Материалист

8 Сватовство

- С Платоном Николаевичем? Видела его на корпоративе в прошлый понедельник.

Проглатываю шампанское, а оно опять на донышке. Такими темпами я с этого дивана не встану. Надо тормозить.

Все продолжают смотреть. Моего ответа им явно мало.

- Весьма... интересный мужчина, симпатичный, - тоже мало, всё ещё пялятся, - вежливый.

- Он был один или с женщиной? - блондинка подлетает и падает слева от меня.

- Эм... - со мной он был! Со мной! - Не уверена. Мне кажется, с женщиной.

Вера грустнеет на глазах, но Анжела приводит её в чувства:

- О, я в этом сильно сомневаюсь. Я дружу с его сестрой...

- А, кстати, где она? - перебивает Любаша.

- Марго сейчас на отдыхе. Так вот. Она говорит, что Платона никогда не интересовали девушки. Ни разу его ни с кем не видела по-серьëзке. А они пол жизни под одной крышей прожили. Раньше, когда ещё совсем юные были, она была уверена, что её брат плотно сидит на радужной стороне.

- Это не правда! - возмущается Вера вслух, а я про себя кричу тоже самое.

- Сказала же - раньше. Сейчас Марго вообще думает, что Платон асексуален. Ему бы только бизнес, бабки, делëжки. Вся эта мужская грызня и меренье причиндалами.

- Но это же нормально. Он серьёзный, ответственный. Не бабник, - блондинка дело говорит, но почему-то этим и раздражает.

- Их мать, а точнее мачеха, вторая жена, много раз Платона сводила с кем-то полезным, но дело дальше первого свидания не шло. По его инициативе. Даже меня пытались затащить на встречу. Но я уже тогда наслышана была. Не пошла, конечно.

Сглатываю.

Под кожей пробегает лëгкая вибрация.

- Но как же вы тогда оказались сосватаны, если не виделись? - спрашиваю.

- А вот так. Марго предупреждала, что Платон жестокий и себе на уме. Наверное, его задело, что я его кинула. Самолюбие взыграло. Через месяц примерно, я ни сном ни духом, а дедушка объявляет - дорогая внучка, поздравляю, твоей руки жених просит, я уже дал согласие. Повтори, - Анжи вытягивает руку с пустым бокалом вверх, официант его наполняет, - вы представляете, как я испугалась? Я на тот момент со своим Лëшкой рассталась, дедушка знал, решил воспользоваться моментом. Лешка мой ему никогда особо не нравился. Ужас, короче, что я пережила.

А что я сейчас переживаю... Боже. Сердце так тарабанит в груди, рëбра скоро треснут. Слышу в ушах эхо ударов, и оно только сильнее становится.

- Тем же вечером Лебедевы пришли в наш дом на ужин...

- Вы виделись? - вслух вырывается.

Анжи хлопает глазами, странно смотрит, а у меня, наверное, на лбу светятся подсчёты месяцев, недель, часов...

Платон упоминал, что узнал о том, что я - не Анжела, накануне нашей поездки в загородный дом. Это случилось тогда? На ужине в особняке Миллеровых? Господи боже...

- Да. Говорю же. Они пришли к нам. Всей семьёй. Что-то типа официального сватовства устроили, - она отпивает и дальше продолжает рассказ подругам, отвернувшись от меня, - видели бы вы, как он на меня смотрел. Вер, вот ты бы сразу всю дурь из головы выбила, если бы Платон хоть раз в тебя таким взглядом бросил. Глаз не сводил. До нутра буровил, мне кусок в горло не лез. Во-от, гляди, как вспомню, - она демонстрирует, что волоски дыбом на предплечье встают, - а родители вообще не замечали, обсуждали проекты совместные. Кто куда чего вложит, как будут рынок делить.

- И почему в итоге свадьба сорвалась? - без огонька спрашивает Вера.

Анжи усмехается.

- А это самое странное. После десерта Платон просто поднялся и сказал, что всё отменяется. Просто так. Спасибо за вечер, до свидания, я передумал. Ну он нормальный вообще? Кто так делает? Не! Я, конечно, открестилась. Лучше так, чем за него выйти. Но дедушка после этого со старшим Лебедевым рассорился в край, это я точно знаю.

- Вот забавно будет, если они в одной колонии окажутся, - кому притормозить с выпивкой надо, так это Любаше. Иначе её выгонят раньше меня.

Разговор перетекает в юридическое русло. Девочки обсуждают ход дела. Алексею Миллерову приписывают создание преступной группировки. Он надолго сядет. Бывшие партнëры, и отец Платона в том числе, изо всех сил сотрудничают со следствием, чтобы скостить собственные сроки. Но у старшего Лебедева какая-то уголовка, ему не выйти сухим из воды.

Мне бы по-хорошему прислушаться, но мозг отказывается быть здесь и сейчас.

Платон просил руки Анжелы...

Её руки или моей...

- Напомни, где у тебя уборная, - встаю резко, и от этого ловлю навязчивый вертолëтик.

За компанию со мной увязывается Вера.

- Твоё лицо кажется мне знакомым... А это не ты ли была с братом Платона на свадьбе дяди Анжи? В жёлтом платье. Да! Точно ты! Так ты встречаешься с Артуром?

- Мы друзья, - бросаю через плечо, ускоряя шаг.

- Да?.. А мне показалось, что пара. Насколько близкие друзья? Сможешь напроситься к нему в гости, когда его брат будет дома?

- Они раздельно живут.

- Да?.. Но всё равно же видятся иногда. Спроси, может... о каких-то семейных праздниках. И возьми меня в качестве подружки. Запиши мой номер.

Вот ведь наглая блондинка. Офигевшая.

Прямо при мне пытается строить планы по охмурению моего же Платона! Ладно. Не моего. Но я с ним ещё не закончила.

Снимаю блокировку с телефона, но не для того, чтобы контакт Веры записать.

Вызываю такси.

...
Любимые девочки! Завтра проды не будет. Следующая - в воскресенье.

9 Платон

Мир кружится.

Подошва босоножек, как на маленьких пружинках, толкает меня вперёд. Сама несëт. От лифта и мимо моей двери.

К его.

Нет здравого смысла в моей траектории, зато спирта в крови ровно столько, сколько нужно.

Я смелая и буду требовать объяснений!

Ух... Голову мотнуло. Но это ерунда. Это я просто шаг слишком длинный сделала.

Понять бы ещё, на какую кнопку нажимать, чтобы позвонить в квартиру. Со своей сенсорной панелью я так и не разобралась. У "хозяйки" не уточнила, да и повода не было. В гости ко мне никто не приходил. У двери Платона точно такая же.

Приблуда заморская. Нифига не понятно.

Какой это язык? Английский? Точно нет. Ни одного знакомого слова.

Поудобнее перехватываю бутылку Rose - подарочек на отбытие гостей с розовой вечеринки.

Конфеты ещё были. Не взяла. Посмотрела на Анжелу, на подружек её - не-не, кушайте сами свои конфеты, а мне ещё в кино сниматься.

Да что с этим сенсором!

Из нас двоих, это я пьяная, так почему это экран тупит и отказывается работать?!

В итоге сдаюсь. Просто бью ладонью по дереву. Несколько раз, с нарастающей силой.

Открой же... Давай. Не делай вид, что не слышишь или... уехал куда-то.

Мысль о том, что он сейчас может быть не дома, а в клубе каком-нибудь, больно жалит в самое сердце. Рассыпается на мелкие навязчивые мысли-идейки. Ужасные.

Про всяких блондиночек, которые только и рады будут подставить задницы под его ремень.

А ему вообще светленькие не нравятся! Верочка, без шансов. Даже и не мечтай.

Вот так надо было ей сказать.

За дверью слышатся шаги.

Выдох.

Бах-бах-бах-бах в груди.

Он дома.

Спешно поправляю волосы. Что-то на той стороне электронно пищит, а значит есть секунда до того, как мы увидимся. Сарафан хлопковый, помялся немного. Тоже приглаживаю.

Он открывает, а я бросаю неловкое:

- Привет.

Платон не спешит мне отвечать. Стоит, упираясь ладонью в дверной косяк. Не ожидал, это понятно по взгляду.

- Ты...

Да я это, я. Не мираж.

Его волосы в беспорядке, пряди прикрывают лоб. Влажные, но не мокрые, без капелек... А они у него длиннее, чем я думала. Он вечно зачесывает их назад, но так намного лучше.

На широких плечах свободно лежит хлопковая футболка. Тëмно-серая, почти чëрная. Штаны такого же оттенка.

Дома Платон похож на обычного человека.

- Зачем ты пришла?

Опять делает вид, что мне не рад.

Лжец.

- Поможешь открыть? У меня штопора нет, - демонстрирую бутылку, которой штопор не нужен по определению.

- Жанна. Ты понимаешь, что ты делаешь сейчас?

Это уже прямая угроза.

Я нагибаюсь и быстро юркаю в комнату под его рукой. По пути сбрасываю с ног босоножки.

С моей стороны - прямая провокация.

Немного боязно. Колени непослушные.

Держусь на расстоянии от Платона, в нескольких шагах.

Оглядываюсь в полумраке. Из освещения только лампа в углу, и городские огни из приоткрытого окна.

- Твоя квартира меньше... а выход на крышу есть? Сарра Исааковна говорила, что скоро бассейн откроют. Ты там когда-нибудь плавал?

Планировка напоминает мою, но самого по себе пространства не так много. Нет отдельной барной стойки, только кухонный остров с двумя высокими стульями на металлических ножках, зона отдыха всего с одним диваном, без кресел. Подозреваю, что на втором этаже всего две комнаты.

По меркам обычных людей всё равно круто, да и обставлена квартира по высшему разряду. Дизайнер у них с братом был один.

Внезапно Платон в опасной близости. Вздрагиваю, когда понимаю это. Облако его атмосферы настигает сзади. Оно будоражит рецепторы. Гель для душа, его личный, обалденный ни с чем не сравнимый запах и что-то... Алкоголь?

- Ты пил? - отбегаю в сторону кухни.

А вот и доказательства.

Початая бутылка текилы. Бусины конденсата на ребристом стекле. Рюмка одна.

- Да, - отвечает он.

Вот. Уже похоже на диалог. Переговоры. Начало положено.

- Я тоже.

- Вижу.

Хмыкаю.

Не такая уж я и пьяная, чтобы на это указывать.

- Никогда не пробовала настоящую текилу. Угостишь меня?

Платон подходит, достаёт из шкафа ещë рюмку. Наполняет обе до края. Вторую двигает ко мне по мраморной столешнице.

Я оставляю шампанское. Что-то подсказывает, что оно не пригодится.

Между нами меньше метра.

Неуклюже забираюсь попой на кожаное сиденье. Платон продолжает стоять.

- А лайм, соль?..

- У меня нет.

- Так зачем тогда пить текилу? Нравится вкус? - я сама, может, и не пробовала, но знаю, как это делается.

- Нет. Нужен был эффект, а другого спиртного у меня нет.

- Какой эффект?

- Я разучился спать. На колëса переходить не хочу. Алкоголь помогает. Но ненадолго.

Спотыкаюсь о его признание. Оно почему-то бьëт в самое сердце.

Диссонанс невозможный.

Мало того, что Платон выглядит особенно. Он ещё и говорит так... честно, с вкрадчивой искренностью, подкупающей своей простотой.

От него такого не ожидаешь.

- Я тебя разбудила? Прости.

- Компенсируешь.

Пугаешь.

А я всё равно не уйду.

Взгляды цепляются друг за друга.

Пальцы ног подгибаются от бурлящего внутри коктейля из чувств и эмоций.

Пытаюсь разглядеть то, что скрыто глубже, но его демоны толкаются на передний план.

Платон чокается своей рюмкой о мою, стоящую неподвижно, подносит текилу к губам.

- Нет. Подожди, - останавливаю, касаясь его предплечья, но сразу одëргиваю руку.

Не для того я в пещеру эту пришла, чтобы вечер продлить.

Мне ответы нужны.

- Просто так пить не интересно. Будем играть в "правда или действие".

10 Чувствую

- Ты сделал предложение Анжеле, когда мы встречались?

Обжигаюсь от его взгляда.

Вспышка мимолëтная, которую он сразу же подавил, но я видела... точно видела.

И он знает, что я заметила.

Не отвертишься.

- Сделал.

- В тот момент ты думал, что она - это я?

- Да.

Да.

Мне нужно время, чтобы осознать.

- То есть ты считал, что делаешь предложение мне?

- Это тот же самый вопрос. Ответ тот же.

- Зачем тебе понадобилось на мне жениться?

Если бы здесь был датчик атмосферного давления, он бы зашкалил и взорвался. Настолько быстро густеет и раскаляется пространство между нами.

- Зачем, Платон?

Он поднимает выпивку. Глотает залпом, быстро. Потом небрежно опускает пустую рюмку на стол. Дно звонко бьëтся о мрамор.

Снова наполняет.

Так значит...

- Теперь мой черёд спрашивать, - говорит.

- Нет. Я не закончила.

Подождёшь.

Он и так обо мне всё знает, а я без правды жить не могу.

Сглатываю слюну, которой нет. Язык к нëбу липнет. Отказывается озвучивать мысли.

Два года ведь прошло. Всё изменилось.

Я осознаю, что мне от этого мужчины за километр держаться надо. Но не могу.

- Два года назад ты так сильно в меня влюбился?

На этот раз он пьëт без промедления.

Сердце заходится, долбится о рëбра, разнося дрожь по всему телу.

- А сейчас? Что ты чувствуешь? Ко мне.

Два чёрных камня напротив. Обсидианы, которые только поглощают свет, но ничего не дают в них разглядеть. И даже демоны попрятались, затаившись в ожидании решения хозяина.

И его решение - Платон наливает текилу.

Ну уж нет.

Подскакиваю с места. Не даю поднять. Задерживаю его руку, у самых губ отбираю. Жидкость выплёскивается на пол, на подол моего сарафана.

Плевать.

С вызовом смотрю ему прямо в глаза, когда отставляю рюмку подальше.

- Не уходи от ответа.

Его тихий голос рассыпается на вибрации, он медленно произносит:

- Чувствую. Что схожу с ума без тебя. И с тобой тоже.

Впитываю каждое слово. Заряженный им воздух впитываю, тепло, напряжение, каждый его мускул налит кровью, взгляд, близость, боль...

Неужели любить для тебя так больно?.. Знал бы ты только, как мне больно тебя любить, но ничего... я же терплю. А ты должен быть сильнее меня. Ты же - это... ты.

Пульс ускоряется до предела, от моей смелости и глупости, от дурацкой отчаянной надежды непонятно на что.

Касаюсь кончиками пальцев его лица. Прокатываюсь от скулы по линии подбородка. Можно?

Платон не двигается. Замер и, кажется, не дышит. В глаза смотреть ему опасаюсь. Смотрю ниже, а там же губы находятся. По-мужски красивые, я это с первой встречи отметила. Объёмные, но не слишком, с чëткой ровной линией края, с покатой галочкой сверху. И я знаю, что мягкие.

Можно?..

Поднимаюсь на носочки и несмело припадаю к ним. Просто касаюсь. Нежно. На большее решительности не хватает.

Но и от одного этого касания... Боже... Будто мир тонет. Уносит меня в темноту.

А Платон совсем не торопится выныривать, не сопротивляется, не отталкивает меня. Погружается вместе со мной.

Вот видишь... Любить - это несложно.

Улыбаюсь в наш поцелуй. Словно это моя маленькая победа.

Но настоящий триумф ловлю через секунду. Когда отступаю, заканчиваю то, что сама начала, а он притягивает меня обратно.

Чтобы поцеловать уже по-своему. Напористо и жадно. Сразу толкаясь языком в мой рот. Делится вкусом текилы и своим жаром, голодом. По мне изголодался. Хочет меня.

Вот это да...

Я вроде от шампанского была пьяная, но хмельной туман от того, что он делает, ярче и сильнее. Голову заполняет, кружит. Тело заставляет исходиться на трепет.

Ближе хочу быть. Цепляюсь за край футболки, костяшками пальцев чувствую жëсткие мышцы пресса. Они как камень. Раскалëнный гранит. Какой же он горячий весь...

Его руки спускаются по моей спине. Насквозь прожигают тонкую ткань. Расходятся на пояснице. Одна поднимается вдоль молнии сарафана, вторая ложится на ягодицу. Сжимает несильно.

Шумно выдыхаю прямо в поцелуй. Почти стон.

Это выдержать невозможно. Меня словно разрядом простреливает. Отзывается сладкой тяжестью внизу живота.

- Жанна... постой...

С шëпотом этим проклятым, хриплым, отрывается от меня, я за ним, но никак не получается обратно соединиться. А я тоже хочу...

- Жанна.

- Что? - шепчу. Глаза закрыты ещё. Когда успела закрыть, не помню.

- Я сейчас пьяный. Не пойму по невербальным сигналам, если потребуется остановиться. Словами скажи, хорошо?

Господи, дождалась.

- Тебе весело? - слышу вопрос.

Пытаюсь унять неуместную улыбку. Но её только новым поцелуем можно успокоить.

А он не целует!.. Не понимает что ли, как сильно мне нужен сейчас?

Приходится поднять веки. В памяти этот момент запечатать. Платон в полумраке ночи... смотрит на меня, как не смотрел никто. Как только он умеет.

- Я не хочу останавливаться. Только не сегодня, - выдыхаю и овиваю руками его шею. Притягиваюсь, чтобы снова найти губы.

11 Шантажист

Пульс бурлящей лавой шпарит. Волнами вниз.

Его язык такое вытворяет с моим ртом... А что он ещё может сделать языком... М-м-м... Между ног начинает нестерпимо печь, когда об этом думаю.

Асексуальный... Вот дуры. Если бы только знали, насколько ошибаются...

О-о, нет. Никому нельзя знать, это только мой секрет. Только для меня всё. Ревную к одной только возможности того, что кто-то тоже может с ним быть.

Даже в теории. Психую и распаляюсь, и доказать тянет, что он не ошибся, выбрав меня.

Я с твоим огнём смогу совладать. С демонами договорюсь. И без всех этих жутких клубных штук справлюсь.

Ты же уже по мне с ума сходишь. По мне, по такой, какая я есть.

А значит, я с тобой могу быть... собой. Не стесняться, не бояться, что не понравлюсь.

Бегунок молнии на моей спине медленно тянется вниз.

Воздух прохладный, его ладонь - чистый огонь. От контраста и предвкушения табуны мурашек бегут по коже.

Если ничего не сделаю, то опять голая перед ним окажусь. Нечестно.

В ответ отстраняюсь и задираю его футболку.

Платон подхватывает край ткани и рывком стягивает через голову.

Как он это сделал круто... Тени в провалах между мышцами играют. Такое только в кино показывать. Этот кадр на повторе, и никакого сюжета не надо.

Платон возвращается к застëжке, но к губам - нет. Промахивается намеренно, чтобы поцелуем обжечь плечо.

Я не против совсем. Вытерплю любые ожоги.

Вжух. Сзади.

И звук резко обрывается.

Между лопаток будто иголка пронзает. Прошивает до вспышки перед глазами.

- А-ауч, - губу с силой зажимаю.

Платон заглядывает мне за спину.

Убирает волосы. Дëргает бегунок. Боль на секунду становится ярче, но в следующую отпускает. Освобождëнный кусочек кожи благодарно ноет.

- Больно?

Отрицательно мотаю головой, облизывая ранку, которую только что случайно оставила на нижней губе. Слишком сильно прикусила.

Щиплется. Солоно.

Уже в следующий миг Платон тянет меня наверх, ноги отрывает от пола. Подхватывает под бëдра и сажает на стол.

На самый край.

Наклоняется и... медленно ведёт кончиком языка по выступившей бисеринки крови на моём лице.

Бесконечно интимное прикосновение, перерастающее в новый поцелуй. Ещё горячее прошлых.

Мы только повышать градус можем, ни шагу назад.

Дыхание учащается, рвëтся на стонах. Моих, конечно же... Но и Платон, я чувствую, возбуждëн до предела.

Подбирается к моим трусикам. Ладонь проскальзывает между ног, касается ластовицы.

Усмехается довольно.

А ты сомневался в том, что я мокрая вся? Действуешь на меня крепче того наркотика.

- Моя девочка. Мечтал о тебе, малышка, с первой встречи, с первого взгляда. Паранойя. Ни о чëм другом думать не мог, - целует в шею, царапает шёпотом мочку уха, - раздвинь ноги.

Что-то в груди поднывает. Бурлит под горлом ассоциациями.

До дрожи хочу его, но... блин, не так.

- Нет... только, - шумом собственного дыхания слова перекрываю, - нет, давай... не на столе только.

Сглатываю.

Чуть не ахаю, когда он давлением пальцев на клитор разум за грань выбивает... Не услышал что ли?..

А-а, и ладно.

И так нормально.

На столе, так на столе. Хоть на полу. Только не останавливайся.

Вцепляюсь в его плечи, запрокинув голову. Подставляю себя, открывая больше места для поцелуев. Платон продолжает опускаться, ведёт губами между ключиц, к груди ещё скованной одеждой, но ноющей, жаждущей ласки.

И сам приседает.

Как скажешь, ноги раздвину...

Но стоит мне хоть немного попытаться развести колени, как он сам вплотную их соединяет.

- Почему?.. - от неожиданности тихо взвизгиваю, когда он меня на плечо закидывает, - Платон!

Юбка задирается.

В мягкое место прилетает звонкий шлепок. Он ладонью меня хлестнул! Сильно, блин. Кожа горит!