Царство мух

1

Свет автомобильных фар высветил из темноты табличку с угрожающими красными буквами «ОПАСНО! ПРОХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН!»

Инга чертыхнулась и ударила кулаком по приборной панели, обклеенной значками. Самый большой из них был посвящён движению «Она». Затем шли поменьше: «Мягкая сила», «Феминитив», «Женактив» и десяток других, охватывающих почти все известные феминистские организации. Кроме «Femen», разумеется. Сверкать голыми сиськами по любому поводу, как полагала Инга, имело мало общего с борьбой за равноправие женщин.

Обычно вид женской символики придавал ей сил, но сейчас этот проверенный способ не сработал. Мысли Инги вернулись к поездке, которая не задалась с самого начала. Сперва мама отговаривала её как могла – мигом перешла от увещеваний до завуалированных угроз, а потом и вовсе спрятала ключи от машины. Искать их пришлось целый час, выслушивая бесконечные причитания о том, что не пристало молодой девушке одной ехать в соседний регион. Хотя мама сама в восемнадцать лет сбежала из дома, только не очень любила, когда ей об этом напоминали.

Вдобавок в середине дня, когда ничто не предвещало беды, откуда-то из-под машины внезапно донеслись чавкающие звуки, а руль потянуло в сторону. Инга немедленно остановила «Ауди», вышла наружу и увидела пробитое колесо. Она так и не научилась его менять (вечно откладывала на потом, как и курсы по садоводству), поэтому пришлось просить помощи у проезжающих мимо мужчин. И это ей-то – лидеру городского феминистического движения! Она поклялась, что её верные сторонницы об этом никогда не узнают.

Но самое дурацкое решение она приняла потом. Попыталась нагнать потерянное время и срезать дорогу через Щадрин – небольшой город на границе области. Навигатор поначалу заверял, что Инга движется в правильном направлении, затем потерял соединение с интернетом и предательски замолк. Связь так и не восстановилась, хотя Инга перезагружала это чудо техники и била по корпусу раз пятнадцать. Какое-то время она пыталась ориентироваться по дорожным указателям, но за пределами центральных улиц они встречались все реже и реже. Когда на горизонте показалась одинокая полуразрушенная ферма, Инга осознала, что заблудилась окончательно.

Машины в этом месте проезжали редко, да и людей видно не было. Инге с трудом удалось найти хотя бы одного прохожего, чтобы уточнить у него дорогу. Разумеется, этим прохожим опять оказался мужчина. Немолодой, усталый и настолько грязный, будто последние несколько лет ночевал под мостом. Разило от него будь здоров. Почище, чем от мусорного бака.

– Вы не подскажете, как проехать до федеральной трассы? – спросила Инга, остановив машину возле мужчины и опустив боковое стекло на пару миллиметров. Она надеялась, что брезгливость написана на её лице не слишком явно.

– Чавой? – удивлённо гаркнул мужичок. – В рясе? Кто в рясе?

– Трасса! – проорала Инга. – Большая красивая дорога!

– Да понял я. Чавой так кричать-то? Ехай дальше, а на первом перекрёстке сверни налево.

– И всё? Так близко? Ох, спасибо вам большое, – искренне поблагодарила Инга.

– Спасибо-то не булькает.

Инга сделала вид, что не поняла намёка и нажала на педаль газа. Послушавшись совета мужичка, на перекрёстке она свернула на однополосную дорогу, пролегающую по холмистой местности. Первые сомнения в правильности маршрута посетили её метров через пятьсот, когда истерзанный трещинами асфальт сменился бурым грунтом. Вокруг заметно потемнело и, как назло, вдоль дороги не встречалось ни одного фонарного столба. Инга вела автомобиль практически наощупь до тех пор, пока не уткнулась в металлический забор с табличкой, требующей убираться отсюда подальше. Похоже, выезд на федеральную трассу был так же далёк от этого места, как обратная сторона Луны.

– Только попадись мне снова, вонючий мужлан! – прошипела Инга. Она и сама точно не знала, что бы сделала с ним, если бы действительно встретила, хотя мозг усердно подсказывал варианты между «наорать», «растерзать» и «уничтожить».

Она уставилась на забор тупым, уставшим взглядом. Можно вернуться к перекрёстку и попробовать другой поворот, но кто знает, куда он приведёт? Сомнительное удовольствие – ездить ночью по незнакомой местности. Видимо, самым верным решением было вернуться в Щадрин и переночевать в гостинице. А на следующей день сверить дорогу по картам и с новыми силами отправиться в путь.

Инга аккуратно и медленно развернула автомобиль – не хватало ещё съехать с холма, откуда ей никогда не выбраться – и покатила в обратном направлении. Усталость брала своё. В фантазиях Инги предстал роскошный номер отеля с корзинкой фруктов и лебедем, скрученным из полотенца. Такие вряд ли найдутся в Щадрине. Хотя на гостиничный номер с душем вполне можно было рассчитывать.

Погружённая в мысли, она заметила выскочивший из-за холма автомобиль лишь тогда, когда он резанул её по глазам светом дальних фар. Инга импульсивно выкрутила руль вправо и ощутила, как её потянуло вперёд, к лобовому стеклу. «Ауди» мчалась вниз по склону. Инга безуспешно давила на педаль тормоза. Потянулась к ручнику, но в тот самый момент, когда пальцы нащупали ребристую рукоять, машина с грохотом впечаталась в огромный валун.

Удар получился не сильный, но тряхануло, как следует. Инга отстегнула ремень безопасности, мысленно похвалив себя за то, что всегда соблюдала это правило дорожного движения, и вышла наружу. От прикосновения ноги с твёрдой поверхностью раздался глухой металлический звук. Инга бросила вниз удивлённый взгляд. Из-под земли торчала наполовину зарытая бочка, корпус которой был покрыт кричаще-жёлтыми предупредительными знаками. Значения их Инга не знала, но череп со скрещёнными костями не мог означать что-либо хорошее.

Поодаль виднелись и другие части бочек. Наверняка и под землёй их было множество – прямо целое кладбище железных цилиндров. В другой ситуации Инга, может быть, и заинтересовалась бы их происхождением, но сейчас ей было совсем не до этого.

Она достала смартфон, чтобы позвонить в службу эвакуации, полицию или хотя бы своей маме, если это поможет. Пусть интернет здесь не ловил, но попробовать позвонить стоило. Инга выбрала контакт, прислонила смартфон к уху, но вместо гудков услышала жужжание. Она не сразу поняла, что гул приближался со стороны.

Маленькие черные тельца насекомых едва различались в ночной темноте. Они становились заметнее, лишь когда сближались в хаотичном танце в причудливые, трепещущие фигуры.

От внезапного болезненного укола Инга дёрнула рукой, смартфон упал на землю.

– Алло? Алло? – доносилось из динамика.

Снова укол. На этот раз в шею. И ещё один, в щеку. Инга хлопнула себя по лицу, с хрустом сжала в руке тушку насекомого и брезгливо отбросила в сторону. В тот же миг на неё обрушился град укусов со всех сторон, от которого она с визгом бросилась в машину. Едва засунула голову внутрь и тут же закричала: в салоне бесчинствовал рой насекомых, жужжание оглушало. Небольшая стайка тут же окружила её, вырывая кусочки плоти из шеи, носа и щёк.

Оставаться в машине, оставаться в окружении бочек из-под химозной дряни было чистым самоубийством. Инга отшатнулась от автомобиля и помчалась прочь изо всех сил, ощущая, как горят и ноют места укусов. Поганое жужжание стояло в ушах. С каждой секундой новые очаги боли вспыхивали по всему телу, даже под одеждой. Рой не собирался пропускать время ужина.

Сознание Инги будто раздвоилось. Одна половина истерически вопрошала: «За что? Почему я? Что, черт возьми, происходит?»

Другая пыталась сохранять хладнокровие и сосредоточиться на бегстве. Тренировки в спортзале по выходным не прошли даром – Инга дышала ровно, несмотря на спринтерскую скорость бега и укусы насекомых.

Она могла бы продолжать в том же духе ещё долго, если бы нога с хлюпаньем не угодила во что-то влажное и скользкое. Всплеснув руками, Инга свалилась в грязную, маслянистую лужу лицом вниз. Капли угодили в нос и рот, оставив горький привкус на языке. Инга пыталась встать, но руки всё время разъезжались по скользкому дну.

Тем временем её хладнокровная половинка настойчиво шептала: «Не двигайся, не двигайся, не двигайся». Инга послушалась. Она замерла в холодной жиже, в которую явно сливали какие-то отходы с острым, раздражающим ноздри запахом, и вдруг поняла, что гул насекомых стихает. Потерял ли рой её из виду или просто решил поискать более подходящую жертву, но он определенно удалялся.

Даже когда гул окончательно стих, Инга продолжала лежать в полной тишине и ждать. Одежда пропиталась влагой и потяжелела. На теле, должно быть, не осталось ни одного сухого места. Места укусов болели, но теперь несколько иначе: жжение сменилось навязчивым зудом.

Посчитав, что опасность миновала, Инга поднялась из жижи и растерянно огляделась. Она не имела понятия, куда двигаться дальше. Машина разбита, телефон остался рядом с местом аварии, а мысли о возвращении туда вызывали дрожь по всему телу. Чёртовы насекомые были словно летучие пираньи.

– Э-эй! – со стороны дороги неожиданно раздался мужской голос. – Есть кто живой?

Инга подняла голову. Наверху холма, на фоне ночного неба виднелось белое, неестественное зарево. Два ровных луча света, будто бы от фар автомобиля.

– Я здесь! – закричала Инга и взмахнула руками.

Вряд ли её было видно под склоном в темноте, да ещё и одетую в черную футболку. А может, и не было слышно. Инга испугалась, что человек уйдёт, поэтому ринулась к холму и принялась взбираться вверх. Земля осыпалась под тяжестью тела, ноги то и дело соскальзывали, и всё-таки Инга шаг за шагом приближалась к заветной цели. Преодолев середину пути, она услышала шум работающего двигателя. Инга вновь закричала, давая знать о себе, но так и не дождалась ответа, пока не добралась до вершины холма.

Коснувшись ровной поверхности дороги, она громко зарыдала от облегчения. Черный автомобиль стоял чуть поодаль. Тот самый, из-за которого она попала в аварию. Возле автомобиля стоял человек, очертания которого было трудно разобрать из-за света фар.

– Я видел, как вы слетели с холма, – смущённо сказал он. – И в этом немалая доля моей вины. Дальний свет. Я не переключил его, так как был уверен, что здесь никого нет. Вы в порядке? Помощь нужна?

– Передвигаться могу, хотя и с трудом. А ещё меня искусали какие-то злющие насекомые, – выдавила Инга. – Знаете, до города мне пешком, наверное, не дойти.

– Я вас довезу, не волнуйтесь. И машину вашу завтра вытащим. У меня есть знакомый с эвакуатором.

Инга поднялась с земли, сделала шаг к машине и вскрикнула от боли. Зуд в руке усилился, разгорелся как пламя, политое горючей смесью. Мышцы предплечья судорожно сокращались, из-за чего пальцы дёргались, будто играли джаз на фортепиано.

– Похоже, вы всё-таки пострадали, – в голосе мужчины слышалось беспокойство. –Давайте-ка я отвезу вас к врачу. Иной раз сам не поймёшь, есть травма или нет. Вы слышите? Слышите меня?

Стиснув зубы, чтобы не закричать, Инга вышла в свет фар и медленно поднесла трясущуюся руку к глазам. Внутри, под покрытой укусами кожей, двигалось нечто живое.

2

Артём вернулся домой ближе к полуночи. Для него это стало своего рода нормой с тех пор, как он переключился на обслуживание бизнеса. Мелкие предприниматели, которых среди его клиентов было большинство, частенько обращались за консультацией по поводу недобросовестности поставщиков или изощренной придирчивости пожарных инспекторов. Пара пустяков для опытного юриста. А вот крупный бизнес означал крупные проблемы. И крупный гонорар. Но для того чтобы его отработать, пахать приходилось сверх всякой меры.

Взять хотя бы Щадринский химический арсенал. Это сейчас они занимаются утилизацией отходов, а ещё несколько лет назад уничтожали запасы одного из самых опасных видов оружия в мире – какую-то сумасшедшую смесь газов и бактерий, с которой даже «Новичок» рядом не стоял. На бумагах уничтожение проходило гладко и вопросов не вызывало. Можно представить себе удивление местных проверяющих, когда они обнаружили, что система фильтрации устарела, сточные воды превратили ближайшую реку в чистую отраву, а приличная часть бюджета ежегодно загадочно исчезала. С недели на неделю руководство арсенала ожидало полномасштабную проверку из Москвы. А сгладить косяки должен был именно Артём.

Борясь с жжением в уставших глазах, он оставил машину на ближайшем свободном во дворе месте и направился домой. Свет в окне его квартиры не горел. Значит, Лея уже спала. На неё это было похоже: будучи явным «жаворонком», она вставала с утра пораньше и гремела на кухне кастрюлями, готовя что-нибудь вкусное к завтраку. После десяти вечера Лею клонило в сон так сильно, что она могла бы уснуть рядом с двухсотваттной колонкой, проигрывающей песни «Металлики» на полной громкости.

Артём поднялся на второй этаж, вошёл в квартиру, бесшумно отворив дверь, и принялся стаскивать с себя липкие от пота ботинки. Дресс-код, чтоб его. Даже в плюс тридцать. Лея как-то обмолвилась насчёт того, какое непередаваемое удовольствие для девушки снять лифчик и туфли на каблуках после долгого дня. Артём в этом не сомневался, но готов был поспорить, что ощущения после ботинок были ничуть не хуже.

Он принял короткий душ и прошёл в спальную. Лея спала, отвернувшись к стенке, немного напоминая обиженного ребёнка. Несмотря на тёплую ночь за окном, она была укрыта толстым одеялом. Стараясь не потревожить сон Леи, он лёг рядом. Легонько погладил её и закрыл глаза.

Артём чувствовал себя вымотанным и ожидал, что уснёт, как только коснётся подушки, но стоило расслабиться, как в голове тут же завертелись тексты договоров, сроки подачи заявлений и статьи гражданского законодательства. Он так и ворочался на кровати до середины ночи, а к утру, разумеется, ощущал себя девяностолетним стариком. Что ж, через пару часов ему предстоит помолодеть лет на пятьдесят, если он хочет достойно провести встречу с клиентом.

Артём потянулся к Лее, но с грустью обнаружил, что вторая половина кровати была пуста. Когда они в последний раз просто сидели, смотрели сериал и болтали? Слишком давно. Артём пообещал себе устроить выходной, чтобы выбраться в ресторан или на экскурсию в соседнем городе – куда угодно, лишь бы развеяться и побыть вдвоём с Леей. Но не в этом месяце. После летних отпусков для юриста начинался самый сезон.

Раздумывая над предстоящими делами, Артём прошёл на кухню, к холодильнику. Сделал глоток бодрящей ледяной воды, обернулся и чуть не выронил бутылку от неожиданности, когда увидел Лею, стоящую перед ним.

– Нам надо поговорить, – произнесла она.

– Без проблем, милая. Только дай мне десять минут, чтобы проснуться, – ответил Артём, не сразу сообразив, каким тоном было произнесено это «нам надо поговорить», и что в действительности оно означало. Спустя пару секунд до него дошло.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Ничего не случилось. Всё как обычно. В этом-то и проблема.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Совсем никаких идей, да? Наверное, если бы мы чаще разговаривали и делились переживаниями, ты бы понял. Правда, для этого нужно приходить домой не только для того, чтобы поесть и поспать. А ты даже по воскресеньям на работе пропадаешь. Когда мы обедали вместе? Месяц назад? – Кривая ухмылка застыла на её лице. – Нет, погоди… Может, год назад? Честно, я не помню. Давай лучше так: посмотри в свой ежедневник и попробуй найти свободный день. Сомневаюсь, что найдёшь, но почему бы не попробовать?

– Ты опять за старое, – вздохнул Артём. – Я ведь говорил, что это временно. Пока…

– Пока мы не накопим золотые горы и не станем жить долго и счастливо? – Лея нервно всплеснула руками. – Мне надоело это слушать, Артём. Надоело ждать. Я ухожу на работу без тебя. Возвращаюсь домой и засыпаю опять же без тебя. Словно живу совсем одна, понимаешь? В каком-то смысле так оно и есть. Я тут подумала, что если мы вдруг расстанемся, то для меня ровным счётом ничего не изменится. Разве что готовить придётся в два раза меньше.

– Перестань, ты преувеличиваешь, – с трудом сохраняя спокойствие в голосе сказал Артём. – Я тоже хочу проводить с тобой больше времени. Тоже хочу перестать думать о делах. Рано или поздно так и будет, но не прямо сейчас.

Лея редко устраивала скандалы и истерики, но, судя по всему, дело шло именно к тому. Она будто специально раскручивала себя всё сильнее. Подкидывала уголь в топку скандала. Артём терпеть не мог, когда такое происходило, так как превращался из любимого молодого человека в живую мишень.

– Между прочим, все мои подруги давно вышли замуж. Мы вместе десять лет, из которых девять живём вместе, а ты до сих пор не можешь сделать предложение!

– Начинается…

– Если, по-твоему, у нас всё прекрасно, то что же ты ждёшь? – допытывалась Лея. – Или я для тебя просто удобный вариант – времянка, пока не найдётся кто-нибудь получше?

– Откуда тебе в голову приходят такие нелепые идеи? Какая ещё времянка? Я бы не стал искать никого другого, даже если бы вдруг захотел. Моих сил едва хватает на то, чтобы добраться до дома и упасть в кровать. Между прочим, стараюсь для тебя и для того, чтобы устроить красивую свадьбу. Но нужно правильно расставлять приоритеты: сначала недвижимость и финансовая подушка, а потом траты на себя.

– Мне уже тридцать один год! Конечно, давай подождём ещё! – фыркнула Лея. – Поженимся в сорок, а детей заведём в пятьдесят? У тебя вторая жизнь в запасе?

Артём всегда поражался тому, как адекватная и понимающая девушка иногда неожиданно превращалась в совершенно незнакомого, чужого человека, пропускающего любые аргументы мимо ушей.

– Да хватит уже, Лея! – не выдержал Артём. – Работа, свадьба, дети – хватит мешать всё в одну кучу! Ты уже определись, что тебя не устраивает!

– Да всё меня не устраивает! – закричала она в слезах. – Оглянись вокруг. Это что, похоже на долбанную сказочную жизнь? На горячую любовь, о которой ты уже так давно не говорил ни одного словечка?

Слова были бессильны. Артём сделал шаг вперёд, чтобы обнять Лею, но она раздражительно отмахнулась. Затем добавила внезапно спокойным и оттого пугающим тоном:

– Я думаю, нам лучше разойтись. Не сделать перерыв, как это любят говорить в дешёвых мелодрамах, а разойтись. Так будет лучше для всех. – Лея развернулась спиной к Артёму. – Даже не вздумай меня останавливать!

Она кинулась в спальную и принялась собирать вещи. Бросала в сумку всё, что подвернётся под руку: фен, футболки, брюки, косметичку, зарядное устройство. Артём уговаривал её не делать глупостей, пытался достучаться, но она лишь молча носилась по комнате в поисках вещей, демонстративно глядя куда угодно, но только не на него.

Артём не верил своим глазам. В голове крутились мысли о том, как нелепо порой начинаются скандалы и как пугающе тяжело они заканчиваются. В конце концов, что он сделал плохого? Не пьянствовал, не таскал из дома вещи на продажу, не изменял. Ни разу за всё время не поднял руку на Лею или на кого бы то ни было ещё. Вся его вина заключалась в том, что он тяжело и усердно работал на благо их двоих. А в благодарность Лея вывалила на него всё, что накипело. Про свадьбу, про детей. Он ведь говорил, что ещё не готов. Сколько можно возвращаться к этому?

Скандалы случались и раньше, но никогда ещё Лея не заговаривала о том, чтобы разойтись. Обычно каждый из них понимал, что после ссоры обязательно наступит примирение. Неужели сейчас всё произойдёт иначе?

«Будет иначе, – с тяжёлым сердцем осознал Артём. – Если не остановишь её, если дашь уйти взбудораженной и с вещами, то обязательно будет иначе. Хочешь этого?»

Он не хотел. Он не мог представить, как будет жить без неё и, что ещё хуже, как будет жить с кем-то другим вместо неё.

Лея собрала сумку и бросилась к входной двери. Артём остановил её, мягко взяв за руку. Собирался сказать, что пересмотрит свой график, чего бы это ни стоило, и обязательно подумает насчёт свадьбы, но Лея его опередила. Вырвала руку и с обречённым лицом произнесла:

– Знаешь, у меня было время всё обдумать. Целая куча времени, проведённого в одиночестве. Нам давно стоило понять, что нужно что-то менять. Я уважаю твоё трудолюбие, твои усилия обеспечить нас всем самым лучшим, но жить так больше не хочу. Хватит. Я пыталась достучаться до тебя, объяснить, что любимый человек рядом намного ценнее всех денег мира, но ты не слушал. Как всегда, вбил себе в голову что-то и не отступаешься до конца. Менять тебя, ломать тебя я не буду. – Лея запнулась, шумно всхлипнула. Попятилась к двери. – Знаю, что ты попытаешься сохранить наши отношения, поэтому говорю прямо – не надо. Недавно я была на свидании с другим мужчиной. С тем, для кого семья важнее карьеры. Думаю, что у нас с ним что-то получится. Прости.

Она выскочила в подъезд и захлопнула за собой дверь. Наступившая тишина резала острее ножа.

3

Юрка Туманов по прозвищу Колдун мчался по федеральной трассе на красном кабриолете. Знак ограничения скорости мелькнул на обочине и тут же исчез позади. Сколько на нём было указано? Девяносто? Для пенсионеров, может, и достаточно, но не для Колдуна. Даже не глядя на спидометр, он знал, что превысил все существующие в России ограничения. Спортивные тачки для того и созданы, разве нет?

Мотор «Мазерати» ревел как зверь, из колонок громыхали «Тараканы!», ветер приятно трепал волосы. Тёплая солнечная погода – на небе ни облачка. Разве что юной красотки на соседнем сиденье не хватало. В другой день Колдун наверняка подпевал бы группе, выстукивая задорный ритм по приборной панели, но только не сегодня. Сегодня он хранил угрюмое молчание и следил за дорогой, время от времени косясь в зеркало заднего вида.

Мусора оторвались от него ещё возле железнодорожного переезда, километров сорок назад, но на их место обязательно придут другие. Вопрос времени, тут и к гадалке не ходи. Колдун сомневался, что красных «Мазерати» в Волгоградской области так много, что их выбрасывают на свалку после первой же царапинки, как в Дубае. Не, он тут такой один, а мусора точно успели разослать ориентировку по всем населённым пунктам, включая какой-нибудь Нижнеперданск. Тачка-то стоила чуть ли не дороже самолёта. Ради неё жопу с места оторвут даже самые жирные начальники.

А ведь начиналось всё совсем неплохо. Моисей скинул ему на почту детали нового заказа с лаконичным вопросом: «Берёшься?» Вообще-то из всех кураторов Колдун любил еврея меньше всех – слишком большой процент он себе забирал. Но тут заказ был интересный, необычный и прибыльный. В последнее время спросом пользовались «Хонды», «Тойоты» и отечественные вёдра. Обычный рабочий день с фиксированной оплатой. Но Моисей прислал заказ на «Мазерати» – эксклюзивную модель, которых было выпущено всего двадцать штук. Подобное случалось раз в пять лет, если не реже. Тачка отличная, но ограниченная серия модели заставляла задуматься. Такую берут не на запчасти, а по очень настойчивой просьбе. И платят соответствующе. Конкретно в этом случае пообещали десять процентов от стоимости, плюс процент еврею. Это, кстати, настораживало, ведь обычно он брал не меньше трёх. Прежде чем согласиться, Колдун долго проверял заказ, включая модель тачки, охрану и прочие условия своих услуг. Не увидел ничего подозрительного, но решил слегка понаглеть: написал Моисею, что возьмёт заказ за пятнадцать процентов вместо десяти.

«Не делай мне весело, шкет. Таких, как ты, ещё с десяток наберётся, – ответил Моисей. – Десять процентов и точка. Срубишь, как за полгода работы. Берёшься или нет?»

Подними он оплату хотя бы на один процент – это стало бы очень тревожным звоночком. Но если еврей торговался, значит заказ реальный, а не подставной. Колдун написал, что берётся, а через неделю отправился в Подмосковье на охоту.

Хозяином тачки был предприниматель с манией кидать понты везде, где попало. За время подготовки к угону Колдун успел оценить его безвкусный, но дорогой фасад особняка, брендовые костюмы и пренебрежительную манеру общения, вроде: «Мальчик, принеси кофе пошустрей» или «Детка, я могу купить тебя и твою забегаловку с потрохами».

В конце концов, этот предприниматель так достал Колдуна, что он едва не решился угнать тачку по старинке: выкрасть ключ, сыграть в пьяного или использовать трюк с кирпичом. Лицо хозяина, наверное, можно было бы сфотографировать и отправить на конкурс «Удивление года». Но так действовали только примитивы, которых в кругу угонщиков презирали. Да и за решётку с такими методами отправиться проще простого.

Колдун же относил себя к интеллектуалам – специалистам, которые работали с электроникой. Правда, с годами он стал угонять машины не только так, как его учили, а внедрил собственные методы. За это и получил прозвище: большинство «конокрадов» не могли понять, как он вскрывал очередную тачку за шестьдесят секунд. Чистое колдовство для тех, кто не сечёт в технике.