Фантом

16 Глава

По воскресеньям Павел навещал отца в платном пансионе. Валерию Антоновичу требовалось постоянное наблюдение, и Паша, несмотря на расходы, обеспечил ему лучшие условия. Квартиру отец давно продал, а деньги спустил в казино ещё до запрета, так что своего жилья у него не осталось. Сам Павел в то время снимал тесную однушку. Он рано начал работать, совмещая труд с учёбой, и почти не спал, пытаясь выбиться в люди. Надежда на перемены появилась лишь с открытием собственного дела. В этом помог его единственный друг Вениамин — именно его решительность стала тем толчком, которого Паше не хватало для шага вперёд. Каждую неделю Павел приезжал к отцу делиться новостями. Валерий Антонович внимательно слушал и поддерживал сына советами. Пансионат находился на окраине города, и из-за пробок добраться туда вовремя удавалось далеко не всегда.

Отец ходил с тростью. Он заставлял себя двигаться, пытаясь перебороть возраст и слабость. Павел рассказывал ему новости, пока Валерий Антонович наконец не выдохся и не опустился на скамейку с тяжёлым вздохом облегчения.

Пауза затянулась, и Паша решился:

— Скажи, ты слышал когда-нибудь о Людовике Мортене? Он археолог.

Валерий Антонович задумался:

— Нет, Павлик, не припоминаю. Имя необычное, я бы запомнил. Норвежец?

— Не знаю, — Паша пожал плечами, — просто была история с пропавшими археологами. Нашли их пленки — на последних кадрах пятеро человек молча заходят в неглубокую реку, будто в брод. Там и погибли при странных обстоятельствах. А до этого на записях все улыбались, шутили, показывали какие-то статуэтки из находок.

— Жуть какая, — нахмурился отец, — и виновных не нашли?

— Только двое выживших, у обоих алиби. Один из них — этот Мортен.

Валерий Антонович удивленно поднял седые брови.

— Людовик... Черт его знает, кто это такой.

— А про Иргерна слышал когда-нибудь? Я читал где-то, что это персонаж из какой-то забытой мифологии, вроде злого духа.

Отец задумался, будто скрыв лёгкую тревогу. Он посмотрел на циферблат старых часов, а затем быстро накрыл их рукой, словно пытаясь спрятать или заглушить неприятное воспоминание.

— Брось ты эту чертовщину, Паша. Не нужно тебе это.

— Почему? Я же просто спросил.

— В детстве мы лазили по заброшенной пятиэтажке под снос, — неохотно начал отец. — Квартиры были открыты: мебель, старые обои, чьи-то игрушки... Среди арматуры и строительного мусора мы нашли девчонку. Она упала с верхних этажей и всё время, пока была в сознании, твердила про этого Иргерна.

— Почему ты раньше не рассказывал?

— Потому что не хочу об этом вспоминать. Всё, выкинь эту дрянь из головы! — Валерий Антонович начал поспешно собираться. — Мне пора, здесь режим, ты же знаешь.

Павел смотрел ему вслед. Отец никогда не был таким резким, разве что в глубоком детстве — тогда он бывал по-настоящему суров. Паша вдруг вспомнил случай, который до сих пор не давал ему покоя. Ему было лет двенадцать, когда он повздорил с соседским пацаном. Паша пригрозил, что отец его защитит, но тот лишь рассмеялся в ответ. Он заявил, что в начале февраля видел, как Красильников-старший стоял у магазина «Ромашка» и жаловался какой-то женщине в иномарке, что мечтает избавиться от сына. Тогда Паша не поверил — тот мальчишка часто врал, — но сейчас эти слова кольнули с новой силой.

* * *

Павел, Веня и Саша работали допоздна: пришёл товар, и склад был завален. В малом бизнесе каждый брал на себя всё сразу — от приёмки и сортировки до наклеивания ценников. К ночи в торговом центре стало так тихо, что слышалась музыка игровых автоматов и гул кофейников, а тёмные витрины отражали накрытые тканью «островки». Чтобы остаться после закрытия, нужно было специальное разрешение, поэтому парни торопились. Паша всё ещё прокручивал в голове разговор с отцом. Они вышли через служебный коридор к парковке. Там, на погрузочном пандусе, их ждал незнакомец: невысокий парень в камуфляже, с пышными чёрными волосами и глубоким капюшоном. Он преградил путь и обратился прямо к Паше:

— Я знаю, кто вы. Прошу, не ищите эту книгу. И передайте Кристине и её отцу, чтобы они всё прекратили. Это смертельно опасно.

Голос незнакомца был нервным. Павел переглянулся с приятелями, и они сделали шаг навстречу к незнакомцу.

— Друг, ты откуда вообще нарисовался? — Веня шагнул навстречу. — При чём здесь книга?

— Вы все в опасности, — парень не отступал. — Я должен был предупредить.

— Полиция разберётся, — отрезал Павел. — Не лезь не в своё дело.

Незнакомец попятился и вдруг ткнул пальцем в сторону Вениамина:

— Это всё из-за него!

— В смысле — из-за меня? — Веня опешил. — Ты кто такой вообще?!

Парень развернулся и быстро зашагал прочь, а потом и вовсе побежал. Они бросились следом, дважды прочесали парковку, заглядывая за каждый ряд машин, но того и след простыл. Будто сквозь землю провалился. Когда отдышались, Саша напомнил про нашу встречу с Людовиком — как тот предупреждал почти о том же самом. Становилось ясно, что пора всем собираться и выяснять, во что мы влипли. Встретиться решили в торговом центре, завтра, сразу после переучёта.

Веня заехал за мной утром, и мы надолго застряли в пробках. Я всё-таки решилась рассказать про недавний обморок. Он тут же напрягся: молча крутил руль, поджимая губы, и то и дело бросал на меня недовольные взгляды. Про свои галлюцинации я, конечно, промолчала. Внутри до сих пор сидел осадок, после того дневного обморока, где друзья кричали мне в лицо про тайную комнату с видеокамерами за синей дверью. Пытаясь хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я открыла телефон, зашла в галерею и лениво пролистала медиа файлы в нашем общем чате, которые Веня скидывал перед поездкой на Байкал. Обычные кадры со сборов, где мы все стоим у зеркала. Я всматриваюсь в них и приближаю задний план отражения. У меня перехватило дыхание и пальцы поледенели. На экране, в узком зазоре между полками массивного стеллажа, отчётливо виднелся край старой, грубо выкрашенной синей двери, почти в цвет стен. А в глубине тени, едва уловимо отражая свет, на ней висел тяжёлый амбарный замок. Та самая дверь, из моего кошмара, о которой говорила Кристина, существует. В горле пересохло. Я опустила телефон и отвернулась к окну, изо всех сил стараясь не выдать свой ужас. Веня, заметив мою реакцию, решил, что я обиделась на его молчание. Он коснулся моего плеча, и я приготовилась — он обожал читать нравоучения по любому поводу.

— Давай мы не будем тратить время на обиды, — вежливо, но настойчиво произнес он, не убирая руки. — Пойми же ты, обморок — это тебе не шуточки, серьезный такой звоночек. Об этом преступно молчать и инсценировать благополучие. Я переживаю, понимаешь? Короче, завтра организуем визит к врачу, и я сам тебя отвезу. Никаких возражений!

Мы как раз заезжали на парковку. Я крепче сжала телефон и тихо ответила:

— Позже это обсудим.

В павильоне вовсю кипела работа. Саша подкалывал нас за опоздание, а я отшучивалась, как в школьные годы. Паша велел всем угомониться и позвал в подсобку. Мы зашли внутрь, приглушив музыку, чтобы поговорить серьёзно.

— Мы собрались из-за книги Кристины, — начал Паша. — Уже не первый человек предупреждает, что пользоваться ей опасно, а искать не надо.

— Не первый?! — Кристина растерянно переглянулась с нами. — А кто ещё?

— Вчера какой-то тип подвалил, — вставил Саша. — Чернобровый такой. Сказал, книга — это угроза для всех нас.

— А ещё он выдал, что всё это вообще из-за меня, — Веня возмущённо улыбнулся, будто само это обвинение было полным абсурдом. — Вот этого я вообще не догоняю.

— Послушайте, в самой книге нет ничего страшного, — отрезала Кристина. — Мы обсуждали это с бабушкой, она-то разбирается. Опасен только древний дух, о котором там написано. Но это мифы!

— А ты её всю прочитала? — насел Паша. — Просвети нас, о чём она вообще?

Кристина замялась и быстро посмотрела на меня.

— Да ни о чем особенном...

— Муть какая-то, — вмешался Артём. — Но тем незнакомцам-то есть какой резон лезть? О чём там хоть речь?

— Там легенды... и способы защиты от зла.

Паша задумчиво потёр переносицу.

— Видимо, Антонина выбрала не самый удачный экспонат.

— Анджали, — поправила Крис. — Её настоящее имя — Анджали.

— Короче, глядите, чё получается, — Саша начал загибать пальцы. — Какой-то Людовик из прошлого молился Иргерну и считался конкретным убийцей. Его тёзка – археолог, чисто случайно стал свидетелем массовой гибели. Книгу эту вообще придумали как оберег от Иргерна, и тёзка Людовика пригнал к нам, чтобы предупредить об опасности манускрипта. Потом книгу стащила Анджали. Вот вам и весь расклад.

— Людовик в шляпе и чёрных очках? — уточнил Артём и посмотрел на Крис.

— Это он, — подтвердил Саша.

— Да кто он такой? — не выдержал Вениамин.

— Хрен знает, — отмахнулся Паша.

— Надо было ловить того, чернявого, — вставил Сашка. — Он сто процентов в сговоре с Людовиком.

Артём не находил себе места, расхаживая по складу. В какой-то момент он резко обернулся и с надеждой спросил:

— Может его в розыск, объявить, не знаю? — он немного замялся, подбирая слова. — Или розыском надо было припугнуть, чтоб задергался? Или фейк сделать, мол, ищут человека.

Вениамин лишь тяжело вздохнул, глядя на него свысока, и отчеканил:

— Мне все эти заочные приговоры инакомыслящим напоминают историю о том, как персидский царь Ксеркс приказал высечь море.

Кристина скептически прищурилась, переводя взгляд с одного собеседника на другого.

— Почему у Людовика и этого брюнета слова совпадают подозрительно точно? Как под копирку. Когда два человека так чётко сходятся во мнении и приходят только к нам, это значит только одно: они в точно сговоре.

Артём понимающе кивнул.

— Фактанула. Знакомы они, сто процентов.

Мы вышли в торговый зал. Веня молча наблюдал за мной. Я не выдержала и протянула ему телефон с фотографией.

— Это что за дверь? — голос прозвучал резче, чем я планировала.

Он наклонился, прищурился, будто проверяя, не шучу ли я, и монотонно бросил:

— Обычная кладовка.

Меня будто током ударило. Синяя дверь с тяжёлым навесным замком — точь-в-точь как из рассказов по сценарию моего обморока. Та самая, про которую твердила в моём ведении Кристина.

— А почему на замке? — я почувствовала дрожь в пальцах. — Веня, что ты там прячешь?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Прячу? — спокойно, даже с издевкой спросил он. — С чего ты взяла, что мне нужно что-то прятать?

— Господи! — я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота. — Я хочу увидеть, что ты там прячешь. Сейчас же.

Веня смотрел на меня, не отводя удивлённых глаз, будто я на его глазах схожу с ума — смесь жалости, растерянности и скрытого раздражения.

— Ты чего хочешь-то?

— Покажешь, что за дверью?

— Зачем? — Веня развёл руки в стороны, показывая удивление.

А мне стало страшно.

— Значит прячешь?

— Поехали, — коротко бросил он.

— Я одна с тобой никуда не поеду, — мой голос сильнее задрожал, я оказалась под властью безумия, и не в силах сдержать это.

Он задумался, склонился и запустил пальцы в свои волнистые пряди, будто сдерживая крик. Тяжело выдохнул, отвернулся и крикнул в сторону склада:

— Сань, поедешь с нами?

Саша тут же выскочил в зал, на ходу одёргивая куртку. Казалось, он только и ждал повода сбежать из душного павильона.

— А что случилось? Куда едем?

— Просто поехали, — голос Вени стал раздражённым. — Заодно заберём коробки.

В машине было невыносимо тесно от молчания. Только Саша, как обычно, не замечал напряжения: он без умолку шутил и травил какие-то байки, пытаясь разрядить обстановку. Мы поднялись к Вениамину. Стоило переступить порог, как мой взгляд намертво прилип к той самой синей двери. Веня сдвинул стеллаж, начал зарываться в стопки старых пластинок, лихорадочно перебрасывая книги. Послышался звон связки. Он небрежно щёлкнул замком и, не открывая дверь, обернулся к нам:

— Знаете, зачем здесь замок?

— Слушай, я вообще не вдупляю, к чему этот цирк, — Саша замялся у порога, переводя взгляд с меня на Веню. — Давайте заберём коробки и свалим, склад скоро закроется.

Веня проигнорировал его и посмотрел прямо на меня.

— Не подходи, — отрезал он, когда я сделала шаг вперёд.

Замок щёлкнул. Дверь распахнулась, и из тесной каморки, метр на метр, с грохотом посыпался строительный хлам: деревянные рейки, рулоны сетки, какая-то швабра и куски гипсокартона.

— И ради этого мы сюда припёрлись? — возмутился Саша. — Да погнали уже, опоздаем!

Веня не сводил с меня глаз. В его взгляде сквозило недоумение и застывший вопрос.

— Почему ты не мог просто сказать мне про строительный хлам? — тихо спросила я.

— Ты хотела увидеть? — он спросил это так резко, — ты увидела! Какой мотив был требовать заглянуть сюда, я не знаю и не хочу знать! Мне кажется, милая моя, ты ведёшь себя несколько странно в последнее время.

— Я всё понимаю, — снова встрял Саша, — но, может, решите свои проблемы позже? Едем!

Мы молча вышли из квартиры. Веня был на взводе — он даже не стал убирать мусор, просто перешагнул через него. Глядя на его напряженную спину, я поймала себя на мысли, что совсем его не знаю. Он вдруг притормозил, наклонился к самому моему уху и нервно прошептал:

— Что происходит с тобой?

Мне было стыдно, мне было дурно. В машине Саша снова попытался разрядить обстановку:

— Ой, да ладно вам, — затараторил он, нервно поглядывая на часы. — У меня вот тоже был неловкий случай. Снимал хату в новостройке, а там соседи — ну реально, с приветом. Вечный лай в общедомовом чате, ругань… Ну я и переименовал группу у себя в «Психушку». Кто же знал, что название сменится у всех... Теперь со мной в лифте никто не здоровается.

— Кажется, мы с тобой соседи, — отшутилась я.

Дорога до торгового центра прошла в молчании. В голове вопреки логике крутились обрывки кошмара — того, что настиг меня у окна. Эти мысли мешали сосредоточиться на реальности. Вениамин осторожно взял меня за руку.

— Ну что с тобой такое? — он тяжело выдохнул, не скрывая растерянности. — Сначала этот обморок, теперь — какая-то паранойя из-за обычной двери. Что там должно было быть?

— Да, нелепо! — сдалась я. — Мне стыдно, но Веня, мне кошмар приснился об этой кладовке, а после я её на фото заметила.

— И что там было, в твоём сне?

— Ничего… — я отвернулась к окну.

Веня не верил мне, он догадался, он будто обо всём знает, непонятно только откуда. Мне стало не по себе. Я лишь неопределённо пожимала плечами, не зная, что сказать. Веня такой ответ не принял — в его стиле было дожимать ситуацию до конца, особенно если он считал свои нравоучения полезными.

— Я пытаюсь достучаться до тебя, а ты просто отмалчиваешься? Я хочу понимать, что происходит в твоей голове, а не гадать по твоим жестам.

Он замолчал на полуслове, вглядываясь в моё лицо, то на дорогу. Я не плакала, но в глазах застыла такая тяжёлая, безнадёжная горечь, скорее это был страх за собственную вменяемость. Весь его нравоучительный тон моментально испарился.

— Черт, извини... — он заметил отчаяние в моих глазах, крепко сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы. Я чуть крепче сжала его ладонь в ответ, понимая, какой огромной силой обладает то зло, что вернулось за мной и преследует нас.

Саша сидел рядом и подчеркнуто смотрел в окно, делая вид, что не замечает нашего разговора.

* * *

Попасть в клинику без записи было почти невозможно, но Леонид помог найти время. Анализы, даже показатели МРТ были в норме, но я, как типичный ипохондрик, уже успела накрутить себя до предела, поэтому этот приём казался решающим. Я сидела на чёрном кожаном диване в маленьком холле, ожидая встречи с врачом, прибывая в угнетённом состоянии. Стены цвета графита и тихая классическая музыка создавали неуютное ощущение. На экране телевизора висела черно-белая заставка: старые качели на цепях под деревом. Напротив меня сидел молодой человек южноазиатской внешности. Он упорно отводил взгляд, но в его глазах заметно пряталось волнение. На нём была болотная куртка и зелёная рубашка. Он постоянно смотрел по сторонам и проверял время, будто ждал чего-то опасного, и из последних сил заставлял себя сохранять спокойствие.