Борьба за любовь при дворе Валуа

Руины Шато-Гайяра. Современный вид

Бланка Бургундская родилась около 1296 г., скончалась в 1326 г. в возрасте 30 лет. Дочь Оттона IV, пфальц-графа Бургундского, и Маго, графини д’Артуа. Ей еще не исполнилось двенадцати лет, когда в 1307 г. ее выдали замуж за Карла Французского, третьего сына Филиппа IV Красивого, графа де ла Марш, которому самому тогда едва исполнилось 14 лет. От их брака родились двое детей: Филипп и Жанна, умершие в раннем детстве. Признанная виновной в супружеской измене с Пьером Готье д’Онэ, Бланка была заключена вместе со своей кузиной Маргаритой в Шато-Гайар в 1314 г. Согласно сообщениям хронистов, Жана ле Беля и Жана Фруассара, она была «одной из самых красивых женщин своего времени».

Складывается впечатление, что она довольно легко переносила неволю (хотя есть версия, что она достаточно быстро в тюрьме сошла с ума и просто не воспринимала действительность). Хронисты Гийом де Нанжи и Жирар де Фраше пишут, что она даже забеременела в заключении. Когда Этьен де Бонне, епископ Парижский, прибыл в Шато-Гайар для переговоров с Бланкой относительно расторжения ее брака с Карлом Красивым по причине его недействительности, он нашел веселую, смеющуюся женщину, которая не стала чинить никаких препятствий его миссии. В порядке компенсации епископ предложил ей перевод в другое, менее суровое место заключения, на что она очень спокойно заявила, что чувствует себя прекрасно в Шато-Гайаре. Жители деревни Андели тайно поговаривали, что Жан д’Омон и Жан де Гравилье – сторожа Бланки – скрашивали ее заключение, а любовь иногда позволяет легко переносить очень многое. Возможно, здесь и кроется причина ее беременности, о которой было тогда многим известно. Что же случилось с ребенком? Наверное, он умер в младенчестве, или был отдан на воспитание в монастырь, или был отдан чужой кормилице, или же предполагаемый отец ребенка забрал его и спрятал в своей семье.

В «Журнале казны», – отмечает Амбелен, – относящемся ко времени царствования Карла IV Красивого, есть несколько записей о расходах на содержание Бланки и лиц из ее свиты. Идет ли речь о Жане д’Омоне и Жане де Гравилье? Известно, что комендантом крепости Шато-Гайар был сначала, в 1314 г., Робер Берсюме. В 1316 г., после смерти Маргариты, его сменил Жан де Круасси, затем Андре Тиар. Не исключено, что после них комендантами стали д’Омон и де Гравилье, каждый сроком на два года.

Папа Иоанн XXII аннулирует брак Карла Красивого и Бланки Бургундской. Книжная миниатюра XIV в.

В 1314 г. папский престол отказал в расторжении брака. Разрешение на развод было дано лишь 19 мая 1322 г. уже папой Иоанном XXII. Причем о супружеской измене Бланки не упоминалось вовсе. Брак признавался недействительным лишь по причине известной степени родства между супругами.

В тот же год Карл Красивый, граф де ла Марш, унаследовал престол Франции от своего брата Филиппа V Длинного, не оставившего после себя потомства мужского пола. К Бланке он уже перегорел – никаких послаблений ей не последовало. В том же 1322 г. Карл женился во второй раз – на Марии Люксембургской, которая вскоре умерла. Его третьей женой стала Жанна д’Эвре, родившая ему трех дочерей, но – ни одного сына. Карл умер в 1328 г. в Венсенне. Он был последним представителем прямой ветви Капетингов. Что же касается Бланки, то в 1325 г., через три года после развода, она, уже не будучи королевой Франции, но все еще оставаясь в заключении, была переведена в замок Горей около Кутанса. Это случилось в тот же год, когда Карл IV Красивый женился на Жанне д’Эвре. Неизвестно, было ли это облегчением условий заключения или же наоборот. Как бы то ни было, она провела там год и в 1326 г. была пострижена в монахини в монастыре Мобюиссон, где и умерла в возрасте 30 лет.

Существует предположение, что могила «неизвестной принцессы», находящаяся в правом приделе базилики Сен-Дени, принадлежит Бланке. Она соседствует с могилами Людовика Французского, графа д’Эвре (ум. в 1319 г.), его супруги Маргариты д’Артуа (ум. в 1311 г.) и Клеменции Венгерской (ум. в 1328 г.). Могильные плиты были возвращены в аббатство Сен-Дени в 1816 г. из монастыря Малых Августинцев, где их с риском для жизни спрятал от разрушительной ярости санкюлотов Александр Ленуар. Так что не следует видеть в их соседстве никакого исторического смысла.

И, наконец, Жанна Бургундская дополняет трио так называемых «бургундских сестер», хотя лишь две из них являются таковыми в прямом смысле слова. Старшая дочь Оттона IV, пфальцграфа Бургундского и Маго, графини д’Артуа, она в 1307 г., в год свадьбы своей сестры Бланки с Карлом Красивым, вышла замуж за его брата Филиппа, графа де Пуатье, и будущего короля Филиппа V Длинного. Осужденная за сообщничество в супружеской измене своей сестры Бланки и своей кузины и невестки Маргариты, очевидно, на основании показаний лиц, «допрошенных» с пристрастием одновременно с братьями Готье д’Онэ, она была заключена в башню Дурданского замка, бывшего в то время центром «местности» Юрпуа. В этой крепости, построенной в 1222 г. Филиппом Августом, она находилась до 1315 г., когда король Людовик X Сварливый освободил ее по ходатайству своего брата Филиппа, мужа Жанны.

Филипп V Длинный. Гравюра XIX в.

От брака Филиппа и Жанны Бургундской родились дочери, которые составили достойные партии: Жанна, вышедшая замуж за герцога Бургундского, Маргарита, вышедшая замуж за графа Фландрского, Изабелла, будущая супруга дофина Венского. Затем, уже после ее освобождения, в 1316 г. у нее родился сын, названный Филиппом. Сообщение об этом мы находим в бухгалтерских книгах Жофруа де Флери, придворного ювелира Филиппа Красивого. Однако специалисты по генеалогии упоминают еще об одном сыне, который родился в 1315 г. (год освобождения Жанны) или же годом раньше. Таким образом, он был зачат во время заключения ее в Дурдане. Ребенок якобы был наречен Людовиком, что позволяет сделать вывод, что его отцом был Филипп де Пуатье, а крестным – Людовик X Сварливый. Любое другое объяснение было бы неправдоподобным, ибо в противном случае примирение между супругами перед лицом такого скандала было бы невозможным, и Жанна оставалась бы в Дурдане до конца своих дней. Напротив, следует допустить, что именно беременность, последовавшая после посещения ее супругом, послужила причиной освобождения Жанны Бургундской. Невозможно представить себе крещение ребенка в Дурданской тюрьме. Ведь речь идет о «Сыне Франции», которому нужны крестные того же ранга и церемонии, подобающие рождению первенца Филиппа де Пуатье, возможного претендента на престол. К этому следует добавить радость, вызванную рождением ребенка. Все это обусловливало освобождение матери из-под стражи.

А вот некоторые подробности и о ее муже. Филипп V Длинный, родившийся в 1294 г., король Франции с 1316 г., умер в 1322 г. От своего отца Филиппа Красивого получил титул графа де Пуатье. Благодаря женитьбе в 1307 г. на Жанне Бургундской он становится пфальцграфом Бургундским и сеньором Салена. Пэр Франции с 1315 г., когда в Шато-Гайаре умирает Маргарита Бургундская. После смерти Людовика X Сварливого в июне 1316 г. он становится регентом королевства, а после кончины Иоанна I, посмертного сына Людовика (15 ноября 1316 г. – 19 ноября 1316 г.), – королем Франции. Он умер, не имея наследников мужского пола, так как оба его сына от Жанны Бургундской – Людовик (1315) и Филипп (1316), о которых говорилось выше, – умерли в раннем детстве.

Закоперщицей всего, что в результате приведет трех бургундок к трагедии, всегда выступала Маргарита, с детства выделявшаяся красотой, умом и своенравием. И это – среди одиннадцати братьев и сестер своих родителей. Привыкнув командовать родней, она и при королевском дворе своих родственниц будет воспринимать так же. К тому же она – жена старшего сына-наследника, первая вышла замуж за принца Франции и к моменту появления остальных уже успела не только адаптироваться при дворе, но и разочароваться в нем и своем положении здесь. Она привыкла порхать по жизни, блистать и срывать цветы удовольствия – а в браке, считала она, цветы должны быть весомее, чем в детстве и отрочестве. Но ее супруг увлекался – вместе с братьями – в основном лаптой и не уделял, по мнению Маргариты, ей столько внимания, сколько ей бы хотелось. Поскольку, помимо игр, ему нравились псовая охота, скачки, и, как человек ответственный, он старался вникать и в государственные дела. Времени на жену, можно сказать, не оставалось. Да и скакать влюбленным козликом особо не хотелось (недаром ему дали прозвище Сварливый – ипохондрик и меланхолик не собирался себя менять в угоду кому-то) – при организации брака он подчинился державной необходимости и принял отныне как должное, что у него есть жена, с которой надлежит заняться воспроизводством королевского рода. Но испытывать при этом буйный восторг – помилуйте и увольте: жена – это объективная реальность, данная нам во всем комплексе ощущений, но не выпрыгивать же при этом из штанов.

Маргарита чувствовала себя недооцененной и ярко и сильно это переживала. Впрочем, эти чувства и раздумья свойственны не только молодым женам-принцессам, но и дамам, и женщинам попроще. И рефреном этих мыслей формируется представление: я отдала тебе всю себя, пожертвовала тебе лучшими годами своей жизни, а ты… Но пока она держалась и мужалась, пытаясь найти замену своей неоцененности в утехах двора и общении с его обитателями, начиная с короля.

У короля Филиппа IV Красивого было четверо детей: дочь Изабелла Французская и три сына, каждый из которых последовательно становился королём Франции – Людовик Х Сварливый, который и стал мужем Маргариты Бургундской; Филипп V Длинный, женатый на Жанне Бургундской, и Карл IV Красивый, женатый на Бланке Бургундской. Маргариту рано выдали замуж, отдав в жены Людовику X Сварливому в 1305 г., когда ему уже исполнилось двадцать лет, а ей еще не было и пятнадцати – ранние браки (по нашим временам, морали и законам) были обыденностью. Особенно браки династические были делом нормальным. Жена готова к деторождению – совет вам да любовь! Особенно, если решается еще и благое дело более тесных связей двух владетельных домов.

Король ценил свою невестку – и за красоту, которую признавали все современники (придворные поэты, отрабатывая свое существование и содержание, сравнивали смуглую красоту Маргариты с красотой пышной розы), и за манеры и вкус, привитые в богатой Нормандии, и за вовремя сказанное умное или остроумное слово. Так же, как и сама, принцесса ценила не только куртуазность и симпатичность придворных, но и их умение вовремя сказать небанальщину. Или – осторожную правду. Чем отличалась и она сама – умея высказывать каждому все, что она думает. Это иногда позволяется шутам и принцессам, которым протежирует король, с улыбкой смотревший на то, как его сноха нарушает придворные каноны и обычаи. Он вообще улыбался, глядя на нее, и опытные люди при дворе делились друг с другом мудростью: «чтобы вызвать улыбку короля, надо быть красивой, как эта принцесса». Забывая о других красотках, которых король мало замечал. Он так и не перестал любить свою жену, умершую на следующий год после женитьбы ее старшего сына. Тишком поговаривали, что за королевой был грешок, и ныне безутешный король помог искупить его смертью грешницы. Но кто тут знает, сие – тайна. А так сноха напоминала вдовцу его жену своим жизнелюбием и стремлением растревожить суровую атмосферу дворца. И она также его не боялась, глядя на него с улыбкой и заставляя его невольно улыбаться в ответ. В отличие от мужа, о котором писали «как о моте, расточителе и очень инфантильном человеке, хотя отец наказывал его за эти пороки». Правда, здесь можно спросить – а судьи кто? Всегда, когда кажется, что обижают красивую женщину, находится масса желающих ее спасти и оправдать. Особенно, когда это не несет физических, финансовых и моральных рисков.

Здесь даме также сочувствовали, но грань, чреватую гневом короля со всеми неприятными последствиями, переходить никто не хотел. Когда со скуки и от отчаяния одинокая красавица приохотила всех к игре в прятки, а сама старалась спрятаться от водящего где-нибудь в тесном шкафу вместе с каким-нибудь кавалером и ожидала от него решительных действий, то кавалер ее разочаровывал, лишь стараясь подальше с извинениями отодвинуться от прекрасной опасности. Так и будет маяться Маргарита, пока не женятся младшие братья ее мужа. Также на бургундках и ее близких родственницах. Поскучав все вместе втроем, дамы решили не ждать милостей, развлечений и счастья ни от мужей, схожих характерами (а попробуй вырасти с иным характером с таким отцом, который катком давил всех окружающих!), ни от судьбы и организовать все это себе своими руками. Так начала формироваться ситуация, которая впоследствии станет «делом Нельской башни».

Чем была вначале знаменитая Нельская башня? – вопрошает Робер Амбелен. Обыкновенной башней (так в средние века называли маленькие укрепленные замки), построенной на левом берегу Сены и входившей в систему старых укреплений Парижа. К ней была пристроена небольшая башенка, снабженная винтовой лестницей. Ее упоминают еще в 1210 г. под названием Тоrnella Рhilippi Нamelini super Senacam, то есть «башня Гамелена на Сене», по имени парижского прево, который ее строил. Один из сеньоров Нельских пристроил в XIII в. к башне дом, и весь ансамбль стал называться «Дворец башни». На западной стороне территория усадьбы заканчивалась валом Филиппа-Августа и рвом, носившим название «Йельского рва». Затем усадьба распалась на Большой Нелье, Малый Нелье и Сежур де Нелье. Нельскую башню и Нельский дворец снесли лишь в 1663 г., когда на их месте был построен Колледж Мазарини, или Колледж четырех наций.

И в этой башне две принцессы организуют себе многолетнее счастье своими руками. Что касается третьей бургундки, то она якобы лишь присутствовала и наблюдала, сама не впадая в грех блуда. Итак, определенно известно, что две из них: Маргарита Бургундская, супруга Людовика Сварливого, и Бланка Бургундская, жена Карла Красивого, развлеакались здесь всерьез, вследствие чего впоследствии были уличены в супружеской измене. Что касается Жанны Бургундской, сестры Бланки и жены Филиппа Длинного, то она была осуждена за соучастие и покровительство любовникам. Однако следует признать, что в деле остается много таинственного. Конечно, придворные конюшие Маргариты и Бланки по имени Филипп и Пьер Готье д’Онэ за участие в этих веселых процессах подверглись ужасной казни. Младший, Филипп, был любовником Маргариты, а старший, Пьер, – Бланки. Их отец Готье д’Онэ (имя неизвестно), сир де Монси-ле-Нёф дю Мениль де Гран-Мулен, был вассалом Филиппа де Пуатье (Длинного). Пьер был женат на Агнессе де Монморанси, что говорит о знатности рода (женат на Монморанси! – отмечает Амбелен), а младший брат Филипп был еще холост. Увы, победа над дамами из высшей знати не принесла им счастья. В пятницу 19 апреля 1314 г. их раздели донага, привязали к хвостам лошадей и проволокли по свежевыкошенному лугу, переворачивая то на спину, то на живот, чтобы предварительно содрать живьем кожу. Затем палач отсек им сначала половые органы и потом – головы. Тела их были подвешены на крюки на виселице в Понтуазе и были оставлены так на поживу хищным птицам.

Наверняка, считает Робер Амбелен, они под пытками на допросах признались во всем, в чем их обвиняли. Наверняка они признались и в колдовстве, ибо после Крестовых походов и контактов с Востоком к традиционно европейским бесовским методам добавились и такие элементы арабской магии, как всевозможные любовные эликсиры. Ибо весьма маловероятно, что два простых конюших (они не были даже рыцарями) были бы единственными любовниками Маргариты и Бланки. Не подверглись ли эти, к тому же не слишком красивые молодые люди (один из них был немного горбат), своего рода «примерной казни» за неимением возможности наказать других виновных, которых защищало их высокое происхождение? А сами бургундские принцессы, не они ли щеголяли при дворе в платьях с разрезами до бедра? Напомним, что в те времена никакого нижнего белья, кроме рубашки, не носили. И не их ли скандальное поведение возмущало придворных? И кто, как не мать одной и тетка другой, Маго д’Артуа, была лесбиянкой и нимфоманкой, не брезговавшей ни конюхом, ни кучером, ни девчонкой-служанкой, ни развратной фрейлиной. И не от этой ли безудержной развратницы унаследовали Жанна и Бланка свой горячий темперамент? И кто поверит, вопрошает въедливый Амбелен, что Жанна была лишь простой свидетельницей неприкрытых любовных шалостей своей сестры и кузины? А разве Маргарита Бургундская не была внучкой Маргариты Провансальской, жены Людовика IX, хранившей, конечно, верность своему супругу, но наделенной весьма незаурядным темпераментом, как об этом сообщают хронисты? Да и сам король не уступал в чувственности супруге. Да, это установленный факт. Так каков же вывод?

На протяжении столетий при французском дворе содержались шуты-карлики и уродцы, которым порою стоило большого труда удовлетворять «любопытство» некоторых придворных дам. Мода на шутов, – утверждает Амбелен, – существовала очень давно. Известно, что шут был уже при дворе Людовика Благочестивого в 814 г. При дворе Карла V их было трое, а в свите его жены Жанны Бурбонской (Безумной) и того больше. Все они считались состоящими на официальной должности. Имя одного из шутов дошло до нас как благодаря его беспримерному остроумию и дерзости, так и в результате его громких успехов в постелях некоторых высокопоставленных особ. Его звали Тевенен де Сен-Лежье, и многие дамы мечтали познакомиться с изысканными развлечениями, коими он услаждал всю ночь напролет их подруг. Поэтому более или менее заметный горб одного из братьев д’Онэ вовсе не служил помехой. Заметим кстати, что если официальная версия обвиняет братьев в использовании магии для соблазнения принцесс, то, по слухам, именно дамы прибегли к колдовству того же рода. Будучи молодыми и красивыми, они в этом, конечно же, не нуждались. Но их положение отпугивало любого мало-мальски осторожного и разумного человека. Это было слишком опасно – ведь совращение жены сюзерена неминуемо каралось смертью. Известно только, что во время следствия, проведенного по настоянию Филиппа Красивого и в результате которого погибло немало людей, замешанных в эту историю, был найден некий монах, весьма сведущий в вопросах колдовства. Будучи лицом духовным, он находился, по словам Амбелена, в привилегированном положении – его дело разбирал церковный суд, который приговорил его лишь к пожизненному заключению в одиночной камере на хлебе и воде. Что говорило о том, что в деле явно не обошлось без колдовства.

А теперь осталось вспомнить лишь еще одного участника этой драмы – и прямого, и косвенного родоначальника той ситуации, что прервет династию Капетингов и послужит причиной опустошительной Столетней войны. Изабелла Французская, дочь Филиппа Красивого и Жанны Наваррской, сестра королей Людовика X Сварливого, Филиппа V Длинного и Карла IV Красивого, родилась в 1292 г. В 1308 г. ее выдали замуж за короля Англии Эдуарда II Плантагенета, происходившего из рода графов Анжуйских. В 1358 г. она умерла. Считается, напоминает Амбелен, что именно Изабелла выдвинула обвинение против своих невесток, увидев подаренные ею богато украшенные кошельки на поясах братьев д’Онэ. Получив исчерпывающую информацию на сей предмет от Робера д’Артуа, графа Бомон-ле-Роже и смертельного врага своей тетки Маго д’Артуа, она якобы поделилась своими подозрениями с отцом, Филиппом Красивым. Остальное всем известно. Конец Изабеллы трагичен. Она подняла восстание баронов против супруга, короля Эдуарда II, известного своими противоестественными сексуальными наклонностями. С помощью своего любовника Роджера Мортемера она захватила короля в плен и заставила отречься от престола. Заключенный в замок Беркли, Эдуард был в 1327 г. убит: ему вонзили в задний проход раскаленный докрасна железный прут. Став королем, ее сын Эдуард III, супруг Филиппы де Геннегау, повесил Роджера Мортемера в Лондоне и отправил в 1330 г. свою мать Изабеллу в изгнание в замок Хертворд.

Изабелла Французская. Гравюра XIX в.

А что касается участниц встреч в Нельской башне, то, по мнению герцога Леви-Мирпуа, Маргарита Бургундская умерла в заточении в Шато-Гайаре от лишений и болезней. Хотя из хроник того времени, говорит Робер Амбелен и с ним согласно большинство историков, известно, что ее удавили, и сделано это было весьма кстати, так как ее супруг Людовик X Сварливый решил просто-напросто жениться во второй раз. Но, по мнению герцога Леви-Мирпуа, следует оправдать короля Франции. Ведь вроде все решил его дядя Карл Валуа, поначалу не осмелившийся думать на далекую перспективу и поэтому решивший привязать племянника к себе покрепче. Известно также, что кузина Маргариты Бланка Бургундская заявила посетившему ее епископу Парижскому Этьену, что ее хорошо содержали в Шато-Гайаре и ей не хотелось бы менять место заключения. Наверняка так же обстояли дела и у Маргариты. Правда, есть свидетельства, что Бланка в заключении достаточно быстро сошла с ума и вряд ли могла с полной уверенностью присутствовать в реалиях этой жизни. А третью участницу, которая наблюдательница, муж простил, поскольку так и продолжал ее любить и не стал учитывать при ее освобождении никакие домыслы о том, что вряд ли можно несколько лет лишь наблюдать за чужими радостями и не позволить себе того же.

Железный король умрет в том же году, когда во всей красе развернется «дело Нельской башни». Ему на смену на троне придет старший сын, и тут на авансцену Истории начинает выплывать, а потом и вовсе на ней доминировать фигура младшего брата Железного короля – Филиппа Красивого – Карла Валуа, многие годы талантливо отыгрывавшего роль эдакого рубахи-парня, достаточно безбашенного рыцаря, которого интересуют лишь войны и сражения, ну и традиционный набор феодала – пиры, охота, бабы. Словом, все то, что его старший брат не любил, видя в этом лишь потерю времени и сил, отвлекающую от действительно интересного дела – власти во всех ее управленческих проявлениях. И роль эта Карлу так удалась, что ни король, ни его искушенные советники-бюрократы даже и представить себе не могли, что на самом деле Карла интересует (а ведь когда его старший брат умрет и это позволит младшему развернуться – все увидят, что за фигуру они проморгали). Ведь с этого момента и до самой его смерти у Карла, как и у брата, будет в голове лишь власть, безо всяких сопутствующих ей приятных бонусов, власть, за которую он будет рьяно биться, которой он будет добиваться всеми силами и которая единственная будет предметом его усилий. Так что Филипп Красивый, долгие годы добивавшийся для брата престола императора Священной Римской империи, был бы, может быть, и смертельно удивлен всеми последствиями своего поступка. Если бы он осуществился. А ведь в его планах было использовать будущего брата-императора в своих интересах для укрепления и округления границ Франции. Вот был бы сюрприз…

Священная Римская империя долгое время была одной из доминирующих сил в Европе. Так, еще к началу XIV в. современные пограничные провинции Франции – Фландрия, Шампань, Лотарингия, Эльзас, Бургундия, Дофине, Прованс – находились в сильнейшей зависимости от империи, поскольку имели комплекс вассальных обязательств по отношению к ней. Именно поэтому Железному королю приписывают фразу: «Мы, которые хотим округлить наши владения…», и именно для этого Филипп хотел возвести на императорский престол своего брата Карла Валуа. И имено для этого ему были нужны просто гигантские по тем временам деньги, которые он будет экспроприировать у ломбардцев, евреев, тамплиеров – деньги на подкуп выборщиков императора, поскольку империя была выборной монархией. К счастью для французского короля, количество выборщиков (электоров), ранее неограниченное, теперь сократилось до семи. Ими остались архиепископы Майнцский, Трирский и Кёльнский, король Богемии, пфальцграф Рейнский, герцог Саксонский и маркграф Бранденбургский.

Карл V Мудрый. Художник Ж. Сент-Эвр

Что до самого французского претендента, по замыслу короля, то Карл, его младший брат, получил от отца Филиппа III Отважного графство Валуа в 1286 г. (а родился он в марте 1270 г.). Он был сыном Филиппа и его первой супруги Изабеллы Арагонской. В 14 лет он становится рыцарем, и тогда же папский легат передал ему пожалование Арагонским королевством, наследством матери (но фактическим королем Карл не стал, оставаясь титулярным, а в 1295 г. он отречется и от титула короля). В дальнейшем он будет граф Алансонский, граф Шартрский, граф Анжуйский с 1290 г., граф дю Мэн (под именем Карл III) с 1290 г., титулярный император Латинской империи. Все эти титулы придут к нему в процессе браков (он будет женат трижды, потеряв двух первых жен, третья же переживет его самого). По праву своей первой супруги (март 1290 г.), Маргариты Анжу-Сицилийской, приобретет титулы: граф Анжу, Мэна и Перша. По праву второй жены, Екатерины де Куртене (январь 1301 г.), станет титулярным императором Латинской империи (Константинопольским). При помощи папы Бонифация VIII в результате третьего брака станет графом Романьи.