Сбежать от судьбы, или Верните нам предыдущего ректора

Умный, скотина... Понимает, что против общего напора ему не выстоять!

Ух!

– Да зачем вы его послушали?! – возмутилась я. – Теперь – все! Дело проиграно!

– Да как же против него пойдешь? – спросила она. – Он же такой... Такой...

Ведьмочки – переставшие спорить и прислушивающиеся к нашему разговору – разом мечтательно вздохнули. Как сговорились!

Надежда на то, что наша дипломатка не развезет розовые сопли, а будет четко и ясно высказывать требования, таяла на глазах. Особенно, когда девушки принялись обсуждать достоинства ректора, словом, они приписывали ему все положительные качества, которые только могли вспомнить.

– Да, может, он – маньяк! – попыталась образумить их я. – Может, он девушек ворует, издевается над ними, а потом трупы коллекционирует! Вы же его совершенно не знаете!

В меня вперились двадцать пар удивленных глаз.

– Ты, будто знаешь! – фыркнула одна.

– Да и вообще, будь он маньяком, его не взяли бы на такую почетную должность! Ах, как ему идет мантия...

Еще один слаженный вздох.

У-у-у...

Тут дела плохи. Их как будто любовным зельем опоили.

– Да очнитесь же! Он – тиран! Деспот! Да мы тут по струнке ходить будем при его руководстве! А мы же – ведьмы! Нас ничем не усмирить! – не оставляла я тщетных попыток.

– Не тиран, а брутальный мужчина, – поправила меня другая девушка.

Вздох...

Я сделала наш любимый с Алькой жест «рука-лицо».

Вдруг дверь распахнулась, и из кабинета вылетела счастливая ведьмочка. Ее тут же обступили другие.

– Ну и как? – взяла я инициативу в свои руки, так как она не торопилась отвечать, а с видом человека, у которого исполнились все желания, восторженно смотрела в одну точку перед собой.

– Он такой... Такой...

Общий вздох...

– Он сказал, сказал...

Я стала нетерпеливо постукивать ногой по полу.

– Что сказал?!

– Да подожди, ты! – шикнули на меня.

«Раз. Два...», – мысленно сосчитала я, и да...

Вздох...

– Он сказал, что мы должны уметь все, – с придыханием сказала она.

– А-а-ах! – снова все вместе.

Мое терпение лопнуло, глаз задергался, и я, растолкав локтями девочек, открыла дверь и вошла в кабинет...

Ректор сидел за столом и, ухмыляясь, что-то читал. Услышав звук открываемой двери, поднял голову и вскинул бровь. В его фиолетово-голубых глазах мелькнуло удивление.

– Разве мы не выяснили все вопросы с предыдущей студенткой?

Я прищурила глаза. Но потом взяла себя в руки, глубоко вдохнула, выдохнула и сказала:

– Здравствуйте, Даринер мин Самитрэн, – вежливо поприветствовала мужчину я.

Вверх поползла вторая бровь.

– Здравствуйте, студентка Ваир.

Я подошла к столу и, указав на стул, спросила:

– Я присяду?

– Пожалуйста, – кивнул он и внимательно проследил за тем, как я усаживаюсь, будто ожидая от меня подвоха.

Я сложила ручки на коленях.

– Понимаете, господин ректор, я не уверена в компетентности прошлой студентки относительно некоторых вопросов, а именно: я сомневаюсь, что она донесла вам суть нашего... Негодования.

Ректор смахнул с лица прядь волос и, сложив руки на груди, откинулся в кресле. Он чуть прикусил губу, на секунду сбивая меня с мысли.

– Также я думаю, что вы не выстроили с ней конструктивный диалог, а следовательно цель ее прихода сюда не была достигнута.

– С чего же такие выводы, студентка? – усмехнулся он, а я отчетливо понимала, что ситуация казалась ему забавной.

Я снова глубоко вздохнула и, унимая рвавшееся наружу возмущение, продолжила:

– Девушка не смогла связно рассказать о результате переговоров, что ставит под сомнение реальное наличие оных.

Глаза ректора смеялись, но он хотя бы не ржал открыто, что, безусловно, начисляло ему бонусные очки.

– И вы предлагаете заменить ее собой?

Я кивнула, встала, положила перед ректором листочек – из-за которого и разгорелся весь этот сыр-бор – и начала:

– Итак, сначала, так сказать, преамбула... В нашем новом расписании наблюдаются такие предметы как «Теория боевой магии», «Медитация и самоконтроль», «Основы боевых искусств», «Стихийная магия и ее производные». А теперь, собственно, ну... Амбула... Целесообразность таких предметов вызывает непонимание. Опираясь на КМУЗ, я с уверенностью могу сказать, что данных дисциплин нет в образовательной программе для ведьм. Ну и резюме... Не соизволите ли вы объяснить их наличие в перечне предметов? – очень вежливо сказала я, хотя...

Хотелась рвать и метать, ругаться и кричать, внутри все просто бурлило от негодования, требуя поступить в соответствии с ведьминской природой.

Ректор опять переменил положение, устроив локти на столе, он поднял голову и посмотрел на меня.

– Что ж, пожалуй, объясню. Дело в том, что МАКИС попала под королевский эксперимент, целью которого является полное раскрытие потенциала студентов, поэтому к данному случаю КМУЗ не подходит.

– Однако всем известно, что ведьмы не способны к стихийной магии, – не согласилась я.

– Это лишь предрассудки, студентка, и я вас уверяю, через год вы будете управлять воздушными потоками с той же легкостью, как варите любовное зелье, – снисходительно ответил он.

И вот ведь!

И не попрешь против! Но...

– А не могли бы вы показать официальный документ, в котором указано, что академия стала участницей столь неразумного эксперимента, – попросила я. – А также подписи родителей несовершеннолетних студентов – да и студентов в полностью дееспособном возрасте тоже – на согласие участия в этом эксперименте.

На секунду в его глазах мелькнуло удивление.

Что, съел?

Так-то!

Если и ведьма, то необязательно – дремучая!

– Первый документ я могу показать, – кивнул ректор, скрывая улыбку и переплетая перед собой пальцы. – А второго – просто не существует.

– Почему же? – удивилась я. – Это противоречит положениям Образовательного кодекса!

Снова удивление и улыбка. Он чуть тряхнул головой и ответил:

– В законе, о котором вы говорите, есть поправка, что если приказ идет непосредственно от короля – согласие студентов не требуется.

Я скрипнула зубами.

– Тогда первый документ, пожалуйста.

Он порылся в ящике и достал папку, которую и передал мне.

– Пожалуйста, – с приятной улыбкой, после которой у меня появилось желание сократить количество его зубов.

Эх, где же ты, Метя, когда так нужна?

И вообще, от его вежливого тона хотелось завыть. Я не привыкла к такому общение. В моем понимании последнее должно проходить при участии живых эмоций, не скованных устанавливающими этикет рамками.

Я села на стул и принялась скрупулезно все изучать. Но никаких результатов это не дало. Все так, как говорит ректор. Наконец я закрыла папку, передала ее мужчине и вежливо сказала:

– Спасибо за информацию и потраченное время. До свиданья.

А затем ушла, правда, я все-таки не выдержала и со всей силы хлопнула дверью.

Бесит-бесит-бесит!!!

Надеюсь, у него в кабинете что-нибудь отвалилось!..

Тут же меня обступили студентки. Не дожидаясь шквала вопросов, я мрачно отрапортовала:

– Академия участвует в королевском эксперименте, согласно которому в нашу программу добавили предметы, полностью раскрывающие наш потенциал.

Затем я растолкала ведьм, пинком открыла дверь и вышла, но услышав за спиной: «Вот, учись! Четко и по делу. Правда, странно, что она не реагирует на ректора. Может, она девочками интересуется?», – только фыркнула.

У-у-у...

Одно слово – ведьмы!

И ведь знали, что я услышу. Наверное, мстят за тот злополучный поцелуй с ректором.

Но я не буду разбираться с ними!

Бабушка всегда говорила, что если о тебе судачат за спиной, то это значит – ты впереди!

Мымры костлявые!

Ну ничего-ничего... Вот выживу этого белохвостика... То есть белобрысика из академии, и посмотрим, кто будет их кумиром!

Проходя мимо секретаря, я обратила внимание, что страдалец еще не очнулся.

Ну-ну...

Пусть полежит, отдохнет. С таким начальником, поди – ни минуты без дела, ни дня без приключения.

Я снова вышла в холл академии, оглядела все еще не рассосавшуюся толпу и, прикинув, где могут находиться мои девочки, поступила наиболее разумно.

– Факультет ведьм. Второй курс, тридцать третья группа! – заорала я во все горло, замахала над головой руками и стала подпрыгивать на месте.

– Эй, шустрая, – обратился ко мне какой-то парень, огневик, скорее всего. – Они стоят на улице.

Я скосила на него глаза, а он прошелся по мне оценивающим взглядом.

Прищурилась...

– А ну, похотливые глазки – убрал! – рявкнула я. – Эта ведьма... – показала на себя. – Не для всеобщего глазения!

Он обиженно отвернулся и пробухтел что-то вроде:

– Сначала так одеваются, а потом возмущаются, что глазеют!

Я фыркнула.

А вот на форму нечего бочку катить! Форма – это святое!

Сглазила мага на то, чтобы у него весь день пятая точка чесалась.

А что?

И безвредно, и эффективно, и даже магией не назовешь, поэтому – все законно!

И вот не надо про то, что это хамство! Это общественно-полезная работа, выполненная в воспитательных целях!

Стала медленно продвигаться вперед, протискиваясь между студентами. Вредность заставила оглянуться назад.

Тот огневик оглядывался, стараясь незаметно почесать зудящее место.

Пацан, ты сделал этот день!

Настроение резко стала падать по шкале паршивости.

«Да, я – ведьма, да, я – злая,

Но бываю и другая,

Только знай, мой дорогой,

Сделал ты меня такой...».

Стала напевать я.

Все-таки правду говорят: «Сделал гадость – сердцу радость!».

Кое-как я все-таки вырвалась из этой набитой сельдями... Тьфу, ты!.. Студентами бочки, то есть академии. Огорчало только одно: придется опять это все переживать, когда пойдем назад.

Пока оглядывалась в поиске моих змеечек... Эм... Ведьмочек – да что такое, оговариваюсь и оговариваюсь, наверно, на меня общение с ректором так плохо влияет! – в голову пришла закономерная мысль: зачем все они там толпятся?

У нас какая-то благотворительная акция, о которой я не знаю?

Может, что-то типа: «Дай котлету голодающему студенту, не будь жадиной?».

Или, может, на площадке ректор стриптиз собрался устраивать, и они в ожидании?

Но что тогда там делают парни?

Тьфу, ты!

Дала себе мысленный подзатыльник: «Мира, запомни: ректор и околопостельная тема – не для тебя! Запомнила? Поняла? Замечательно. Едем дальше...».

Где моя группа?!

– Э-ге-гей! Змеечки мои! Где вы? – сложив руки рупором, закричала я. – Ау-у! Ваша староста пришла, расписание принесла!

Не, ну я так не играю!

Я тут ради них старалась, к декану ходила, с ректором разбиралась, а они шляются непонятно где!

Но уже через несколько секунд показались все мои ведьмочки – все одиннадцать. Они нестройным хором поздоровались со мной, а я, прищурив глаза, оценивала их внешний вид.

Платья почти у всех порваны, шнуровки на лифах не стянуты, шляпы, которые должны «стоять», висят немой укоризной всем жмотистым жмотам, которые не расщедрились на их починку. А чулки – если их еще можно назвать таковыми – олицетворяли собой наглядную иллюстрацию к словам «дыра», «дырища», «дырочка». Их можно в музей выставлять и экскурсию проводить.

Очень вовремя прилетела Метюша. Радость моя, знает, когда она нужна! Я перехватила ее поудобнее и стала ею поигрывать.

– Так... – неодобрительно начала я. – Это что за внешний вид?!

Девочки переглянулись, и все как одна потупили взор. Сговорились, значицца...

Я прищурилась.

– По какому поводу забастовка? – спросила я грозным тоном.

И тут все они начали говорить, перебивая друг друга. Но главную мысль я поняла.

Форма шилась не на каждого студента, а обновлялась раз в три года, исключая чулки. И ведьмы решили провести незапланированное обновление своих платьев и шляп, потому что предстать перед новым ректором в старой форме – настоящее кощунство.

– Дуры! – рявкнула я. – Бестолочи! Как вы могли?! Нет, ну как вы посмели?!

– Ну, Мира, мы же хотели как лучше... – начали они.

– А со мной посоветоваться было в лом?! У-у-у, тихушницы! Предательницы! Как вы посмели организовать такой кипиш, не уведомив при этом свою старосту?! Армия воюет, а генерал – не в курсе! Что за безобразие?! – возмущалась я.

Они состроили виноватые мордашки.

Я потерла лоб. Как выбраться из этой ситуации?

По идее, я сейчас должна была написать рапорт куратору на новую форму в связи с тем, что старая пришла в негодность. Он должен рассмотреть обстоятельства, из-за которых одежда была испорчена, и поставить расходы на баланс академии или потребовать возмещение ущерба с ведьмочек. Это же еще одна головная боль!

– Кто придумал? – спросила тихо, но угрожающе.

– Я, – ответила Лола, маленькая худощавая тихоня с наполеоновскими планами.

Знаете выражение «В тихом омуте гомункулы водятся...»? Вот это – про нее.

У меня буквально задергался глаз. Из ноздрей разве что огонь не валил!

«Спокойно, Мирочка, спокойно. Ты хорошая, в меру добрая ведьма, и тебе совершенно не хочется убивать этих будто из подворотни вылезших пигалиц...», – успокаивала я себя.

– Хо-ро-шо, – протянула я по слогам. – Назначаю тебя ответственной за получение новой формы для вашего диверсионного состава.

Лола кивнула, а Метя, вырвавшись из моих рук, шлепнула эту малолетнюю террористку по мягкому месту.

– Ай! – вскрикнула она.

– Знай наших, – мрачно прокомментировала я.

Вот чувствовала я, что за испорченное казенное имущество все равно придется мне отвечать.

И-эх...

Надавать бы им по шеям! Или лучше прикопать по-тихому, чтоб не мучится, а на совете старост вытирать крокодильи слезы платочком и приговаривать:

– Я старалась держать себя в руках... Ну не шмогла я, не шмогла...

Я рыкнула, топнув ногой от бессилия:

– Вот ведь, болотницы! Ума нет – хоть бы взяли взаймы у кого! Вандалки малолетние! – ругалась я, стараясь выпустить всю отрицательную энергию. – Змеюки подколодные!

– Нет, а что ты нас ругаешь?! Мы виноваты, что ли? – заявила Дриала, уперев руки в бока.

Высокая и стройная блондинка с размерами девяносто-шестьдесят-девяносто, самая зазнаистая зазнайка, считает себя лучше и умнее всех, а также думает, что она никогда ни в чем не виновата.

– А кто же?! – рявкнула я так, что глаз дернулся.

Скосила взгляд на часы у входа в академию. До «пары» оставалось ровно пять минут.

– Так, сейчас идем на «Зельеварение», потом я вас ознакомлю с изменениями в расписании, а потом... – я угрожающе сверкнула глазами. – Разберемся!

Я развернулась на пятках и пошла в здание...

Холл порадовал пустотой.

Да...

Если ректор и собирался устраивать стриптиз – я его пропустила...

Поняв, что мысли снова ушли не в ту плоскость, скрипнула зубами.

Быстро поднялась по лестнице, свернула направо, толкнула вторую слева дверь и ворвалась в помещение.

Меня тут же окутал запах нашего кабинета «Зельеварения». Неповторимое сочетание различных цветов, сушеных трав, с легким оттенком дыма. Коричневые деревянные стены и потолок действовали умиротворяюще.

Я села за первую парту, засунула расписание в сумку, которую бросила на соседний стул, и положила голову на поверхность стола. Я не представляла, чем может обернуться эта ситуация. Побилась головой об парту и услышала, как входят девочки. Обернулась, они вздрогнули.

– Мира, твои глаза... – начала Лола.

Я полезла в сумку за зеркалом и взглянула в него.

Вот ведь, ведьмы! Довели!

У меня впервые бабушкино наследство само собой вылезло наружу! То есть глаза стали зелеными, с вертикальными зрачками.

Я стала равномерно дышать, стараясь успокоиться, но получалось не очень.

Тут ко мне подсела Бореслава. Миловидная хорошенькая девчушка с вздернутым носиком и задорным взглядом.

– Успокойся, Мира. Ну... Набедокурили, с кем не бывает...

А мне – при взгляде на ее шляпу, когда-то гордо носящую звание «Ведьминский колпак» – аж выть захотелось.

– Уйди, болезная, – простонала я. – Не трать мои последние нервы, оставь что-то для седой старости!

Тем временем в кабинет зашла преподавательница – профессор Като.

– Здравствуйте, ведьм... – но увидев внешний вид девушек, осеклась. – Бедненькие, что с вами случилось?

И тут у меня буквально лампочка в голове зажглась!

Это же выход!

Я неимоверными усилиями вызвала на глазах слезы и бросилась к этой доброй женщине.

– Профессор! – начала я патетично. – Такая беда! Они без меня пошли за ягодами колюники и изодрали одежду! Теперь им приходиться ходить в рваной форме, так как ректор сказал, что без нее их не допустят до заняти-и-ий! – последние слова я уже прорыдала, держа Мириту Като за руку. – Помогите, пожалуйста! Вы же можете, – я подняла на нее полные слез глаза и шмыгнула носом.

Она вздрогнула.

Ой, я и забыла, что у меня так и остались «ведьминские» глаза. Да-а-а... Слезы в таких глазах выглядят поистине жутко... Мой прокол.

– Да не убивайтесь так, Арамира, – она осторожно погладила меня по голове. – Сейчас мы сварим зелье, прополощем там их форму – да и вашу заодно, чтобы не обидно было – и она будет как новенькая.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила я ее.

Ну вот, одной проблемой меньше.

Однако, отворачиваясь от немного дематериализованной преподавательницы, я все равно злобно зыркнула на этих сбившихся в кучу змеюк, с немой надеждой и восхищением взирающих на меня.

Под моим взором они сникли.

Так-то!

Пусть не думают, что легко отделались!

Мы расселись по местам, и профессор Като стала записывать на доске ингредиенты для нужного нам зелья.

Быстренько переписав все к себе в тетрадь, стали наблюдать, повторять за преподавательницей, и уже через несколько минут в наших котелках весело булькала зеленоватая субстанция.

Мирита весело вещала нам о своих летних приключениях, а травки и листики сами прыгали в котел.

– Так, теперь сливаем все в общую емкость, – скомандовала она, и на середину комнаты вышла медная ванна на кованых ножках.

Тут же Лола, схватив свой котел, попыталась вылить туда зелье, но ванна оказалась не так проста...

В два огромных прыжка, сопровождаемых ужасающим грохотом, она оказалась на другом конце комнаты и повиляла задом, мол: «Врешь, не возьмешь!».

Мы рассмеялись, а ведьмочка растерянно застыла с котлом в руках. Да, такого подвоха она не ожидала.

Профессор, по-доброму посмеявшись, вернула емкость снова в центр, и мы уже беспрепятственно смешали наши зелья.

– Раздевайтесь! – велела она.

Мы переглянулись, пожали плечами и стали снимать форму. Сложив все аккуратно на парты, забрались с ногами на столы.

– Хорошо, – кивнула она. – А теперь...

Дверь внезапно открылась, и вошел ректор.

– Профессор Ка... – начал он с порога, но увидев нас, замер.

Он ошарашено переводил взгляд с одной ведьмочки в нижнем белье на другую.

– Что выбираете, какая лучше? – не могла не съязвить я.

Его глаза, встретившись с моими, блеснули, но затем он прорычал:

– Это что еще такое?

В ту же секунду вокруг нас обернулись какие-то пыльные покрывала.

Я чихнула.

– Ни одна не приглянулась? – уточнила я.

– Профессор Като, зайдите после занятий ко мне в кабинет! – пророкотал он и, хлопнув дверью, удалился.

«От меня, поди, научился...», – чуть не прослезилась от умиления я.

– Попадос, – сказала преподавательница задумчиво.

Мы перевели взгляд на нее.

А она, вдруг тряхнув головой, задорно улыбнулась и сказала:

– Ну – раз самое страшное уже случилось – продолжим!