Дилемма Свида

Кахим пожал руку и попрощался с инспектором.

Собрав информацию у работников центра, Редьярд удостоверился, что может вести личные заметки по делу, и оставил двух учёных инженеров. Он прекрасно понимал, что до написания отчёта за закрытыми дверьми и до изучения этого отчёта вышестоящим руководством с дальнейшими указаниями ему не разрешено с кем-либо обсуждать детали дела или оставлять любые записи или документы без присмотра. Хотя бы в этот раз ему не запретили вести свои записи. Бывало и такое. Приходилось держать всё в голове, а потом часами составлять отчёт, перепроверяя себя и свою память.

Утечки данных из любого подразделения ЦЭРИ рассматриваются как вмешательство во внутренние дела государства. Мнемозина и подключённые к ней системы поменьше являются ценнейшим достоянием государства. Вмешательство как таковое в ход работы Мнемозины по сей день считается невозможным из-за систем защиты, за которую отвечает сама Мнемозина. Закрытые проверки защиты проводились постоянно, и ей скармливали все известные и обнаруженные программы взлома. Конечно же, у самого осведомлённого и неподкупного искусственного интеллекта было много врагов, но за десятилетия её функционирования и экспансии по странам, принявшим Мнемозину как “советника” государства по вопросам выборов, кандидатов, подающих заявки на места госслужащих и любые ответственные посты, не было зафиксировано ни одной ошибки или успешного взлома. Все попытки лишь укрепляли искусственный интеллект, и она опережала своих врагов на несколько шагов.

Редьярд покинул здание и, взяв свой велосипед, направился к автобусной остановке. В своей работе он мог использовать транспортные средства, расположенные на стоянках всех государственных учреждений, но транспортное сообщение в городе было устроено так, что необходимость в личном авто отпадала. Девяносто шесть процентов перемещений по городу осуществлялось посредством общественного и велотранспорта.

Автобус прибыл в ту же минуту, как он добрался до остановки, и Редьярд, закрепив велосипед на специальных креплениях снаружи, вошёл в автобус. Глядя в окно по пути к первой точке своего расследования, Редьярд прогнал в голове всю ту скудную информацию, полученную от Кахима и инженеров из его департамента. Восстановить события вчерашнего дня и его участников. Найти, что или кто воздействовал на отклонение. А что дальше? Дальше будет либо по официальному протоколу, либо по указанию вышестоящих.

Спустя полчаса инспектор Редьярд вошёл в столовую Весенняя Роса. Предъявив документы, он представился и обозначил цель своего визита.

– Вчера также была ваша смена, верно?

– Да, я работаю здесь с понедельника по четверг каждую неделю.

– Можете мне рассказать о том, что произошло здесь вчера примерно около полудня?

– Ох, надеюсь, с ним всё в порядке?

Редьярд промолчал и продолжил пристально смотреть на собеседника.

– Одному клиенту стало плохо, – начал работник столовой. – Так случилось, что в нашем меню не было полного перечня аллергенов, и посетитель впал в шок, – сотрудник запнулся, – ана…

– Анафилактический, – кивнул Редьярд.

– Да, – подтвердил работник. – Но медицинские дроны прибыли довольно быстро, и всё разрешилось.

– Он был один?

– Нет. Его друзья или коллеги пытались помочь, но не знали, как. Потом один посетитель предложил проверить журнал. Он же и предположил, что у пострадавшего аллергия, и попросил вызвать врача. Вроде они нашли там название таблеток. Но это и не пригодилось. Дроны как раз подоспели. Мы бы и сами догадались их вызвать, но учитывая, как быстро всё происходило, боюсь признать, что могли опоздать.

– Мне будет нужна выписка его заказа.

– Уверяю вас, мы разобрались в ошибке на нашей стороне. Такого не должно повториться.

– Уверен, что так. Мне это нужно для отчёта.

– Конечно, – мужчина кивнул и ушёл за стойку. Немного покопавшись в планшете, он нашёл нужную информацию и хотел перекинуть её инспектору, но Редьярд попросил печатную копию. Работник столовой пожал плечами и нагнулся к принтеру за распечаткой. – Прошу.

– Благодарю вас, – Редьярд посмотрел на прилавок и к запрошенным данным попросил ещё завернуть ему кусок фирменного пирога с собой. После чего он покинул заведение.

Свид вышел у гостиницы Лазурная заводь. Никогда раньше он не брал отгул прямо посреди рабочего дня, но сейчас не мог найти другого способа избавиться от тревоги, любопытства и абсурдных, как ему казалось, мыслей. Он должен был увидеть своими глазами, что записи-приказы из разных журналов действительно приведут людей к этому месту. Через несколько минут он увидел, как мужчина вышел из автобуса на той же остановке, на которой вышел Свид, и присел на лавку перекусить.

Свид посмотрел на часы и продолжил наблюдать за мужчиной, время от времени поглядывая на двери гостиницы. Прошло немало времени, во всяком случае, как почувствовал Свид, и из открывшейся двери гостиницы вышли двое. Мужчина и женщина. Они смеялись, обнимались и, остановившись у дороги, поцеловались. Свид перевёл взгляд на мужчину на лавке и увидел, как тот опешил и, растерявшись, смотрел через дорогу. Он встал, оставил коробку со своим обедом на лавке и пошёл напрямик через дорогу.

Он окликнул женщину, и та, увидев его, также растерялась.

Свид продолжал наблюдать развернувшуюся драму на улице, которая чуть было не переросла в драку. Остановившиеся прохожие удержали мужчин, не дав им сцепиться.

Слыша всё, что было сказано на противоположной стороне улицы, Свид ещё раз открыл свой ежедневник и убедился в том, что было написано на двух разных страницах.

На одной была запись:

“11:00 Сесть на автобус до музея биологии. → Выйти на две остановки раньше, у гостиницы Лазурная заводь; перекусить на остановке и смотреть по сторонам”.

А в расписании на этот день из другого журнала было написано следующее:

“11:30 Встретиться с Люси напротив Лазурной заводи. → Выйти из гостиницы на 10 минут раньше, вместе”.

Присев на лавку и попытавшись обдумать произошедшее, он всё ещё слышал голоса ругающейся пары.

Мужчина должен был выйти из автобуса на этой остановке и увидеть свою жену у дверей гостиницы с её любовником. Но этого бы не произошло, если бы она, хоть ей и некуда было спешить, не вышла из гостиницы раньше. Два отдельных предсказания создали эту ситуацию. Откуда электронный журнал может знать такое? Судьба перешла в новый век вместе с нами и начала пользоваться электроникой? Конечно, дело не в самом ежедневнике. Информация в нём не просто появилась из ниоткуда. Это копии чужих записей, но с дополнениями. Откуда берутся эти дополнения, и почему я получил к ним доступ? Чем больше Свид думал, тем больше диких мыслей появлялось в его голове.

Он решил позвонить Дине и поговорить с ней об этом. Гудки быстро оборвались. Она скинула его звонок.

– Наверное, занята, – произнёс Свид и решил снова заглянуть в ежедневник, но увидел ту женщину, пойманную мужем. Она перешла дорогу и села на соседнюю со Свидом лавку. Мужчины разошлись в разные стороны, и она осталась одна.

– Прошу прощения, – Свид обратился к девушке с блестящими от слёз глазами. – Я не знаю, как начать.

Пока он собирался с мыслями, она безразличным взглядом смотрела на него.

– Я сейчас буду говорить странные вещи, но поверьте, на то есть причина и подтверждение. Вы не против?

Она пожала плечами и еле заметно кивнула.

– В результате некоего сбоя данных в электронных ежедневниках в мой журнал попадают записи других людей. Всё это звучит реалистично, за исключением одного нюанса. Заметки в моём журнале содержат дополнения, которых нет в записях тех, кому они принадлежат. – Свид на секунду остановился, чтобы посмотреть на реакцию женщины на сказанное им до сих пор. Она слушала, но мыслями была где-то в другом месте. – Я сейчас покажу вам запись, которая, как я считаю, из вашего ежедневника.

Он протянул ей своё устройство, и женщина опустила голову, чтобы посмотреть.

– Как мне кажется, в вашем ежедневнике нет вот этой части, я прав? – Свид указал на то самое подозрительное предложение с приказом выйти из гостиницы раньше.

– Я этого не писала, – в глазах появился интерес, на лице – смятение.

– А сейчас я покажу вам журнал вашего мужа и запись, которая, скорее всего, также дополнена.

– И что это значит? – она скрестила руки на груди и всем телом повернулась в сторону Свида.

– Честно говоря, я не знаю. Сбой произошёл вчера; и вы, и ваш муж –третье подтверждение того, что, простите за глупую формулировку, в моём журнале написано некое указание судьбы. Я не знаю, как назвать это иначе.

– Зачем вы мне это рассказываете? Вам не кажется, что вы ведёте себя как безумец?

– Так и есть, но если я не буду искать ответы и пытаться говорить с людьми, чья судьба написана в моём сломавшемся устройстве, то я и вправду стану безумцем.

– Считайте, вам повезло, – губы женщины выпрямились в линию, а брови нахмурились. – Я не стану реагировать и не стану привлекать полицию. Если вы подстроили нашу с мужем встречу, то будьте прокляты, – женщина встала и нависла над Свидом.

– Подумайте, как я мог сделать это, если вы сами решили выйти из гостиницы раньше?

– Я не знаю, но в это проще поверить, чем в то, что электроприбор может предсказывать будущее. А что ещё проще – вы просто смотрели со стороны, а потом дописали эти слова. Вы получаете какое-то извращённое удовольствие, наблюдая за чужими проблемами? – женщина злилась и прожигала Свида своим взглядом. – Прощайте и не смейте подходить ко мне или к моему мужу со своими рассказами. Ищите других людей, а лучше обратитесь к врачу.

– Прошу прощения за то, что разозлил вас.

– Принимаю, – женщина развернулась и ушла.

А Свид попробовал ещё раз дозвониться до Дины, но она снова сбросила звонок.

Дина убрала телефон в портфель. Она сидела в комнате для совещаний у себя на работе. Отдел проектирования и моделирования законопроектов для Мнемозины. Искусственный интеллект рассматривал каждый предложенный проект на соблюдение всех существующих законов, противоречий, возможную частную выгоду, вероятные лазейки и неверные трактовки, и, конечно же, оценивал, помогает ли он двигаться в заданном государством направлении. Политология и отрасли права стали чем-то похожим на программирование. Дина устроилась в отдел три года назад и с тех пор с головой окунулась в этот мир неосязаемых нитей, на которых держится общество и государство.

В комнате она была не одна. На другой стороне круглого столика сидел Редьярд.

– Вы могли ответить, – сказал следователь.

– Это не срочно.

Выждав недолгую паузу, Редьярд продолжил. – Вы остановились на том, что вечером посетили торговую площадь, после чего отправились домой.

– Да, и на самом деле тут больше нечего добавить.

– Рад слышать, и на этом, я думаю, мы можем закончить.

– Считаете, мне стоит обратиться в справочную службу?

– Обязательно. Даже если сейчас вы не заметили возможного взлома ваших устройств, не исключено, что злоумышленник сделает это в ближайшее время.

– Я поняла. Спасибо за ваше внимание и озабоченность.

– Конечно, – заканчивая фразу, Редьярд следил за своей собеседницей, как хищник, и Дина, конечно же, ощущала это на себе. Даже не во взгляде, а в самом воздухе чувствовалась напряжённость и ощущение, что ты перед ним сидишь голышом и под микроскопом. – Если же что-то случится, вы можете позвонить мне лично или в службу помощи и там попросить соединить со мной.

– Спасибо. И мне, наверное, не стоит об этом говорить, пока дело не будет закрыто?

– Вовсе нет. Никакой секретности. Доброго дня! – Редьярд пожал Дине руку и покинул кабинет.

Она проводила его взглядом через стеклянные стены, с которых спала тонировка после того, как встреча закончилась. Когда он пропал из виду, она тут же достала телефон и позвонила Свиду.

– Свид? Здравствуй. Не могла говорить. Значит, ты получил моё сообщение? Можем встретиться в обед? Здание аналитики и моделирования ЦЭРИ в Южном округе. Улица Коперника. Можем встретиться на остановке и пойти в сквер. Хорошо. До встречи.

Без пяти минут час Свид доехал до улицы Коперника и встретил Дину. Она покусывала губу и смотрела вокруг чаще, чем на Свида. Они перешли дорогу в сквер. В это время дня и года тут было много людей. Все выходили пообедать или просто передохнуть от работы. Найти свободную лавку не получилось, и они встали у монумента памяти всех светил астрономии. Тень от огромного тиса дала им ощущение скрытности.

– Ко мне приходил следователь и говорил о взломе электронных устройств. Я не знаю, что случилось с твоим ежедневником, но этим озаботился не только ты. Скажи мне прямо, ты взломал данные наших журналов?

– Я обслуживаю освещение, лифты и конвейерные ленты, – Свид усмехнулся, но голос дёргался. – Значит, всё-таки взлом.

– Это лучше, чем электронный пророк.

– Да…

– Ты как будто разочарован.

– Вовсе нет, – Свид замолчал. – Следователь пришёл к тебе. Почему?

– Вероятно, они увидели, что мои данные были скопированы или … Я не знаю, как это работает! Я позвонила только потому, что ты вчера спас меня, и мой долг – отплатить тебе, предупредив. Тебе стоит отнести свой ежедневник в обслуживание и рассказать о случившемся.

– Они бы не стали присылать следователя, чтобы рассказать об ошибке или взломе. В таких ситуациях предусмотрены оповещения с инструкциями к действиям со стороны пользователя.

– Ты опять ищешь тайну… Свид, это сбой! Тут нет ни волшебства, ни заговора.

– Дина, ты рассказала мне всё, что говорил следователь?

– Ну да. Он сказал, что даже не надо держать это в тайне до окончания расследования.

– Как? Ведь по процедуре…

– Вот так. Никаких отчётов даже не пришлось писать или подписывать.

– Он показал удостоверение?

– Да, я просканировала его, и оно настоящее. Следователь Редьярд Соркин, – Дина приоткрыла крышку стаканчика с кофе и, вдохнув аромат напитка, сделала глоток. – Послушай, я не хочу быть замешана в этом и думаю, тебе стоит заявить об ошибке.

– Сегодня я видел, как муж узнал об измене жены из-за того, что оказался там, где быть не планировал, а она вышла на улицу вместе с любовником раньше, чем собиралась. Они этого не знали, но знал журнал. По-твоему, это просто сбой данных?

– Прогнозирование поведения, – сказала Дина вполголоса и задумалась над своими словами. – Такие эксперименты были запрещены.

– Что это за программа?

– Я должна вернуться на работу, – девушка подняла голову, услышав бой часов на арке в сквере.

– Подожди, Дина! Расскажи мне об этом эксперименте.

– Проводи меня до работы.

Они вышли из тени дерева и направились на выход из сквера. Редьярд, стоявший в двух десятках метров от них и наблюдавший за встречей, достал телефон и позвонил Кахиму.

– Вы можете получить информацию без запроса? Мне нужны звонки Дины Ковач, аналитика Мнемы. Звонки за сегодня до этого момента. Я заеду.

Дина и Свид шли медленно. Свид намеренно пытался сбавить скорость, чтобы услышать побольше о том, про что говорила Дина.

– Проект был предложен лет пять или шесть назад. Главная идея была – выстраивание гипотетических маршрутов и шаблонов действий и противодействий людей в определённых ситуациях на основе имеющейся у Мнемы личной информации. Конечно, никто, кроме самой Мнемы, не мог бы видеть сырые данные, но результаты прогнозов должны были проверять люди. Для ускорения эксперимента предлагалось симулировать конкретные условия, которые могут привести к определённым последствиям. Предложение было забраковано, и сама Мнема заявила о грубейшем нарушении морально-этических законов, а также о вмешательстве в жизни граждан. Информация несекретная и общедоступная. Я читала полный отчёт проекта и стенограмму заседания.

– Кажется, проект всё же запустили, – глядя под ноги, Свид продолжал шагать вперёд.

– Тогда это нарушение закона. Думаю, тебе не нужно идти в центр поддержки, а сразу обратиться в полицию.

– Хорошо. Я пойду в участок прямо отсюда.

– Так будет правильно.

– Я могу позвонить тебе после работы?

– Да, – Дина ответила, но интонацией дала понять, что хочет знать, зачем.

– Мы бы могли встретиться в кондитерской в Роге. Там на втором этаже есть…

– Хорошее кафе, – Дина перебила Свида и улыбнулась. – После семи. До встречи!

Впереди ещё был долгий день и при этом совершенно свободный. Свид никогда не брал выходные без повода и готового плана. Расследование таинственных записей подошло к концу. Что бы то ни было, ему действительно стоит заявить об этом, пока кто-то не пострадал. До ближайшего участка идти было всего два квартала, и по пути Свид не мог сдержать голод любопытства и продолжил листать ежедневник. Все записи были такими же, как и утром. Ничего нового или подозрительного. Пока он не остановился на перекрёстке и не увидел столб с электронным табло автобусного расписания. Его взгляд приковало не само расписание, а К9, выделенный зелёным цветом в углу табло. Город был поделён на сектора ещё несколько десятков лет назад. Помимо районов и кварталов, сектора служили ориентиром для служб жизнеобеспечения города. Электричество, водопровод и прочие коммуникации были привязаны к определённому сектору. Свид спешно пролистал ежедневник на конкретную страницу, где и увидел записи с этими номерами.

“Г7, Г6”.

Он посмотрел на ту же страницу и на записи ниже.

“Д13, К8”.

Этих записей не было с утра. Свид был уверен в этом, а значит, журнал обновился, не дожидаясь ночи. Открыв карту города, разбитую на сектора, он проверил и убедился в своём подозрении.

В первом упомянутом секторе Г7 находилась столовая Утренняя Роса, где он вчера был свидетелем происшествия. В секторе Д13 размещалась торговая площадь, где он вчера столкнулся с Диной. А К8 он как раз покинул, и там было здание, в котором работает Дина. Свид остановился и уткнулся глазами в страницу журнала. Скорее всего, наткнулся на записную книжку того самого следователя, встречавшегося с Диной и занимающегося делом об утечке. А значит, комментарии возле записей были не такими простыми и могли навести его на новые если не зацепки, то догадки.

Первая запись “М12. → Взяться за работу без лишних вопросов”. Этот сектор располагался практически в самом центре города. Свид редко бывал там. Его обслуживали другие станции. А иной причины ехать в центральный сектор исследовательской и инженерной работы города у него просто не было.

Ещё были заметки в самой нижней части страницы, не приписанные ни к какому отрезку времени: “Л7. Забыть конфеты”.

Сектор Л7 знаком Свиду не по долгу службы. Там находится клиника, в которой лежит его отец. В последнее время он всё реже посещал его. Он плохо помнил своё детство, но поступки отца крепко сидели в его памяти и отзывались глухой болью.

Помимо личных отголосков, это не имело никакого отношения к делу. Свид переборол желание продолжить своё расследование и, практически силой переставляя ноги, направился к ближайшему участку. Всё должно проясниться, когда я подам заявление, – думал он.

– Здравствуйте, – Свид поздоровался с патрульным в регистратуре и протянул заявление. В нём он простыми словами изложил свою запутанную ситуацию, которую сам до конца не понимал. Не строя домыслов или догадок, он описал все события и поступки, начиная с утра понедельника и заканчивая участком.

– Спасибо, – участковый пробежался глазами по трём исписанным листам и улыбнулся. – Вы, наверное, не любите отвечать на вопросы.

– Простите?

– Очень подробно всё расписали. Будто хотели обойтись без лишних вопросов от следователя, отвечая на всё в вашем заявлении, – продолжая улыбаться, участковый смотрел на Свида.

Свид не нашёл, что ответить, и, неловко улыбнувшись, кивнул.

– Присядьте и подождите, я найду следователя.

Зал был очень уютным, несмотря на всех людей и нависающую в воздухе атмосферу, наполненную их проблемами. Шкаф с бумажными книгами и электронными библиотеками привлёк Свида, и он взял планшет перед тем, как вернуться к диванчику у окна.

В меню он выбрал новости и стенографию дневного выпуска новостей. Можно было бы посмотреть сам выпуск, но сейчас хотелось заполнить голову другими мыслями, а чтение на Свида влияло лучше, чем прослушивание или просматривание передач.

Как и во все последние дни, новости концентрировались вокруг главных тем конца года – подготовки экспедиции и готовящегося заявления ЦЭРИ о будущем. Помимо этих тем вспомнили о сезоне Хаоса и роли Мнемы в разрешении конфликта. Свида интересовала история того времени и вопрос, как образовывалось то, что сегодня стало государством нового типа.

“Это было странное время. У нас была крыша над головой, выбор из сотен видов порошковых супов и избыток деликатесов на прилавках, но мир начинал трещать по швам. Сначала повстанческие, так называемые освободительные, фронты по всей полосе евроазиатских стран, получивших в избытке оружие, неконтролируемо распространившееся во время Второго занавеса. Следом падение Ватикана и провалы ресурсных и продовольственных программ раскачали общество, и оно было готово идти на своё правительство не с плакатами и демонстрациями, а с оружием в руках. К счастью, запуск Мнемы показал все реальные прогнозы исхода такого конфликта и его последствий на протяжении десятков лет. Не те цифры и прогнозы, которые приносили на стол лидерам их предвзятые, напуганные советники и генералы, а реальные. Юный искусственный интеллект показал пугающую цифру – чуть меньше миллиона жертв войны и почти миллиард – от последствий и экономического удара. Мнема не пыталась никого ни в чём убедить или уговорить. Она преподнесла сухие факты. Конфликт уладили путём долгих переговоров, множества отставок и предложенных Мнемозиной программ по стабилизации положения в обществе. Новые правительства дождались затишья бури и захотели получить от Мнемы больше. Им нужны были военные стратагемы на будущее. Они хотели получить подсказки по захвату рынка и созданию рычагов давления друг на друга. Тогда их отключили от Мнемозины, и создатель вместе со своей командой должен был бежать, пока его детище не отобрали силой. Через год нашлась страна, готовая к переменам и готовая на законодательном уровне дать права Мнемозине как советнику государства. Переписывались законы и переформировывалось правительство. И через ещё пару лет оно заработало. Так произошёл раскол, и вот мы живём в другом мире. Хотя, конечно, за пределами нашего государства всё ещё процветает алчность, не взирающая на нужды людей, но однажды мы сможем прийти к соглашению и начать сотрудничать для улучшения жизни и развития”.

Дальше текст стал совсем патриотическим, и Свид видел в нём формулировки, которые он слышал и читал уже много раз.

Прочитав об экспедиции, он удивился тому, как быстро заполняется экипаж. Он вспомнил своих соседских мальчишек, Юрия и Влада. Их отец –нейрохирург и заведующий экспериментальным блоком медицины. Он получил приглашение в экспедицию, но оба его сына не проходят отбор. Влад силён физически, но его не интересует инженерия, он хочет работать руками. А Юрий – невероятно одарённый мальчик, но страшная болезнь разрушает его тело. Строительная бригада была укомплектована в основном взрослыми мужчинами и женщинами. Влад хочет быть строителем, но не сможет получить место на корабле экспедиции, а Юрий не может ходить, из-за чего становится неприоритетным участником для первой группы поселенцев… Их отец Эйб сходит с ума из-за сложившейся ситуации и надеется, что операция сможет поставить Юрия на ноги. К сожалению, шансы невелики, так как нужного донора найти непросто.

Тут Свида отвлёк патрульный из приёмного пункта.

– Вы можете пройти в седьмой кабинет. Следователь ждёт вас, – сказал служитель порядка.

Свид оглянулся. Вокруг всё ещё сидели люди, которые пришли раньше него.

Человек из будки указал на кабинет, в котором ждали Свида. Дверь была прозрачная и открытая. Как только Свид закрыл её за собой, она тут же стала матово-белой. Так никто не станет отвлекать следователя и заявителя от деликатного разговора. Такие разговоры никогда не бывают простыми и требуют своего рода атмосферы безопасности и защищённости, в которой гость следователя сможет расслабиться, и ничто не будет отвлекать его от темы заявления.

– Здравствуйте, меня зовут Редьярд Соркин, – следователь встал со стула и протянул Свиду свою руку.

“Добрый день, Свид Матрон”.

Дина вернулась на рабочее место и углубилась в анализ очередного запроса Мнеме. Набрав работы на день, она надеялась, что это поможет ей отвлечься от мыслей о Свиде и его необычном ежедневнике, но мысли то и дело улетали, а взгляд смотрел куда-то сквозь рабочие документы.