Безмолвный мятежник

...Внушительная фигура, возвышающаяся над ней как минимум на голову.

Татуировки, видневшиеся из-под толстовки на шее и свободной от перчатки руке.

Он был настолько красивым, что это пугало.

Грудь парня вздымалась и опускалась с каждым вдохом.

Черные глаза впились в нее. Разглядывая с той же жадностью.

Словно Брут впервые себе позволил не просто посмотреть — увидеть.

Веснушки на слегка вздернутом носике и на щеках.

Эти глаза. Слегка затуманенные. Они сияли, когда Нильде медленно моргнула, не сводя с него взгляда.

Пухлые, приоткрытые губы.

Рыжие кудри, обрамляющие лицо.

Синяя венка, бьющаяся на ее шее.

Смуглая кожа на обнаженных руках. Груди. Ногах.

Чертовски длинных ногах.

Они не были такими, когда он видел куколку в последний раз...

Арден снял одну перчатку.

Медленно протянул руку, обхватив ее щеку.

Кожа к коже.

Теплая, такая мягкая...

Он перестал дышать на мгновение. Словно не веря, что это происходит наяву. Что он... касается ее.

Нежно провел подушечкой большого пальца по коже, лаская.

Позволил своим пальцам зарыться в рыжих волосах, продолжая гладить ее лицо. Бережно, едва ощутимо.

«Моя куколка. Моя».

Арден резко выдохнул, прикрывая веки.

Красная вспышка в памяти.

Ее руки на чужом теле.

Губы другого парня на ее губах.

Она целовала его.

Она, блядь, любила его.

Она позволила этому ублюдку забрать то, о чем ты даже не осмеливался просить.

Не забывай об этом. Не позволяй этой дряни снова ввести тебя в заблуждение.

Дефектный. Неправильный. Немой.

Ты всегда будешь только смотреть. Она будет играть с твоими чувствами, как делала это годами. Неважно, как долго ты будешь за ней следить. Неважно, как долго ты будешь уничтожать всех, кто подбирается к куколке ближе, чем позволено. Неважно, что она понятия не имеет.

Ты никогда не получишь ее.

Внутренний голос опутал сознание цепкой паутиной. Пуская отравляющие корни. Впрыскивая яд в кровь.

Нильде слегка вздрогнула, когда его рука безвольно упала вдоль тела, прерывая контакт.

Он нахмурил брови:

— Ты не должна была попадаться в поле моего зрения.

Свет в ее глазах погас. Нильде вырвалась из оцепенения.

— Я отпущу тебя, если ответишь честно. Что ты делала в нашем особняке?

«Я не могу сказать ему правду. Ни за что на свете».

Девушка упрямо поджала губы.

— Я заблудилась. Искала, где проводится инициация.

— Ты меня вынуждаешь, — оружие все еще лежало у него в руке.

Брут поднял его на уровень лица.

Она ошеломленно замерла, когда парень высунул язык и провел им по дулу ее пистолета. Серебристый шарик пирсинга сверкнул в полумраке комнаты.

«Арден проколол язык?..»

Не сводя с нее глаз, он сплюнул на пистолет.

— А теперь открой рот, куколка, — ухмыльнувшись, показал Брут.

Вспышка чего-то запретного внутри заставила ее отшатнуться.

— Ты совсем рехнулся?! Я не стану этого делать, ты, псих! — яростно прошипела Нильде и попыталась броситься к двери, но он легко перехватил ее за талию и приставил заряженный пистолет к виску.

— Или умрешь. Я выстрелю. Прямо здесь и прямо сейчас. А потом препарирую твое холодное тело. Так что если ты в настроении стать моей вечной игрушкой — вперед.

Губы Нильде приоткрылись.

— Такая хорошая девочка, — похвалил он, поддевая пальцами атласную ленту в огненных волосах.

Дуло пистолета скользнуло в ее рот. Он надавил, заставляя плотно обхватить его губами.

— Проведи по нему языком, — приказал Брут одной рукой. — Я хочу, чтобы ты обернула этот лживый рот вокруг пистолета. Хочу, чтобы ты сделала его влажным. Оближи.

Она провела языком по холодному металлу, ощущая во рту вкус железа, гари и... Его вкус. Мяты, вишни, чего-то сладкого и острого.

И от этого ее тело содрогнулось. Темный трепет прошелся по спине.

«Отвращение. Это отвращение».

Ствол проник глубже, когда он резко толкнул, теряя терпение.

Девушка подавилась, но Брут не ослабил хватку, с садистическим наслаждением наблюдая за ее придушенным вздохом.

Нильде хотела врезать ему по яйцам своим ботинком, но это было невозможно в такой позиции.

Видимо, Брут заметил мстительный огонь в ее глазах, потому что ухмылка на лице ублюдка стала шире.

— Ты ощущаешь мой вкус, не так ли?

Да. Она ощущала.

С каждым движением языка. С толчками пистолета, который он вводил и выводил. Челюсть болела от того, как широко ей приходилось открывать рот.

Его палец лежал на курке.

— Я хочу, чтобы ты задохнулась, — Брут надавил на горло девушки, наблюдая за тем, как синие глаза с вызовом испепеляют его. Полные ненависти. — Очаровательно.

Он вытащил пистолет, и девушка согнулась пополам, едва не вывернув содержимое желудка наружу.

— Ой, какие мы нежные, — Брут насмешливо приподнял бровь, сунув пистолет в карман. — Никогда не брала в рот? Ничего, все однажды случается в первый раз.

Молчание в ответ.

— Теперь ты мне расскажешь, какого дьявола шныряла по особняку или мне приступить к новым пыткам?

Нильде стиснула зубы, отказываясь с ним разговаривать.

Ей чертовски сильно хотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица.

— Твоя самоотверженность могла бы вызвать гордость, но все, о чем я думаю — это как мне хочется видеть тебя на коленях.

— Йохансены никогда не встают на колени, они на них ставят, — произнесла Нильде, держа голову гордо поднятой. Отказываясь подчиняться. — Сломай мне ноги. Это единственный вариант, при котором ты увидишь меня под собой, ублюдок.

— Как много надменности, — скучающе показал он, скривив уголок губ. — Что насчет молотка? — Брут поднял его, перекинув через плечо.

— Ты ужасен, мерзкий, жестокий...

— Слишком много комплиментов, я не успеваю смущаться, — он приподнял бровь.

— Психопат.

— Да. Я психопат.

Она моргнула в замешательстве.

— Что, думала, буду отрицать? Зачем же... — Брут прижал клин молотка к ее шее. — Я горжусь тем, кто я. Каждая часть моего изощренного ума, каждый темный уголок — все совершенно. Я дружу со своими демонами, на самом деле, мы одно целое, — он провел ударной частью по ее ключице, наслаждаясь тем, как ее тело дрожало, отзываясь на контакт.

Его член дернулся в брюках, затвердевая.

— Просто встань на колени. Признай свое место. Под моими ногами. Как надоевшая игрушка, которую я выбросил годы назад.

Сердце Нильде пропустило удар.

Он помнил.

Упомянул это, как что-то, над чем можно поиздеваться. Незначимое. Обесценил все их совместное прошлое.

В то время как она убивала себя воспоминаниями.

Как этот сукин сын посмел...

Прилив адреналина, гнев, обида, ненависть — все смешалось.

Нильде перестала себя контролировать, вскинулась и набросилась на парня, словно обезумевшая.

Изо всех сил ударяя лбом в его нос.

Боль взорвалась в костях. Перед глазами пронеслись звездочки.

Послышался тошнотворный хруст.

И кровь брызнула фонтаном.

Тело Нильде парализовало.

Запоздалое понимание стало просачиваться сквозь отуманенный яростью разум.

«Господи, Господи, Господи... Я сломала ему нос! Или разбила... Неважно...»

Да.

Именно этого всплеска он добивался.

Брут поднял голову.

Она застыла.

Он не хмурился. Не шипел от боли. Не корчился.

И от этого было только страшнее.

Потому что Арден улыбался.

Улыбался широко.

Окровавленными губами, как безумец.

Вскинул голову назад, бесшумно смеясь, его плечи сотрясались.

Кровь стекала по всему лицу парня, и Нильде ощущала липкую влагу на своем. Коснулась пальцами щеки, и подушечки окрасились в багровый.

— Ты же знаешь, что кровь меня возбуждает, — он провел языком по зубам. Соленая. Острая. Идеальная.

Нильде метнулась к двери. Напрасно.

Брут сразу поймал девушку, прижимая к стене всем весом.

— Отпусти меня.

Он вытер рот рукавом толстовки, продолжая развязно ухмыляться.

— Ты пролила мою кровь, куколка. Будет справедливо, если я попробую твою.

И прежде, чем она успела осознать, что это значит, наклонился, смыкая зубы на ее нижней губе. Татуированная рука легла на тонкую талию, удерживая на месте.

Он укусил мягкую плоть, посасывая, пробуя. Во рту взорвался металлический вкус. Но Арден, игнорируя жалобный всхлип, только провел языком по ее губам, собирая каждую каплю.

Клубника, кровь, грех.

Она ощущалась как рай, который он собирался опустошить.

Пальцы девушки вцепились в его толстовку, комкая ткань, пока Брут пожирал ее рот, словно оголодавший. Клеймя собой.

Это не был поцелуй.

И близко нет.

Он не целовал. Не проник в ее рот языком.

Даже если ему больше всего, блядь, хотелось обхватить тонкое горло ладонью и припечатать затылком к стене. Провести языком по ее языку, поддразнивая, ощутить, как пирсинг будет ласкать каждый уголок рта куколки, глубоко внутрь. Сводить с ума и...

«Сука. Ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу, ты бы только знала».

Член требовательно упирался в ширинку, причиняя боль.

Его глаза не закрылись, Арден наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, жадно впитывая каждую деталь.

То, как хрупкое тело дрожало. От каждого запретного прикосновения.

То, как ее ресницы трепетали, когда она зажмурилась. Словно пытаясь убежать от его пронзительного, жгучего взгляда.

То, как девушка отчаянно пыталась сопротивляться.

То, как ее маленькие пальцы впились в его плечи.

Новый звук.

«Прекрасно. Так охрененно красиво, куколка. Потому что это только для меня».

Тихое хныканье, искушающее его. Заставляющее жаждать большего.

Ардену хотелось вероломно осквернить ее. Каждый дюйм. Испортить, чтобы не досталось никому.

Он наклонил голову, облизывая ее припухшую нижнюю губу.

Нильде ощущала во рту смешанный, опьяняющий вкус их крови.

— Хватит... — она отчаянно помотала головой и застыла, когда вдруг почувствовала что-то на своем колене.

Холодное.

Молоток.

Нежная кожа мгновенно покрылась мурашками.

Арден тяжело дышал ей в губы, и именно от этого... От тяжелого дыхания, вырывающегося из его горла резкими, загнанными рывками... Внизу ее живота закружился постыдный, необъяснимый жар. Запретной похоти. Что-то сорвалось. Она никогда прежде не испытывала такого.

Острый клин, слегка царапая кожу, поднялся выше по колену. По внутренней стороне бедра.

Нильде дернулась, как от удара.

— Прекрати, А... — рука в перчатке легла на ее рот.

Брут покачал головой, призывая молчать.

Его руки были заняты, чтобы разговаривать.

Выступ молотка, задрав платье, подцепил кружевные подвязки на ее бедре. Медленно приближаясь к внутренней стороне. Почти вклиниваясь между ног.

— Пожалуйста, не надо... — она зажмурилась. Не сдержалась. Слезинка скатилась из уголка глаза, блестя в полумраке комнаты.

Он оторвался от ее губ и провел большим пальцем по щеке, потирая между пальцами влагу. Разглядывая. Почти очарованный.

Отошел на шаг и показал:

— Убегай, куколка. Убегай прямо сейчас. Пока я не решил тебя преследовать. Потому что если я брошусь в погоню — я трахну тебя этим молотком, заставляя истекать для меня кровью.

Ему не пришлось повторять. Паника внутри нее достигла предела. Нильде бросилась прочь так быстро, как только могла.

Она бежала по лабиринту, придерживаясь зеркальной стены, чудом не врезаясь в стекло.

Легкие горели. Колени жгло от усталости, но она не останавливалась.

Не могла.

Не тогда, когда в висках раздавалась его безумная угроза.

Губы саднило. Пекло от того, как он вкушал их.

Грязно, грязно, грязно...

Девушка взвизгнула, когда из-за угла на нее бросился парень в костюме окровавленного кролика. С топором наперевес.

«Боже, пожалуйста, помоги...»

И в этот момент хлынула вода.

Сработала автоматическая противопожарная система, замигали кругом огни. Пользуясь суматохой и смятением человека-кролика, Нильде помчалась вперед.

К двери, которая пряталась за искаженным отражением. Она яростно дернула ручку и оказалась на свободе.

На улице все еще было темно, а это означало, что ритуал посвящения был... выполнен.

Но Нильде это не волновало.

К черту инициацию.

К черту мятежников.

Она едва не погибла.

Рычание мотора разорвало ночной воздух.

— Запрыгивай! — Мия помогла ей забраться на пассажирское сиденье, и мотоцикл сорвался с места, оставляя после себя лишь столп пыли.

***

Арден наклонился, подбирая кулон, который она в спешке оборонила.

Тонкая цепочка и звездочка. Подарок любимого дедушки, и принцесса дорожила им.

Она очень грустила, когда он умер.

Он помнил, как Нильде примчалась к нему, вся в слезах, а Арден мгновенно впал в смертоносное состояние, собираясь уничтожить ублюдка, который ее расстроил. Но причина оказалась... иной.

Он не знал, как утешать людей. Не знал, как себя вести в таких ситуациях.

«Я не умею даже разговаривать...» — впервые немота вызывала у Брута досаду.

Последний раз свободно Арден говорил ребенком, но с тех пор прошло много лет...

Поэтому, беспомощно глядя на нее, он сделал единственное, что мог.

Обнял.

Осторожно обхватил Нильде руками, молясь, чтобы она не испытала отвращения.

«Пожалуйста, не убегай, куколка. Не хочу, чтобы ты меня боялась. Только не ты... Прошу, не бойся, прошу, не бойся меня никогда, пожалуйста, не бойся...»

Девочка прижалась к нему, уткнувшись носом в шею Ардена. Облегчение затопило грудную клетку мальчика.

Она плакала на его коленях до тех пор, пока не выдохлась. Такая крошечная, несчастная... Ему было невыносимо видеть, как принцесса страдает. Арден гладил ее по волосам, молча утешая.

Воспоминание померкло.

Брут мрачно усмехнулся, сунув кулон в карман.

Он знал: она вернется за ним.

Рано или поздно.

Глава 2

Нильде — 7, Ардену — 10 лет

Болеть — полный отстой. Нильде ненавидела болеть.

Доктор говорил, что у нее плохо работает сердце. И его постоянно нужно лечить.

Сколько Нильде себя помнила, перед глазами всегда проносились белые стены, противные таблетки и специфический запах хлорки.

«Ненавижу».

Девочка вздохнула, обхватив коленки руками.

Худенькая, вся в веснушках, с крошечным, вздернутым носиком и копной ярко-рыжих кудрей, она напоминала куколку.

Нильде бросила очередной угрюмый взгляд в окно.

Там, за стеклом, открывался вид на подростков, играющих на опушке леса. Они весело гоняли мяч на импровизированной площадке.

Был уже конец августа.

Все нормальные дети собирались в первый класс, а она…

«Домашнее обучение».

Потому что ее здоровье не позволяло учиться там, где все.

«Я другая. Странная», — горько подумала девочка, уткнувшись носом в стекло.

Раньше, когда Нильде была помладше, старшие братья с ней играли.

Но теперь они стали взрослыми.

Кайдена дома почти не было.

Все говорили, что он гений. Очень умный, в школе учился лучше остальных, набирая высшие баллы, и легко перескочил на пару классов вперед. Все свое время мальчик проводил за съемками.

Нильде немножко злилась, но больше — гордилась своим братом и восхищалась. У них всегда была особая связь. С самого ее рождения.

«Кай самый крутой в мире!»

Нильде до дыр пересмотрела все фильмы с ним.

Он был очень знаменитым актером, и когда Кайден просто шел по улице с сестрой, то его постоянно останавливали поклонники, чтобы взять автограф или сфотографироваться.

Девочка никогда не завидовала. Она испытывала прилив радости, видя Кайдена счастливым.

Когда высвобождалась свободная минутка, он тусовался в компании лучших друзей — Вильяма, Риза, Дэниела, Скорпиона.

Конечно, с мальчишками было веселее, чем с болеющей сестрой.

Тем более, они были все его возраста. Не то, что маленькая Нильде…

«Нет. Кай меня любит», — остановила обиженный поток мыслей девочка.

«Ведь братик пишет мне каждый день. Он приносит мне подарки. А когда заходит домой, то сразу бежит ко мне и обнимает. Я очень люблю Кая».

Она не хотела обижаться на него, но это все равно задевало Нильде. Она была маленьким ребенком, который хотел, чтобы с ней проводили время. Желательно — все время.

У нее был и второй старший брат. Николай. Он был шумным, веселым, а еще — боксером.

«Ни сильный…»

Каждый раз приносил домой только золотые медали с соревнований. Нильде гордилась им тоже.

Николай учил ее русским словам, смешил, отвлекая от болезни, играл в приставку, показывал разные боксерские приемы. Он был ее защитником, когда она пакостничала или хулиганила, никогда не сдавал родителям и стоял за сестренку горой.

Но Ни тоже вечно пропадал с друзьями.

Скорпи, когда приходил к ним в гости, всегда веселил Нильде, играл с ней в прятки или рубился в стрелялки, показывая свои секретные приемы девочке.

Казалось, это было в другой жизни…

Она все реже его видела.

Вильям и Дэниел не были так дружелюбны, но зато Нильде любила их доставать.

«Дэнни смешно кричал, когда я выдернула шнур его компьютера во время игры», — плутовато хихикнула Нильде.

Когда мальчишки приходили к ним домой, чтобы побыть с Каем и Нико, то она вдоволь их дразнила — пугала из-за угла, прятала телефоны, строила рожицы, повторяла специально каждое слово, выводя всех из себя.

Из всей шумной компании она любила больше всех дядю Риза.

Он был самым старшим. Никогда не ругал, не ворчал, как Дэн, не хмурился, как Ви, обычно сажал на свои колени, приносил каждый раз ей чего-то вкусного, рассказывал интересные истории и не прогонял, когда мальчики шептались между собой о разном взрослом.

«Иди сюда, ребенок», — звал он, и Нильде охотно мчалась навстречу. Ему она, в отличие от остальных, пакости не устраивала.

Дядя Риз болел, как она, и он тоже провел все детство в больницах. Но у него теперь было много друзей. Нильде хотелось верить, что и у нее они появятся однажды.

«А еще дядя Риз научил меня плохим словам. Но я их буду говорить только злым людям», — Нильде поморщила носик.

Дети все еще бегали.

Она никогда не переходила на тот участок. За забор их особняка.

Родители говорили, что это опасно. Лучше играть у них во дворе — он был необъятным, с прекрасным лабиринтом садов, огромным комплексом статуй и голубых фонтанов.

Темный дворец, окруженный густым лесом. Район был вдали от городского шума.

«В лес гулять меня одну тоже не пускают…» — с досадой подумала девочка.

Они переехали сюда недавно.

Раньше у них был другой дом — рядом с океаном. Нильде там нравилось, но мамочке было плохо. Вода ее стала пугать. И папа, конечно, исправил это.

Новый город.

Новые воспоминания.

Район для Нильде был неизведанным. И она решительно настроилась это исправить. Прямо сейчас.

«Не хочу грустить. Я тоже пойду поиграю с ними!»

Девочка вскочила с подоконника и, собрав пышные юбки голубого платья, ринулась вниз по лестнице.

Няня дремала, братья как всегда ушли по своим делам, папа был на работе, а мамочка — сидела за ноутбуком.

— Малышка, ты куда собралась? — Эви тут же подняла голову.

— Можно в сад, мамочка? — Нильде подошла к ней и крепко обняла, обвив своими тонкими ручками талию девушки.

Она обожала маму. Так же сильно, как и папу. Они были для нее самыми лучшими на свете. Всегда заботливые, внимательные — родители окутывали дочку бесконечной любовью.

— Конечно, моя радость, — Эви поцеловала ребенка в лоб и тепло улыбнулась. Ее маленькая девочка так быстро росла… — Хочешь, пойдем вместе? — предложила она. — Дай мне пять минут, я быстро закончу работу и приду.

— Можно я одна? — Нильде не стала упоминать про то, куда собирается пойти, оставив это при себе. — Пожалуйста!

— Ладно, Ни, только будь осторожна, — предостерегла ее мама. — Не выходи на дорогу одна.

Девочка невинно улыбнулась, напялив шляпку на голову:

— Да, мамочка.

Она незаметно стащила ключ-карту и прямо сейчас зажимала ее в складках воздушного платья.

Нильде собиралась разблокировать забор этой штукой и обойти систему. Она уже видела, как так делал Кай, когда тайком уходил по ночам куда-то.

Это должно было сработать.

«Прости, мам, но я очень быстро вернусь! Обещаю!» — извинилась про себя Нильде. Чувство вины кольнуло за ложь, но девочка не собиралась упустить свой шанс.

Оказавшись в саду, она прошмыгнула незаметно от охраны по своей любимой затененной тропинке и вскоре оказалась у бесконечного забора. Никакой сигнализации. Не с этим ключом.

Никто даже не заметил. Думали, она бегает по саду, как и всегда.

«Спасибо, братик Кай», — проказливо улыбнулась девочка.

Вскоре Нильде была уже на свободе.

Там, куда ей всегда запрещали ходить.

Девочка дошла до конца аллеи с красивыми домами и оказалась в другой части квартала. Они жили на границе элитного комплекса и…

Папа говорил, что на другой стороне живут люди, с которыми он предпочел бы не иметь дел. Нильде не знала, были ли они его врагами, или просто не нравились папочке, но…

«Они не навредят мне. Им, наверное, по столько же, как и мне. Или немножко больше. Неважно», — она отряхнула платье и подняла голову, глядя на дома перед собой.

Они были намного меньше, чем их дом или те, что шли по другую сторону аллеи.

Нильде с любопытством разглядывала местность и, недолго думая, направилась в сторону опушки, которую видела с окна.

«Надеюсь, те ребята не ушли…»

Да.

Все были там. Играли.

Шестеро.

Трое девочек и трое мальчишек.

Нильде, притаившись за деревом, внимательно их рассмотрела.

Они были старше нее на пару лет. Не такие взрослые, как Кайден или Риз. Может, лет двенадцати. Она точно не знала.

Первый мальчик, с потрепанными светлыми волосами, старался обойти второго — с бритой головой, который ловко вел мяч. Третий — облокотился о спинку небольшой лавочки и со скукой наблюдал. Видимо, ему надоело играть самому. У этого были темные длинные волосы, собранные в хвостик на затылке. Он выглядел почти таким же сильным, как Николай. Глубокая царапина рассекала его бровь надвое.

Рядом с ним сидели две девочки, светловолосые, кажется, сестры.

Они тоже увлеченно следили за игрой и хихикали между собой.

Третья — висела на турнике. У нее были короткие темные волосы и большой синяк на щеке.

Нильде удивил их внешний вид.