Фантом

— Ты слишком сильно загоняешься…

— Легко тебе говорить, — фыркнул Артём и в шутку добавил: — А если она решит в монастырь уйти, мне что, куковать?

Вениамин остановился и посмотрел на друга так серьезно, что Артём невольно смолк.

— Существует одна фраза, которую я чётко запомнил раз и навсегда. Если любишь — ты просто будешь рядом. И пофиг вообще, если между вами стену поставят или общаться запретят. Ты просто не пойдёшь искать кого-то ещё, потому что твоё место — именно здесь, рядом с ней. Кому-то это покажется фатальным вердиктом, а для меня — это и есть свобода. Многие убеждены, что это берд и безумие, но мне, признаться, глубоко плевать на мнение окружающих.

Артём опешил, пытаясь осознать услышанное.

— Ты серьезно, бро? Это же... ну, как-то слишком! Перебор конкретный.

— Я однолюб, у меня всё достаточно просто, — честно признался Вениамин, снова тронувшись в путь. — Мои взгляды редко находят отклик, но меня не заботит чужое мнение.

— Ну не знаю, бро… Это реально как-то странно. В наше время так упарываться по одной девчонке — это жёсткий экстрим. Сейчас всё проще делается, понимаешь?

— Да при чём здесь это? — возразил Веня. — Я вообще не догоняю тех, кто может делить постель и время просто так, без чувств. Зачем? Либо тебя штырит от человека до луны и обратно, либо не надо вообще воздух сотрясать. Я без любви не могу, это банально и скучно. Либо всё, либо ничего.

— Погоди, бро… Так ты этот, как его… демисексуал, что ли? Ну, у этих продвинутых тема такая есть, типа влечение только когда любовь-морковь и ментальна связь на максимум.

Веня коротко рассмеялся, качнув головой.

— Да хорош, началось. Зачем вы вечно придумываете эту херню? Какие ещё термины? У нормальных, блин, человеческих чувств не должно быть никаких ярлыков. Я просто однолюб, а городить вокруг этого латынь из интернета — это вообще лишнее.

— Блин, бро, ну хрен знает, — Артём поправил капюшон со своей ухмылкой. — На словах-то красиво, базару ноль. Ты сам себе рамки ставишь, усложняешь всё на ровном месте. Оглянись вокруг — мир огромный, девчонок валом, все живут, не парятся. А ты как будто в каком-то своём кино завис, где надо обязательно страдать и подвиги совершать.

Веня посмотрел наверх, на тот самый домик, его взгляд на долю секунды стал тёплым. Но вскоре он повернулся обратно к Артёму.

— Тём, ты путаешь свободу с дешёвой фальшивкой. Размениваться на случайных людей из страха одиночества — вот они, истинные оковы, при чём убогие. Многие разучились ценить масштаб, понимаешь? Им проще взять что-то дешёвое прямо сейчас, чем дождаться своего человека. А для меня кайф в том, что мне никто больше не нужен. Когда ты находишь ту, от которой тебя реально сносит, все остальные девочки в мире просто превращаются в фоновый шум. Это не пафос и не рыцарство, это нормальная мужская позиция. Если ты не готов ради неё послать к чертям всё остальное — значит, ты просто ещё никогда не любил.

— Слышь, бро, притормози. Раскидал, конечно, красиво, вопросов нет. Но ты сейчас так уверенно задвигал про «своего человека» … Колись давай, кто на?

Веня даже бровью не повёл, мастерски съезжая с темы:

— Слушай, Тём, ты серьёзно думаешь, что я тебе прямо сейчас возьму и солью главную интригу? Рано тебе ещё такие тайны знать. Давай шевелись быстрее, а то ты со своими допросами весь кайф от приезда ломаешь. Погнали наверх.

Артём шёл следом, погружённый в свои мысли. Раньше он никогда не слышал от друзей ничего подобного — эти слова Вениамина выбили его из привычной колеи. Мы наконец поравнялись и шли плотной группой вдоль кромки Байкала. Вечер стремительно забирал остатки тепла: воздух стал холодным, а шум воды о камни — тяжелее. В сумерках берег показался бесконечным, а наши шаги по гальке уже зазвучали громко.

— А вы вообще слышали эту жуткую историю про пропавших археологов? — вдруг спросила Кристина, округлив глаза. — Их же там искали фиг знает сколько! А потом нашли кинопленки… И там на одной записи они просто... понимаете, просто молча заходят в мелководную реку! Все вместе, прикиньте? А позже их всех нашли утонувшими…

— Что-то подобное припоминаю, — оглянулся Саша, поплотнее запахивая куртку. — Это же на Алтае вроде было, не?

— Да-да, — закивала Крис, испуганно оглядывая парней. — Там выжили вообще только двое: один человек из команды и их куратор. И вы сейчас просто упадёте… Знаете, как звали куратора? Он — Людовик Мортен!

Паша удивленно приподнял брови, разворачиваясь к нам:

— Чего? В смысле — как того самого учителя из Норвегии? Ты сейчас серьёзно вообще? Какого хрена?

— Да, прикинь! Я сама удивлена не меньше. С этим археологом, Людовиком, когда-то мой папа работал, представляешь? И по ходу, именно он тогда подходил к Вике и Саше тем вечером — бывший папин коллега, точно тебе говорю!

— Но зачем ему эта книга? — искренне не понимал Саша.

Кристина лишь пожала плечами. Веня шёл рядом, погруженный в себя, он внимательно этот разговор слушал, глядя себе под ноги на серые камни берега.

— Слушайте, но самое жуткое было на других кадрах, — продолжала Кристина, зажмурившись на секунду. — Археологи там засняли какие-то странные идолы, торчащие прямо из земли... Ну, в виде собачьих голов! Они были точь-в-точь как Иргерн, понимаете?

Вениамин внезапно остановился как вкопанный и резко обернулся:

— Крис, тормози! Чего, блин? Вы где эту мистику вообще откопали, на каком канале?

— Я в интернете на это наткнулась, когда про ту экспедицию искала! — аж подпрыгнула Крис, жестикулируя и доказывая свою правоту.

Я тоже замерла, наблюдая за Веней. Он выглядел так, будто пазл в его голове начал складываться в очень страшную картинку.

— Кристина, постой, — Веня внимательно на неё посмотрел. — То есть краденная книга напрямую связана с Иргерном?

— С защитой от него... — едва слышно ответила она.

Веня на мгновение замолчал, потирая переносицу, а потом заговорил, словно рассуждая вслух:

— Так, стоп. Давайте по порядку разберём хронологию, а то звучит как какой-то бред, — он обвёл всех взглядом. — Сначала объявляется старик с именем идолопоклонника Иргерна и настойчиво твердит, что книгу читать нельзя. Этот же тип — Людовик, между прочем, — лично созерцал, как в восьмидесятых толпа археологов ушла на дно. А следом эту самую книгу — далеко не самую дорогую в коллекции твоего отца, но в которой как раз расписана вся защита от этого существа, — крадет женщина, знавшая твою бабушку...Вы понимаете вообще масштаб совпадения?

— Да, — подтвердила Кристина, поправляя лямку рюкзака.

Вениамин задумался.

— Я лишь одного не догоняю: какого хрена нужно этому Людовику? А эта индианка, она ведь отлично знала твою семью. Зачем ей приспичило красть книгу именно сейчас и так глупо палиться?

Было заметно, что история его зацепила — он не просто слушал, он пытался просчитать логику этих людей, но она упорно не сходилась.

— Может, они на одной стороне? Ну, Людовик и Анджали? — предположила Кристина, перепрыгивая через очередную корягу на тропе. — А может, наоборот, Вайш пыталась спрятать книгу от Людовика. В любом случае, ответов у нас пока нет.

Мы уже подошли к стоянке. Артём с явным облегчением скинул штатив в багажник — железки звякнули в тишине.

— Всё, — Кристина выдохнула, доставая ключи от домика. — У меня уже голова пухнет от всех этих загадок и археологов.

Я всё ещё осмысливала услышанное, чувствуя на себе удивлённый взгляд Кристины. Мы и не заметили, как поднялись к стоянке. Артём сразу распахнул двери машины и врубил музыку на всю мощь — он искал в рюкзаке зарядку для своей севшей камеры. Вдалеке, у соседних домиков, горел костёр. Оттуда доносились звуки гитары и какая-то старая знакомая песня. Пока Крис ушла разгружать вещи, я решила немного пройтись в ту сторону. Чуть ниже по склону стоял большой двухэтажный дом — похоже, пока мы гуляли у воды, туда заселилась новая компания. Проходя мимо, я внезапно услышала своё имя:

— Виктория! Какими судьбами?

Я присмотрелась. На крыльце стоял седой мужчина в спортивном костюме и светлой ветровке. Он приветливо махал мне рукой. Это был Леонид, и я, не раздумывая, спустилась к нему.

— Вот уж не ожидала вас здесь встретить! — искренне удивилась я.

Леонид Ермолаевич рассмеялся. Оказалось, он приехал с коллегами. Рядом с ним стояли несколько человек, и один из них сразу привлёк моё внимание: мужчина в шарфе, который закрывал лицо почти до самых глаз.

— Это мои друзья, — представил их Леонид. — А вот коллега наш приболел, грипп подхватил, поэтому и кутается. Но от поездки на Байкал отказаться всё равно не смог.

Леонид Ермолаевич выглядел воплощением благопристойности. Это был сухощавый мужчина с аккуратно подстриженными седыми волосами и тонкими чертами лица. Его манеры казались почти чрезмерно галантными: он держался очень прямо, а на его губах всё та же мягкая, едва ли не елейная улыбка, выдающая в нём человека, который привык быть слишком вежливым. В каждом его жесте сквозила манерная слащавость, словно он очень старался расположить к себе с первого взгляда. Заговорил он негромко и размеренно. Его голос, спокойный и обволакивающий, сразу вызывал невольное доверие, хотя в нём и слышалась характерная, чуть заметная гнусавость.

— Как ваши дела, Виктория? — мягко вкрадчиво поинтересовался Леонид. — Тревога вас больше не беспокоит?

— Вроде бы нет, — ответила я, стараясь быть краткой.

— Я искренне за вас рад! — он улыбнулся своей слащавой улыбкой. — Хорошего вам отдыха. И не гуляйте в одиночестве в такой поздний час.

Мы попрощались, и я пошла обратно вверх по склону. У крыльца соседнего домика я заметила Веню. Он сидел совсем один на ступеньках, низко склонив голову и сцепив пальцы в замок. Он видел меня, я знала это, но он даже не шелохнулся и не позвал, что неприятно укололо и расстроило меня. Я зашла к себе. Кристина уже крепко спала. А я так надеялась, что мы проговорим полночи, обсуждая мои подозрения, и она наконец мне поверит. Но вместо разговоров меня ждала бессонница. В голове крутился рой навязчивых мыслей, не давая провалиться в сон даже на минуту. Я дождалась того часа, когда небо начало синеть, но солнце ещё не показалось. Утро на Байкале было ледяным и ясным. Воздух так чист, что каждый вдох ощущался холодком в легких. Солнце только поднялось над сопками, но совсем не грело — оно просто заливало берег белым светом. Я стояла у самой воды, глядя, как тёмные волны тихо набегают на прибрежные камни. Ветер с озера пробирался под одежду, заставляя плечи непроизвольно подниматься.

— Замёрзнешь же, — негромко раздалось за спиной.

Вениамин подошёл вплотную и набросил на меня свою куртку. От неё еще шло живое тепло. Он не ушёл, а встал рядом, спрятав руки в карманы толстовки, щурясь и глядя перед собой на горизонт, затем осторожно взял мои ладони в свои.

— Так и знал, ручки-то совсем ледяные, — он принялся растирать мои пальцы, сосредоточенно глядя на свои руки. На его лице появлялась и исчезала та самая хитрая улыбка с прищуром — казалось, за ней он привычно прячет всё, что чувствует на самом деле.

Мне даже было немного волнительно. Он вдруг перестал растирать мои ладони, но не выпустил их, а чуть крепче сжал. Поднял взгляд — прямой и серьёзный.

— А знаешь... — он замолчал, а пар от его дыхания на миг завис в воздухе. — Я ведь поехал-то сюда вообще только ради тебя.

— На Байкал?

— В том числе и на Байкал…

Он чуть прищурился, и уголок его губ снова махнул вверх в этой короткой, хитрой улыбке, но взгляд оставался предельно серьёзным и честным, в голосе скользило лёгкое волнение:

— Я понял, что моё молчание затянулось, — он тихо выдохнул, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя. Сильно. Уже очень давно, если быть до конца откровенным.

Он чуть прищурился — не то от солнца, не то от своей полуулыбки — и напряжённо ждал, ловя каждую мою эмоцию. У меня перехватило дыхание. Я не могла произнести ни звука, хотя в глубине души, втайне даже от самой себя, мечтала об этом каждое мгновение нашего знакомства. Мир вокруг застыл, а сердце забилось чаще.

— Вениаминушка... — только и смогла прошептать я.

Он медленно склонился ко мне. В этот миг я отчетливо почувствовала его аромат — мятный и хлебный, из моего детства. Его тёплое дыхание, касание ресниц и поцелуй — сначала робкий, а потом долгий и глубокий, будто он никак не мог надышаться. Я перестала чувствовать камни под ногами. Веня не отпускал моих рук, нежно переплетая пальцы и притягивая меня к себе для долгого объятия.

— Ну наконец-то... — выдохнул он, ещё крепче прижимая меня к себе. — Ты даже не представляешь, как томительно я этого ждал... Счастье моё… — на одном выдохе прошептал он. — Если бы ты только знала, как долго я в себе это держал. Вообще всегда.

— Всегда? — тихо переспросила я, заглядывая ему в глаза.

— Всегда, — повторил он, ещё крепче сжимая мои ладони.

— Я тоже... — прошептала я, не услышав собственного голоса. — Просто всё это время казалось, что мы только друзья.

Веня чуть сильнее сжал мои пальцы.

— Я боялся тебя оттолкнуть поспешностью, — шёпотом произнес он, — но продолжать эту комедию с невинной дружбой стало слишком сложно. Я вчера на прогулке окончательно сдался. Понял, что, если не скажу сейчас, у меня просто крышу сорвёт.

Я уже хотела о чём-то спросить, но не успела. Медленно опустив руки с его плеч, я обернулась: по тропе к нам навстречу шел Артём. Сначала он хитро улыбался, явно заметив нашу близость.

— Утречко, народ! — бодро начал он, но, подойдя ближе, мгновенно стал серьёзнее. — Короче, я тут за утро ещё раз пересмотрел вчерашние фотографии… Ребят, тут такое дело, у меня ко всем очень серьезный разговор. Со снимками жесть какая-то.

Мы собрались на крыльце, когда первые лучи солнца уже вовсю заливали склон. Артём, выглядевший изрядно усталым, протянул нам камеру. Оказалось, он полночи изучал вчерашние кадры: почти на каждом снимке, где-то на заднем плане, виднелось странное чёрное пятно. Это не было похоже на пыль на линзе или дефект матрицы — пятно меняло форму, размер и положение, будто кто-то высокий и тёмный следовал за нами на расстоянии.

— Это ещё что за хрень? — Крис поёжилась, вглядываясь в экран. — Прикиньте, такое чувство, будто оно прямо за нами следит!

— Хватит, мне и так не по себе, — возразила я, стараясь не смотреть на экран.

Вениамин долго и молча всматривался в фотографии, а потом негромко выругался:

— Это что вообще? Вы угараете?

Артём лишь тяжело вздохнул, опуская камеру.

— Без понятия, бро. Придется тупо обрезать края на тех кадрах, куда эта фигня залезла. Вариантов ноль, короче.

— Да вы сума сошли?! Какое «тупо обрезать», Артём? Хватит тупить, ехать надо отсюда! — выхватил камеру Паша.

Весь обед Веня пытался меня успокоить. Он искал логичные объяснения — игра света, тени от скал или просто сбой электроники. Тем временем Тёма, всё ещё пребывая в недоумении, послушно кадрировал снимки, избавляясь от пугающего силуэта. Обратный путь в город прошёл в тягостном молчании. Мы разместились в машине Павла, а в просторном багажнике едва хватило места для всех наших вещей. Но настоящий ужас накрыл нас уже дома, когда в общий чат пришло сообщение от Артёма. Он был напуган до смерти. Выяснилось, когда он сел обрабатывать «чистые» фото для турагентства, тень вернулась. Она снова возникла на тех же кадрах, но уже в других местах, ближе к центру. Мы снова провели ночь без сна, бесконечно обсуждая этот феномен по телефону. Веня, голос которого был предельно серьезным, предупредил, что приедет ко мне в любую минуту, если случится хоть что-то странное. В ту ночь нам всем было по-настоящему, объективно страшно.

14 Глава

Сегодня впервые за долгое время вернулись кошмары из детства. Пустые квартиры, запах миндальной горчинки. Во сне я иду по незнакомым комнатам, чувствуя рядом кого-то опасного. Кричу в пустоту: «Ты кто?», но ответа нет. Только дыхание и болезненное отвращение, поднимающееся из глубин памяти. После такого хочется не просто проснуться, а немедленно съехать. Я надеялась, что новая квартира и поиски Анджали Вайш помогут оставить прошлое позади, а липкие мысли наконец исчезнут. Но стоило нам встретиться с Вениамином, как всё плохое просто стиралось из памяти. Мне до ужаса не хотелось возвращаться домой. Чтобы потянуть время, мы часами пропадали вместе: грелись в машине, рассказывая друг другу всякую ерунду, засиживались в кофейнях до самого закрытия или просто колесили по ночному городу. Мы могли сорваться на ночной сеанс в кино, искать открытые крыши или подолгу бродить по пустым улицам. Только изрядно вымотавшись, я возвращалась к себе и мгновенно засыпала, чтобы под утро снова вздрогнуть от кошмара. Я знала, что сегодня мы снова уедем за полночь — бродить по набережной и гонять на велосипедах до самого рассвета. Тогда я ещё не догадывалась, что Вене снятся такие же кошмары.

Мы буквально прятались от ночи, стараясь перехитрить время: часто дремали днём, когда кошмары не снились. В дождливые дни мы забирались с ногами на диван у него в квартире и засыпали под какой-нибудь фильм — только при свете солнца было спокойно. Мы залипали в телефоны, чувствуя, что рядом безопасно, могли сидеть спина к спине, уткнувшись в экраны, но постоянно перекидывали друг другу смешные видео, глупые мемы и треки, которые обязательно нужно было послушать прямо сейчас. Мы заваривали крепкий кофе, освобождая журнальный столик и раскладывали сложные настолки из «Вархауса», в игре коварно строили друг-другу козни, блефовали с серьёзными лицами и обменивались едкими саркастическими подколами после каждого удачного хода. Мы оставались сидеть на полу, прижавшись спинами к дивану, смотрели какой-нибудь сериал и переходили к тому, ради чего, кажется и создаются такие ночи — к долгим душевным разговорам. Громко подпевали любимым трекам, дурачились, нашли круглосуточные кофейни в городе. Рассветы встречали на набережной и без умолку говорили обо всякой ерунде. Веня шутил, у меня сводило скулы от смеха, а потом притягивал к себе, пряча мои ладони в свои карманы. Рядом мы были спокойны и счастливы. Своей квартиры я начала бояться — как только я оставалась в тишине, память начинала подкидывать странные обрывки, будто я забыла какой-то очень важный, решающий кошмар.

* * *

«Вархаус» давно перерос формат магазина, превратившись в настоящий хобби-центр. Здесь, среди стройных рядов коробок, соседствовали масштабные модели кораблей и самолетов, тактические варгеймы и самые редкие настольные игры. Сердцем этого места был просторный зал с двумя большими столами, где каждый вечер собирались игроки, а вокруг постоянно шумели акции, турниры и розыгрыши призов. Товары везли напрямую из Европы, а каждое новое поступление культовой «Вахи» становилось для местной фан-базы настоящим праздником. За тем, чтобы эти события не оставались незамеченными, строго следил наш фотограф Артём. Он полностью взял на себя ведение соцсетей и рекламу, превращая каждый анонс в красивую историю. Весь день мы провели на павильоне. Сегодня пришёл товар, и на складе было шумно: Веня с Пашей перетаскивали коробки, а Саша, непривычно хмурый, занимался пересчётом. Магазин уже закрыли, из колонок на всю мощь стучал какой-то современный трек. Я сидела за стойкой и ждала Кристину, которая ушла за кофе. Саша вдруг отложил бумаги и подошёл ко мне. Его вид меня встревожил.

— Я тут кое-что вспомнил, — сказал он, стараясь перекричать музыку.

— Что? — я невольно напряглась, вглядываясь в его лицо.

— Помнишь Олега, историка? — спросил Саша.

— Помню, — я кивнула.

— Я же как-то заезжал к Кристине в институт помочь с компами. Мы с ним разговорились, а на выходе я чуть дверью паренька одного не прибил. Тот, походу, реально уши грел, но сразу начал отмазываться — типа, кабинеты перепутал — и быстро смылся.

— И к чему ты это вспомнил?

— Да он вылитый тот чёрт, который пытался в особняк Эйлер залезть. Крис ещё стоп-кадр с камер в чат бросала. Я хоть детали хреново помню, но тут уверен: это он.

— Но зачем ему следить за тобой и Олегом, если ему интересен дом Кристины?

— Может, думал, что она в кабинете? — Саша дёрнул плечами и снова застучал по клавишам. — Чёрт, программа зависла!

— А о чём вы тогда говорили с этим историком?

Саша побледнел. Он всегда избегал этого вопроса, резко убрал руки от клавиатуры и посмотрел на меня слишком серьёзно. Я затаилась, чувствуя, что он сейчас скажет что-то важное, но в этот момент за спиной появилась Кристина. Она смотрела мне в затылок как-то осуждающе.

— Вик, забери кофе, руки заняты!

— Кристин, — вдруг перебил её Саша, — вы ничего от нас не скрываете?

Кристина просто отмахнулась, проигнорировав подозрительный тон Саши:

— Да что нам от тебя скрывать?

Сашка лишь усмехнулся и снова застучал по клавишам.

— Саша говорит, что человек с камер и тот посторонний из универа — одно лицо, — вставила я.

— Помню-помню, — кивнула Кристина. — Но там же на записи почти ничего не разобрать.

Веня и Паша вышли в зал, что-то обсуждая на ходу. Крис поставила кофе на стойку, сделала музыку потише и внезапно спросила:

— Слышали, там по радио сейчас крутили опрос среди покупателей к какому-то празднику? Короче, а что для вас любовь?

Веня обернулся, прислонившись спиной к витрине.

— Думаю, тут у каждого свой диагноз.

— А какой у тебя? — не отступала Кристина.

Он задумался, глядя куда-то в сторону.

— Знаешь, это когда тебя ненавидят, а ты всё равно любишь. Парадокс, но это реально всё объясняет.

— Разве это не дело двоих? — возразил Саша, не отрываясь от монитора.

— Не путай, Сань. Отношения — это работа. Их строят. А любовь... она просто есть и всё, — ответил Веня. — Можешь прямо сейчас выписать мне диплом грёбаного романтика, поаплодировать, но я реально, блин, так думаю.

— И что, никогда не проходит? — Уточнила Крис.

— Нет, Кристина, — Веня загадочно улыбнулся, и в его прищуре промелькнуло что-то очень личное. — Никогда. Звучит максимально банально, но я в это верю.

— И один раз в жизни бывает! — с иронией добавил Паша.

— Один раз в жизни… — повторил вошедший из подсобки Артём, как бы подтверждая его слова. Он вальяжно облокотился о косяк, и спокойно добавил:

— Сто процентов, один раз. Типа, если эта настоящая любовь, то всё — второй раз уже так не зацепит, как ни крути.

Веня удивленно вскинул брови и переглянулся с нами. Кристина заметно смутилась и, пряча улыбку, склонила голову:

— Так, всё, давайте сменим тему!

— А чё начала-то? — Хихикнул подозрительно Саша.

В этот момент мне пришло уведомление по поводу новой квартиры. О скором переезде я пока помалкивала — решила сначала разобраться с адресом и договором. Хотелось верить, что в новой обстановке ночевать одной будет уже не так страшно. По крайней мере, я отчаянно пыталась в это верить.

15 глава

Сегодня я чуть не упала в обморок. Еле успела ухватиться за раму окна и мокрый подоконник. Стало холодно; ветер ворвался в комнату, разбрасывая по полу бумаги, а шум дождя был неприятно громким. Где-то в этом беспорядке зажужжал телефон. Я нашла его не сразу — звонил Саша.

— Что опять? — спросила я, заранее ожидая худшего. — Ты вспомнил что-то ещё про Людовика?

— Нет. Я не знал, как тебе сказать, но нам срочно нужно поговорить. Это не для телефона. Мы уже едем к тебе, Вик. Это важно.

От его слов по коже пробежала дрожь, стало трудно дышать.

— О чём ты, Саша?!

— Узнаешь, — отрезал он и сбросил вызов.

Первая мысль — Саша снова встретил Людовика и что-то случилось. Его голос, решительный и встревоженный, до сих пор стоял в ушах. В комнате резко потемнело, как бывает перед грозой. Я пыталась набрать Кристине, но она сбрасывала звонки — нарочно, как мне казалось. Тревога нарастала, я не находила себе места. Поставила телефон на зарядку, но вскоре поняла, что она не работает. Лампы тоже не зажглись. В новой квартире стало слишком тихо. Электричество отключили — обычное дело для новостроек рядом со стройплощадкой, где перебои со светом и водой стали системой. Я раздвинула шторы, чтобы впустить хоть немного скудного дневного света. В полумраке беспорядок после переезда выглядел уныло: разбросанная бумага, нераспакованные коробки, одежда на стульях. Дождь затих, только ветки едва слышно постукивали по раме. Шорох шин по мелкому гравию во дворе прозвучал отчётливо. Приехал Саша. Я приоткрыла входную дверь. Напряжение скрутило живот и колючей дрожью разнеслось по телу, мешая дышать. Я, не выпуская телефон из рук, услышала в подъезде знакомые голоса. Саша был не один — с ним пришли Паша и Кристина.