- -
- 100%
- +
— Кто сейчас пел?
Все испугались, и сразу воцарилась мёртвая тишина. Ученики боялись наказаний за свои проделки.
— Нет, ребята, я серьёзно. Кто сейчас пел? Ну-ка, давайте по очереди…
Директор попросил спеть одну девочку, другую… Всё бесполезно. Он проверил мою соседку по ряду, Свету — нет, это был не тот голос, который он искал в общем массиве звучания класса.
И вот дошла очередь до меня.
— Спой-ка партию альта.
Я начала петь. Альтовая партия была на одной ноте, с развитием в конце. Я постаралась придать своему голосу характерное низкое звучание. Николай Степанович аккомпанировал мне, и вдруг сказал:
— Талант! Да ты талант! Тебе надо солировать в этой песне.
Я порозовела от смущения. Первый раз кто-то сделал комплимент моей музыкальности! Я всегда краснела, когда смущалась. Другие ученики потом поддразнивали меня — «талант», но с ноткой уважения.
Так произошло первое признание моих певческих заслуг, хотя и в связи с печальной песней. Мы не были очень близкими друзьями с Николаем Степановичем и его семьёй, но я часто пересекалась с ним на хоре и уроках музыки. Странно, что до этого на мой голос не обращал внимания абсолютно никто, хотя мама решила отдать меня в музыкальную студию не только по моему желанию, но ещё и потому, что, как она объясняла, «как только по телевизору начинает звучать песня, моя дочь уже её поёт, и так она знает не менее тысячи песен». Мамуля говорила об этом всем родственникам и друзьям.
Кроме баяна, директор студии умел также великолепно играть на аккордеоне, а ещё — настраивать фортепиано. Однажды, придя к нам домой с целью обновить звучание «Аккорда», он в очередной раз меня похвалил. Моё пианино всегда использовалось для упражнений, поэтому его строй нужно было время от времени корректировать. И вот, попросив меня послушать тоны во время настройки, директор сказал:
— Да у неё великолепный музыкальный слух!
С этого момента родители тоже стали относиться ко мне по-другому. Кроме того, директор студии поговорил с ними о моём возможном дальнейшем обучении музыке. После этого папа даже заказал для меня настроечный ключ! Впоследствии я поняла, что Николай Степанович был прав в том, что почувствовал во мне музыканта. И я действительно позднее поступила в музыкальное училище.
А до этого, в 8 классе, директор студии пригласил меня в школьный эстрадный ансамбль, которым заведовал его сын, Аркадий. Тот был ещё молод, но смог научить меня основам аккомпанемента. Я играла в этом ансамбле на электрооргане и пела 2-м голосом с 8 по 10, финальный в то время, класс. Солистом ансамбля и бас-гитаристом был Даурен Сыздыков, на соло-гитаре играл Женя Одуло, а на барабанах — парень по имени Стас.
С тех пор пролетело много лет. Я закончила музыкальное училище, а потом Московскую консерваторию (обучаясь перед этим 1 год с небольшим в Алма-Атинской консерватории и отправившись далее жить в Москву). Я научилась сольному вокалу, преодолела свои комплексы боязни сцены, писала собственные песни и пела их, а также давала концерты классической и популярной музыки как певица, композитор и пианистка. Мои мама и папа всегда поддерживали меня в музыкальных стремлениях и помогали в организации выступлений. Однажды я встретилась со знаменитым композитором Марком Минковым, а затем исполнила на концерте его произведения — в присутствии самого автора. Он похвалил меня после выступления, сказав, что я пою его вокальный цикл «Плач гитары» (на стихи Федерико Гарсиа Лорки, с романсом «Кармен» и явственно проступающими в музыке испанскими мотивами) лучше, чем знаменитая Зара Долуханова! Интересно, что профессиональные музыканты, которых я встречала по жизни, часто подбадривали меня комплиментами, даря вдохновение для продолжения музыкального пути.
Концерт в санатории «Сокольники» в Москве. Пою и аккомпанирую себе на синтезаторе.
Карьера, казалось бы, пошла в гору. И тут же я узнала, что беременна от своего гражданского мужа. Во время беременности музыка и пение отошли на второй план из-за токсикоза.
Так родился Сашенька, мой сын, и, хотя музыкальная часть жизни при этом пострадала, материнство стало для меня счастьем. Тем не менее, случались периоды, когда я довольно много пела и играла, а бывали и такие, когда на моей съемной квартире отсутствовало даже фортепиано. Затем один человек из Швейцарии, Андре Валлет, подарил мне синтезатор «Ямаха». С тех пор жить стало веселее. Я хотя бы иногда музицировала и сочиняла.
Синтезатор «Ямаха», подаренный мне Андре Валлетом из Швейцарии.
К сожалению, мама умерла в 2012. Нас осталось трое — я, мой сын и папа. В 2016 году мы с Сашей переехали из Москвы в Тамбов, чтобы поддерживать отца и дать сыну возможность хорошо учиться в школе, а в дальнейшем поступить в университет. И где-то через год после этого события я увидела странный сон.
Вообразите большое старинное здание с колоннадой, похожее своей архитектурой на Российскую государственную библиотеку. Колонны стоят тут и там, а я спускаюсь мимо лифта вниз по лестнице, ведущей с первого этажа в какое-то подземное помещение, которое внезапно оказывается большим залом. Он слегка разрушен, но тем не менее выглядит красивым, хотя по мраморному полу бегут трещины, и в них растёт трава, а от некоторых колонн остались лишь половины. Больше всего это просторное помещение напоминает какой-то греческий храм. Приглушённый свет льётся неизвестно откуда, а под потолком царит полумрак. Мраморные обломки по углам, колонны вдоль стен — и большие, накрытые белоснежными льняными скатертями, столы по центру, поставленные впритык таким образом, что получается один большой длинный стол. На нём стоят разные аппетитные блюда, которые можно свободно кушать. В общем, я попадаю на пир! Люди, сидящие вокруг, не все мне знакомы. Но когда я оглядываюсь по сторонам, то обнаруживаю рядом маму и папу, при этом мамуля одета в своё бирюзовое платье с листочками, которое я всегда любила из-за бархатистой текстуры и яркого цвета. В моем сне она живая, деятельная, ест с удовольствием и активно разговаривает с соседями по столу.
Мои мама и папа в Москве. На маме — то самое бирюзовое платье из сна (фото из семейного архива).
Сидя в этом странном зале, я понимаю: что-то не так, но осознать, что именно, не могу. Поворачиваюсь к своему соседу справа и — о, чудо! — рядом со мной обнаруживается Николай Степанович Талакин. Тот самый директор студии. Я хочу заговорить с ним, но он пугается, молчит и не отвечает. Вздрагивает, смотрит по сторонам и продолжает свою трапезу. А на меня почему-то совсем не обращает внимания, как будто с ним пытается разговаривать пустота, как будто бы меня и нет…
Из-за этого я слегка волнуюсь. Ну почему же мой знакомый директор не желает со мной общаться? Что я сделала плохого? Что со мной не так? Вроде бы зал уютный, обстановка торжественная, всё у нас хорошо и мирно, и вдруг он вообще не хочет говорить. Почему???
Я поворачиваюсь к маме. Она подаёт мне тарелку. Пир продолжается. Сначала я пытаюсь делать вид, что всё нормально, всё так и задумано. Но чем дальше, тем больше меня страшит загадочное молчание директора студии, как и его не совсем типичное поведение. Он, всегда бравый и коммуникабельный, — и вдруг печален и не произносит ни слова.
Что-то в этом не так! Поэтому я решаюсь задать вопрос маме, жалобным тихим голосом, чтобы мой сосед не слышал:
— Мамуля, почему Николай Степанович мне не отвечает?
Ответ отдаётся громом в моём сердце:
— ТАК ОН ЖЕ УМЕР, ДОЧКА!
И сердце разбивается на тысячи осколков, потому что, глядя в ласковые глаза мамы, видя её улыбку, я тут же понимаю, что и она тоже — УМЕРЛА… И никому их не воскресить. И всё это мир мёртвых, и этот пир — потусторонний, и… да что это за пир такой?
Я проснулась, сон расплылся и погас, но моя душа ещё долго была ранена увиденным. Сновидение тревожило моё воображение — ведь я пировала с усопшими! Потом я поняла, что такой подземный дворец, который казался более реальным, чем сама действительность, существовал когда-то в легендах, поэтому я набрала в поисковой строке браузера слово «Вальхалла» и стала читать о ней. Ну что ж, давайте разбираться вместе.
Комментарии
Итак, пир в чертогах мёртвых. При этом само место не было похоже на рай или ад, судя по моему сну. В трапезном зале отсутствовали ангелы или демоны. Он был наполнен людьми и словно бы возник из древних мифов, а эти сказания, может быть, идут вразрез с нашим сегодняшним рациональным научным знанием, но тем не менее содержат в себе некое зерно истины.
На протяжении многих веков люди искали мир мёртвых и способы туда попасть. Вспомним Орфея, который вошёл в подземное царство Аида, чтобы вызволить свою возлюбленную Эвридику, или Идзанаги, который отправился в страну Ёми, чтобы вернуть Идзанами. Конечно, проникнуть в потусторонний мир совсем не просто, и ещё сложнее поприсутствовать на пирушке вместе с покойными. Что касается концепции загробных пиров, она есть далеко не во всех религиях. Но, например, в германо-скандинавской мифологии такой мир усопших, с яствами и трапезами, существовал — его называли Вальхалла. Слово «Вальхалла» («Вальгалла», «Валгалла») переводится с древнескандинавского языка как «чертог мёртвых», «чертог убитых», «дворец убитых» (Valhöll или Walhall). Это был легендарный рай для падших воинов, где они продолжали свою доблестную жизнь, но уже после смерти. В Асгарде стоял небесный дворец, а правил им бог Один. По преданиям, обитель божества выглядела как гигантский зал, увешанный щитами, с высокими потолками и широкими проходами. Вместо освещения в Вальгалле сияли мечи. В зале было 540 дверей, и через каждую должны были выйти 800 воинов, когда наступит Рагнарёк.
Далеко не всякий мог удостоиться чести пировать в Вальгалле. Только лучшие воители, сильные и смелые, те, кто умерли в битве, обретали право находиться в палатах Одина. Воины Асгарда — эйнхерии. Так звались здесь погибшие герои. Их было почти полмиллиона. Когда боец умирал, по легендам, он возносился к вратам Вальгаллы, окружённый валькириями (воительницами, находившимися в подчинении у верховного бога). Войдя в зал, он видел павших собратьев и занимал своё место на скамье, покрытой кольчугой. После этого все пировали и слушали боевые песни вместе с богами.
Реальность загробного царства Одина была такова: с утра воины-эйнхерии надевали своё боевое облачение и сражались насмерть, упражняясь в искусстве боя. А затем воскресали и садились за стол пировать с валькириями. Они ели мясо вепря Сехримнира, которого повар каждый день варил в котле — но он всё равно оживал утром, и пили неиссякаемый мёд, который давала коза Хейдрун, находившаяся в Вальгалле и поедавшая листья Мирового Древа под названием Иггдрасиль. Ночью девы-валькирии ублажали воинов. Их название означало «выбирающие мёртвых». По легендам, девы находили на поле боя героев для бога войны. Описания внешности валькирий разнообразны. В более поздних мифах это белокурые или златокудрые красавицы с ярко-голубыми глазами, видящими насквозь, одетые в доспехи. Их шлемы были украшены птичьими крыльями или рогами, они использовали копья и мечи. Валькирии носили звучные имена: Брунгильда («Броня Битвы»), Христ («Потрясающая»), Мист («Туманная»), Хильд («Битва»), Труд («Сила») и т. д.
Вальгалла стояла на холме посреди Асгарда, принадлежащего богам, и возвышалась над всеми девятью мирами, а сам Асгард располагался на вершине Мирового Древа Иггдрасиль, соединявшего все мифологические «земли», над обителью смертных — Мидгардом. Чертог богов существовал одновременно и на небе, и в центре Вселенной скандинавов. Древо, называвшееся также «Лерад» — укрытие, защита, пронизывало его насквозь. В другой версии этого мифа Вальгалла была частью Гладсхейма, «Обители радости» — чертога Одина, отца всех богов и людей. В различных легендах можно также найти упоминания о двух небесных дворцах для падших воинов. Главный из них — Гладсхейм-Вальгалла, принадлежавший богам, а другой именовался Вингольв, «Обитель блаженства». Он служил домом для богинь и должен был уцелеть после Рагнарёка — гибели богов.
Небожители скандинавов и германцев именовались Асами. Один являлся их верховным вождём. Он был отцом павших, потому что все эйнхерии становились его назваными детьми. Божество обладало всевластием и умело перевоплощаться. Когда Один путешествовал по миру, люди встречали его в разных образах. Наиболее известный облик владыки скандинавских богов — старец, закутанный в синий плащ, в войлочной шляпе. Его сопровождали вороны и волки. У бога войны был только один глаз — другого он добровольно лишился ради того, чтобы испить из источника мудрости, вследствие чего ему открылись все тайны мироздания. Владыка Вальгаллы частенько участвовал в сражениях, и благодаря ему люди побеждали на поле боя. Женой бога войны была Фригг — покровительница любви и домашнего очага.
Один управлял Вальгаллой, восседая на троне. Он забирал к себе во дворец половину павших воинов. Другая же половина доставалась Фрейе — богине красоты, любви, плодородия и вечной молодости. Ей же принадлежал Фолькванг, или Фольквангр («людское поле» или «поле боя»). Традиционно Вальгалла была местом для мужчин. Что касается лучших женщин, их ожидало место в чертогах Фрейи. Собственно, Фолькванг во многом являлся противоположностью Вальгалле. Вот там, в Фолькванге, и находился Сессрумнир — обитель богини Фрейи.
Само слово «sessrúmnir» было многозначным. Одна из версий перевода названия: «имеющий множество мест» или «пространство со многими местами». В мифах встречается также упоминание об одноименном корабле, что иногда смущает учёных. Но для того, чтобы лучше понять легенды, следует вспомнить о погребальных ладьях из камня. Это одна из традиций упокоения викингов; такие корабли установлены по всему Скандинавскому полуострову. Фолькванг-Сессрумнир мог быть отражением в легендах образа каменного судна посреди поля. В целом, Сессрумнир — это центр Фолькванга и обитель Фрейи. В то время, как в Вальгалле звенели мечи, в чертогах богини царил вечный мир и покой, там усопшие наслаждались своим бессмертием в её обществе. Почему у скандинавов возникло два рая? Дело в том, что Фрейя принадлежала к роду ванов — богов плодородия, или стихий, в противоположность асам — небесным богам войны и власти. Бойцов, которые почитали асов, сжигали на ладьях, а тех, что были преданы ванам, хоронили в каменных кораблях. Однажды между асами и ванами вспыхнула война, но она завершилась миром и обменом заложниками.
Согласно мифам, чертог Фолькванг и палата Сессрумнир (ещё один вариант перевода — «многоскамейная») были подарены Фрейе богами, которые не смогли устоять перед её очарованием. В своём дворце она могла принимать много гостей:
Чертог этот звался Фолькванг,
Где Фрейя места раздавала.
Каждый день половину убитых
К себе забирала,
Другую же Одину отправляла7.
Скандинавы и германцы полагали, что Фрейя была не только ласковая и любящая, но имела отношение и к войне, потому что она, под именем Вальфрейя, отправлялась на поля сражений, чтобы забрать свою половину павших воинов. Вследствие этого её часто изображают в кольчуге или в шлеме, со щитом и копьём, в то время как нижняя часть её одеяния — женская одежда.
Фрейя перевозила добытую ею часть бойцов в Фолькванг, где их ждало блаженство. Девушки и жёны также принимались в её чертог, чтобы составить компанию своим возлюбленным. В результате женщины древней Скандинавии отправлялись на погребальный костёр или же бросались на мечи, чтобы разделить участь любимых.
Ну, а теперь сравним мой сон с Вальгаллой и Сессрумниром. Конечно, напрашиваются параллели именно с царством Фрейи, ведь никакие воины в том зале, который я увидела в сновидении, не присутствовали. Напротив, это было мирное и спокойное место. Кроме того, я хочу указать ещё на одну деталь сна. Те места, на которых сидели во время пира люди, находившиеся в этом зале, представляли собой именно скамьи (вспомним о том, что один из переводов названия палат Фрейи — «многоскамейная»), и их было много. При этом сидения не были покрыты кольчугой, как в залах Одина. Эти большие скамьи располагались возле столов с тяжёлыми белыми льняными скатертями, на которых стояли разнообразные кушанья. Зал в моём сновидении был поистине огромен, с высоким потолком, до которого нельзя было бы дотянуться, даже встав на лестницу.
В целом, были ли палаты из сна подобны палатам Фрейи? Ответ: НЕ СОВСЕМ ТАК. Некоторые из деталей сновидения указывают на другое место, а именно — на дворец Эльвиднир в подземном царстве Хельхейм.
Эльвиднир принадлежал повелительнице мёртвых Хель. Он являлся вторым по размерам во всех Девяти Мирах скандинавской мифологии, но прекрасные палаты владычицы находились лищь в одной половине дворца. Другая половина лежала в руинах (у меня во сне зал выглядел полуразрушенным). Там, где жила Хель, было множество помещений, и в их числе — планетарий и библиотека; кроме того, на стене висело зеркало, показывавшее разные картины. В тронном зале находилась карта Девяти Миров, и она менялась в зависимости от происходивших в тех или иных мирах событий. У царицы мёртвых имелся также огромный зал для пиршеств, в котором она собиралась со своими друзьями. Он мог принимать тысячи гостей!
В христианских хрониках Хельхейм представал местом мрака и тумана, напоминавшим Ад. В то же время языческие источники описывали этот мир как обитель покоя и порядка. Хель по-матерински заботилась о своих мертвецах-подданных. Трапезы в Эльвиднире проходили тихо и спокойно, в отличие от Вальгаллы, но еды и напитков там было всегда много. Ни один гость дворца не уходил голодным. При этом Хель нельзя было обижать. Гости находились под опекой богини, ощущая её беспристрастную, но постоянную любовь.
Владычица мира мёртвых являлась потомком великанов-йотунов, оборотнем. Её облик был очень своеобразен, ведь благодаря ему люди могли видеть Смерть. Она разделялась на две половины! Одна из них — прекрасная женщина, зато другая — труп или скелет. Граница между частями могла проходить по поясу или же вертикально. Хель умела менять свои обличья, но при этом часто представала в виде полусгнившего мертвеца. Царица любила этот образ, показывавший её истинную сущность. Из-за частых появлений в облике покойника Хель хромала. Изредка она могла принять вид бледной беловолосой девушки. Самый главный отличительный признак этой богини — в любом из образов от неё исходили холод и запах тлена. Внешне Хель была высокая и тучная, одевалась просто — в длинный плащ чёрного или серого цвета. У неё был низкий голос и медленные движения, она не любила ходить, а когда владычица Хельхейма неподвижно восседала на своём троне, то напоминала тёмное облако. Иногда царица загробного мира находилась в Эльвиднире, а иногда странствовала.
Хель была непреклонна. Если она приказывала, то не нарушала своего слова ни при каких условиях. Даже Один не мог одержать верх над богиней, когда она отдавала приказ. Хель была беспристрастна и неумолима! Асы склонялись перед её волей. Но при этом, если царица загробного мира должна была причинить боль, то не испытывала от этого удовольствия. Никто не мог сказать «нет» так же убедительно и весомо, как она. Хель была бесконечна мудра, обладала безличным состраданием и видела гораздо дальше, чем другие божества.
В её обитель, Хельхейм, попадали те, кто умер от болезни или же от старости — все, кроме тех, кто пал на поле брани. Но людям, которые совершили убийство или прелюбодеяние, клятвопреступникам, обидчикам слабых и больных было не место во дворце. Они полностью уходили в небытие — их съедал пёс Гарм (и он тоже был непреклонен), или же ими мог утолить голод дракон Нидхёгг, грызущий корни древа мироздания. А ещё в Хельхейме обретали последнее пристанище умершие боги.
Таким образом, дворец в моём сновидении мог оказаться чертогом Хель, её дворцом Эльвиднир в царстве мёртвых, Хельхейме. Об этом свидетельствуют разрушенные колонны по краям зала, полумрак под потолком и пир, на котором присутствуют мёртвые. Да, всё так, скажете вы,
НО ГДЕ ЖЕ САМА ВЛАДЫЧИЦА МИРА МЁРТВЫХ ХЕЛЬ? ГДЕ ДРУГИЕ БОГИ?
В моём сне в зале мёртвых НИКОГО ИЗ БОГОВ НЕТ!
Там были только люди. При этом двое из них — я и папа — из мира живых.
Впрочем, хозяйка Хель могла отлучиться по делам и не пировать со всеми. А остальные боги, возможно, находились в своих небесных дворцах. Ну, а может быть, всё это потому, что Рагнарёк — гибель богов — уже прошёл (никто этим богам не молится и не приносит жертвы), вот и нет никого??? Может быть, потому, что поклонение единому Богу заменило древние верования, божества тоже исчезли?
Так или иначе, вам виднее, мой читатель. Я не могу знать, каково царство мёртвых на самом деле. Мне неведомо, есть ли у него правители, или же потусторонний мир — просто чернота и пустота, и за гробом ничего нет. Ведь это был всего лишь призрачное сновидение, хотя и очень значительное для меня.
А кто знает? Ведь те, кто там побывал, уже не возвращаются. А те, кто вернулся (воскрес из мёртвых в силу различных причин), рассказывают разные вещи. Могу сказать одно — этот пир казался намного более реальным, чем большинство снов, которые я видела в своей жизни. Но как только я проснулась, он растаял без следа. А моя мама, с которой я встретилась на трапезе в потустороннем мире, и по сей день посещает меня в сновидениях. При этом я не знаю, жив ли Николай Степанович Талакин, директор музыкальной студии. Интернет об этом умалчивает, но скорее всего, что мама оказалась права, и он находится «по ту сторону», потому что директору было много лет, когда я училась в школе. Я обнаружила в Сети только его сына Аркадия.
Так есть ли жизнь после смерти? Такая, как в этом сне? Оставляю вопрос открытым.
Советы
Что будет с вами, если во сне вы вдруг попали в мир мёртвых, при этом сидите и пируете с ними, как с живыми? Об этом стоит задуматься вот по какой причине. По древним легендам, некоторых людей Хель специально призывает к себе в гости, в мир усопших, чтобы показать, что в жизни этих людей начинается новый период. Он ассоциируется с символической смертью, а затем с возрождением. Можно сказать, что те, кто увидел такой сон, или те, кого увидели в нём, побывают «на том свете» (в потустороннем мире или в Хельхейме), и это следует воспринимать как предупреждение: их жизнь распадётся на части, и её придётся начинать с чистого листа. Если так случилось, то запомните или же запишите всё, что произошло во время сновидения. Возможно, вам предстоят трудные времена, но если вы поймёте, что заключал в себе необычный «совет Хель», то с лёгкостью преодолеете все невзгоды. Кроме того, вероятно, вы увидите в царстве мёртвых из сна своих усопших родных и близких, что облегчит боль утраты. На самом деле, когда мы встречаем в нашей повседневной жизни «знак с того света» от человека, который был нам бесконечно дорог, но уже покинул мир, это кажется странным и немного пугающим — впрочем, такая весть целебна, потому что врачует сердечные муки, связанные с умершим. И, кстати, мой следующий рассказ — именно о таком волнующем знаке из потустороннего мира.
Тайна 3. Гошины часы: призрак показывает своё присутствие
Эта история печальна, но в то же время удивительна. В ней скрыт глубокий смысл: те, кем мы дорожим, не покидают нас после своей смерти, даже став тенями в царстве мёртвых. Они способны показать нам своё присутствие, хотя и косвенно.
Героиня этого рассказа — моя классная руководительница, учитель математики Валентина Алексеевна. Когда я получала среднее образование в школе №60, она преподавала у нас алгебру и геометрию, с 4 по 10 класс.
Валентина Алексеевна выглядела… гм… очень необычно: женщина небольшого роста, но с выдающимся бюстом, что иногда вызывало сдержанные смешки мужской части класса. Размер её округлостей превышал обычные нормы — номер 10, не меньше! В этом сочетании большой груди, крупной фигуры и выдающихся математических знаний и была вся она. Незабываемая внешность и полнота, а также физическая сила позволяли нашей классной даме справляться с самыми отпетыми двоечниками, которых она могла просто выставить могучими руками в коридор во время их очередного веселья на уроке. Поэтому её побаивались.