Нарусэ собирается захватить мир

Mina Miyajima

Naruse Wa Tenka Wo Tori Ni Iku

© Mina Miyajima 2023

© Н. Румак, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Спасибо, универмаг «Сэйбу-Оцу»

– Симадзаки, я собираюсь посвятить это лето «Сэйбу».

В последний день перед каникулами, тридцать первого июля, когда мы после уроков направлялись домой, Нарусэ опять выдала нечто странное. Она всегда такая. Можете не сомневаться в моих словах: ведь бо́льшая часть четырнадцатилетней жизни Акари Нарусэ[1] прошла у меня перед глазами.

Я – Миюки Симадзаки, простая смертная, с рождения живу в том же доме, что и Нарусэ. Еще в частном детском саду «Акэби» моя подруга резко отличалась от других детей. Она бегала быстрее всех, прекрасно рисовала и пела, правильно писала буквы обеих азбук[2]. Ее хвалили все: «Какая Акари молодчина!» Сама же она этим не кичилась, относилась к похвалам спокойно. А я гордилась тем, что живу с ней в одном доме.

Но чем старше мы становились, тем в большей изоляции Нарусэ оказывалась. Она могла сделать что угодно в одиночку, поэтому ни с кем не сближалась в школе. Это получалось не специально, однако окружающим она казалась неприятной.

К пятому классу девочки стали явно игнорировать Нарусэ. Я не защищала ее, боясь за собственное положение.

Как-то раз я столкнулась с Нарусэ у входа в наш дом. Она несла что-то тяжелое. Было неловко делать вид, что я ее не заметила, поэтому я спросила:

– Куда ты идешь?

– Симадзаки, я собираюсь оттачивать мастерство выдувания мыльных пузырей, – ответила Нарусэ.

Через несколько дней она появилась в местной вечерней программе «Широкий обзор». Гениальная выдувательница пузырей – Акари Нарусэ – запускала мыльные пузыри размером с собак, которых часто держат богачи, и объясняла ведущему – местной знаменитости, – что «очень важен процент содержания крахмала».

На следующий день в школе некоторые одноклассницы собрались вокруг нее. После уроков открылись курсы мыльных пузырей, где лектором выступала Нарусэ.

Сейчас, когда мы перешли уже в восьмой класс, она все так же шагала по жизни, как ей удобно, не обращая внимания на других. Теперь мы учились в разных классах, поэтому я не знаю, что там у них ежедневно происходило, однако в открытую над ней вроде не издевались. Она говорила, что активно занимается в кружке легкой атлетики.

Пользуясь тем, что живу с Нарусэ в одном доме, я вместе с ней хожу из школы.

– В смысле – посвятить лето «Сэйбу»?

– Буду каждый день туда ходить.

Я понимаю, что именно она недоговаривает. Единственный универмаг в городе Оцу, где мы живем, – филиал большой торговой сети «Сэйбу» – закроется через месяц, тридцать первого августа. Здание снесут, а на его месте построят жилой дом. Понятно, что у местных жителей болит душа при мысли о том, что закроется последняя страница сорокачетырехлетней истории.

Я тоже с самого детства часто ходила туда. Там были продуктовый «Пэнтри», магазин «Мудзи», где продавали одежду, косметику и всякую всячину, «Лофт» с разной мелочовкой, книжный «Футаба», и, в отличие от обычных универмагов в Киото, он больше походил на торговый центр для ежедневных покупок. От нашего дома до него было всего пять минут пешком, и нам уже в начальной школе разрешали ходить туда одним.

Оба родителя Нарусэ были из этой же префектуры, Сига, и, судя по всему, питали добрые чувства к «Сэйбу-Оцу». Ее мама родилась как раз в тот год, когда магазин открылся, и часто ездила туда из дома в городе Хиконэ. Она рассказывала, что решающим пунктом при покупке квартиры оказалось то, что универмаг был совсем рядом.

Мои же родители были приезжими. Они не испытывали присущих местным жителям теплых чувств к «Сэйбу», к сети супермаркетов «Хэйвадо» или к уроженцу Хиконэ – музыканту и певцу Таканори Нисикаве. Мама, которая приехала сюда из Иокогамы, смотрела на Сигу свысока и со своим восточным акцентом заявляла: «Если “Сэйбу” исчезнет, вообще ничего не останется». Торговый молл «Oh! Me» она вообще, кажется, за магазин не считала.

– В августе будут проводить прямые эфиры «Широкого обзора» из «Сэйбу-Оцу». Каждый день, так что ты проверяй канал.

«Широкий обзор» – единственная в Сиге местная программа, вещающая на всю префектуру, ее передают по «Бива-ТВ» с 17:55 до 18:45. Конечно, не каждый день – по субботам, воскресеньям и праздникам передач нет, но в месяц выходит примерно двадцать выпусков.

– Ну ладно. А ты разве не будешь записывать?

– Не могу тратить жесткий диск на такое.

Я бы сказала, что именно на это и надо тратить жесткий диск, но откуда мне знать ее критерии.

– Не факт, что я смогу смотреть программу каждый день.

– Тогда включай, когда сможешь. Не забудь!

Я обязательная, так что, зайдя в квартиру, тут же поставила в программе оповещение на понедельничный выпуск, чтобы не пропустить. Смотреть на Нарусэ – мой долг!

Она всегда делает масштабные заявления. В сочинении о мечте для выпускного альбома в начальной школе она написала, что собирается жить до двухсот лет. Все решили, что она хочет воспользоваться какими-нибудь средствами вроде заморозки или модификации организма, но она объяснила, что будет жить до двухсот лет обычной бабушкой.

Я, основываясь на том, что в Книге рекордов Гиннесса зафиксирован долгожитель в возрасте ста двадцати двух лет, попыталась донести до нее, что до двухсот дожить будет сложновато. На это она спокойно ответила:

– Вы все, включая тебя, к тому времени уже умрете, так что удостовериться будет некому.

Мне было жаль, что я не смогу до конца быть свидетелем истории жизни Нарусэ, но в то же время я поклялась, что по возможности буду рядом с ней.

Недавно она заявила, что получит максимальные пятьсот баллов за семестровые экзамены. Ее результат оказался четыреста девяносто баллов, но она не расстроилась, хоть и не достигла цели. По ее словам, если из ста заявленных великих дел человек выполнит хотя бы одно, все уже будут считать его молодцом. Вот поэтому она была убеждена, что важно постоянно говорить о своих целях, закладывая основы будущего. Я спросила ее, чем это отличается от обычного хвастовства, а она подумала немного и признала:

– Ничем.

Третьего августа, в первый день трансляций, я, не дожидаясь установленного оповещения, за пять минут до начала программы уже ждала на диване перед включенным телевизором.

После пятого класса я не смотрела «Широкий обзор» с таким вниманием. Это не самая интересная программа. Когда показывали гениальную выдувальщицу мыльных пузырей, школа, видимо, тоже принимала участие в создании передачи, поэтому, перед тем как отпустить нас по домам, учитель сказал:

– Сегодня вечером Акари Нарусэ будет выступать в программе «Широкий обзор» по «Бива-ТВ».

Я, правда, думала, что все равно никто, кроме меня, смотреть это не будет, так что реакция одноклассников на следующий день меня удивила.

В 17:55 на экране появилась заставка «Широкого обзора» и зазвучал простенький мотив вступления. После титров с благодарностями спонсорам сразу же началась прямая трансляция из «Сэйбу-Оцу». Покупатели с естественным видом ходили вокруг, и только Нарусэ стояла так, чтобы попасть в камеру. Черные волосы до плеч, нетканая маска, черная форменная юбка и белые гольфы – если бы только это, она сошла бы за обычную школьницу. Однако она почему-то была в футболке бейсболистов. Поскольку на груди у нее был логотип «Лайонз», то, учитывая место проведения программы, можно было предположить, что это форма принадлежащей холдингу «Сэйбу Лайонз». Я ни разу раньше не слышала, что она увлекается бейсболом. В каждой руке у нее было по миниатюрной пластиковой бите – какие-то сувениры для болельщиков.

На электронном табло перед магазином было написано: «До закрытия 29 дней». Диктор сказал:

– Здесь идет обратный отсчет до закрытия универмага.

Нарусэ стояла рядом с ним, прямо на линии съемки. Тот, видимо, посчитал ее странной, прошел мимо и протянул микрофон выходившей из магазина тетеньке с бумажным пакетом, украшенным фирменными синими и зелеными кружочками. Тетенька сказала банальное:

– Я столько раз сюда приходила – грустно, конечно.

Но такой комментарий на сто процентов отвечал ожиданиям программы.

– На этом наша прямая трансляция закончена, – сказал диктор, и камера переключилась на студию.

Я включила планшет и полезла в «Твиттер»[3], чтобы посмотреть, не упоминает ли там кто-нибудь Нарусэ. Поискала по словам «Широкий обзор», «Бива-ТВ», «Сэйбу», «Лайонз», но никаких твитов на эту тему не нашла.

Я досмотрела передачу до конца. Показали рекламу лотереи «Богиня счастья» («Покупайте билеты большого летнего розыгрыша!»), просветительский ролик от местного стоматологического сообщества («Давайте беречь свои зубы!»), сообщение о вновь открывшемся в Нагахаме магазине бэнто навынос и напоследок зачитали письма от зрителей, но про универмаг «Сэйбу-Оцу» больше ничего не было.

После того как программа закончилась, ко мне зашла Нарусэ. Я пожалела, что не записала для нее передачу, впрочем, она могла посчитать это невежливым: ведь она сама сказала, что нельзя тратить на это память жесткого диска.

– Ты посмотрела?

– Тебя было отлично видно! Это форма «Лайонз»?

– Да. – И она вынула форму из рюкзака, чтобы показать мне.

На спине был написан номер один и фамилия КУРИЯМА. Нарусэ явно просто купила футболку через интернет и понятия не имела, кто такой Курияма. Просто решила, что, судя по номеру, это важный игрок.

Я откровенно высказала свое мнение:

– Выглядела ты довольно странно, но бросалась в глаза, это уж точно.

– Вот и отлично.

Она была довольна.

Четвертого августа я снова сидела на диване в гостиной, включив «Широкий обзор». Вместе со мной передачу смотрела мама: она работала администратором в стоматологической клинике неподалеку и сегодня как раз была свободна от дежурства. Когда на экране появилась Нарусэ, мама громко расхохоталась:

– Самая что ни на есть подозрительная личность!

Мама тоже наблюдает за Нарусэ с тех пор, как та была маленькой. При мне она не говорит ничего плохого про мою подружку, но явно считает ее странноватой. В последнее время стала даже восхищаться ей: «Вот Акари дает!»

– Она сказала, что будет ходить туда каждый день до самого закрытия.

– А что плохого? Сходи с ней, Миюки, тоже на телевидение попадешь.

Я не ожидала такого предложения.

– Но у меня даже нет формы…

– Это ведь необязательно?

Я сказала, что не хочу, потому что буду смущаться, и тогда мама дала мне свои солнцезащитные очки.

Пятого августа я отправилась в универмаг. Нарусэ уже была наготове, в форме. Заметив меня, она подняла руку в приветствии, как делают дяденьки средних лет – бейсбольные фанаты. Соблюдая социальную дистанцию, я встала метрах в двух от нее, чтобы между нами оказались табло с обратным отсчетом и схема магазина.

Когда я надела солнцезащитные очки, Нарусэ обрадованно заявила:

– Ты совсем как Дзюн Миура![4]

Не знаю, кто это. Я постаралась одеться под стать подруге: в простую футболку и джинсы.

Наблюдать за съемками прямого эфира оказалось интересно. В телевизоре женщина-диктор говорила высоким звонким голосом, однако здесь ее слова звучали неожиданно тихо. Каждый раз, когда она двигалась, оператор перемещался вслед за ней. Дикторша подошла с микрофоном к молодой маме с коляской. На коляске висел пакет из магазина товаров для новорожденных. Наверняка женщина сказала что-то вроде: «Когда универмаг закроют, будет неудобно».

Когда освещение для съемки погасло, Нарусэ быстро сняла форму и спрятала ее в рюкзак.

– Я записывала, пойдем посмотрим.

Я воспользовалась жестким диском, чтобы посмотреть на себя. Вместе с Нарусэ мы вернулись домой и включили программу.

– Нас снимали даже больше, чем я думала.

Нарусэ была права. Поскольку мы стояли рядом с табло обратного отсчета, то часто появлялись на экране.

– А понятно, что это я?

– Все, кто тебя знает, поймут.

Нарусэ стояла там, будто так и надо было; подозрительной выглядела скорее я – в солнцезащитных очках и маске.

Поискав в «Твиттере», я нашла такую запись: «Интересно, кто эта девочка в форме, которая постоянно появляется во время прямых эфиров из “Сэйбу-Оцу”?». Я повернула планшет к Акари, а она кивнула и заявила со знающим видом:

– Если появиться на экране трижды, все будут считать тебя постоянным участником съемки.

Нарусэ вставала у входа в универмаг и шестого, и седьмого августа, завершив таким образом первую неделю съемок. Я тоже могла бы пойти с ней, если бы захотела, но не хотела выходить в жару. Смотреть «Широкий обзор» в комнате с кондиционером было намного приятнее.

– Что ж, благодаря тебе первая неделя съемок закончилась без происшествий.

После пятничной трансляции Нарусэ пришла ко мне. Хоть мы и жили в одном доме, она раньше никогда так часто ко мне не заходила. Мне не хотелось, чтобы она считала меня соучастницей – это накладывало определенные обязательства, однако мысль о том, что она рассчитывает на меня, оказалась довольно приятной.

Я заглянула в соцсети и нашла новый твит от человека по имени Такуро: «Сегодня в передаче опять видел девочку “Лайонз”». Тегов «Широкий обзор» или «Сэйбу-Оцу» не было, но, судя по времени твита, речь шла о Нарусэ.

Еще к ней обратилась какая-то женщина возле магазина: «Я тебя все время вижу в передаче». Значит, ее запомнили как минимум три жителя префектуры.

– Почему ты решила туда ходить? – спросила я.

Нарусэ, поправив маску, ответила:

– Наверное, чтобы запомнить это лето.

Из-за коронавируса в этом году школьные мероприятия либо отменяли одно за другим, либо сокращали. Я хожу в кружок бадминтона, но от проведения летних соревнований отказались, да и тренировки в каникулы устраивали только в первой половине дня. Летние каникулы тоже сократили до трех недель – с первого по двадцать третье августа, – так что само лето превратилось во что-то неосязаемое. Закрытие универмага стало для нас главным событием.

– Придешь еще?

У меня возникла мысль помочь подруге в создании воспоминаний, но в такую жару никуда выходить не хотелось.

– Если смогу, – сказала я, и она явно обрадовалась.

– Тогда надень это.

Нарусэ протянула мне форму «Сэйбу Лайонз». На спине оказался номер три и фамилия ЯМАКАВА.

– Ты что, специально купила два комплекта?

– На всякий случай.

Я поколебалась секунду, но форму взяла.

После трех выходных подряд, одиннадцатого августа, я надела футболку с надписью ЯМАКАВА и встала перед входом в универмаг «Сэйбу-Оцу». Побоявшись, что в солнцезащитных очках буду бросаться в глаза еще больше, чем Нарусэ, решила обойтись без них.

Съемочная группа сделала вид, что не замечает нас, но мне показалось, что над ними появилось облачко, как в комиксах, с надписью: «Еще одна!»

Судя по всему, проигнорировав Нарусэ в первый день, они задали некий стандарт. Если бы они сразу заняли дружелюбную позицию, сегодня наверняка спросили бы, хотя бы из вежливости: «О, ты с подружкой?»

Впрочем, не могу отрицать и вероятность того, что она сама избегала контакта с телевизионщиками. Я решила не докапываться до истоков проблемы и встала у главного входа в универмаг, подальше от подруги, соблюдая социальную дистанцию.

Сегодня интервью брали у женщины постарше. Наверняка им нужны были пожилые люди, у которых было гораздо больше связанных с магазином воспоминаний, чем у нас, молодых.

После съемок мы посмотрели запись у меня дома. Пока мы стояли там, я не замечала, что покупатели нас обходят. Мы им явно мешали, поэтому я решила, что завтра Нарусэ, как обычно, встанет у табло, а я немного поменяю позицию.

В «Твиттере» никто не писал о «Широком обзоре», и я расстроилась. Кажется, в глубине души я надеялась, что кто-то меня заметит. Но Нарусэ уверенно заявила:

– «Широкий обзор» смотрят в основном бабульки.

Потом она предложила:

– Кстати, а не получится написать что-нибудь на масках? Рекламу или какое-нибудь послание?

Она вытащила линейку, приложила ее к маске на лице и спросила у меня размеры.

По вертикали было примерно двенадцать сантиметров, а по горизонтали – около восемнадцати.

– Да уж, ничего важного тут не поместится.

Я предложила взять веера, какие носят фанаты бой-бендов компании «Джонниз», но Нарусэ возразила, что не стоит сильно надеяться на аксессуары.

– Важно эффективно использовать маски. Людям придется еще долго в них ходить, так что нужно выжать из этого все возможное.

Двенадцатого августа на маске Нарусэ появилась надпись в две строчки: «Спасибо, “Сэйбу-Оцу”». Маска повторяла изгибы лица, поэтому первый и последний иероглифы названия не было видно, но по контексту можно было догадаться.

Сегодня мы встали, сохранив дистанцию, но чуть изменив свои позиции согласно вчерашней договоренности. Какой-то мальчик – явно ученик начальной школы – показал пальцем на Нарусэ и крикнул: «Смотри, у нее “спасибо”!», но женщина – видимо, его мать – взяла его за руку и быстро увела внутрь универмага.

Дома я проверила запись. Было понятно, что на маске Нарусэ что-то написано, но иероглифы было не разобрать.

– Маска маленькая, лучше ограничиться двумя иероглифами. Или логотип нарисовать, – сказала я.

Она кивнула:

– Да, неплохо было бы взять логотип «Макдоналдса», или «Найк», или «Эппл».

Я не думала, что мировые гиганты захотят размещать свою рекламу на маске моей подруги, но ясно было, на какой масштаб она нацелена.

Тринадцатого августа Нарусэ написала на маске: «Благодарю!» В записи был момент, когда ее крупное изображение появилось в уголке экрана, и иероглифы были отчетливо видны.

– Значит, два иероглифа отлично помещаются.

Однако двумя иероглифами мало что можно передать. «Благодарю» было неплохой идеей, но на лице Нарусэ выглядело подозрительно, навевая мысли о новых религиозных сектах. Так что мы пока отложили идею эффективного использования масок.

В «Твиттере» уже знакомый мне Такуро написал: «Теперь девочек “Лайонз” стало две». Я почувствовала, что в груди стало горячо: то ли от радости, то ли от стыда.

– В интернете мало кто пишет. Пусть даже у «Широкого обзора» зрителей совсем немного, если из 1 400 000 жителей префектуры Сига программу посмотрит одна десятая процента, это будет 1400 человек! Хотя бы несколько из них нас наверняка заметили.

Во время съемок я не думала о том, что по ту сторону экрана есть зрители. Теперь же при мысли о том, что они видят нас в форме «Лайонз», я почувствовала небывалый подъем.

Четырнадцатого августа мы встретились с Нарусэ по пути в универмаг, но, добравшись до него за пять минут до начала передачи, не увидели съемочную группу.

– Они что, отменили прямые эфиры?

Несмотря на жару, я почувствовала, как холодеют руки и ноги. Не обращая внимания на мое волнение, Нарусэ молча рассматривала схему магазина.

– Наверное, наверху.

И мы с ней поехали на лифте на седьмой этаж. Пройдя через фуд-корт, мы увидели стенды фотовыставки «44 года истории универмага “Сэйбу-Оцу”» и съемочную группу. Я заметила, как диктор с микрофоном отвел глаза, завидев нас. Нарусэ накинула форму и, поискав место, откуда она наверняка попала бы в кадр, встала перед стеной с фотографиями.

Я тоже надела форму и стала рассматривать снимки. Выцветшее увеличенное фото показывало «Сэйбу-Оцу» сразу после открытия. Просторный отдел продуктов, изысканные кафе, исчезнувший к нашему времени многофункциональный холл на шестом этаже, объединяющее шестой и седьмой этаж огромное пространство в виде озера Бива, «Птичий рай», где летали птицы. Везде полно людей. В «Сэйбу-Оцу», который я знала, всегда было тихо. Это объясняли тем, что посетителей переманил к себе «Ион-молл» в Кусацу, или тем, что увеличился объем интернет-торговли. Все люди на фотографиях чему-то радовались. Будет ли у меня когда-нибудь такое же лицо в торговых центрах?

Пока я увлеченно разглядывала снимки, съемки закончились. Нарусэ уже сняла форму.

– Я еще немного посмотрю, – сказала я.

Подруга ответила:

– Ну ладно. – И ушла одна.

Она, конечно, не очень эмоциональна, но такое поведение возникло у нее не вчера.

Выставка «44 года истории универмага “Сэйбу-Оцу”» заняла все стены седьмого этажа. Фотографии, которые я рассматривала первыми, относились к зоне начала деятельности магазина, дальше снимки располагались по эпохам.

Я родилась в 2006 году, когда отмечали тридцатилетие открытия универмага. Внутри он уже выглядел почти так же, как я помнила, только посетители были одеты по старой моде.

– Барышня, это ведь вас я все время вижу по телевизору? – внезапно обратилась ко мне какая-то дама, и я поняла, что забыла снять форму.

Я машинально ответила «да», но ведь это Нарусэ снималась во всех программах. Я уже хотела сказать, что дама обозналась, но ведь мало кто ходит за покупками в форме «Лайонз», поэтому ничего странного, что она приняла меня за другого человека.

– Как удачно! Я как раз хотела отдать вам это, если увижу.

Дама в кружевной маске, как у губернатора Токио Юрико Коикэ, вытащила из сумки голубую бейсбольную кепку. На ней был белый профиль льва и логотип «Лайонз».

– Вот, возьмите. Она не новая, но чистая, я ее постирала.

Я вежливо отказалась, но женщина всучила мне кепку со словами: «Не стесняйтесь!» – и ушла.

Мне не понравилось, как развиваются события, и я зашла к Нарусэ.

Когда я позвонила в домофон, ответила ее мама. Возможно, мне просто показалось, но выглядела она уставшей – хотя, впрочем, она всегда такая.

– А-а, Миюки! Спасибо, что не бросаешь Акари.

Мама моей подруги всегда производила впечатление неразговорчивой, но при этом улыбчивой. Строгой и требовательной она мне не казалась. Все, что желала делать ее дочь, она воспринимала с улыбкой – видимо, так и получилась нынешняя Нарусэ.

– Простите, мама Акари, вы ведь родились в префектуре Сига?

– Вообще-то да. – Кажется, она не ожидала, что я с ней заговорю.

Я и сама не помню, чтобы часто с ней общалась. Даже сейчас будто какая-то стена помешала мне назвать ее «тетей», и пришлось прибегнуть к обращению «мама Акари».

– Скажите, вы ведь много лет пользовались магазином «Сэйбу». Какие чувства вызывает у вас его закрытие?

– Жаль, конечно, но теперь уже ничего нельзя сделать, остается только ждать назначенного дня, – ответила мама Акари все с той же улыбкой.

Сзади подошла Нарусэ – видимо, услышала меня.

– Ты чего?

– Хотела тебе кое-что передать.

Я надеялась, что просто скажу два слова и уйду, но ее мама пригласила меня зайти.

– Какая-то незнакомая тетенька заговорила со мной, после того как ты ушла, и отдала это. – Я показала ей бейсболку. – Она сказала: «Передай это девочке, которая все время снимается в передаче». Сказала, что кепка старая, но выстиранная.

Я кое-что добавила, но после моего рассказа Нарусэ без всяких вопросов надела бейсболку.

– С понедельника буду в ней ходить.

Честно скажу: я почувствовала облегчение, потому что сама надевать ее не собиралась.

– Неизвестно, где они будут снимать в следующий раз, так что надо будет прийти пораньше.

Когда съемочной группы не оказалось у центрального входа, я растеряла все мысли. Не знаю, что так выбило меня из колеи. А вот Нарусэ оставалась спокойна.

– Но я не знаю пока, пойду или нет.

Мы были такой странной командой: то работали вместе, то нет, и моя позиция была следующая – буду ходить, когда смогу. Весь проект полностью принадлежал Нарусэ.

Семнадцатого августа, в понедельник, снова начались кружки, которые закрывались на время праздника Обон[5]. В облегченном режиме: с девяти до полдвенадцатого.

– Миюки, это тебя показывали по телевизору? – спросила Харука, с которой мы вместе занимались.

– Да, вместе с Нарусэ.

Харука рассмеялась:

– Бедняжка!

– Я тоже видела! В пятницу, да? На выставке фотографий в «Сэйбу», – присоединилась к разговору Мидзунэ.

– Что? Я видела, как она у входа стоит. В бейсбольной форме. Да?

Точно. И почему я не подумала об этом? Обычно «Широкий обзор» никто не смотрит, но иногда он попадается на глаза, когда переключаешь каналы. Подружки видели, наверное, каждая по секундочке, но если они сложат этот пазл, тогда станет понятно, чем я занимаюсь.

– Мы почти каждый день туда ходим. Вместе с Нарусэ.

Я попыталась свалить ответственность на подругу, но ведь я по своей воле сопровождала ее, надев форму. Не успела я подумать, что это сочтут глупой шуткой, как Харука и Мидзунэ заулыбались: