, и, наверное, я могла быть успешнее и богаче, если б меньше сомневалась, а больше действовала. Но, с другой стороны, сомнения и внутреннее напряжение заставляют меня активно искать знания, изучать, сопоставлять, анализировать, в общем, я тщательно и долго работаю с информацией, прежде чем сделать выбор, прежде чем остановиться на той или иной концепции мира. И поэтому я знаю очень много всего интересного прежде всего о себе и об окружающем меня мире. И мое богатство именно в этом. Также сомнения берегут меня от всезнайства и зазнайства, и я могу уважать себя, но не возгордиться, надеюсь, это у меня сейчас уже получается.

Когда я ищу истоки своего мировосприятия, я обращаюсь к детству. Родилась я в обыкновенной семье, живущей в советском областном городе. Мое детство было стандартным для девочки образца семидесятых годов – ясли, сад, школа и дворик, пионерские лагеря и Дом пионеров, праздники в кругу семьи и работающие родители. Мне повезло родиться в семье, где было много стабильности, я сейчас рада этому и понимаю, какая это большая ценность, просто дар судьбы. Но ребенком и подростком, как и положено, я чувствовала давление среды – семьи, учителей, школы. Ведь росла я под установками, типичными для людей того времени: «что о тебе по думают люди», «не высовывайся», «я – последняя буква алфавита», «коллектив важнее личного интереса» и тому подобными. Но в целом я была достаточно свободна – что читать, где и с кем гулять, каких выбирать друзей, я решала сама, к счастью, мои мама и папа мне этого не диктовали, а это уже большая ценность по тем временам особенно. И я брала свой детский опыт сполна, рассекая на велосипеде с девчонками, плавая с мальчишками на лодке по реке в самом центре города, лакомясь пирожным за 22 копейки, предварительно собранными монетка к монетке в центральном городском фонтане вместо урока физкультуры, с которого я убегала с подружками.

Тогда мне все было ясно как день божий, это была безоблачность детства с сочетанием единства мировоззрения большинства советских обывателей, поэтому внутренними конфликтами я не мучилась. Все люди мыслили одинаково, преимущественно материалистически, а за отсутствием альтернатив нет и выбора, нет сомнений. Да и в силу воспитания я была девочкой с вполне реалистичным образом мыслей, в сказки не верила, хотя читать их очень любила. Я даже никогда не верила в Деда Мороза и почему-то сразу знала, что это актер в халате с накрашенными щеками и с приклеенной бородой.

Вот так и росла я вполне себе пионеркой-материалисткой, «как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия Советского Союза». После школы пошла учиться в педагогический на естественные науки. Вот только не подумайте, что я очень любила биологию, химию, географию, которым посвятила пять лет обучения.

Я на самом деле больше любила театр, кино, живопись, музыку – все, что связано с миром искусства. Я постоянно пела, танцевала, рисовала, а главное – ставила спектакли, организовывала концерты, выступала сама и подначивала на это одноклассников. Но шли последние годы существования СССР, выбор вузов в моем городе был не так велик, как сейчас, специальностей было мало. Не было тогда в нашей провинции психологических, юридических, экономических факультетов, и приходилось идти не туда, куда хочешь, а туда, куда можешь. Выбор был между политехом и педагогическим, точка. А если честно, в то время и не было у меня особого желания стать кемто. Эту жажду знаний я узнала только после тридцати лет, когда включились внутри меня неудовлетворенность и потребность поиска себя и своего места. Но пока до этого было еще далеко, в школе я не думала о будущем совсем.

Как оказалось, поступление в педагогический университет было ключевым событием моей жизни, и очень положительным событием, надо сказать. Родители меня направили и совсем не ошиблись. Именно через естественный факультет я обрела научное мировоззрение, ценные знания о разных явлениях природы и планеты. Уже позже, занявшись психологией, я была довольна своей базой – знание физиологии и генетики человека, закономерностей организации экосистем, современная теория эволюции, другие естественно-научные знания помогали мне чувствовать себя уверенно на всех психологических группах. ЕГФ подарил мне безоблачную юность с самодеятельностью, концертами, полевыми экспедициями, поездками по стране и общению с ровесниками. Я пела на сцене, копала летом в оврагах окаменевших животных древних океанов, сушила гербарии и с удовольствием выходила на практику в школу к детям. Будущая жизнь представлялась мне линейной, достаточно предсказуемой, а самое будоражащее, на что я рассчитывала в своей биографии, было замужество и обретение рабочего места в педагогической сфере.

Как-то так обыкновенно представляла я себе жизнь. Тогда я ни за что не подумала бы, что она сложится иначе – что я увлекусь философией и историей религий, поверю в многие мистические явления, возьму в руки предсказательные карты, заинтересуюсь шаманизмом, буду много путешествовать по миру и посещать места древнейших храмов. Неужели это все прекрасное произойдет со мной? Неужели?!

Хотя, если быть уж совсем честной и покопаться в прошлом, все же обнаружится мой интерес к необыкновенному и мистическому.

У меня есть лучшая подруга детства Оля. А у нее был необыкновенный отец. Он был доцент и кандидат наук, но увлекался такими явлениями, как Бермудский треугольник, снежный человек, телепортация, утверждал, что своими глазами видел НЛО в иллюминатор самолета, изучал линии на наших детских руках и давал прогнозы, как будут развиваться наши судьбы. У него было огромное количество книг с фотографиями и иллюстрациями про все эти чудеса, уж не знаю, где он доставал в те времена такой дефицит – редкие книги. А еще на книжных полках у них в квартире лежали диковинные для меня вещички из разных стран, и мне особо запомнилась сушеная рыба-игла.

Этот человек сделал для меня много доброго, и я любила бывать у моей дорогой подруги в ее семье. И не только из-за того, что мы вместе играли, рисовали, смотрели телевизор, но и из-за ее гостеприимных родителей, а особенно ее отца. Позже я училась именно у него на факультете, и, на мой взгляд, это был самый талантливый лектор и преподаватель того времени в нашем городе. К сожалению, недооцененный в полной мере. Безусловно, я доверяла его авторитету и допускала мысль, что все эти волшебные явления из его книг все-таки существуют.

Он был моим первым учителем, открывшим мне глаза на то, что есть что-то тайное за пределами видимой реальности, он разжег во мне интерес познания. И хоть уже много лет назад он покинул этот мир, я помню его с большой благодарностью и теплом! Несколько лет я даже видела его во сне, но сны эти были тяжелые, ведь ушел он из жизни трагически. Во снах я даже пыталась с ним поговорить, но реакция от этого видения была жесткой, я понимала, лучше не лезть, отойти, отпустить. Потом все прошло, наверное, его душа обрела покой. В любом случае понимаю, как много для меня он значил.

Кстати, так уж получилось, что и позже на моем пути возникли еще два авторитетных для меня человека. Это ученые, которые очень серьезно занимаются исследованиями иррационального, причем не только теоретически, но и практически, познавая разные загадочные явления и помогая людям. На протяжении многих лет они продолжают делиться некоторой информацией о своих наблюдениях, выводах и подсказывают лично мне что-либо важное, когда я советуюсь с ними. Один из них – психиатр и кандидат медицинских наук, а второй – доктор наук, профессор, вузовский преподаватель. Вот так мне всегда везло на учителей. Я выбирала наставников, которые уверенно реализованы в этом мире, но и признают явления за гранью понятного материального мира, исследуют их.

Вспоминая детство, я понимаю, как атмосфера восьмидесятых в целом формировала меня. В те времена была очень популярна научная фантастика. Я с подружками зачитывалась Булычевым и Велтистовым, мы пели песни из «Гостьи из будущего» и «Электроника», мечтали заполучить миелофон для чтения мыслей и завести электронного фокстерьера, как у Сыроежкина. Мы мечтали! Мы представляли будущее, и «прекрасное далеко» манило нас! Потом я повзрослела и перешла на фэнтези про героев, магов и ведьмаков, на киносагу «Звездных войн». Долго я сохраняла тягу к сказкам и фантастике, но потом работа и семья занимали мое основное внимание, стало не до них.

Не дожидаясь окончания вуза, в двадцать лет я уже устроилась работать учителем в школу на полставки, а потом провела в одной школе десять лет жизни, обучая детей целому набору предметов и спецкурсов.

Шли 90-е. В моих воспоминаниях это был период большого творчества в образовании – мы писали программы и создавали методические пособия, выступали на конференциях о своих наработках, снимали передачи на местном ТВ. И никакой бюрократии, отчетов, писанины в то время не было – учителя учили и воспитывали, дети росли. Правда, в 90-е платили нам зарплату редко, иногда раз в 4-5 месяцев, но я еще посиживала на шее родителей, поэтому запомнила те времена как активные и счастливые.

Мне, как молодой активной творческой девушке, поручали вести все предметы, которые вводили тогда в школы в качестве эксперимента. Таким образом мне довелось преподавать уроки этикета, этики, конфликтологии, основ медицины, экологии и чего то еще, чего даже не помню. Ну и, конечно, я вела основной предмет – биологию. Сначала я была счастлива и отдавалась после уроков самодеятельности и любительским театральным постановкам.

Однако, проработав десять лет, я испытала то, что психологи называют профессиональным выгоранием. Работать становилось все тяжелее и уже неинтересно. Энтузиазм прошел, развития для меня в школе не было, так как моя молодая амбициозность не нравилась директору, желающему видеть в учителях прежде всего старание и подчинение, нам было непросто сработаться, многие перспективные молодые учителя стали уходить. Но я не понимала – куда мне идти? Что я еще умею? Каждый день напоминал предыдущий, все уроки я знала наизусть. Любовь к ученикам и готовность работать даже в выходные бесплатно сменялись раздражением. Стали проявляться психосоматические симптомы, я смогла насчитать у себя шесть заболеваний, кричавших о моем сопротивлении ходить в школу – от хронического насморка на нафтизине до остеохондроза. Введение новых административных правил с большим количеством отчетов, бумаг, электронных таблиц, ЕГЭ уничтожило мои остатки желания ходить на работу. Это было печально. Времена неумолимо менялись. Но долго я не могла выйти из позиции жертвы: я жалела себя, но боялась уйти из организации, трусила.

Я знала, что я хороший учитель, что понятно объясняю, легко заинтересовываю людей, результативно готовлю к поступлению в вузы. Все чаще я стала задумываться о смене деятельности. В поле моих интересов попала близкая к педагогике специальность – психология. Ведь в школе был штатный психолог, и я посматривала, как увлекательно девушка-психолог разбирала рисуночные детские тесты, сколько тайн и загадок в них было спрятано, это меня влекло.

В тот период жизни стало происходить неприятное. Мне стали сниться страшные сны, кошмары, от которых я просыпалась с криком. Надо сказать, что в детстве и юности у меня не было никаких проблем подобного характера, но тут было что-то не так. Ведь я переехала на новую квартиру, и тут началось! Сквозь сон я чувствовала присутствие кого то, кто будто стоит надо мной и смотрит, и было это словно грань сна и яви, это угрожающе пугало меня. Я обратилась к неврологу, потом в психотерапевтический центр, сделала энцефалографию, врачи оценили, что все в порядке, поэтому я получила рекомендации меньше напрягаться, меньше переживать, пройти курс у психолога, и меня направили к гештальт-терапевту, который в нашем городе тогда был единственным. Так началось мое «путешествие в гештальте», в одном из самых популярных в мире направлений психотерапии.

Поначалу я отнюдь не ходила на терапию регулярно, скорее это было для меня словно развлечение, отдых, творческий процесс. Оказалось, мне очень нравилось говорить о себе, ой, как же мне это нравилось! Ведь когда работаешь с людьми, особенно с детьми, то отдаешь им свою энергию, внимание, становишься «человеком для других», а так хочется иногда получать внимание и для себя. Еще я полюбила рассматривать метафорические карты и сочинять по ним истории, выполнять в качестве задания какие-нибудь рисунки.

Страшные сны стали совсем редкими. Еще бы, ведь я явно сбрасывала напряжение нервной системы в этих беседах – я осмелела обсуждать на терапии свои личные чувства, свое отношение к школьной работе, озвучивала мечту уйти куда-нибудь в новое, сама пока не знаю куда. Кстати, квартирка-то оказалась действительно «нехорошая», с негативным прошлым, так что, похоже, у меня начинали проявляться интуиция и чувствительность. Но все произошло к лучшему, как это уже ясно сейчас.

Потом я отправилась в свой первый декретный отпуск, переехала в другую квартиру, родился старший сын, почти на три года я погрузилась в материнские хлопоты и была избавлена от переживаний что делать. Но три года декретного отпуска пролетели.

ТРАНСФОРМАЦИЯ НАЧИНАЕТСЯ

Я очень хорошо помню время большого поворота в моей жизни – мне тридцать три года, сижу и плачу. Кончается отпуск по уходу за ребенком, а я понимаю, что катастрофически не хочу выходить снова работать в школу, но и сидеть дома тоже не хочу. Работать хочу, общаться с людьми хочу, активной жизни хочу, а в школу ни за что!

Жалела себя я сильно, до сих пор помню эти ощущения – сдавленная грудь, всхлипы, соленые слезы. Я задавала себе вопросы: «Почему? Что за несправедливость?» Ведь я так хорошо начинала, ведь я была такая вся девочка – считала себе умницей, и музыкалку окончила, и художку окончила, и красный диплом получила, старалась! А теперь куда идти, не понимаю-ю-ю, что делать, не знаю-ю-ю, не нужна никому-у-у…

Кроме жалости был страх: судьба представлялась мне жесткой фигурой, которая вообще не берет в расчет мои труды, таланты и заслуги (о, я тогда считала себя талантливой и заслуженной), дипломы и награды. Было страшно остаться на нелюбимой работе, мне представлялось это чем-то вроде рабства, а свободолюбие было во мне с ранних лет. К слову сказать, тогда в зачаточном состоянии были соцсети, Интернета дома у меня еще не было, сотовые телефоны были именно телефонами, и про поиск предназначения никто не слышал. Но внутри меня было это самое чувство – ищу предназначение! Ищу то дело, которое меня снова зажжет!