Ошибка выжившего

12

Ледяная вода иглами обжигает кожу. Лëгкие требуют вдоха, но из последних сил сдерживаю порыв. Глаза распахнуты от ужаса. Щиплет.

Чëрт! Чëрт!

Тёмные пятна мелькают. Пузыри. Мои волосы.

Поначалу зеленоватая чернота чернее становится. Я же вниз головой! Пытаюсь перевернуться к свету. Ноги путаются в водорослях, и конца и края им не видно.

Почему здесь так глубоко? Где дно?

Панический спазм сжимает горло.

А он! Он уходит! Большая сильная фигура к поверхности движется. Он бросит меня здесь? Сам уплывëт, а я не умею! Я утону!

Хочу крикнуть, но рот заполняет горькая вода.

Боже, как страшно!

И холодно!

Туфли уже потерялись. Пытаюсь скинуть сопливые щупальца водорослей с ног. Какие же они цепкие.

Внезапно сильные руки подтягивают меня со спины. Я проворачиваюсь. Инстинктивно вцепляюсь в Максима. Обвиваю его руками и ногами, как обезьяна.

Он тут же крепко обхватывает меня за талию. Сильно. Вверх тянет. Мы выныриваем вместе.

Я жива! Воздух!

Но вместо долгожданного вдоха из груди вырывается мокрый кашель. Опять, опять. Бесполезно хватаю ртом пустоту. Как же горло жжёт! До боли!

- Ты... успокойся уже! Сейчас выплывем, - резко выдыхает Максим.

Я цепляюсь хаотично, то и дело вода на лицо хлещет. Руки дрожат. А он грубо их зажимает, пошевелиться не могу. Как я буду выбираться, если он мне мешает?! Только ногами под водой болтаю.

- Не дёргайся, ёб твою мать! Ты нас обоих топишь! - рычит над ухом.

Я смогу. Нужно просто замереть и довериться.

Максим разворачивает меня спиной, к груди прижимает. За один мощный гребок у каменного берега оказываемся.

Сначала выталкивает меня на сушу, потом выбирается сам. Одним движением. Будто всю жизнь только и делал, что работал спасателем.

Встать не получается.

Лежу на боку. Всë тело знобит. Кашляю так, что скоро лëгкие начну выплëвывать.

Юбка задралась нещадно. Что с ней, что без неё. И самое жуткое, что мокрая ткань прилипла и отказывается спускаться. Да и пальцы не слушаются.

Чëрт с ней. Не до приличий. Я только что чуть Миллерова младшего не убила.

Максим сидит рядом. Его дорогой костюм безнадёжно испорчен. Волосы прилипли ко лбу. Очки потерялись. Вытряхивает воду по очереди из каждого ботинка, снова надевает.

Но хуже всего то, с какой агрессией он на меня смотрит. Бык на красную тряпку. Даже дышит угрожающе.

Сейчас обратно меня утопит...

Но вместо этого, он стягивает с себя пиджак и бросает на мои колени. Ткань с хлюпающим звуком бьëт по ногам. Кожа и без того гусиная, а от мокрого покрывала ощущение такое, будто по ней колючие ëжики прокатываются.

И опять эта дурацкая неловкость накатывает.

Взгляд увожу к месту падения. Там продолжает спокойно стоять моя сумка.

- Телефон! Он же в пруду! - вспоминаю.

Максим прыскает.

- Ты... - голос звучит опасно тихо, - предлагаешь мне нырять за ним?

- Я не умею плавать.

- Да. Я заметил.

- Это из-за тебя мы упали! Зачем ты вообще за мной пошёл?!

Его брови резко взлетают вверх.

Прикусываю язык до боли. До конца дней своих ни слова больше не скажу.

Он переносит вес на руку, чтобы быть ближе, под мокрой водолазкой видно, как напрягаются мышцы.

- Зачем я пошëл? - только голос мне не нравится. - А разве не ты меня позвала?

- Что?! Когда? Нет, конечно, - а у самой в голове кадр за кадром назад отматываются.

Не было такого!

- Отошла к выходу в сад. Потом смотрела на меня так, что любой бы понял. И да - я пошёл. Потому что ты хотела оказаться со мной наедине.

Открываю рот. Закрываю.

Боже. У нас тут запущенный случай. Возьму у Александра личную электронку ботаника и отправлю книгу "взаимоотношение полов для чайников". Анонимно.

- Телефон... Нужно попросить о помощи, здесь должен быть сачок, - что я несу? Какой сачок, Вася? Молчи. Будешь умнее казаться.

Пытаюсь встать, но пока не очень получается.

Максим поднимается первым. Его пальцы обхватывают моё запястье. Странно горячие. Мы же в холодной воде пару минут назад были.

Тянет вверх без предупреждения.

Я подскакиваю, сильно шатнувшись. Он успевает перехватить меня за спину. Не держал бы - снова упала. Коленки дрожат.

Босые ступни на тëплой каменной тропе. Туфли остались плескаться с рыбками в пруду.

- Нормально всё? - спрашивает.

Киваю.

Его рука переходит на мои плечи. С пиджака прямо ручьи льются. Поправляю свою одежду, насколько это возможно.

Как два преступника мы движемся к выходу, снова к заросшей кладке. В принципе, меня можно было и отпустить уже. Так неудобно идти, ноги заплетаются.

- Ай! - подскакиваю, в пятку будто разряд тока ударяет.

Максим мгновенно притягивает меня к себе. Вплотную. Между нами только пара слоëв мокрой ткани, будто и нет ничего совсем, тепло его кожи прямо неожиданно. Сама я, как ледышка.

- Что такое? - смотрит в глаза.

Зависаю на секунду. Боль внизу ноющей становится, но отлипнуть от его лица не могу.

Не пойму, он злится или беспокоится.

Взгляд к земле спускает по моему дрожащему от холода и неловкости тела.

Тогда я тоже, а там, блин, кровь! Я толкнула бокал с шампанским, раздавила его и осколок вскрыл кожу.

Да что ж за день такой!

- Держись за меня, - бросает и тут же до земли сгибается.

- Я... нет... сама...

Хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Почему они такие широкие? И в воде он двигался уверенно. Наверняка, плаванием занимался.

Максим стряхивает осколки. Выдëргивает тот острый из пятки. Приходится губу закусить, чтобы не вскрикнуть. Жуть, как неприятно. Чувствую, как кровь струйка за струйкой бежит.

- Надо обработать, - бросает сухо.

Только я успеваю представить, как глупо буду выглядеть, прыгая на одной ноге, появляется персонал.

Девушка, что меня в особняк провожала, и двое мужчин в костюмах.

13

Охранники подхватывают меня под руки, помогают идти. Максим отмахивается.

Наше появление на главном дворе прерывает презентацию.

Интересно всем. Не каждый день пьяные гости в пруду купаются.

Как же стыдно! Не создана я для высшего света. Ещё и очки Максиму опять испортила. С первой зарплаты подарю лучшие линзы. Если он поможет мне работу получить, конечно.

В доме нас сразу разделяют. Я со своей окровавленной ногой остаюсь на диване. Дорогой пиджак Миллерова не планировал превращаться во вторую юбку, но кто его спрашивает. Хозяин ушëл, защиты нет. Рукава завязываю узлом на талии. Так держится крепче.

Вместо доктора ко мне присылают мясника. Иначе не могу объяснить, почему так больно. До немоты.

- Порез неприятный, но мышца цела. Маленького шва будет достаточно, - он шерудит во мне изогнутой иглой.

Противно. С детства операций боюсь.

Когда пытка заканчивается, меня провожают на второй этаж. В большую гостевую комнату. Перед тем, как уйти, милая девушка говорит:

- Халат и полотенца в ванной.

Ну туда я и ковыляю. Подвоха не жду.

Распахиваю дверь и застываю.

Пар. Зеркало в потёках. И Максим Миллеров. Совершенно голый! Всё вижу. Всего!

Он пушистым полотенцем мокрые волосы вытирает. Вытирал. Как только я появилась - замер так же.

Пауза длится вечность.

Мозг отказывается обрабатывать картинку.

А этот бесстыжий наглец и не думает прикрываться! Во всей красе себя демонстрирует.

Какой кошмар. Сквозь землю бы провалиться.

- Василиса, - жëсткий тон хлыстом по мне ударяет.

Опомнившись, хромой пулей выскакиваю из ванной, пропищав напоследок:

- Простите!

Бам! Дверью хлопнула. Очень сильно. Вот что-что, а мебель ломать у меня получается... Как и собственное будущее.

Мы же, как пара, пришли. Логично, что для нас одну комнату и выделили. И как я не подумала раньше? Надо было постучать.

Он выходит.

Белое полотенце на бëдрах. Чëрные волосы взъерошены. Капли на плечах. Тату большая. На груди начинается, переходит на плечо. Что-то абстрактное, с шипами и рваными линиями. Я ещё в ванной удивилась, но там и помимо рисунков было на что посмотреть.

А теперь мне странно.

Как два разных человека. Ботаник в дурацких очках и водолазке с высоким горлом, косящий под молодого Стива Джобса. И этот незнакомец со спортивным телом в татуировках.

Прямо ко мне шагает. Мог бы в паре метров остановиться, если отругать решил. Зачем подходить так близко? Я услышу...

- Простите, я не знала, что Вы внутри, мне сказали, там полотенца, я за ними, - лепечу.

Его рука тянется к моей талии. Сердце проваливается в пятки.

Не-ет. Ну не может же он подумать, что это тоже намëк. Посмотрела на него в саду - позвала купаться. Посмотрела на него в ванной - позвала... любиться.

Его пальцы рывком развязывают узел мокрого пиджака. Грубо срывает свою вещь и лезет во внутренний карман.

Чëрный айфон достаëт. Он мокрый, но живой. Экран загорается.

Какая качественная штука. Труп моего, наверное, уже улитки догрызают.

Максим теряет к моей фигуре всякий интерес. Корпусом айфона проводит по махровой ткани на своих бëдрах, разблокирует.

Дальше отходит и номер чей-то набирает.

- Принеси мне запасной костюм... Да. Да, туфли тоже, - переводит глаза на меня, взглядом толкает к открытой двери, - ванная свободна.

И почему я ещё здесь?

Насколько могу живо юркаю в убежище. Замок в ручке проворачиваю, закрываюсь. Ему бы тоже не помешало так сделать. Сам виноват!

Стаскиваю холодную одежду, врубаю тëплый душ. Стою, с вытянутой ногой, чтобы не намочить бинты. Из волос запах тины вымываю.

Меня немного знобит, но это ничего. Не страшно. Больше пугают перспективы... Как там у этого дедули отчество? Нужно визитку посмотреть.

Ладно. В крайнем случае буду, как и собиралась, подрабатывать вне штата в том же "Бизнес РФ". Диктофон с записью спокойно лежит в сумке. Он всё ещё стоит недёшево.

Конечно, я уже губу на место ведущей раскатала. Закатать обратно придëтся. Хорошо, что привыкнуть не успела.

Большой махровый халат висит нетронутым. Надеваю тот, что меньше и выхожу.

Максима нет. Зато на столике у окна чайник, две чашки и железная банка с печеньем.

Чайник горячий. Видимо, только что принесли.

Наливаю себе чай. Он чëрный, с лëгким фруктовым запахом.

Желудок мгновенно реагирует. С утра во рту ни крошки. Шампанское не считается, там мало калорий.

Запах песочного печенья с ног окончательно сбивает. Оно шикарное.

Аккуратные кружочки. Бледно-золотистые, чуть припудренные сахарной пылью. Рассыпаются в пальцах, оставляя на подушечках жирный след. А на языке тают мгновенно.

Сразу две штуки в рот кладу, запивая чаем.

Здесь большие окна с широкими подоконниками. Идеальная точка обзора.

Беру с собой печенье, чашку. Опираюсь локтями на белую поверхность, чтобы лучше видеть площадку у сцены.

Такой у меня сегодня необычный обед. Стоя, в чужом махровом халате, сверху вниз смотрю на толпу сильно влиятельных людей.

Мне даже нравится.

Только что сцена опустела. На экране завис последний слайд.

Среди приглашённых замечаю высокую фигуру с седой макушкой. Александр поначалу спиной стоит, с Даниилом Хуаросом разговаривает. Потом к ним подходит ещё мужчина. Положение меняется.

Александр поднимает голову и замечает в окошке меня.

Бокал приподнимает, будто здоровается.

Б-р-р.

Мурашки побежали. Снова волна озноба, хоть я уже согрелась давно. Лучше за стол вернуться.

Он ведь подумал, что я намеренно Максима в воду уронила, чтобы сблизиться. Сто процентов подумал. Если б так просто всё было...

Дверь открывается.

Входит Миллеров. Уже в новом тëмно-синем костюме, белой рубашке. Но всё ещё без очков, а потому на себя обычного не похож.

В руке... мой телефон? Да, точно.

- Слишком долго пробыл в воде, но попробуй отдать в ремонт, - он шагает ко мне, дохлый чëрный кирпичик на стол кладëт.

- Спасибо...

Он садится напротив. Чашку вторую ближе придвигает и наливает себе чай.

Смотрю на телефон, потом на него, на костюм.

- Я решила, что Вы вернулись к гостям.

Он поднимает взгляд.

- Что бы обо мне подумали, если бы я бросил свою пару?

14

Может, всё не так плохо. Он не выглядит обиженным.

- Простите. Я ведь так и не извинилась за то, что утянула Вас за собой. Это случайно вышло. Правда. Мне ужасно неловко.

- Хорошо. Этого достаточно, - его уголки губ дрогнули вверх. Хотел же улыбнуться, но намеренно пресëк улыбку.

Толкаю жестяную банку в его сторону.

- Попробуйте, очень вкусное, - и улыбаюсь. Мне можно. Знаю, что сейчас привлекательно выгляжу. Идëт лëгкая небрежность во внешности. Типаж такой.

Он не прикасается к печенью, но чай отпивает.

- Ты совсем не умеешь плавать? Зачем подошла к краю так близко?

Плечами пожимаю.

- Красиво было. И я не ожидала, что пруд таким глубоким окажется. Спасибо, что... спасли мне жизнь.

Глазки вниз, вбок, на него.

Сейчас он решит, что я миленькая и хрупкая. Ну почему бы не помочь? Интервью - это же такая мелочь. Пара часов времени, чтобы сделать хорошего человека чуточку счастливей: меня.

- Пожалуйста. Это не сложно было. Ты достаточно лëгкая.

Э... Это комплимент моей фигуре? Окей. Принимается.

Немного смущает его взгляд. Прямой слишком. Вообще-то он должен смущаться. Я же его без одежды видела, а не наоборот.

Поворачиваю голову к окну.

- У бабушки был небольшой пунктик на тему того, что я могу утонуть. Поэтому в своë время не научилась, а потом уже... ну, как-то не до новых навыков было.

- А родители?

- У меня их не было. Только бабушка, но теперь и её нет.

Где мой чай? Перекрываю речь громкими глотками. Мы не настолько близки, чтобы на такие темы разговаривать.

- Прости, - вдруг произносит Максим. Так искренне звучит, что я взгляд на него перекидываю от удивления.

А, нет. Показалось.

Это он формально бросил. Сам листает что-то в телефоне. Читает. И щурится при этом, как лис на солнце. Глаза трëт и снова всматривается.

Не могу сдержаться, и усмешка срывается с губ. Не со зла. Просто это правда забавно.

Заметил.

- Из-за меня ты опять очков лишился, мне жаль.

Он уже будто не тут. Не слушает совершенно. А через секунду вообще встаëт и из комнаты выходит, приложив телефон к уху.

Дверь неплотно прикрыл.

Мне тяжело даëтся разрушение образа невинного интеллигента, но тот поток ругани, что из коридора доносится, выбора не оставляет.

- Сейчас, жди! - последнее, что слышу. И единственное на классическом русском.

Заходит обратно. Глаза горят. Что-то я его побаиваться начинаю.

Отрывает мою руку от чайника и телефон с открытой перепиской вкладывает.

- Печатай ответ. В шорт берем половину...

- Подожди. Ты же только что...

- Микрофон глючит. Давай быстрее. Я сам нихрена не вижу. Биржа через пятнадцать минут закрывается.

Зачем так грубо? Поняла, что срочно.

Стучу пальцами по экрану так быстро, как только могу. Он диктует ещё быстрее.

Блин, описка. Ладно, некогда исправлять.

- Тут ответили... Сервера биржи лагают, - передаю смысл без эпитетов.

Максим тяжело вздыхает.

- Дальше пиши.

Без двадцати семь прощаюсь с должностью секретарши. Тогда же в дверях появляется координатор с платьем и кожаными шлëпанцами.

Обувь велика мне на два размера, но иначе никак. Ступня огромная из-за бинтов.

Платье из плотного хлопка нежно-голубого оттенка. Достаточно просторное, фигуру скроет полностью. Длиной ниже колена, и широкие рукава три четверти.

Бабушка бы одобрила.

Взяв у меня адрес для отправки моей испорченной одежды после химчистки, девушка уходит.

А Максим всё ещё остаëтся.

- Я переодеваться, - делаю шаг к ванной.

- Можешь и здесь.

Стоп.

- А... Ты уже уходишь?

- Нет.

Он не двигается с места, только слегка наклоняет голову. Добавляет:

- Переоденься здесь. Так будет честнее.

- Это... - глотаю.

Не то чтобы я забыла о татуировках и том, что ниже, но думала, ему хватит такта сделать вид, что ничего не было.

- Это? - переспрашивает.

- Совсем не одно и то же!

- Разве?

- Да, - возвращая голосу уверенность, - Вы всё равно не сможете ничего разглядеть без очков.

Его губы растягиваются в медленной улыбке, а я шагаю к ванной, взметнув влажными волосами.

Он же не серьёзно? Просто неудачная шутка. Сказал и забыл.

На всякий случай замком опять щëлкаю. Надеваю платье прямо на голое тело. Было бы странно рассчитывать, что мне и нижнее бельë принесут. Хорошо, что материал не просвечивает.

А так... свободно. Выгляжу старомодно, но что-то в этом есть. Загадочность какая-то.

В тумбе под зеркалом нахожу фен и гребень. Привожу в порядок причëску.

Из макияжа уцелела только Анина влагостойкая тушь.

Когда выхожу, застаю Максима в дверях на низком старте.

Мы зашли в особняк вдвоëм. Возвращаемся так же.

Во дворе сцена опустела. Живая музыка сменилась на более лëгкую. И самое страшное - с фуршетных столов уносят еду!

Я набрасываюсь на последние тарталетки с красной рыбой. Сладкое надоело. Нужно чем-то солëным разбавить.

Максима во второй раз пытается украсть банкир, но сейчас он его вежливо посылает. Предпочитает стоять и смотреть на... не знаю на что. Ни ног, ни изгибов в этом чехле не видно.

- Через полчаса будет ужин.

- М? - челюсть замирает.

А раньше никто не мог сказать? Я тут с официантом за канапе чуть не подралась.

Но мне Миллеров ещё такси до дома должен обеспечить и билет лучшую жизнь. Поэтому улыбаюсь и мило хлопаю ресницами.

- Кстати... это мероприятие долго ещё продлится? Потом отвезешь меня домой?

- Домой? - бровь изгибает.

- До метро, - я тоже бровями играть умею, - пожа-а-алуйста.

Усмехается, но вроде по-доброму.

- Будешь отвечать на сообщения в дороге.

- Да! Спасибо!

Радуюсь, даже слегка в ладоши хлопаю. Беззвучно, чисто для антуража.

15

Семь, восемь, девять. О времени знаю только примерно. По солнцу, которого уже нет.

Бал набирает обороты.

У моей феи-крëстной специфический вкус на туфли, но в остальном - чувствую себя вполне Золушкой.

Попала на праздник без приглашения. Перетянула всё внимание знати. Правда... принц, покинув дворец, снова превратился в занудную лягушку. Весь вечер квакает на инвесторском то с одной жабой, то с другой. Руки жмут.

Иногда наши взгляды пересекаются. Мимоходом бросаю в него улыбку, но не уверена, что он черты лица различает.

Оказалось, что среди жëн бизнесменов полно моих фанаток. Сокрушались на тему того, что моë шоу закрыли, а они не успели пропиариться. Чувствую себя звездой.

Снова.

Самым весëлым из развлечений оказывается благотворительная рулетка. Только во вкус вхожу, три победы подряд! Но подходит Миллеров и говорит, что нам пора ехать.

- Как жаль, - сокрушается Катя, - сейчас же начнëтся фаер шоу. Артисты из Бразилии. Лучшие в мире.

- Максим Алексеевич, - глазки строю, - может, ещё останемся? Полчаса. Мне столько всего о них рассказали.

Он наклоняется к моему уху и тихо говорит:

- Оставайся.

Что-то в горле першит.

Если бы не предложение Александра, не сомневайся, осталась бы. Ни капли не соскучилась по твоей гробовозке.

Но вслух говорю:

- Действительно поздно. Катюш, спасибо за прекрасный вечер.

С новыми подругами тоже прощаюсь и иду за Максимом на парковку.

Оказавшись на заднем сиденье машины, понимаю, насколько сильно устала. Смертельно просто. Нога отекла, щëки от улыбок болят. Мне и сидеть лень, не говоря уже об остальном.

А этот деспот не даëт расслабиться и спокойно на ëлки в окно посмотреть. Заставляет меня зачитывать строчки из договоров. Отправлять правки.

Пятница вечер. Угомонись уже! Сколько можно работать?

Ты родился богатым. Ты всегда жил хорошо. Лучшие вещи, лучшие услуги. Но нет. Мало тебе. Сам не отдыхаешь и мне не даëшь.

- Написала?

- А? Простите, я прослушала последнее, зеваю в открытую. Уже не знаю, как ему ещё намекнуть, что на сегодня хватит.

Исправляем последние цифры, и возвращаю айфон владельцу.

Голова тяжелая. Мерцающие огни за окном расплываются в золотых червячках. Глаза раздражают.

Прикрою ненадолго.

Ну и денëк... Я же успеваю до закрытия метро? Вроде успеваю. Хотя... тут пробка большая на въезде. Не бросят же меня одну посреди ночи. Я без телефона, а в нëм и деньги... и приложения...

Вдруг всем телом вздрагиваю от звука клаксона.

Выныриваю резко из пустоты в темноту.

Глаза закрыты ещё. Под щекой что-то тëплое. Не мягкое, но удобное.

Требуется усилие, чтобы оторвать голову от... вот чëрт!

- Выспалась? - его голос.

- Ой, извините.

Я шарахаюсь от мужского плеча обратно к своему сидению.

- Нужно минут сорок. Максимум час, - в окне Максима невысокий мужчина ловит проплешиной фонарный свет. Вокруг город. Центр.

- Занесëшь тогда, я предупрежу охрану.

Миллеров передаëт телефон, потом второй телефон. А ко мне ставит... мою сумку? Открытую!

- Вы...

- Хорошо, Максим Алексеевич. Постараюсь не затягивать, - перебивает мужчина и уходит к припаркованной рядом машине.

Заглядываю в сумку.

- Вы отдали ему мой телефон?

- Ты слышала. Через час отремонтирует.