Сказка, или Одно Великое путешествие

Глава V, в которой чуть не произошло убийство. И... кто такой Лазло?

***

Лицо Шалис посерело. На мгновение всё вокруг замерло, а в душе поднялась буря самых противоречивых эмоций.

Первым импульсом было выхватить из ножен Саракун и полоснуть по тонкой артерии на шее этого... да, предателя. Всё бы закончилось быстро и безболезненно, такой поток артериальной крови никто бы не смог остановить, да никто б и не попытался. Иши осклабился.

Таинственный, окутанный легендами и недомолвками, Квэллириан. О нём знали все, от младенца до старика.

Квэллириан являлся неизведанной землёй за Дикими Скалами и Чёрным лесом Мрачных Теней. О Квэллириане ходило самое большое количество разных легенд, которые передавались из уст в уста при свече в тёмных помещениях. О Квэллириане заставляли молчать. Его королём пугали детей. Жуткими рассказами о алатинах – жестоких демонах, слугах короля – заставляли подчиняться, бояться, ведь если человек боится, он подчиняется.

«

– Король Домин злой и коварный, Нани. Никогда не произноси его имя и не разговаривай с ним вслух, иначе он приснится тебе в худшем твоём кошмаре.

– Видела нашего соседа, Сергу? Он стал традитором, предателем! Теперь он носит чёрную повязку на рукаве. Даже не приближайся к нему!

– Фортис, никогда не вздумай одной ходить в Тёмный лес, слышишь? Тебя заберёт король Квэллириана и сварит в кипящем масле!

– Он знает все твои дела, Кустос. Если ты будешь думать о Домине, он накажет тебя за каждый твой плохой проступок.

– Ты традитор! Ты предатель нашей религии, нашего бога! Да ниспошлёт на тебя Селюс злейшие проклятия!

– Я не пущу тебя в Квэллириан!!! Одумайся, сумасшедшая! У тебя двое детей!

»

Все говорили об этом, но тайно. Деморион ненавидел традиторов, их было приказано истреблять. Существовала тайная организация, движение, которое называлось «контраньеризмом». Люди там уже не были людьми, они были ищейками – каждый знал только печать своего товарища, ни имён, ни лиц. Они следили, вынюхивали, подслушивали, они знали всё и про каждого. От них невозможно было скрыться. Традиторов бросали в темницы, и потом никто не знал, куда они пропадали и что с ними происходило. Это было направлено на то, чтобы отбивать у остальных желание сбегать в Квэллириан.

Однако это не высвечивалось наружу. Всё это Шалис знала, потому что её отец тоже когда-то был контраньёром, рьяным противником традиторов, однако «ушёл в отставку», потому как его слух повредился в результате ранения во время одной такой «миссии» по зачистке традиторов.

Это была внутренняя борьба, которая не затрагивала шумные, многолюдные и весёлые улицы Омброса. Но там, где темнели чёрные проходы, а каждый шорох заставлял оборачиваться, просыпались жуткие истории.

И сейчас, это светлое существо... тот, которого она пожалела и приняла... оказался её врагом.

Сильный, болезненный удар под дых.

— Скажи, – угрожающе произнесла Шалис, но её голос подрагивал, – скажи, что это очередная ложь. Скажи, что ты.. мне.. соврал.

Пакс сильно побледнел. Он замер, в голове крутилось множество мыслей, но ни одна не казалась ему достаточно подходящей.

— Шалис, я... Я всего лишь... Ты не...

Она подскочила к нему, шатаясь, едва не упала, ибо из-за болезни всё ещё кружилась голова, но она не обратила на это никакого внимания. Пакс с болью в глазах смотрел на неё.

— Ты, ты один из них! Ты гнусный демон, ты...

Слова закончились, Шалис от ярости не могла говорить. И тогда она ударила его. Так, как не била даже Зелрона.

Один точный удар в лицо. Второй – в грудь.

Пакс упал на колени, кашляя, обхватив левой рукой живот, а правой упёрся в землю, чтоб не распластаться на земле. Растерянно он наблюдал, как на влажную землю закапала кровь. Он сплюнул и тыльной стороной ладони вытер скользкую слюну, перемешанную с кровью, тянувшуюся из его рта.

Шалис смотрела на это, словно оцепеневшая. Её трясло, Иши обвился вокруг её ноги, но она будто не замечала этого, не в силах оторвать взгляда от тёмного маленького пятна, расплывавшегося по земле. Пакс хрипел и сплёвывал на землю остатки крови. Снова утерев вязкую красную слюну ладонью, он поднял на неё свои золотые глаза:

— Солнечное сплетение, да?

Шалис тихо вскрикнула, прижала ладонь ко рту и легко покачнулась. Ещё немного, и она бы упала, но чудом удержалась на ногах и спотыкаясь бросилась в дом. Дверь с силой хрястнула.

***

Внутри у Пакса будто все оборвалось. Золотая нить, которую он так бережно удерживал, лопнула. Было ли это возможно?

Подняться стоило больших усилий. Он упёрся руками в колени, затем медленно, сквозь боль от спазма, охватившего его грудную клетку, встал. Иши сидел на скамеечке и глядел на него своими глазами-бусинками, как молчаливый свидетель. Алые ягоды были рассыпаны по земле. Нагнувшись на выдохе, он осторожно переместился на скамейку, а Иши отпрыгнул в сторону.

— Извини, ласка, но мне сейчас нужнее.

Хорошо ещё, что у алатинов регенерация происходила в разы быстрее, чем заживание ран у людей.

«Почему нам не говорили в Академии, что завоевать доверие своего человека будет ТАК сложно?» – с безнадёжностью думал Пакс, не зная, чем переубедить Шалис. Ведь в Академии Алатинов их учили сражаться с тенями, а не спорить с живыми девушками. В Академии давали советы, как общаться с людьми, ведь они были очень сложными существами и требовали особого обращения. Они плакали, ненавидели, грустили, злились, – все эти эмоции были знакомы алатинам лишь отчасти. Они были возвышенными существами, которым была присуща любовь, нежность, доброта, терпение, снисходительность, мудрость, милосердие, скромность, чуткость... можно перечислять все добродетели, но факт остаётся фактом: до конца понять, что чувствует его человек, алатин не мог.

Когда алатин выпускался из Академии, перед ним вставала миссия всей его жизни – находиться подле своего человека, чтобы не случилось, и охранять его. Конечно, полномочия алатинов были ограничены: например, они не могли воздействовать на других людей, которые были связаны золотой нитью с его однокурсниками-алатинами, не могли читать их мысли или что-то внушать.

— Учитель, помоги мне. Я совершенно растерян. Что мне делать дальше?..

Кто знал, что она так отреагирует.

***

Хрупкая женщина лежит на кровати под балдахином, слабая и бледная, и так уже восемь месяцев. Никто не может ей помочь. Она слабеет, с каждым днём все больше и больше.

Она подзывает к себе свою маленькую дочку. Слабые руки даже не могут подняться, чтобы обнять её. Девочка плачет навзрыд.

— Не плачь, моя хорошая, – утешает её мама слабым, надтреснутым голосом. – Я скоро уйду к моему Отцу. Но ты останешься под надёжным присмотром, и я надеюсь, что мы с тобой... сможем встретиться...

— Где это место, мама? – всхлипывает малышка. – Где живёт мой дедушка? Я бы смогла найти тебя, я бы пришла к тебе и ...

Женщина с нежностью смотрит на своё белобрысое чадо. Затем прикрывает глаза, словно пред её внутренним взором предстаёт какая-то картина. Она начинает говорить, и девочка затаивает дыхание, потому что голос мягок и ласков, а история – слишком удивительна.

— Давным-давно, когда вся земля была чёрная, и на ней не было ни травы, ни деревьев, ни животных – ничего живого, – посмотрел на всё это Король Великой страны, и сказал: «Нехорошо». И за седмицу создал Он солнце и звёзды, и облака, и моря, и цветы, и всех животных какие только есть на нашей земле.

— А потом прилетели драконы! – девочка хлопает в ладоши один раз. – Мне так рассказывала Батарка, и я видела их в храме, когда мы ходили с тобой. Такие страшные и огромные! Они прилетели и начали жить на нашей земле, а потом они стали людьми, как ты и я. Ещё Батарка говорила, что где-то в пещерах живут старые дрконы-люди, но их уже никто не видел сто лет.

— Это всё легенды, – вздыхает мать с неуловимой грустью, но потом её глаза загораются отблесками огня. – Неправда, вбитая в головы наивного глупого люда, которое, как стадо, идёт за тем, что предлагает первый встречный. На самом же деле там было всё совершенно по-другому.

Король и Его сын, принц Даминиан, очень любили всё созданное. Кроме первых людей, мужчины и женщины, были так же иные существа, которые назывались алатинами. Но однажды в эту идиллию проникло зло.

— Лазло? – недоумевает девочка. – Кто такой Лазло?

— Это был Деморион. Наш правитель. Злой, коварный лжец, который обманул первых настоящих людей и заставил подписать с ним договор о том, что они перейдут под его власть, а он взамен предложит им эликсир бессмертия. Но это была гнусная ложь. Король уже не имел права общаться с Его творением, потому что они самовольно отказались от Него. А Он никогда не заставляет делать выбор.

— И что же теперь?.. Мы все умрём?

— Нет, моя хорошая. Мы можем спастись, только если...

Вдруг мать откидывается на подушки с изнеможением, из её воспалённого горла вырываются хрипы и удушающий кашель. Она бледна, как мел. У девочки расширяются глаза, она судорожно хватает её за руку, плачет и целует мамины руки. Та, чувствуя, что её время пришло, шепчет:

— Помни одно, моя маленькая малышка: ты всегда можешь обратиться к своему Принцу. Он всегда придёт тебе на помощь, в какой бы трудной ситуации ты не была.

***

Шалис сидела, прислонившись спиной к стене и обхватив руками свои колени, и смотрела в одну точку. Слез не было.

В её памяти ожили обрывки той истории, которую её рассказывала мать, когда она лежала на смертном одре. Тогда Шалис было пять, но она хорошо запомнила эту историю.

Принц Даминиан, неизвестная личность. И с тем, такая... знакомая. Мама часто рассказывала ей чудесные истории, которые она узнавала из маленькой тонкой книжки. Она очень берегла эту книжку и всегда говорила Шалис, что в этой книге хранится ключ к счастью. И она обязана делиться им с другими.

Что та книга была из Квэллириана, Шалис поняла только потом.

Контраньёры убили её мать.

Её мать была одной из них. Традиторов. Умерла ли она только от болезни? Правда было, что врачи ничего не могли сделать с её болезнью? Или это было нежелание?

Шалис не знала.

Дверь тихо приоткрылась. Пакс с беспокойным выражением на лице протиснул в щель голову, а поверх его головы – Иши. Увидев, что Шалис сидит на полу, спрятав голову в колени, он бесшумно подкрался к ней и тихо опустился рядом. Ласка перебралась на её шею.

— Проваливай, – буркнула Шалис, не поднимая головы. Правда, прозвучало это не очень уверенно, поэтому Пакс рискнул не послушаться.

— Ты лжец, – снова пробормотала она. – Я не хочу больше тебя видеть.

— Ты и не видишь меня, у тебя голова опущена. – Заметил он просто.

— Я сказала: проваливай!

Шалис сердито заёрзала, но не вскинулась, поэтому он, осмелев, накинул ей на плечи одеяло, валявшееся рядом. Из-под него раздался приглушённый голос:

— Просто я не понимаю, зачем всё это. Или ты просто тупой, или всё ещё лжёшь мне.

— Не лгу.

Она подняла голову на сантиметр, и Пакс увидел, как на кончике её носа блеснула слезинка. Одна.

— Шалис, ты... – Он сглотнул. – Я люблю тебя.

Глаза Шалис широко распахнулись, но голова так и осталась склонённой.

Сердце ударило в висках, застучало где-то в горле, заглушая мысли. Она знала этот механизм: страх, адреналин, бегство. Организм готовился выживать. Так стучало сердце, когда она мчалась по крышам, уворачиваясь от погони. Когда смерть дышала в затылок. Кровь прилила к щекам, заливая их жарким румянцем. Пальцы дрогнули и сами сжались в кулаки, словно готовясь к битве.

Но сейчас не было погони. Не было опасности. Был только Пакс.

Слова, которые ей никто никогда не говорил.

Пакс посмотрел на неё, его взгляд задержался на двух светлых косах. Он вспомнил, что видел такие раньше у молодой женщины, которая двенадцать лет назад прибыла в Квэллириан.

Глава VI, в которой Пакс ослушался Шалис, и чем это обернулось

***

— Я сейчас пойду проведать одного больного, – сообщила Шалис.

Пакс поднял голову от маленьких камешков, которые держал в руках, и проследил глазами, как она одевала на себя большую потрепанную рабочую куртку, насквозь пропитанную запахом машинного масла. Шалис спрятала в складки одежды несколько стеклянных бутылочек, два маленьких свёртка и моток чистой ткани.

— Ты остаёшься дома, – велела она, обернувшись на пороге. – Не вздумай никуда без меня выходить, понял? Иначе я приду и...

Пакс лучезарно улыбнулся, и воздух вокруг него будто засветился.

— Конечно, как скажешь!

Шалис на секунду задержала на нём взгляд. Светлая гладкая кожа, лицо с идеальными чертами, длинные рестницы, искрящиеся глаза, смотрящий на неё так, будто она была центром вселенной... его вселенной.

— Что-то ещё? – уточнил Пакс, заметив, что она не сводит с него глаз.

— Нет. – Шалис моргнула и отвела взгляд. – Иначе я приду и ты получишь по первое число. Усёк?

Мгновенно уловив изменения в её отношении, он лишь кивнул, и солнечная улыбка исчезла с его лица. Подхватив Иши, Шалис вышла. Пакс вскочил и подбежал к окну. Он видел, как девушка прошла по двору и скрылась за поворотом. Убедившись, что больше её не видит, он повернулся на середину комнаты.

— Я ж не выхожу из дома верно?

В его руке вспыхнул тусклый свет, постепенно разгораясь до ослепительного луча. Луч осветил очертания двери – прямо посреди комнаты. Толкнув дверь, в прямом смысле с

Глава VII, в которой кое-кто отдыхает, а кое-кто нет

***

Кори медленно открыл глаза, веки были будто свинцом налиты. Он лежал на матрасе, укрытый тонким одеялом. Рядом стояла миска, наполнена водой, осколок черепицы с куском белой булки и маленькая тёмная бутылочка с какой-то жидкостью. Пахло кошачьей мятой и настоем валерианы с тёплым мёдом.

"А... - он медленно оглядел помещение, в котором оказался, и его взгляд наткнулся на кое-кого. - Мяо?"

На полу под дверью сидела Шалис. Видимо, она сторожила его всю ночь, но в конце концов не выдержала и уснула. Светлая голова склонилась вперёд, плечи были опущены, ладони тыльной стороной лежали на коленях.

Кори снова перевёл взгляд перед собой. Пытался думать, но мысли путались, оставляя в голове какую-то кашу, а прошедшие события и вовсе скрывала туманная пелена. Голова трещала примерно так, как было после одного раза, когда он нашёл недопитую бутылку горчака и напился в стельку так что Лукрену пришлось на спине тащить его до дома, а на следующий день Кори не то что встать – даже голову от подушки поднять не смог.

Но... как он вообще оказался у Мяо в комнате? Кори не мог вспомнить. Из глубин памяти всплывали какие-то обрывки воспоминаний, однако собрать цельную картину у него не получалось. Братья Моргасовы... Тёмные брови сошлись на переносице. Да, они что-то хотели от него. Но что? Он был что-то им должен. Много ли? Для них долг никогда не бывает большим. Чужой долг.

Долг. Вспомнив об этом, Кори застонал, и тут же пожалел об этом, потому что Мяо подняла голову и сонно потёрла глаза. Но заметив, что он не спит, сразу вскочила на ноги. Кори наблюдал, как она чуть не споткнулась о свою ласку, и уголки его губ тронула болезненная улыбка. Улыбаться шире он не мог, потому что губы пересохли и потрескались, но очень бы хотел, потому что картина возящихся на полу Мяо и Иши никого не смогла бы оставить равнодушным.

Кори всегда оберегал её.

С самого детства, когда маленькая Шаля игралась на улице, или бегала с Люцианом, он мог подолгу сидеть на выступе старого дома, укрываясь в тени, и наблюдать за ней высоты. Он был старше всего на два года, но это делало его в некоторой степени ответственным за это хрупкое девчачье существо. Перед кем? Да ни перед кем!

Он просто знал, что если кто-то обидит или сделает больно этому комочку, то его просто разорвёт на части от ярости. Вначале он звал её "Мяо", если был уверен, что она не слышит, потому что думал, что она точно бы вцепилась в его шевелюру и подпортила лицо своими ноготками, услышь подобное; но спустя время, когда однажды всё-же случайно проговорился, и кличка не была встречена возмущением, продолжил так называть.

Однако прошло время, комочек вырос и превратился в утончённую, но крепкую воинственную кошку, которой сам кхарн был не страшен. Впрочем, когда Мяо набрала "популярности" как лечащая травница, она стала просить называть себя более официально, и Кори вынуждено делал это, обращаясь к ней на людях "Док", но в приватных ситуациях и про себя продолжал называть её Мяо. Так было... не важно.

Возле неё постоянно крутился её дружок, Люциан. Кори должен был признать, что тот отлично справлялся со своей ролью. Добродушный внимательный Люц напоминал ему щенка, который постоянно следовал за своей хозяйкой. Они вместе и встревали в неприятности, вместе и радовались жизни.

За некоторые травы Мяо... Шалис Беневоль была готова душу кхарну продать. И Кори всегда знал, где можно было достать редкие растения, чтобы потом из укрытия наблюдать за растерянным и обрадованным выражением лица этой кошки, когда она обнаруживала их у себя на крыльце. Самым лучшим подарком для неё всегда был или ядовитый гриб, который она тут же исследовала и - что доводило Кори до ужаса - пробовала, или масло оливы, которое использовала для мазей, или какие-нибудь редкие дикие ягоды, растущие у кургана Селюса. Он знал, чем её можно задобрить, и всегда умело использовал это.

Когда Мяо исполнилось двенадцать, Кори повёл её к старухе "Ведьме", которая жила в Зимнем Лесу на западе от Омброса. Кто не знал старуху, мог подумать, что она злобная и коварная ведьма, превращающая людей в лягушек и варящая ядовитые зелья, так как жила она на отшибе, людей чуралась и всегда возле её дома на кол были насажены черепа. В принципе, они бы не ошиблись, однако к Кори она относилась хорошо, после того как он, заблудившись в лесу, набрел на её домик и переколол все дрова, чтоб она могла варить свои настои. С Мяо старуха сразу нашла общий язык, и хоть кошка отказалась использовать мышиные кости и черепа для зубного порошка, она осталась невероятно довольной и унесла с собой целую кучу всяких снадобий и новых ингредиентов. Как же ласкал потом слух Кори её полный благодарности голос Мяо, как радовал!