Паранормальное: Свидания с призраками

Комментарии

Очень трудно прокомментировать то, что ты не видел, а только слышал. Но откуда-то из глубин памяти всплыли эти четыре названия: Сирин, Алконост, Гамаюн, Ангел. Я обратилась к Интернету в поисках ответа на вопрос, кто прилетал ко мне. И вот что я узнала.

Старинные русские легенды рассказывают о священных птицах. Их образы встречались в летописях, на ювелирных украшениях, на резьбе соборов Древней Руси. Что же это за существа?

Как утверждают сказания, они родом из Райского, или, по-другому, Солнечного Сада. При этом у каждой из них свои особенности.

Сирин — это полуптица-полуженщина, которая спускается на землю из рая и завораживает людей своим пением. В легендах Западной Европы она является олицетворением несчастной души, а в славянских мифах, наоборот, прогоняет печаль и прилетает лишь к тем, кто преисполнен благодати. Её название — Сирин — происходит от греческого слова «сирена» и созвучно наименованию рая — Ирий. Согласно одному из мифов Древней Греции, морские красавицы Сирены сопровождали богиню Деметру, но они не смогли найти её дочь Персефону, которую похитил бог царства мёртвых Аид. Тогда небожительница разгневалась и наградила их птичьими ногами. Во втором варианте того же мифа Сирены сами захотели стать птицами, чтобы им было легче найти Персефону, и вследствие этого превратились в птицеженщин. Были и другие версии легенд. В фольклоре Древней Руси Сирин — это большая разноцветная птица-дева с прекрасным лицом и женской грудью, с крыльями вместо рук, а на голове у неё — корона. Иногда она не имеет человеческих черт и является только птицей, с сияющим нимбом вокруг головы. У Сирин необыкновенно сладкий голос, и она поёт вещие песни о будущем торжестве рая. Вот только от этих напевов человек может потерять рассудок, поэтому в некоторых сказаниях птицедева считается тёмной посланницей подземного мира. Впрочем, в более поздних легендах русская птица Сирин уже не заманивает путников в царство смерти, как греческие сирены, а является магической защитницей. Утром на Яблочный Спас (праздник Преображения Господня) она прилетает в яблоневый сад, где роняет слёзы и тоскует, а после полудня ей на смену приходит другая птица — Алконост, которая ликует и веселится. У Алконоста с крыльев падает небесная роса, пробуждающая плоды и наполняющая их неведомой целебной силой — ведь яблоки как раз поспевают к святому дню. Могу добавить, что я родилась именно на Яблочный Спас, 19 августа, и всегда считала церковный праздник Преображения любимейшим, поскольку он также совпадает с моментом летнего созревания фруктов. Может быть, поэтому существо из какого-то другого, легендарного, мира и посетило меня?

В русских и византийских сказаниях Средневековья Алконост — птица-дева бога солнца Хорса. Название «Алконост» — на самом деле искаженное греческое слово «алкион», что означает «зимородок», и оно связано с легендой об Алкионе или, по-другому, Альционе, бросившейся после смерти мужа в море, после чего боги превратили супругов в птиц-зимородков. Алконост — птица, приносящая счастье. Сказания о ней есть в памятниках древнерусской литературы. Места её обитания — река Евфрат, остров Буян и — так же, как у Сирин — рай (Ирий). Когда она поёт, то святые обретают утешение, потому что слышат в этих звуках грядущую райскую жизнь. Подпись под одной из старинных картинок гласит: «Алконост близ рая пребывает, иногда и на Евфрате-реке бывает. Когда в пении глас испущает, тогда и самоё себя не ощущает. А кто вблизи тогда будет, тот всё на свете забудет: тогда ум от него отходит, и душа из тела выходит». Похоже, что пение этого существа настолько чудесно, что человек, услышавший его, теряет голову. Алконост, по преданиям, откладывает яйца в глубину моря, и, когда они всплывают, морская стихия успокаивается на 7 дней. Внешне птица очень похожа на Сирин: это дева с птичьими ногами, у неё корона и нимб, крылья и человеческие руки — вот этим она больше напоминает ангела. В своей руке Алконост часто держит цветок или свиток со словами о жизни в раю для праведников. В целом, Сирин и Алконост — два очень схожих образа. Обе птицы-женщины происходят из райской обители и поют необыкновенно сладко. Перед началом двадцатого века их обеих можно было увидеть на народных лубочных картинках, на посуде и прялках, на вышивках и в кружеве. Сейчас всё это уже достояние музеев, но где-нибудь в глубинке их изредка можно встретить на резных досках домов.

На картине В. М. Васнецова из собрания Третьяковской галереи «Сирин и Алконост. Песнь радости и печали» (1896) изображены обе полуптицы как два символа ликования и скорби. При этом Сирин оплакивает утраченный рай, а Алконост радуется грядущему райскому блаженству. Сирин, в золотой короне, нарисована в тёмных тонах и преисполнена грусти, она склонила голову, листва возле неё потемнела. Птица-дева Алконост, также с короной из золота, запечатлена в светлых тонах, на её лице улыбка, крылья распахнуты навстречу будущему, листья вокруг зеленые и пышные. Эта композиция — одна из наиболее типичных для легендарных созданий: они сидят по разные стороны дерева. Согласно древнейшим сказаниям о сотворении мира, от этих двух птиц пошла вся жизнь на Земле. Они обитают на Дубе, который стоит на Море-Океане, на острове Буяне. Это Мировое Древо — символ Бытия, а птицы-девы на нём служат добру и благополучию.

Мифы, кроме того, рассказывают ещё об одной сказочной птице, по имени Гамаюн. Она является предсказательницей, поёт людям божественные гимны и знает всё на свете: о народах и животных, цветах и деревьях, земле и небе, божествах и героях. Это посланник славянского бога Велеса, предвещающий будущее тем, кто умеет слышать тайное. Гамаюн летит с восхода вместе с яростной бурей. «Гамаюнить» означало «баюкать» (может быть, потому, что эти сказки рассказывали на ночь детям). Как и предыдущие птицедевы, это существо изображалось с человеческой головой и женской грудью. Ну а что касается имени, в мифологии Древнего Ирана есть птица счастья под названием Хумай. На персидском языке murg-i-humay’un-bal — «птица, предвещающая счастье», поэтому возможно, что фрагмент из данной фразы и стал названием легендарного Гамаюна (Хумаюна). Крик этой птицы также возвещал людям счастливую судьбу.

Васнецов изобразил её на картине под названием «Гамаюн — птица вещая» (1897). У птицы девичье лицо с печатью тревоги и загадки. Чёрное оперение Гамаюна колышется, словно при первых порывах ураганного ветра, а золотистые перья имеют красноватый оттенок, цвет крови. У неё утончённый силуэт, при этом поза исполнена смятения и трепета, а на лице читается тоска всезнания.

В «Записках охотника», в рассказе «Касьян с Красивой Мечи» И. С. Тургенев так повествует о мифическом Гамаюне: «И идут они, люди сказывают, до самых теплых морей, где живет птица Гамаюн сладкогласная, и с дерев лист ни зимой не сыплется, ни осенью, и яблоки растут золотые на серебряных ветках, и живет всяк человек в довольстве и справедливости…»4.

Райские девы-птицы из легенд и мифов, благозвучно поющие свои пророческие песни… Прилетала ли к окну одна из них? Трудно сказать. Но, возможно, меня навестила вовсе не птица — был ли это Ангел, бесплотное божественное существо?

Слово «ангел» в переводе с древнегреческого означает «вестник». В разных религиях Ангелы — духовные, бестелесные, наделённые крыльями, сообщающие веления Бога и обладающие сверхъестественной силой небожители. Они являются духами, не принадлежащими нашему материальному миру. Крылатые создания во всём подчинены Божьей воле, быстро передвигаются в пространстве, проходя при этом сквозь материальные предметы. Это очень могущественные посланники небес, которые могут посещать любые места нашего мира, и не только — например, свободно перемещаться в мир мёртвых. Ангелы несут на себе отпечаток Божественного света — они «вторые светы» перед Богом, который есть «свет первый» — и служат посредниками между Господом и миром людей.

В то же время Ангелы — не только вестники, но и певцы. Они поют, потому что их переполняют ликование и райская благодать. Люди могут услышать эти звуки внезапно, когда сами того не ждут. Сказания говорят о тех, кто соприкоснулся с ангельским пением и впоследствии утверждал, что оно не сравнимо ни с чем. Песнь Ангелов — это когда Небеса торжествуют. Говорят, что кротких и смиренных людей Господь утешает посредством такой возвышенной музыки.

В поэзии и прозе разных стран можно найти множество сказаний об этом небесном пении. Например, великий русский поэт М. Ю. Лермонтов так описал духовное существо Света в своём стихотворении «Ангел» (1831):

По небу полуночи ангел летел,

И тихую песню он пел;

И месяц, и звезды, и тучи толпой

Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов

Под кущами райских садов;

О боге великом он пел, и хвала

Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес

Для мира печали и слёз;

И звук его песни в душе молодой

Остался — без слов, но живой.

И долго на свете томилась она,

Желанием чудным полна;

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли5.

Так кого же я услышала в тот весенний, наполненный особым смыслом и чистотой день — Райскую Птицу-Деву или же Ангела? Не знаю. Но могу сказать, что забыть прекрасную песнь было невозможно. Словно бы голоса всех существ — Сирина, Алконоста, Гамаюна и даже Ангела — слились в этом необыкновенном звучании, которое позвало меня в мир чудес. В мир паранормального.

Советы

Что же делать вам, дорогие читатели, если вы встретите мифическую птицу из Рая или ангельское существо, а, может быть, случайно услышите их пение?

Во-первых, не шумите! По легендам, птица Сирин, например, очень боится громких звуков. Чтобы её отпугнуть, специально устраивали шум. Достаточно какого-нибудь резкого стука, и пение исчезнет. Поэтому сохраняйте спокойствие, двигайтесь плавно и медленно.

Во-вторых, попытайтесь потихоньку взять свой мобильный телефон или другое подходящее устройство и сделать запись аудио или видео, с целью зафиксировать необычное звучание. Вдруг вам повезет, и вы сможете запечатлеть что-то по-настоящему сенсационное? Есть свидетельство о том, что паломник на Афоне записал через окно на магнитофон пение Ангелов. Вот и вы попробуйте.

В заключение мне хочется познакомить вас с ещё одной историей, созвучной моей, но с перемещением во времени, которую я нашла на сайте Оптиной Пустыни, в разделе «Симфония к беседам Преподобного Оптинского Старца Варсонофия»:

«Сохранилось предание об одном иноке, который, достигнув уже высокой духовной жизни, совершив всевозможные подвиги, начал смущаться помыслом о том, в чем же будет заключаться вечное блаженство… Однажды пошел он в лес и зашел в густую чащу. Уставши, присел он на старый пень, и вдруг ему показалось, что весь лес осветился каким-то чудным светом. Затем раздалось невыразимое сладостное пение. Весь объятый духовным восторгом, внимал Старец этому пению. Он забыл все на свете. Но вот, наконец, пение прекратилось. Сколько времени оно продолжалось — год, час, минуту — Старец не мог определить. С сожалением поднялся он со своего места, как бы хотелось ему, чтобы это небесное пение никогда не прекращалось! С большим трудом выбрался он из леса и пошел в свой монастырь. Но почему-то на каждом шагу Старец удивлялся, видя новые, незнакомые ему здания и улицы. Вот, наконец, монастырь. — «Да что же это такое? — сказал он про себя, — я, верно, не туда попал». Старец вошел в ограду и сел на скамью рядом с каким-то послушником.

— Скажи мне, Господа ради, брат, это ли город Н.?

— Да, — ответил тот.

— А монастырь-то ваш как называется?

— Так-то.

— Что за диво? — и начал подробно расспрашивать Старец инока об Игумене, о братии, называл их по именам, но тот не мог понять его и отвел к Игумену.

— Принесите древнюю летопись нашего монастыря, — сказал Игумен, предчувствуя, что здесь кроется какая-то тайна Божия.

— Твой игумен был Иларион?

— Ну да, ну да! — обрадовался Старец.

— Келарий такой-то, иеромонахи такие-то?

— Верно, верно, — согласился обрадованный Старец.

— Воздай славу Господу, отче, — сказал тогда Игумен. — Господь совершил над тобою великое чудо. Те иноки, которых ты знал и ищешь, жили триста лет тому назад. В летописи же значится, что в таком-то году, такого-то числа и месяца пропал неизвестно куда один из иноков обители.

Тогда все прославили Бога.

Существует предание, что в древности были птицы, пение которых звучало так сладостно, что человек, слушая, умирал от умиления. На Старце, триста лет слушавшем ангельское пение, удивил Господь Свое милосердие. Не оставил он в смущении раба Своего, столько лет Ему работавшего, и вразумил и утешил его Ему Единому ведомыми судьбами…»6.

Согласитесь, очень необычный рассказ о путешествии во времени с небесной песней. На самом деле, услышать райские мелодии удаётся лишь немногим людям. Но если вы терпеливы и не будете совершать плохих поступков, то, может быть, и вам когда-нибудь повезет, и до вас донесётся неведомая песнь. Главное — не забыть в этот момент обо всём на свете, уж очень отличается ангельское пение от земных напевов, о которых я расскажу в своей следующей истории.

Тайна 2. «Пир в чертогах Хель»: сон про Николая Степановича Талакина

Пожалуй, мне придётся единственный раз отступить от хронологической последовательности, потому что события этой тайны охватывают большой временной промежуток. Речь пойдёт о музыке в моей жизни, о человеке, который повлиял на моё музыкальное образование, и о мире мёртвых, где я его потом увидела. Впрочем, давайте по порядку.

В детстве я училась как в обычной школе, так и в музыкальной студии, при этом в стенах студии я оказалась не сразу. В нашем районе первоначально не было учебных заведений, связанных с музыкой, а родители не могли возить меня в центр, так как оба работали с утра до вечера. В среднюю школу №60 г. Алма-Аты, которая находилась в микрорайоне «Орбита-1» (теперь это школа-гимназия), меня отправили, как и всех детей, в 7 лет. А вот студия для юных музыкантов открылась в том же здании на год позже. Мы с мамой вместе пошли туда записать меня на обучение. Молодая и приятная учительница сказала нам, что для занятий обязательно нужно пианино. Поэтому мы навестили магазин в микрорайоне «Орбита-2», где продавались ноты, пластинки и фортепиано, и купили мне подходящий инструмент. Он имел запах дерева и лака и назывался «Аккорд». Его звучание было изумительным, гармоничным и чистым. Играть на этом пианино было легко, его клавиши не были тугими, и мои руки порхали по ним, как бабочки. Я часто музицировала в своей комнате с видом на горы: подбирала мелодии и песни из телевизионных передач и с пластинок, а потом подолгу играла их и пела. Это было одно из моих самых любимых занятий — пение под собственный аккомпанемент, а ещё мне нравилось рисовать и сочинять стихи.

Так с 8 лет в мою жизнь вошла музыка. 2 раза в неделю я ходила на уроки фортепиано, разучивала пьесы и каждую четверть, то есть 4 раза в год, сдавала экзамены. Были ещё занятия сольфеджио и музыкальной литературой — 1 раз в неделю, они шли друг за другом, а также хор, который полагалось посещать 1—2 раза в течение недели, потому что студия, в которой я занималась, была хоровой.

На этой фотографии мне 8 лет, и я ученица 2 класса. Снимок сделан в средней школе №60 (фото из семейного архива).

И вот здесь я перехожу к герою этой истории, Николаю Степановичу Талакину. Он возглавлял музыкальную студию в те времена, когда я училась в школе. Николай Степанович имел дирижёрско-хоровое образование и, кроме того, прекрасно играл на баяне — в этом ему не было равных. Он был страстно увлечён музыкой, и энтузиазм нашего директора явился причиной того, что со временем не только студия, но и вся школа стала хоровой. Собственно, сейчас я отчётливо понимаю, что он сыграл большую роль как в музыкальном развитии других учеников, так и в моём становлении как музыканта. Прежде всего, именно Николай Степанович добился того, что в школе появился специальный класс для занятий хора. На задней стене этой большой комнаты была точная копия одной из картин Чюрлёниса под названием «Соната звёзд. Аллегро» — фреска, нарисованная масляными красками неизвестным местным художником. Именно здесь проходили общеобразовательные и специальные уроки музыки, на которых практиковалось коллективное пение, а с общешкольным хором директор студии предпочитал репетировать в большом актовом зале, потому что это было самое вместительное из помещений, не считая спортзала. Туда мы приходили после уроков, иногда по принуждению, но, когда Николай Степанович всех «сгонял» в зал, там мы уже пели, к удивлению, с удовольствием. Поскольку хор школы состоял из учащихся разных классов, в дни массового присутствия нас было не менее 30—50 человек!

Как я уже сказала, благодаря усилиям директора студии наша средняя школа стала хоровой, поэтому в классы с 1 по 8 (под литерами А и Б) принимали только при наличии музыкального слуха. У этих учеников хор был не просто кружком по интересам, а обязательной программой. Не знаю, продолжается ли эта традиция до сих пор, но в том обществе, где нас растили, хоровое пение обогатило жизнь школьников. Мы росли при социализме, и из-за этого в наших буднях огромное место занимали всякого рода собрания. После уроков мы часто оставались для того, чтобы выслушать на классном часу нуднейшие политинформации (например, о том, как «загнивают» капиталистические страны, или о социалистических товарищах, готовых помочь Лаосу). Не поймите меня неправильно, я совсем не против того, чтобы кто-то помог кому-то, но унылые лица школьников, которые полчаса что-то бубнили себе под нос на этих сборищах, зачитывая материал из газетных вырезок, пока класс мерно храпел под чтение, не вызывали у меня особых позитивных чувств. Таким же скучным было общее собрание в актовом зале. Это означало, что мы займём свои места без возможности уйти, а директор школы, завучи и другие педагоги будут «разбирать» на сцене тех ребят, которые плохо учились или же что-то натворили. Так полагалось по учебному плану. Конечно, происходили и награждения добросовестных учащихся, и многие другие события — например, по праздникам мы смотрели в зале кинофильмы, ученики разыгрывали небольшие сценки, а иногда даже выступал школьный театр, но это было не всегда. Поскольку мобильников, которые могли бы нас немного развлечь, тогда не существовало, да и малейшее подозрение в том, что школьник занимается на собрании чем-то посторонним, могло ему впоследствии навредить, приходилось честно выслушивать всю обязательную нуднотень.

Когда же появились разнообразные хоры (только представьте себе: хор 1 А, хор 8 Б и т.д.), наша учебная жизнь потекла уже не так скучно, как до этого. Теперь на собраниях часто выступали хоровые классы, и вместо того, чтобы смотреть на никому не нужные разборки, мы наслаждались по-настоящему интересной музыкой. Пели хорошо! Педагоги специальных классов были талантливыми людьми. Среди солистов выделялись Серёжа Менжулин, Валя Махрова и многие другие: они имели прекрасные голоса, и как же я хотела с тех пор стать солисткой! Но увы! Меня никогда не выбирали для этого — наверное, из-за робости. И я уже потеряла надежду, как вдруг всё изменилось.

Однажды на уроке пения в 7 классе мы учили песню «Рябина» (музыка — Александр Колкер, слова — Ким Рыжов). Это не тот народный шедевр про «тонкую рябину», который известен всем русским людям, а совсем другое произведение. Я помню, что Николай Степанович хотел исполнить многоголосие. 1-е и 2-е сопрано, 1-е и 2-е альты — таково было обычное разделение певческих голосов на уроках музыки. И вот речь дошла до припева:

А с той рябины осыпалась листва,

Она от горя от горького мертва.

Ей весть пришла: «Не жди меня,

Вдова рябинушка моя».

Хотя песня звучала трагично, пацаны посмеивались, а девочки никак не могли попасть в тон. Партии 1-х и 2-х альтов совпадали, но им не хватало синхронности. От проявления недюжинной немузыкальности и недисциплинированности учащихся Николай Степанович сильно нервничал. Ему удавалось привести 7 В к некоторой гармонии, но, поскольку наш класс не являлся хоровым, это была лишь маленькая толика того, в чём нуждался директор. Песню мы учили уже несколько уроков, но всё равно получалось «кто в лес, кто по дрова».

Николай Степанович несколько раз поменял учеников в партиях. «Это всего лишь трёхголосие!» — говорил он. Но класс по-прежнему жутко фальшивил и раздражал директора. Я пыталась помочь своим голосом, и, может быть, в первый раз на уроке пела не вполголоса, а в полную силу.

И вдруг на середине мотива он остановился и задал странный, с моей точки зрения, вопрос: