Послание из прошлого. Зарница
- -
- 100%
- +
– Черти что… – медленно произнес Шаров. – Но не может же такое быть, что… Вероятно, ты все же не заметила? – он посмотрел на Лену и тут же пожалел о своем вопросе. – Ладно… не злись. Я все понял. Ты можешь отличить камыш от… как его…
– Рогоза и… я вообще знаю наизусть двести видов растений нашего края.
– Она победительница городской олимпиады по ботанике, – вырвалось у Вити.
Брови Шарова взметнулись к переносице.
– Да уж… – сказал он. – Рогоз рогозом… но где же буй?
– Буй – это еще полбеды… – сказал негромко подошедший ближе Давид. – Где ракетница?
Шаров похолодел.
И хоть ракетница не относилась к огнестрельному оружию, ее потеря была уже только на его совести.
Он похлопал себя по карманам, оглянулся.
– Так… Мы стояли здесь… правильно? Вот в этом кругу, потому что…
– Потому что вот эта сосна… которая стала как будто в два раза ниже, была ровно позади нас, – сказал Витя.
– Я выстрелил, граната полетела в озеро… я заметил ее в последний момент и толкнул стоящего передо мной Костю вперед… и бросился на него… потому что именно он принял бы на себя… – Шаров посмотрел на простиравшийся перед ним берег озера.
В том месте, откуда они вылезли, была поломана трава и уже высохшая черная грязь покрывала пологий склон. И все.
– Может быть ракетница отлетела в озеро… – он покачал головой. – В любом случае…
– В любом случае, рогоза тут нет, – сказала Лена. – Зато есть целая лужайка цветущей душицы.
– Что? – спросил размышляющий о чем-то своем Шаров.
– Да нет, это я так… – ответила она.
Они вернулись к костру, Шаров быстро нацепил высохший спортивный костюм, заметив, что Червяков уже оделся.
– Так… – сказал командир. – В походе случаются всякие вещи, и опытные туристы должны быть готовы к этому. Иногда барахлит компас, не зажигаются спички, в лесу чудится всякое… это нормально. Я вам даже больше скажу… порой может происходить такое, чему, кажется, объяснения и вовсе нет. Но… – он сделал паузу, – стоит прийти домой, отдохнуть, перекусить, восстановить силы, и потом в ходе обсуждения с опытными, бывалыми людьми, все встает на свои места и каждый загадочной детали находится свое рациональное и до смешного простое объяснение. Не раз был тому свидетелем.
Лена покачала головой, но ничего не ответила.
Недоеденные припасы быстро рассовали по сумкам, костер залили водой из озера, тщательно прибрали за собой мусор, чтобы не осталось ни одной бумажки, ни одной спички.
– А краба так и не попробовали! – вдруг сказал Петя. – Хотя, зуб даю, что он уже протух. Кстати, где он?
Ребята начали оглядываться, рыться в уже уложенных сумках, когда Марченко спохватился:
– А-а! Я же случайно себе его положил! Пардоньте! – он вынул банку и протянул ее Лизе.
Та отрицательно покачала головой.
– Ты взял, ты и понесешь.
– Ну как хочешь, – вздохнул Петя и положил консерву назад в темно-синюю сумку с белыми буквами «ДОСААФ СССР».
– Вот же пройдоха, – вполголоса сказал Давид, скатывая кусок грубой ткани из льна, который служил скатертью.
Витя оглянулся на товарища и кивнул.
– Он с первого класса такой, не обращай внимания.
Шаров потоптался по костру, выпрямился, снова все проверил, убедившись, что главное – чистота и порядок соблюдены неукоснительно, и только тогда оповестил ребят:
– Отряд, слушай мою команду!
Витя подумал, что бежать сейчас ему будет довольно тяжело – после обеда чувствовалась усталость, ноги были ватными, да и голова гудела так, словно он выходил из школы после пятого урока.
– За мной в свободном порядке шагом марш!
– Уфф, – вырвался у Лизы вздох облегчения.
Командир в последний раз окинул взглядом озеро, видимо отмечая, что будет писать в отчете об инциденте с гранатой и пропавшей ракетнице и отряд двинулся назад по тропинке вдоль ручья…
– Интересно, сколько уже времени? – то ли спросил, то ли сказал Шаров, вглядываясь в лесную чащу. Тропинка, которой полтора часа назад они бежали по дну оврага как-то незаметно стала вровень с уровнем земли, словно никакого оврага и не было.
– Черти что, – снова сказал Шаров, ступая пружинящим шагом по мягкой, похожей на спортивный мат, земле.
– Стойте! – вдруг раздался голос Дениса. – Стойте же!
Отряд остановился и все обернулись. Денис немного отстал, он оказался даже позади Червякова, который шагал без особого энтузиазма, предчувствуя неминуемый шухер по приходу на базу.
Крутов стоял на едва заметной тропинке и что-то тряс у глаз, отводил, смотрел, потом снова тряс. У его ног валялся открытый наполовину видавший виды туристический вещмешок.
– Что случилось, Денис? – обеспокоенно спросила Лиза, которая тут же подошла к нему.
Он посмотрел на Лизу и удивленно произнес:
– Они стоят! Я с утра завел их, чтобы знать время, но они стоят, хотя завода хватает на сутки! Показывают тринадцать… – он всмотрелся в скачущую туда-сюда секундную стрелку: – тридцать семь… почти тридцать восемь… Что за фигня?
Витя вдруг вспомнил, что, выбегая из дома, схватил отцовские командирские часы и положил их в нагрудный карман куртки, поближе к сердцу.
Хлопнув себя по груди, он почувствовал твердую выпуклость и выдохнул.
– Слава Богу, не потерялись… – вырвалось у него, и он тут же покраснел, хотя и сказал это совсем тихо. Он слышал иногда, как мама говорила так, когда что-то чудесным образом получалось, хотя по всему получится не должно было. Не пристало пионеру говорить такие слова, да еще и в походе, – шикнул внутренний голос.
– Они не потеряются, – тихо сказал Давид, который стоял в полуметре, и конечно же, расслышал его слова.
Витя расстегнул пуговицу, извлек часы со светящимися стрелками – предмет зависти одноклассников и посмотрел на стрелки.
– Тринадцать тридцать восемь… почти… – сказал он, уставившись на Дениса. – У тебя тоже?
– Ага! Вот, смотри!
Они расположили часы рядом, и все увидели, что стрелки на них буквально точь-в-точь повторяют движения друг друга, будто бы их кто-то или что-то насильно удерживало на этой отметке.
– И у меня… столько же… – сказал медленно Шаров.
– А что тут необычного? – послышался голос Марченко. – Был сильный взрыв, видимо из-за него создались помехи. Вот и встали ваши часы. Только и всего.
– Они механические… – сказал Витя. – Какие еще помехи?
– Ну мало ли… ударная волна, например, повредила механизм, когда ты падал. Такое может быть?
– Ну в принципе, он прав. Такое возможно, – ответил Шаров. – Я, конечно, никогда не слышал, чтобы «Командирские» часы останавливались от падения, они же противоударные, в отличие от моих.
В глубине леса что-то треснуло, быстрая тень мелькнула в зарослях и тут же скрылась.
– Кто это?! – испуганно спросила Лиза.
– Олень… или… да мало ли кто… это же лес… Все, идем ребята! Хватит нам на сегодня загадок, пора выбираться отсюда, – Шаров еще раз бросил взгляд на Дениса, который сунул часы в сумку, потер виски ладонями, затем взвалил свой мешок на спину.
Минут пятнадцать они шли вдоль ручья, служившего единственным ориентиром, потому что тропка пропала, овраг тоже исчез и оставалось только догадываться – куда они подевались и куда вообще идти.
– Мы же где-то тут рацию спрятали, – сказала вдруг Лена, оглядываясь. Они наконец вышли на некое подобие развилки, где среди других росла сосна, весьма похожая на ту, что недавно покорил Витя.
– А вот и яма, куда мы ее засунули! – оповестил всех Денис.
Витя подошел к дереву и тронул кору.
– Кажется, это другое дерево. То было гораздо… толще. Да и сучок, на котором висела сумка, где он? Нет, это не оно.
Лена поджала губы.
Шелест веток заставил их оглянуться. Денис руками разгреб почти невидимый лаз и, встав на колени, засунул внутрь голову.
– Смотри, медведь откусит твою башку! – бросил Червяков, переминаясь с ноги на ногу.
Через пятнадцать секунд, весь в хвойных иголках и сухих веточках с травинками показался Денис.
Стоя на коленях, он развел руками.
– Нет! Ее там нет… – повторил он. – Но как же так, я же сам ее засунул в эту дыру. Он оглянулся. – Вот, смотрите, ровно позади меня дерево, я еще подумал, что легко отыскать будет. Примерно пятнадцать шагов…
Шаров почувствовал, как предательский холодок пробежал по спине. Рация – это не ракетница, хотя ракетница – тоже серьезная шутка. За военную рацию могут и под суд отдать.
Он оглянулся и словил странное чувство: место одновременно было и похоже не похоже на то, где они нашли рацию, передали радиограмму, а затем спрятали ее. Оно выглядело иначе, но, несомненно, оставалось тем же самым. Будь он в компании рыбаков или охотников, можно было бы предположить, что мужики хватили лишка, перебрали, но сейчас, разумеется, он был абсолютно трезв. А ребята и подавно.
Еще и эти часы… Причем, все трое одновременно остановились на одном и том же времени… Нет, это точно какая-то ерунда.
Шаров посмотрел на верхушки деревьев. Тихое, почти безоблачное голубое небо. Легкий ветерок. А ведь обещали к вечеру дождь, – вспомнил он утренний прогноз погоды. Когда они выбегали от части, было пасмурно.
А за рацию, несомненно, влетит по первое число. Если, конечно, это не какая-то шутка или баловство школьников, которые могли проследить за отрядом «партизан» и умыкнуть ее, как…
– Думаю, разведчики из других отрядов захватили трофей и теперь празднуют победу, – сказал он уверенным тоном, глядя на обескураженного Дениса.
– Я никого не видел и не слышал, – ответил ему Давид.
«И я, и я», – послышались голоса со всех сторон.
– На то он и трофей, чтобы незаметно. Наверняка, за нами шли по пятам, чтобы выведать маршрут и секреты, а мы и прошляпили. Вот почему в лесу всегда нужно быть начеку.
Витя с Леной переглянись.
«Сказать ему?» – вопрошал ее взгляд. Витя кивнул. Наверное, сейчас самое время. Командир должен знать.
Они одни с ней знали тайну, что никакой радиограммы не было. Точнее, она была, только совсем другого содержания, нежели требовало задание «Зарницы». И сейчас их должны были разыскивать всем личным составом воинской части. Потому что, разумеется, радиограмму приняли и расшифровали. В этом он не сомневался.
И не успел Витя моргнуть, как Лена оказалась рядом с Шаровым, встала перед ним и глядя на мужчину широко раскрытыми глазами, сказала почти шепотом, хотя слова ее прозвучали словно гром среди ясного неба:
– Я не передала ту радиограмму. Извините меня. – Она оглянулась на Витю, ища поддержки, он подошел к ней и взял ее за руку. – Теперь из-за меня мы проиграем…
Ошеломленный Шаров смотрел на нее непонимающим взглядом.
– Как это… что не передала? Какую радиограмму?
– Вы забыли? По условиям «Зарницы» я должна была передать координаты для артиллеристов. Но я этого не сделала. И теперь мы, конечно же, проиграем. Да еще и рация исчезла…
– Координаты? – Шаров, похоже не сразу понял, о чем говорит школьница, но, когда до него дошло, он, кажется, слегка выдохнул. Эта оплошность его не сильно расстроила, и он даже улыбнулся.
– Не смогла? Ничего страшного, поверь мне. Тут вообще мало кто знает азбуку Морзе. Я вот только знаю, как передать сигнал СОС… Три точки, три тире, три точки…
Ребята заулыбались.
– Никто же по-настоящему бомбить не собирается, так что успокойся, Лена. Это просто игра. – Слово «игра» он произнес с явным облегчением.
– Нет, – твердо ответила она. – Это не просто игра. Вы теперь думаете, что я стучала какую-то галиматью? Но я отлично знаю азбуку Морзе. Даже если разбудить ночью, смогу передать что угодно.
Шаров слегка изменился в лице.
– Не понимаю. Так в чем же тогда дело?
Лена переступила с ноги на ногу и сильнее сжала Витину руку.
– Я передала сигнал СОС.
– Что? – Шаров мотнул головой, словно отказываясь верить в услышанное. – Какой еще СОС? Ты о чем? Что случилось?
Краем глаза Витя наблюдал за поведением Червякова, но тот находился в расслабленном состоянии, хотя каким-то шестым чувством Витя понимал, что может произойти. И заранее приготовился, сделав незаметный знак Давиду.
– Я попросила помощь и передала квадрат, в котором мы находились.
– Попросила помощь? Лена… Зачем?
Лена покачала головой.
– Я не могла поступить иначе. Извините меня…
Наступила тишина, которую нарушал лишь далекий неясный и тревожный гул, словно высоко в небе летел огромный рой пчел или ос. Внезапно потемнело и Шаров сразу не понял – это вдруг испортилась погода или потемнело у него в глазах. А может быть – и то и то.
Глава 8
1941 год
Лена скользнула взглядом по одноклассникам, замершим в ожидании ее слов.
– Я… я заметила, как он что-то прячет. Мне показалось, это была… – она не сказала «граната», но все поняли, что имелось ввиду. – Я почти сразу догадалась, что он хочет сделать, но, может, я ошибалась. Поэтому не сказала вам.
Шаров оглянулся на Червякова. Тот продолжал стоять возле сосны, насвистывая популярную мелодию из репертуара Валерия Леонтьева.
«Был светофор зеленый… А потому, потому, потому, что был он в жизнь…»
– Ясно… – медленно произнес Шаров. До него медленно начал доходить смысл ее слов. Опасность миновала и все вроде бы целы… но… если она действительно передала сообщение, что им угрожает опасность, а он был в этом уверен, их должны были найти как раз на стоянке возле озера. Однако никаких следов поисков, голосов, треска веток под ногами рыскающих по лесу людей никто не слышал.
«Возможно, рация неисправна, – мелькнуло у него голове. – Или девочка ошиблась в частоте, настройках рации… все что угодно может быть. В конце концов, аккумуляторы разрядились. Однако, как в части могли не услышать взрыв? Да тут уже весь имеющийся командный состав должен был быть, а еще милиция, да партийное начальство…»
Шаров развел руками.
– Чем быстрее мы вернемся, тем лучше. – Он кинул быстрый взгляд на Червякова, который был явно не согласен с этим утверждением.
– Что-то у меня голова сильно болит… – тихо сказал Денис, стоящий чуть в сторонке. – И тошнит…
Вид у него и правда был страдальческий. Это, не считая разбитых очков.
– Сильно болит? – Шаров подошел к нему и взглянул в глаза. Зрачки парня были сильно расширены.
– Ага… – простонал тот. – Еще в ушах какой-то звон…
– Похоже на легкую… – Шаров хотел сказать «контузию», но решил не пугать школьника. – …легкое сотрясение. Наверное, когда ты упал в овраг, ударился головой. В общем… давайте ребята, двигаемся. Денис, дай твою сумку.
Шаров взял у Крутова видавшую виды спортивную сумку и, прислушиваясь к окружающим звукам, они пошли по узкой тропинке. Замыкал отряд Витя, Лена шла рядом с ним, а перед ними плелся Червяков, который продолжал что-то насвистывать, будто происходящее его вовсе не касалось.
Прошло минут двадцать пять ходьбы. Ребята ощутимо подустали, Денис все время тихо постанывал, и Лиза беспокойно поглядывала на него, слегка поддерживая парня за локоть.
– Ты прямо как настоящий партизан, – пыталась подбодрить она его и в ответ Денис слабо улыбался, точнее кривился. В другой раз он, конечно, был бы бесконечно счастлив такому проявлению заботы со стороны отличницы из параллельного класса, но теперь он просто ковылял, борясь со вспышками боли в голове.
– Кажется, где-то тут слева уже должна быть избушка, – произнесла она вполголоса. – Та, где штаб… и Галина Самуиловна… – она пожала плечами. – Сейчас бы немного передохнуть…
Шаров слегка замедлился. Достал карту и компас, сверился, кивнул.
– Все верно. Уже рядом. – Он показал на крестик, нарисованный на карте. Рядом было написано слово «ШТАБ». – А мы – вот здесь, – ткнул он пальцем в пунктирную линию, повернувшую направо от ручья.
Вдруг какой-то далекий гул – высокий, непрерывный, от звука которого стало жутковато, долетел до каждого из них. Витя почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он быстро оглянулся на друзей. Реакция каждого из них была в точности такой же. Лена застыла в каком-то оцепенении. Лиза поднесла руку ко рту, словно боялась вскрикнуть от страха.
– Что это? – хрипло произнес Петя.
– Чего, испугались, малявки? – бравурно гоготнул Червяков. Однако по его глазам было заметно, что его реакция – обычное позерство, желание отвоевать хоть капельку уважения у более младших одноклассников. – Это наши «Миги» с Кубинки полетели, не ссыте!
– Червяков! – осадил его командир. – На твоем месте я бы помалкивал. Если ты хоть раз слышал, как звучит двигатель Мига, не позорился бы… – Шаров хлопнул себя по бедрам, видимо от досады и злости. Неуемный хулиган начинал действовать ему на нервы. «Где же эта чертова часть?» – подумал он, вслушиваясь в неясный гул, источник которого определить было трудно. С одной стороны, воскресенье, выходной день, – все должны отдыхать. С другой – это Москва, а значит – крупнейший промышленный и транспортный узел страны. Гудеть могло что угодно и где угодно на совершенно законных основаниях.
Но все же неопределённость его пугала. Все эти странные события, наложившиеся к тому же на серьёзную хулиганскую и даже противозаконную выходку, которой наверняка заинтересуется и командование части, и милиция и, даже возможно, более всесильные органы – заставляли его нервничать. Происшествие такого масштаба могло повлечь за собой окончание не только его, Шарова, спортивной карьеры, но и стоить должности, а то и свободы, командиру части и даже более высокопоставленным командирам. Головы точно полетят, в этом сомнений не было.
Обо всем этом развязный Червяков даже не подозревает. «Интересно, кто его родители?» – подумал Шаров, указывая ребятам в сторону как будто расширившейся лесной просеки, посреди которой по странному стечению обстоятельств не тянулись линии электропередач, которые так часто встречаешь в подмосковных лесах.
– Нам туда, – сказал он уверенно и вдруг увидел метрах в ста мелькнувшую тень. Это был мужчина в темной одежде, который, опираясь на длинную палку, быстро пересек просеку слева направо, и тут же скрылся за деревьями. В самый последний момент перед тем, как скрыться, он бросил быстрый взгляд в их сторону. Шаров был в этом уверен. Однако не остановился, не подождал, чтобы спросить, куда держат путь ребята, может нужна помощь – в лесах обычное дело, когда туристы, грибники, да и местные тоже – помогают друг другу.
– Вы тоже его заметили? – сказал Давид, глядя на Шарова.
Тот кивнул.
– Но это же был не военный…
– Может кто-то из гражданского персонала, мало ли. Давайте поторопимся. Мы уже близко.
Он прибавил шагу и ребята, воодушевленные скорым окончанием трудного путешествия, бодро зашагали за ним.
Когда, наконец, они добрались до тропки, пересекающей просеку, мужчины и след простыл. Шаров мог поклясться, что тот видел их – слишком уж заметно они выделялись на фоне леса, даже несмотря на преимущественно темный цвет спортивных костюмов. Лишь у Лизы была темно-красная куртка и такая же красная шапочка.
– Он пошел туда, – показал Шаров рукой налево и через пять минут, пиная шишки, смеясь и болтая, они вышли на опушку леса. Несколько довольно больших изб за покосившимися изгородями замерли буквально в пятидесяти метрах.
Даже издали было видно, что окна заколочены крест-накрест, а сами дома производили странное гнетущее впечатление. Темные, погрузившиеся в землю, они, тем не менее, однозначно были жилыми, потому что темная рыхлая земля выглядела обработанной. Редкие белесые стебли ботвы, раскиданные то тут, то там, говорили, что на большом поле перед ближним домом еще совсем недавно росла картошка.
Он сделал взмах рукой и ребята остановились, разглядывая дома с таким видом, словно перед ними приземлились две летающие тарелки. Лишь у Дениса бабушка жила в деревне, и он знал, как выглядит деревенский дом, но ему было не до того. Обхватив голову руками, он тихо постанывал.
За ближайшем домом мелькнула тень. На миг показалась половина человеческого лица и тут же скрылась. Зашуршали быстрые шаги.
Шаров сбросил сумки на землю.
– Стойте тут, – скомандовал он ребятам и на удивление легко припустил по утоптанной дорожке. – Эй! – крикнул он. – Подождите!
Однако, когда он добежал до угла дома, то увидел, что мужчина, – это был, несомненно, тот же самый человек, который встретился им в лесу, наутек бросился в чащу. Шаров дернул было за ним и легко догнал бы, но пробежав метров пятьдесят остановился. Бросать ребят он не мог.
– Эй, стойте! – крикнул он вдогонку. – Где найти воинскую часть? Мы потерялись!
Но в ответ ему раздался лишь треск ломаемых сучьев и невнятное бормотание.
– Черт! – выругался Шаров. – Черт! Черт! – никого рядом не было, и он позволил себе выпустить пар.
Тем временем гул со стороны леса продолжал давить своей монотонностью и какой-то неотвратимостью. Что это могло быть? Он напряг слух и ему показалось, что где-то очень далеко слышны будто разрывы и земля… словно содрогается. Он вспомнил, что раньше, когда мама читала ему сказки на ночь, богатыри прикладывали ухо к земле, чтобы точнее понять, откуда идет враг и только подумал попробовать сделать так же, как позади появился Витя.
Глядя на Шарова тревожным взглядом, он спросил:
– Ну что? Где он?
Шаров помотал головой.
– Убежал в лес. Я не успел его догнать.
– Убежал? Он что, нас испугался?
– Конечно, – ответил Шаров. – Если он незаконно проник на территорию воинской части, это преступление.
Витя посмотрел на избушки, из труб которых, кажется, еще вчера шел дым.
– А откуда тут дома, если это территория воинской части?
Шаров не знал, что ответить. Он и сам хотел бы знать.
– Бывает, что на территории живут люди. Лесники, старожилы… их не выгоняют, если они не мешают.
– Я про такое первый раз слышу, – признался Витя.
Шаров хотел ответить, что он тоже никогда о таком не слышал, но вместо этого коротко сказал:
– Идем. Нельзя бросать основной отряд.
Когда они вернулись, последовали те же вопросы и Шаров ответил все то же самое, что сказал Вите.
– Пойдем посмотрим, что в этих домах, – вдруг предложил Червяков.
– Это же чужое, нельзя! – строго ответила ему Лена.
Тот скептически усмехнулся, но настаивать не стал.
– А зря, – ответил он, посмеиваясь.
– Пять минут передышка и пойдем по этой дороге. Судя по карте, сделали небольшой крюк и вернемся с обратной стороны части, – сказал Шаров.
Они напились воды, еще раз подивились старым и очень странным домам и тут Витя хлопнул себя по лбу.
– Ой, пацаны, я же совсем забыл!
Он и правда со всеми утренними волнениями забыл, что положил в сумку фотоаппарат «Вилия» с новой заряженной пленкой на 125 единиц, которую купил специально, заранее, для съемки в лесу.
– А давайте сделаем несколько кадров на память! – Витя достал камеру и ребята восхищенно уставились на него. – Становитесь возле изгороди!
Шаров поначалу отмахнулся, но потом занял место в центре, а по обе стороны от него расположились ребята. Позади и чуть сбоку, помявшись, встал Червяков. Лена отошла от него подальше и оказалась с правой стороны рядом с Давидом. Ну а слева замерли Лиза с Петей. Денис, силясь улыбнуться, стоял перед Шаровым.
– Внимание, улыбочку! Сейчас вылетит птичка! – Витя нажал кнопку спуска затвора, все улыбнулись и в этот момент, где-то далеко за лесом, но очень отчетливо прогремел взрыв. Земля дрогнула под ногами и небо вдруг потемнело так быстро, что можно было подумать, кто-то завесил его серой мрачной тканью.
От неожиданности они даже пригнулись, хотя Витя успел сделать кадр буквально за секунду до того.
– Что это было? – шепотом спросила Лена.
Шаров повернулся в сторону взрыва и покачал головой.
– Учения? Не должны ведь… не знаю… Ребята, срочно собираем вещи. Срочно!
Все похватали сумки и почти бегом направились по проселочной дороге, которая, изогнувшись мимо двух изб и длинного сарая, похожего на хлев, снова нырнула в лес. Однако теперь идти было легче.
– Мне страшно… – тихо сказала Лена. Теперь она держала Витю за руку и не отпускала ее ни на секунду.
– Все будет хорошо. Не бойся. Скоро уже часть, ты же слышала, что сказал Илья Андреевич, – ответил он.
Она замотала головой. И было понятно – что нет, не выйдут, она в это не верила. Они безнадежно заблудились, хотя – как это возможно в двадцатом веке, с картой, компасом, практически рядом со столицей СССР – было совершенно непонятно.
А еще более непонятно – почему их до сих пор не нашли.
Вдали снова грохнуло, но этот раз еще более отчетливо, а затем грохот вдруг стал непрекращающимся, хаотичным, будто бы действительно, где-то на западе, по Минскому шоссе началась самая настоящая бомбежка. И хотя никто из них не знал, что из себя воочию представляет бомбежка, разумеется, все смотрели многочисленные художественные фильмы и кадры кинохроники, где такие моменты показывали с максимальной достоверностью.