Изгнание из Ада

И всех демонов при этом никогда не пленишь, не удержишь. Захватывали лишь владык здешнего мира, со всеми другими приходилось постоянно бороться. Не до роскоши и свободы делать или не делать что хочется.

К счастью, дорвавшиеся до постельных утех ведьмы на свою новую участь пока что не жаловались. Разве что, женщины предпочитали предаваться похоти с сильными чародеями, хотя это никак не гарантированно появление более сильных потомков. Всё дело было лишь в статусе: совокупление с магистром какой-нибудь гильдии считалось намного престижнее, чем кувыркание с молоденьким, но слабеньким магом. Неудивительно, что голос Гильдии Непорочных выбрала себе в партнёры самого могучего мага из всех.

Эвдокия и Дамианос — пара, где каждый стоил друг друга. Ибо оба были холодны и расчётливы, как никто иной в этом мире. Никакой любви и влечения — просто деловые отношения сильных лидеров.

И вынашиваемый ребёнок, которому, независимо от колдовских талантов, будет отведена в иерархии магов весьма видная роль.

Видная, просто потому что детям таких родителей свободы выбора точно не предоставят. Их будут готовить к тому, чтобы повелевать.

Даже если эти детишки окажутся полными идиотами…

— Всё ещё держится? — Дамианоса мало интересовало самочувствие находившейся на седьмом месяце беременности Эвдокии. Вернувшись после битвы с маркизом Форнеусом, он сразу принялся за дела, накопившиеся за время его трёхнедельного отсутствия. — Вот уж не думал, не гадал, что главный двоедушник Гильдии Солнца проживёт вне своих чертогов так долго!

Эвдокия кивнула. Она ничуть не расстроилась из-за пренебрежения Дамианоса к её личным проблемам. Что, в конце концов, мужчины понимают в таком сложном для женщины положении, как беременность? И что понимают сильные мира сего в обычной человеческой заботе о ближних?

На последний вопрос Эвдокия и сама могла ответить, что ничего. Властителей мира интересовали только собственные цели. Чужие горести и радости их совершенно не трогали.

— Филандера окружают не шестеро, а десятки «якорей», так что он держится будь здоров, — хмыкнула ведьма. — Сдаётся мне, что слуги поместили его кокон в какой-то госпиталь для тяжелобольных. Благо чего-чего, а тяжелобольных наверху сейчас много.

Наверху. Да, вот так бесхитростно маги частенько называли между собой свой прежний мирок. Мир людей, Руины Ада, наверху. Промежуточный слой между Небесами и Адом, послуживший волшебникам трамплином к обретению вечной жизни.

— Очередная эпидемия? — поднял бровь Дамианос.

— Конечно, — ответила Эвдокия. — Без ведьм и алхимиков лечить-то народ больше некому, вот и дохнут как мухи. Ну что ж, сами мечтали жить свободно без магов, пускай теперь наслаждаются.

О том, что это именно волшебники оставили прежний мир лежащим в руинах, Эвдокия старалась не думать. Опустошённый магической войной, массовыми жертвоприношениями, оставшийся разом без всех привычных колдовских инструментов — куда ещё мир наверху мог скатиться? Наверное, теперь Ксерсия кажется жителям развалившейся Магократии вершиной цивилизации…

Всё меняется. Для одних Ад постепенно превращается в весьма благоприятное место, для других же некогда благополучные края превращаются в Ад. Такое вот несправедливое равновесие.

Эвдокия передала ёмкость с душой маркиза Форнеуса одной из своих подчинённых. В жёсткой форме дала необходимые указания касательно охраны неброского с вида сосуда. После чего повела Дамианоса к фургону, в котором находился кристалл с наполовину замурованным двоедушником.

Ситуация с главой поверженной Гильдией Солнца была странной со множества точек зрения. Во-первых, Филандеру удалось пережить разорение штаб-квартиры его гильдии — слуги вынесли кокон двоедушника из Чертогов Тьмы и укрыли в неведомом месте до прихода победивших в магической войне чародеев. Во-вторых, что было гораздо важнее, волею судеб Филандер стал для волшебников в Аду едва ли не главным информатором о текущих событиях в мире сверху.

Ни первого, ни второго, естественно, не планировалось, но всё вышло как вышло. Двоедушников гильдий, проигравших в короткой войне за Политомигон, истребили под корень, добравшись до почти никем не охраняемых коконов. Двоедушники победивших гильдий, в свою очередь, почти все поднялись через проломы реальности в мир людей для воссоединения частичек своих раздвоенных душ. Те же, кто специально остался в Аду для связи между мирами, оказались практически изолированы в чертогах, где находились их коконы.

С уходом волшебников все гильдии в мире людей быстро разваливались под напором восставшего населения. Оставшиеся слуги и недоученные маги оказались, по сути, в осаде, все их силы были направлены исключительно на защиту подземелий. Не до разведки и контроля над чем бы то ни было.

Обрётшие целостность двоедушники тоже во внешний мир особенно не высовывались, поскольку от них теперь требовалось быть святее всех святых — ни убий и всё такое прочее. Попробуй с такой позиции объяснить озверевшему люду, что восставших из Ада волшебников не нужно любой ценой растерзать. Когда тебе нельзя применять силу во вред, доказывать простолюдинам что-либо очень трудно — к такому сильных миров сих жизнь не готовила…

Филандера же люди наверху не просто боялись, а искренне его уважали. Остатки всех шпионских сетей докладывали ему о ситуации в мире. А он, будучи захваченным в плен в Аду, нехотя делился сведениями с Дамианосом. И только лишь с ним одним, поскольку волшебников остальных гильдий считал предателями, погубившими Гильдию Солнца. Дамианос же, хотя и начал великую заваруху, напрямую в магической войне вместе со своей гильдией не участвовал, а потому был хоть и мерзавцем, но не предателем. Такая вот странная логика.

С другой стороны, у проживших несколько сотен лет двоедушников встречались причуды и постраннее. Дамианос был даже рад, что Филандер беседует только с ним. Ведь это добавляло Дамианосу ещё больше важности.

Хотя и доставляло некоторые неудобства из-за необходимости личной беседы с последним солнечным магом. Но обладание властью требует умения мириться с разными неудобствами. Кто хочет приятной и спокойной жизни, тому лучше на вершину иерархической лестницы не лезть, а остановиться где-то посередине.

Так что при каждом посещении города Дамианос навещал пленённого двоедушника. Его не особенно волновал мир людей, но его беспокоили ангелы, что спустились туда через проломы реальности. Это был фактор, с которым нужно считаться.

— Как я понимаю, надолго в Филакитоде ты не задержишься? — аккуратно поинтересовалась Эвдокия у своего партнёра.

Дамианос покачал головой. Невольно отметил заострившиеся черты лица немолодой уже женщины. С тех пор как ведьмы сошли в Ад и получили возможность совокупляться, их пухлые личики и тела становились с каждым днём всё более подтянутыми. Если бы не распухающие от вынашиваемых детей животы, Дамианос сказал бы, что женщины заметно похорошели.

— Увы, почивать на лаврах нам некогда. Необходимо уже сейчас начинать подготовку к следующему вторжению. Второй слой Ада не подчинится столь же легко, как слой первый. Все наши двоедушники оттуда сбежали, плацдарма для наступления нам никто не предоставит.

Дамианос не винил оставивших свои владения двоедушников. После начала тотальной войны с демонами они всё равно бы долго на втором-третьем слое Ада не удержались. Слишком их мало там было, без многочисленных союзов с владыками демонов у них не было никаких шансов противостоять адским ордам. Хорошо, что вернулись в мир людей для воссоединения своих душ, вместо того чтобы напрасно погибнуть, приняв весь напор мстительных демонов на себя.

— Дождёмся очередных сдвигов пространства, — продолжил делиться планами Дамианос, — герцог Астарот укажет время и место, тогда новую экспансию и начнём.

Причин не доверять Астароту у Дамианоса не было, он знал, что владыка демонов давно подпал под влияние Света Небес. Главный адский провидец предвидел победу небесной сущности, а потому заблаговременно примкнул к победителю. Ведь вовремя сменить сторону — это не предательство, а великая мудрость.

— Должна тебя предупредить, что не все ведьмы и маги разделяют ваш план стремительного завоевания Ада, — поджав губы, нехотя поделилась своими соображениями Эвдокия. — Многие предпочли бы как следует закрепиться на этом слое реальности.

Дамианос пожал плечами, он не питал иллюзий насчёт энтузиазма своих подчинённых:

— Прекрасно понимаю всех сомневающихся. Только дурак рвётся в бой, не успев перевести дух после прошлой битвы. Если бы меня не подталкивал Свет Небес, я тоже предпочёл бы дождаться появления и воспитания потомства и лишь потом двинулся дальше.

Эвдокия сощурилась:

— Чтобы отправить потомков биться в первых рядах? Да не отрицай, я бы тоже так поступила. Руководить войной из тыла гораздо разумнее, чем лезть на рожон самому. Возможно, именно этого Свет Небес и опасается. Держу пари, у него свои планы на наше потомство. Рождённые в Аду покорители Неба… Наш покровитель весьма любит подобные сочетания.

Это действительно было правдой. В смысле, и планы Дамианоса на потомков, и тенденция к сочетанию несочетаемого у Света Небес. Однако всё это было лишь лирикой, реального выбора у Дамианоса, конечно же, не было. Либо выполнять волю полубожественной сущности, либо оказаться в одиночестве меж молотом и наковальней. Не было сомнений, что ангелы и в самом деле пронесутся в ближайшие годы сквозь Ад, сгоняя демонов с веками насиженных мест.

— В любом случае наши желания значения не имеют, — вздохнул Дамианос. — Нам придётся спуститься ещё хотя бы на один уровень ниже. Только убедившись, что наше наступление выдохлось, Свет Небес оставит нас на время в покое. До тех пор, боюсь, что роль расходного материала отведена именно нам, а не ангелам или нашим потомкам.

Увы, не всегда всё складывается согласно нашим желаниям. Перестать стареть, чтобы сложить свои головы в ненужных им битвах — такова была цена за возможности, данные магам. Мало было бессмертие единожды получить, за удержание этого бессмертия нужно было отчаянно биться. Суровая реальность, чтоб её во все дыры!

Дамианос не исключал, что на верхний уровень Ада скоро действительно хлынут демоны, гонимые ангелами, и лучше бы магам переместиться к тому времени ниже. Однако спешку, к которой его настойчиво подталкивал Свет Небес, считал неоправданной. Двадцать лет, необходимые им для воспитания нового поколения магов, ничего принципиально не изменили бы. Для бессмертных это не срок, а так, небольшая пауза в действиях.

Обладая властью, Дамианос часто врал сам, а потому и другим не особенно верил. У него не было сомнений, что Свет Небес не столько им благодетельствует, сколько их цинично использует, но главный маг ничего не мог с этим сделать. Иногда нужно просто делать то, что от тебя требуют обладатели большей силы, потому что сопротивление будет стоить ещё дороже…

Что, впрочем, совершенно не означало, что следует покорно плыть по течению, не смотря по сторонам и не ища иных вариантов.

Власть — это умение маневрировать. Проскальзывать между плохой и очень плохой альтернативой, стараясь сыскать для себя хоть какую-то выгоду.

Если Свет Небес отправит волшебников в бой, само собой, они в бой пойдут. Просто станут сражаться не в полную силу.

Однако об этом лучше помалкивать и не признаваться даже себе самому. Кто знает, насколько глубоко может проникнуть мыслящий свет…

Если соединённые в цепь фургоны Гильдии Мучений, Големов и Чудовищ образовывали окружности, то фургоны ведьм в центре города закручивались в своего рода спираль. Жилые фургоны чередовались с фургонами-тюрьмами, чтобы захваченные владыки демонов находились всегда под присмотром. К одному из таких хранилищ как раз и подошла самая известная в Аду парочка.

Внутрь фургона Дамианос вошёл уже один. Ему до сих пор казалось немного странным следование нелепым требованиям пленника, но поскольку в плену этого пленника Дамианос в какой-то степени находился и сам, то приходилось подыгрывать. Увы, на вершине иерархической лестницы всё всегда сложнее, чем кажется, и закулисные занятия мало походят на представления, разыгрываемые перед публикой. Если бы подчинённые знали, каким идиотизмом занимаются порой их начальники, то давно взбунтовались…

Эвдокия ждать или тем паче слезливо прощаться с партнёром, конечно, не собиралась, а потому пошла по своим делам дальше. У них с Дамианосом были те ещё «высокие отношения» — один сплошной прагматизм, без капли личной привязанности. Тем не менее обоих такие отношения устраивали, да и с расспросами своеобразного пленника можно было не торопиться. Не то чтобы Дамианос был большим любителям поболтать, но обрывочным сведениям он всегда предпочитал исчерпывающую информацию. Раз уж он пришёл к своему не то пленнику, не то к информатору, лучше обсудить всё и сразу.

Внутреннее убранство фургона-тюрьмы не отличалось богатством. У стен стояли кристаллы с вмурованными в них владыками демонов, посередине был оставлен узкий проход. Обычно здесь дежурила одна из ведьм, но зная специфику общения Дамианоса с последним двоедушником Гильдии Солнца, охранница предусмотрительно вышла. Предводитель магов неспешно двинулся мимо плотно приставленных друг к другу кристаллов.

Всех заключённых здесь демонов Дамианос знал достаточно хорошо, хотя лично приложил руку лишь к пленению короля и губернатора Загана. Туповатый «минотавр с крыльями» не доставил много проблем, просто оказался одним из первых, вставших на пути экспансии магов. Пришлось укоротить Загану крылышки и рога, чтобы не растить вокруг поверженного владыки демонов слишком объёмный кристалл. Казалось, что приснопамятное сражение произошло столь давно, хотя по факту с того момента прошёл всего год…

Насыщенное битвами время всегда воспринимается иначе, чем время мирное. Близость смерти заставляет ценить каждую минуту, тогда как в праздности могут незаметно проходить часы, сутки, недели и месяцы. Парадокс, но война, отнимая жизни одних, субъективно удлиняет жизнь тех, кто на войне сумел выжить. Пожалуй, время вообще самая относительная вещь во Вселенной. И при этом времени никогда на всё не хватает…

Как не хватило времени главному двоедушнику Гильдии Солнца, чтобы укрыться от преследователей не только в мире людей, но также в Аду. Филандера пленили буквально за несколько минут до того, как начался сдвиг пространства, с помощью которого двоедушник рассчитывал опуститься на уровень ниже. Герцог Астарот дал тогда на счёт местонахождения «мотылька» чрезвычайно точное предсказание.

Филандер действительно напоминал огромного мотылька — у двоедушников разных гильдий в Аду были разные формы. Это благодаря многовековому доминированию Гильдии Мучений бытовал стереотип, что все двоедушники в Аду — пауки, на самом деле маг в коконе мог сформировать для второй части души практически любую форму. Ограничение действовало лишь в части размеров, которые не должны были быть слишком огромными или маленькими. Увы, материализовать тушу, подобную маркизу Форнеусу, было нельзя.

В отличие от остальных кристаллов в фургоне, кристалл вокруг главного двоедушника не сомкнулся вокруг пленника полностью. Кристаллическая структура охватывала туловище, отрезанные крылышки и большую часть головы мотылька, но для усиков и хоботка были оставлены дыры, чтобы двоедушник мог хотя бы отчасти взаимодействовать с внешним миром. Это было не очень хорошо с точки зрения безопасности, но позволяло общаться с Филандером напрямую без телепатии.

Не то чтобы телепатия в Аду была какой-то особой проблемой сама по себе, однако ввиду присутствия рядом других владык демонов существовал немалый риск вмешательства в ментальное общение посторонних. Как ни крути, могучие твари пребывали внутри своих кристаллов в сознании, и делать им было ну совершенно нечего — как не воспользоваться случаем хоть немного нагадить обидчикам? Из-за охранных сигилов воздействовать на чужую волю они не могли, зато устроить ментальную какофонию — это запросто. Попробуй обсуди важную тему, когда на тебя со всех сторон обрушиваются образы всяких мерзостей.

Вот через толщу кристаллов обездвиженные демоны точно ничего сказать не могли. Так что из нескольких зол: держать кристалл с Филандером в отдельном фургоне с отдельным сторожем, терпеть выходки демонов при использовании телепатии или оставить двоедушнику небольшую связь с внешним миром — Дамианос выбрал последнее.

— Давненько ты не приходил, Дамианос, — безошибочно распознав присутствие посетителя, прогудел через хоботок мотылёк.

Из-за особенностей ротового отверстия и давящего на него со всех сторон кристалла, голос Филандера действительно скорее напоминал гул, нежели человеческую речь. Дамианосу всегда приходилось прилагать усилие, чтобы распознать в этих звуках отдельные слова, но зато и подслушивания можно было не опасаться. Встав напротив кристалла двоедушника, Дамианос некоторое время вникал в смысл только что услышанных звуков.

Затем, настроившись на звучание хоботка, он ответил, обращаясь к торчащим из кристаллической тюрьмы усикам:

— Я же предупреждал, что буду лично руководить сражением с маркизом Форнеусом. Слишком масштабная операция, чтобы можно было делегировать кому-то ответственность. Было не до бесед последние три недели…

Вот так без всяких приветствий и начинали они всегда диалог. Не то чтобы двое мужчин испытывали друг к другу особую неприязнь, просто и друзьями они точно не были. Глава магов и последний двоедушник Гильдии Солнца общались, поскольку казались друг другу полезными. Обоих интересовали факты, стратегические перспективы и предположения по поводу действий врагов и союзников, а вовсе не самочувствие или настроение собеседника.

— Полагаю, последний владыка демонов на этом слое бытия пал?

— Конечно, — без какой-либо гордости подтвердил Дамианос. — Правда, в этом сражении погибло два десятка наших волшебников, так что успехом я это мероприятие назвать не могу.

Из последующих слов было трудно понять, сочувствует Филандер покорителям Ада либо злорадствует:

— Что делать, успех не может сопутствовать тебе всегда и во всём, Дамианос. Вам и так удалось подчинить первый слой очень быстро. Не бывает большой войны без потерь. Хотя ребят отчасти жалко. Вместо столь желанного бессмертия потерять свои жизни не где-нибудь, а прямо в Аду… Едва ли они спускались сюда ради этого.

Дамианос не стал гадать, что именно вкладывал Филандер в своё замечание. Его вообще мало интересовали чьи-либо симпатии и уж тем более сантименты. Важно было, может что-нибудь предложить собеседник или нет. И если всё-таки может, то следовало именно на этом сосредоточиться, отбросив всё остальное.

— Не всякому дано получить желаемое. Маги прекрасно знали, что попадут во плоти в Ад, а не на благословенные Небеса. Как и должны были они понимать, что здесь им будут не рады, — Дамианос сожалел о потерях, но не потому, что переживал за погибших, а потому что потери ослабляли волшебников в целом. — Однако хватит об этом. Мёртвых всё равно не вернуть. Что там с пока ещё живыми людьми наверху?

Наречие «пока ещё» не было оговоркой. Дамианос и в самом деле полагал, что подавляющему большинству людей жить оставалось недолго.

Без защиты волшебников, с прущими через их мирок демонами и ангелами человеческие цивилизации неизбежно придут в упадок. Возможно, фанатики из Ксерсии продержатся чуть дольше разорённой войной и жертвоприношениями Магократии, но именно что чуть-чуть. Всякая государственность вскоре будет разрушена, останутся лишь разрозненные горстки людей. А чем занимаются разрозненные группы в условиях нехватки ресурсов — было очевидно любому, кто хоть немного знает историю.

— Ты правда хочешь знать, что происходит с людьми наверху, Дамианос? — прогудело существо из кристалла. Дамианос не мог объяснить каким образом, но прямо чувствовал в этом гудении скепсис. — С людьми то же самое, что обычно. Рвут друг другу глотки в попытке урвать кусок хлеба у ближнего. А уж чем именно такая борьба вместо взаимопомощи оправдывается — значения не имеет. Я уже год пытаюсь их хоть немного сплотить, но всё без толку.

Дамианос с самого начала был уверен в тщетности попыток Филандера что-то организовать в верхнем мире. Люди есть люди. Они понимают лишь силу, а у закутанного в кокон древнего тела её точно не было.

— Вообще-то, меня больше интересуют те, кто людьми только лишь притворяются, — не стал ходить вокруг да около Дамианос. — Спустившиеся с Небес ангелы или — как ты их называешь? — «одевшие земные одежды». Насколько их материализация близка к завершению?

Вот это было действительно важно, поскольку позволяло понять, сколько магам отведено времени на завоевание Ада. Как только ангелы достаточно «отяготятся грехом», они отправятся изгонять демонов из их исконной обители. И тогда придётся прятаться уже магам…

Из хоботка мотылька снова полились заунывные звуки:

— Я не специалист по ангелам, Дамианос. Но я скажу тебе, что доносят до меня мои подопечные…

Последовала многозначительная пауза. Филандер не отличался актёрским талантом, но базовые ораторские навыки у него, как и у всех сильных мира сего, конечно же, были.

— Ангелы… окончательно пали.

Дамианос терпеть не мог подобный пафос:

— Насколько низко? — уточнил он с нескрываемым раздражением.

— Настолько это вообще возможно в мире людей, — грустно ответил Филандер. — Они жадно вкушают все доступные наслаждения, хоть в гибнущем мире тех осталось немного. Они не гнушаются проливать кровь, хотя на фоне царящей анархии это не выглядит чем-то особенным. Они распространяют болезни и даже чуму. И наконец, они всячески стараются подчинить окружающих, незаметно ломая их волю — ту самую свободную волю, которой так гордятся фанатики в Ксерсии, молящиеся Свету Небес. Ангелы ведут себя почти что как люди…

Этого-то Дамианос и опасался.

Он знал, что магам не дадут много времени на покорение Ада, но не думал, что времени будет настолько в обрез. Вот уж действительно недолгое «бессмертие». Вот уж и правда короткая «вечность»…

Пора было начинать подготовку вторжения на второй уровень преисподних.

Ещё бы избавиться от бьющего исподтишка Сатасфера, чтобы не беспокоиться хотя бы за тыл с беременными ведьмами и пленёнными демонами… Ведь без надёжного тыла любая война заранее обречена на провал.

Оставалось надеяться, что предсказание Астарота окажется точным.

Глава 4. Предатель предателей

Смерть! где твоё жало?! Ад! где твоя победа?!

Иоанн Златоуст

Ад, первый слой

За его спиной головы на копьях.

Головы, готовые убивать по его первой команде.

Головы, не задумывающиеся над тем, какой вред они нанесут и кому именно.

Головы, для которых главным и единственным смыслом жизни стало продление своего никчёмного существования.

Ибо даже в Аду голова не может существовать отдельно от тела.

Сатасфер не мог напасть на магов в момент, когда те были наиболее уязвимы. Не мог помочь маркизу Форнеусу, не нарушив тонкого вселенского равновесия. Он был вынужден сдерживать свою силу, чтобы эта сила не подвела его в действительно важный момент.

Сила, обрекающая на бессилие — что за ирония? Но когда сила выходит за определённые рамки, на неё начинают действовать ограничения, неочевидные ранее. Сильный не может позволить себе применять силу, когда ему вздумается.

Сатасферу пришлось выждать достаточно много времени, чтобы вновь получить право напасть. И теперь он собирался воспользоваться открывшейся возможностью, натравив своих слуг на очередной опорный пункт магов.

Он знал, что колдуны уже начали подготовку к вторжению на следующий уровень Ада. Знал, но чувствовал, что не может им существенно помешать из-за наложенных на него Вселенной ограничений. Однако Сатасфер понимал, что и маленькие уколы могут заставить рядовых волшебников излишне беспокоиться за свою спину, а от напрасного беспокойства до поражения, возможно, и не один шаг, но достаточно близко.

Остальные владыки демонов часто осуждали Сатасфера за его мелочность. Мол, Правитель Ада, пусть этот титул уже давно считался формальностью, должен решать глобальные вопросы, а не заниматься всякими пустяками, которые можно перепоручить любому демону среднего ранга. Что настоящий владыка должен то-то и этакое, что странствовать ниже его достоинства, что нужно сидеть на жопе ровно и просто повелевать.