Послание из прошлого. Зарница

Глава 5

Светлая солдатская столовая с длинными, похожими на парты, столами, была наполовину заполнена разговаривающими вполголоса школьниками. На дальней стене красовалось широкое панно с лесным прозрачным озерцом, затерявшимся в сосновом бору, по берегу которого петляла едва заметная тропка. Густой тростник по правому краю озера был вырублен и в глубину, к воде вели мокрые доски, оканчивающиеся кривыми мостками.

Безоблачное голубое небо дополняло лиричный пейзаж и, вероятно, по замыслу художника, должно было способствовать хорошему пищеварению воинов.

Галина Самуиловна окинула взглядом ребят, вдохнула запах, показавшийся ей очень знакомым, и подумала, что, в общем-то школьная и армейская столовые не сильно отличаются. Эта на первый взгляд была больше и… прозаичнее. Никаких цветочков на стенах, улыбающихся солнышек и растущих из земли колосков. Уныло, пресно и буднично. Единственный цветок – облезлая традесканция, проявляя чудеса выживания в затхлой атмосфере, висела в горшке на правой стене и выглядела словно чудом пробившийся сквозь асфальт живой побег.

Как только она вошла, гул прекратился и головы шестидесяти человек уставились на нее.

Разумеется, ребята были в курсе, что «Зарницу» по каким-то причинам приостановили.

Случилось это довольно неожиданно. Школьники уже распределили обязанности, получили снаряжение в виде раций, сигнальных ракет и деревянных автоматов, выдвинулись на позиции, а сама Галина Самуиловна с двумя помощницами обживала штаб, когда вдруг раздался довольно мощный взрыв. Никто, конечно, не понял, что случилось. Увлечение игрой было так велико, что все восприняли толчок под ногами и пролетевший шелест по верхушкам сосен как важный и неотъемлемый и, разумеется, задуманный заранее для правдоподобности, элемент игры.

И лишь когда запыхавшиеся солдаты нагнали группы школьников, тайно о чем-то шептались с командирами, лица которых поначалу выглядели недоуменно, а потом даже испуганно, стало ясно – что-то явно случилось. И то, как в спешке их определили в столовую, ничего не сказав, как не выпускали из дверей Галину Самуиловну, которую потом срочно вызвал солдат с каменным лицом, – все это говорило о чем-то тревожном и может быть, даже страшном.

Подогреваемые любопытством, ребята шептались за столами. Физрук Альберт Николаевич и военрук сидели отдельно. Николай Николаевич хранил хмурое молчание, а физрук постоянно подшучивал, пытаясь вроде как разрядить обстановку.

Потом школьникам принесли обед: на первое – довольно неплохие щи, на второе – кашу с котлетой и кисель с булочкой. Некоторое время проголодавшиеся ребята молчали. Лишь мерное позвякивание ложек и вилок нарушало тревожную тишину, в которой висел немой вопрос – почему в столовой не все ребята и куда пропали их одноклассники.

Неужели… Никто не осмеливался произнести это вслух.

Когда приехала милиция и черная «Волга» промчалась мимо караульных ворот (об этом доложил Сева Шанцев, который встал ногами на стул и посмотрел в окошко, выходящее на штаб) – стало еще тревожнее. Милиция просто так не приезжает.

Потом Шанцев, дождавшись, когда солдат, стоящий у двери, выйдет, снова влез на стул и лицо его вытянулось.

– Они… там несколько собак и целая группа как в кино, милиция и еще солдаты, тоже с собаками! Побежали в лес!

Он приподнялся на цыпочки, балансируя на краешке стула.

– Побежали в сторону… в ту сторону! – Сева махнул рукой куда-то вдоль стены.

– Шанцев, слезай! Быстро! – окликнул его военрук и ученик неохотно спустился.

– Николай Николаевич, разве вам не интересно?

– Ты в войсковой части! Здесь нет понятия интересно или неинтересно! Здесь все военная тайна, понял, Шанцев?

Военрук, сцепив пальцы рук на замок, сидел в достаточном отдалении и говорил твердым, хорошо поставленным голосом, хотя ребята чувствовали, что волнуется он не меньше, а может и больше других. Губы его были сжаты и слова вылетали изо рта словно пули.

Молодой физрук, Альберт Николаевич, напротив, все время странно улыбался, ерзал, оглядывался – в общем, было видно, что ЧП он предпочитает не замечать, скрываясь за нарочито веселым расположением духа. Это пугало ребят, пожалуй, даже больше, нежели холодная отстраненность военрука.

Девочки шушукались и втайне показывали пальцами на Альберта Николаевича.

– Да он точно принял на грудь, – тихо сказал Андрей Прошкин, крупный парень, занимающийся борьбой из 6 «А». – Зуб даю. У меня батя, когда сто грамм выпьет, такой же.

– Не… – ответил кто-то. – Трезвый он, Проша. Помнишь, была тревога в спортзале в прошлом году, типа возгорание? Тогда еще куча пожарных приехала, а оказалось, что в столовке кипятильник навернулся? Он также себя вел.

– Да-да, – подхватил кто-то сдавленным шепотом. – У нас третий урок был, и мы вместо бега играли в баскетбол, а он носился между нами, как сумасшедший и всех толкал! Вообще ничего не замечал, прямо как сейчас…

– Как думаете, куда делись пацаны? – спросил Олег Митяев, староста 6 «А» класса – паренек с рыжими вьющимися волосами, чем-то напоминающий Сыроежкина из «Приключений Электроника».

– Там не только пацаны, – напомнил ему Прошкин. – Вроде, две девчонки еще.

– И бегун этот, как его…

– Шаров.

– Да. Точно. Видели, как он продул недавно? Я по телеку смотрел. Такое ощущение, что кто-то пленку обрезал. Он с хорошим отрывом побеждал, потом – бац! – и уже впереди другой бегун! Как такое может быть?!

Валик Лукьянов пригнулся к столу.

– Только никому не говорите, а я видел, как этот ихний… второгодник, который… пошел в сторону ангара, позади штаба… дверь была приоткрыта, он посмотрел вокруг, а потом туда зашел. Когда же вернулся, явно в кармане у него что-то было.

– Гранату и спер, решил в войнушку поиграть, – сказал тихо Митяев. – Доигрался, похоже.

Они помолчали, рисуя в головах жуткие картины.

– Думаете, их всех – того? – спросил Лукьянов.

– Если в толпе взорвалась, то да, вряд ли кто уцелел, – оглянулся и быстро ответил Прошкин. – Поэтому столько милиции. Теперь вообще неизвестно, когда домой попадем. – Он сделал знак рукой и ребята моментально замолчали. – Тс-с! Классуха 6 «Б» пришла!

Галина Самуиловна выпрямилась, постаралась сделать так, чтобы ее лицо выглядело как обычно, без явных признаков беспокойства или тревоги. Штатский сказал ей, что она должна сделать все, чтобы ребята поняли – никаких внештатных ситуаций не произошло. Все под контролем. Никакой паники, слухов и тому подобного.

– Надеюсь, мы друг друга понимаем, Галина Самуиловна, – сказал он напоследок мурлыкающим голосом.

Она вышла на ватных ногах, кое-как добрела до столовой, постоянно поглядывая на опушку леса и представляя, что вот-вот оттуда появится ее ученики. Но никого не появилось. И теперь она стояла перед ними, с трудом представляя, что можно сказать в таком случае.

– Прошу минуточку внимания. – Голос учительницы повис в тишине столовой. По верхушкам нарисованного тростника на берегу озера прошелся холодок. – В связи… с… тем, что наша «Зарница» была приостановлена, нас временно разместили в столовой… – она оглядела помещение, будто сомневаясь в реальности происходящего. – Сразу хочу сказать, чтобы отмести все разговоры. Ничего страшного не случилось!

– Никто не погиб? – раздался голос, хлестнувший ее по щекам.

Военрук, Николай Николаевич быстро обернулся, желая урезонить вопрошателя, но опоздал. Все сидели тихо.

– Не погиб! С чего вы взяли? – чуть дрогнувшим голосом спросила классная.

– Взрыв! – это сказал Прошкин. Он сидел, расправив плечи и по всему было видно, что именно он – явный лидер в «А» классе.

Галина Самуиловна переступила с ноги на ногу. Не часто ей приходилось бывать в таких ситуациях, и она понимала, что сейчас каждое ее слово будут рассматривать через микроскоп. Скажи что лишнее, и все.

– То, что вы слышали, было учебным взрывом, не имеющим отношение к «Зарнице». Тренировались солдаты на отдаленном полигоне.

– Ну да… а как же собаки… милиция? Я видел их! – Сева Шанцев едва не вскочил со стула, но сидящая рядом Ира Решетова схватила его за рукав пиджака – он почему-то был в школьной форме (вероятно, нечего было одеть что-то другое) и прошипела:

– С-с-сиди тихо, Севка! Дурак что ли?! Сейчас допрыгаешься!

– А чего сразу – дурак? – огрызнулся он, но, решив не испытывать судьбу, тем более что в дверном проеме мелькнула фигура неизвестного мужчины в штатском костюме, неохотно сел на место. – Я просто помочь…

– Как вы уже заметили, среди нас не хватает семи человек. Это, в основном, ученики моего… – учительница осеклась и сразу продолжила: – …шестого «Б» класса, так уж получилось. Единственный, кто из «В», это Денис Крутов. Руководил группой известный спортсмен, бегун, призер чемпионата СССР Илья Шаров. Опытный тренированный человек…

Послышались приглушенные голоса:

– Куда же они тогда делись?

– И что вообще случилось?

Галина Самуиловна подумала секунду и за это мгновение мыслей в ее голове пронеслось больше, чем бывало за день. Как легко начать врать, а если не врать, то говорить не всю правду, не договаривать, юлить и как быстро эта неправда начинает засасывать, увлекая все глубже. Она вспомнила прищуренный взгляд штатского и ей стало не по себе. Что будет, если дети не найдутся к вечеру? Как она скажет об этом родителям, которые прямо сейчас уверены, что с их чадами все отлично, они под надежным присмотром учителей и защитников отечества занимаются полезным и интересным делом.

«Сидят в столовой под замком и напряженно ждут хоть каких-нибудь объяснений».

И все же, она была уверена, что все обойдется. Поэтому пока могла говорить то, что считала правдой безо всяких сделок с совестью и товарищем в штатском, потому что на данный момент – так оно и было, ребята…

– …заблудились. Они, видимо, заблудились. Когда прозвучал этот… звук, похожий на взрыв, они могли его неправильно истолковать, подумав, что это сигнал к выступлению. Они побежали на звук и… заблудились. Карта, которая у них есть, описывает всего лишь небольшой квадрат, и выйдя за его пределы они легко могли потерять ориентиры. Поэтому…

– Их ищет милиция с собаками, – подсказала Ира Решетова, сверкнув глазами на Севу.

– Правильно, Ирочка. Леса здесь довольно густые, местами непроходимые. Кое-где болота, заросли, озера и ручьи…

– Почему же нас тогда здесь держат? – царапая ногтем деревянную поверхность стола, задал резонный вопрос Валик Лукьянов. – Да еще и под охраной?

– Чтобы вы не разбрелись по всей части, – повернул голову на звук его голоса Николай Николаевич. – Вам только дай волю и…

– А я все видел, я видел, как Червяков… – Лукьянов осекся, потому что все звуки в столовой прекратились и шестьдесят голов уставились на него. – Он… побежал в лес…

– Да, – Галина Самуиловна кивнула. – Он последним побежал за группой и сейчас их ищут. Никаких сомнений, что в ближайшее время все найдутся и мы спокойно сядем в наши комфортабельные «Икарусы» и поедем домой.

– А если не найдут? – вдруг спросил Шанцев. – Что тогда будет? Мы так и будем тут сидеть до утра?

Учительница похолодела. Она знала, что такой вопрос последует – все же ребята любознательные и вправе строить любые теории, только вот… что будет? – она и сама не знала и предпочитала об этом даже не думать. Такое происшествие сразу выйдет на общегородской, а возможно и более высокой уровень.

«Точнее – уже вышло», – подумала она, чувствуя, как слабеют ноги.

– Найдут, – сказала она, посмотрев в дверной проем, где в темноте маячила фигура человека в штатском. – Обязательно найдут. – Она сделала паузу и продолжила. – А теперь, если кто-то из вас что-то видел или слышал… возможно, были разговоры о том, чтобы… побежать в какое-то особенное место, штаб или…я не знаю, как это называется… чтобы облегчить задачу поисковых отрядов, пожалуйста, вспомните и если есть, что сказать, здесь присутствует старший… – она хотела сказать «оперуполномоченный», но решила не пугать ребят и сказала просто: – Милиционер, который руководит поиском. Ребята, я вас очень прошу. Возможно, ваши друзья сейчас пытаются выбраться из леса и находятся в трудном положении, им нужна помощь!

В дверях показался невысокий, даже тщедушный человечек с холодным рыбьим взглядом. Неприятный и даже отталкивающий, он глянул на ребят, кивнул, как бы представляясь, но заходить внутрь не стал, так и оставшись стоять в темноте.

– Иди, расскажи ему про гранату, – ткнул Лукьянова под столом ногой Прошкин.

– Да ну…

– Иди! Вдруг это важно?

– Что я, стучать буду что ли?

– Только что на всю столовую хотел сказать, а тут стучать! Это важно, вдруг они не знают? – не унимался Прошкин.

Валик нехотя поднялся. Николай Николаевич хотел было что-то сказать, видимо удержать его, но потом махнул рукой. Физрук продолжал блаженно улыбаться.

Валик подошел к классной и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула, показала на дверь и Валик на негнущихся ногах направился туда.

В столовой стояла гробовая тишина.

– Ребята, – повторила Галина Самуиловна. – Поверьте, это очень, очень важно. Даже если вы считаете, что ваша информация или то, что вы слышали или видели, не относится к делу, подумайте. Спокойно вспомните.

Валик скрылся в дверях, в этом момент физрук хихикнул и все обернулись на него. Но он словно не замечал направленных на него взглядов.

«Господи, – подумала Галина Самуиловна. – А я ведь до самого последнего времени мечтала выйти за него… и если бы не «Зарница», так бы и получилось, Бог свидетель…» Вообще-то она была атеисткой, но часто прокручивая в голове те или иные мысли, ловила себя на том, что так или иначе частенько подкрепляет рассуждения отсылками к Нему.

Ну, не будешь ведь говорить: «Партия свидетель», или «О, комсомол…» – смешно даже!

Однако, теперь ей было вовсе не смешно.

Она посмотрела на часы.

14-18.

Дети пообедали, их любопытство немного улеглось, и, судя по лицам и разговорам, обсуждение затерявшейся группы школьников постепенно сместилось на дела более прозаичные – во-первых, вечером должны были показывать футбол Чемпионата СССР «Динамо-Шахтер», во-вторых, в понедельник с утра в школе планировалась важная политинформация по поводу выборов Президента США, которые должны были состояться 6 ноября 1984 года. Разумеется, вся прогрессивная общественность и особенно молодежь СССР следили за этим мероприятием, а президент Рейган, ярый поборник программы «Звездных войн» и «Стратегической оборонной инициативы», конечно, должен был проиграть прогрессивному демократу Мондейлу. Иначе и быть не могло.

Ребята обсуждали, где взять материал и вырезки для политинформации. Не все выписывали газету «Правда», а в «Пионерке» было слишком мало.

И последний вопрос, который волновал особенно девочек – все ли сдадут заполненные за выходные «Анкеты» – своеобразные и красиво оформленные опросники на самые интересные и щекотливые темы – от «Есть ли у тебя домашние животные?» и до самого главного «Кого ты любишь в классе?», ведь времени на ответы, с учетом «Зарницы», получилось меньше, чем обычно и может быть стоить дать больше времени для заполнения?

Часть анкет разошлась между девочками и с этим вопросов не возникало, хотя, как выяснилось, успеют к понедельнику не все. Еще пара анкет попала к ребятам, которые отсутствовали.

Одна была у Вити Крылова и вторая у Пети Марченко.

– У Витьки Ленкина анкета, я точно знаю, – авторитетно заявила Маша Розумова, бойкая девочка с двумя косичками.

– Ого! – ответила ей Надя Самохвалова – теннисистка и хорошистка. – Посмотрим, что он напишет! Они ведь, кажется… – и она закатила глаза.

– А моя анкета у Пети, – сказала Лия Жукова чуть не плача. – А вдруг он ее потеряет теперь?

– Он же не с собой ее носит! – ответила ей Надя. – Не бойся! Скоро придет твой Петя и спросишь его, успеет он до завтра или нет.

– А вдруг не придет? И… ничего он не мой! – покраснела Лия.

– Твой, твой! – не без скрытой зависти загалдели девчонки.

Лия махнула рукой и нагнулась, делая вид, что развязались шнурки на кедах. Ей, конечно, было приятно, что все считают, будто Петя в нее влюблен. Может быть, так оно и было и, разумеется, анкету она отдала ему не просто так.

Из дверного проема показался Валик Лукьянов. Вид у него был какой-то обреченный, словно на спине лежало два мешка картошки.

Он сел на свое место рядом с Прошкиным. Тот положил руку ему на плечо и спросил.

– Ну что? Что там было? Ты им рассказал?

Лукьянов оглянулся на дверь, где в этот момент показалась классная. Вид у нее тоже был далек от спокойного и безмятежного.

– Конечно рассказал! Там все расскажешь! Такой… строгий жутковатый мужик, сказал, что дело государственной важности и болтать нельзя.

– Что нельзя болтать? – не понял Андрей Прошкин и рука его еще плотнее обхватила тщедушного Валика. – Ты нам не расскажешь, что ли?

– Только тихо! – Валик пригнулся к столу, чтобы его не было видно со стороны зорко поглядывающего Николая Николаевича. Олег Митяев и Сева Шанцев склонились тоже и только Прошкин продолжал сидеть как ни в чем ни бывало – лишь немного подвинулся, чтобы его широкая спина защитила всех остальных. – Я рассказал, что видел, как Червяков заходил в тот ангар. Его не было минут пять, может чуть меньше. Когда вышел, в кармане торчало что-то тяжелое. Явно не зажигалка. Мужик этот, похожий на следователя из «Петровки 38», спросил, были ли в школе разговоры, которые я счел бы подозрительными насчет предстоящей «Зарницы». Ну… я сказал, что нет, конечно. Не скажу ведь я, что мы в туалете обсуждали, что хотели выкрасть пару автоматов и гранат, но это же шутка была.

– Оказалось, что не шутка, – тихо сказал Митяев, тряхнув рыжей головой. – Я говорил, что нужно было его сразу в спецшколу отдавать, этого Червякова. – Теперь хлебнут горя. А ты тоже молодец, трепаться о таком! Черт тебя за язык дернул!

– Я ж не знал! – взмолился Валик чуть не плача.

– Не зна-ал… – передразнил его Олег. – За незнание бьют отчаянно, слышал такое? Сейчас на тебя повесят все это – будешь знать.

– Ладно, помолчи, – осадил его Прошкин и староста, шмыгнув носом тут же утих. – Что еще спрашивал?

Валик обиженно глянул на Митяева и нехотя продолжил:

– Еще… только никому! Совсем-совсем!

Пацаны кивнули и еще теснее сгрудились вокруг Прошкина.

– Он училку попросил выйти. И тогда начал спрашивать, о чем кроме уроков разговаривают с нами учителя. Как проходят политинформация, какие отношения у учителей, не ругаются ли они, случались ли недавно происшествия в школе, которые… – тут Валик замер и нервно взглянул на товарищей.

– Ну… что?

– Я сказал, что на днях… в общем, помните, менты приезжали? Драка была и до полусмерти избили парня, сына учителя труда?

– Прокопьев, – подсказал Шанцев.

– Ну да. Тугодум, который. Заика. Я сказал, что Витька его защитил и там было трое мужиков, они почему-то избивали его на территории школы и, если бы не Витька… в общем, следователя это сильно заинтересовало. Он все записывал в книжку и постоянно задавал все новые и новые вопросы…

– А ты и рад… – вырвалось Шанцева.

– Помолчи, а? – резко оборвал его Прошкин.

– Потом напоследок он спросил, хорошо ли я знаю Давида Моисеева. Ну а что мне сказать… он же новенький. Откуда мне знать? Я и родителей-то его никогда не видел и даже не знаю, где он живет. Он тоже все это записал. Так что если он вас позовет, чтобы одинаково говорили…

– Все это не к добру, – медленно сказал Андрей Прошкин. – Мы… должны найти их первыми и предупредить, что их ищут.

Ребята посмотрели на него как на сумасшедшего, но никто и слова не сказал. По авторитету и силе Прошкин превосходил даже Червякова. Единственное, в чем он проигрывал, так это в наглости, но это дело наживное.