Чистый код: от смерти к рождению

– Ты разве не берешь в расчет Марию?

– Эту глупую курицу я обезоружу, через три дня у этой змеи вырвут жало из ее чрева, и она умоется кровавыми слезами. Сейчас даже оставлю ее в живых, пока не подберу подходящую кандидатуру для ее силы, эта сила должна работать на меня. В общем, мне повезло, что сила досталась ей: она думает только о своей семье, глупая курица. Ей безразлично все человечество. Хорошо бы заделать ей сына, я должен проработать и этот вариант. Поэтому так важно оставить ее в живых. Ты знаешь, как опасна эта сила?

– Ты уничтожишь Заратустру? – спросила в тревоге старуха.

– А почему это так волнует тебя?

Изольда побледнела. Она боялась сказать правду и смотрела изучающее на своего господина. Но, кажется, он был в хорошем настроении, поэтому она произнесла:

– Ты думаешь, они не защитят своего верного воина? И разве это простится тебе?

Лицо Миноса исказила странная гримаса. Изольда озвучила то, о чем он думал все последнее время. Он знал, что заходит слишком далеко, но жгучая обида просила мести, злоба разрывала его, она была сильней страха. Ведь Минос никогда никому не прощал обиды, не простит и сейчас, много сотен лет он мечтает отомстить. Сейчас он убивает двух зайцев: мстит за то, что был отвергнут той, далекой Марией, и этой, так похожей на нее. Его руки сжались в бессильной злобе:

– Хватит каркать, Изольда. Скажи лучше, Сененмут скоро отправится в царство мертвых?

– Я думаю, что очень скоро. Он уже на ладан дышит. Наш надежный слуга исправно подсыпает ему порошок в вино.

Затем, стукнув своей когтистой рукой по столу, проговорила с улыбкой:

– Вот сильный, черт! До сих пор нет-нет да и ходит к наложницам.

– Смотри, Изольда, я не могу потерять мой дворец, да и его наследство – тоже лакомый кусок. Если у Сененмута появится наследник, не видать нам этих дворцов как своих ушей.

– Что ты, господин, не появится, даже если Сененмут и уезжает, он берет с собой своего слугу Гриоса. А тот хорошо знает свое дело. Но скажи, может, лучше насыпать ему в вино не эту траву, которая делает его бесплодным, а отраву, чтобы побыстрее помер и дело с концом? Зачем нам так рисковать?

– О, Изольда, ты что, забыла, где мы живем? Верховный жрец сразу заподозрит неладное – он сам потрошит трупы, готовя их к погребению, отраву он обнаружит сразу. Ты же знаешь, он лучший друг Сененмута, а тот, насколько мне известно, заболел модной болезнью не этого времени – депрессией. Здесь лечить ее еще не научились, а эта болезнь сведет его в могилу скорей, чем та отрава, о которой ты говоришь. Вовремя мы утопили его дочку и подсунули ему Бенну.

От того, что она только что услышала про Сененмута, Халли чуть не выдала себя. Она в ужасе прикрыла рот рукой, чтобы не закричать в изумлении. Так значит, Сененмут не бесплоден! Его просто травят! А дочь его утопили, а все думали, что утонула она сама! Вот это новость! Сейчас же она побежит к верховному жрецу и все расскажет ему, ведь он – лучший друг Сененмута. Бедная моя мама, она так хотела родить наследника Сененмуту!

Мысли девушки прервали слова старухи:

– Да, господин, твоя мудрость безгранична! Гриос говорит, что Сененмут стал безразличен к жизни, целыми днями смотрит на реку и иногда даже плачет.

– Плачет? Ха-ха-ха, вот это забавно, мой тесть плачет! Вот так проблема, нет наследника, да радовался бы! Здесь, в этом времени, хорошо, Изольда, но иногда их нравы меня удивляют, хотя сейчас это нам на руку. Скоро он сдохнет, и я получу и дворец Бенну, и все, что принадлежит ему.

– Да, господин, если только… – старуха прикрыла свой единственный безобразный глаз, чтобы не видеть реакции своего господина, – Если только он не пожертвует свой дворец и земли своему племяннику, а что еще хуже – храму Амона.

Реакция, как она и ожидала, была страшной: его лицо на глазах стало превращаться в звериную морду. Чтобы не видеть этого ужаса и не закричать, Халли зажмурилась. Почти рыча, он произнес:

– Изольда, ты не должна допустить этого!

Старуха торопливо произнесла:

– Хорошо, господин, хорошо. Я буду думать, как устроить все это.

– Думай, Изольда, быстрей, иначе тебе придется поплатиться за это жизнью! Я не могу потерять дворец, он нужен мне. Там очень много ценных калиток, и все они не подлежат переносу, я должен буду получить их. Это сейчас особенно важно, когда я так близко подобрался к книге.

Минос порывисто встал. Разговор был окончен.

Халли пулей вылетела из потайной комнаты и бегом направилась в покои Изольды. Она знала, что старуха сейчас придет туда. Надо получить у нее разрешение на посещение храма Амона. Без ее ведома никто не мог выйти из дворца. К тому же, ей нужны были слуги, ведь в Кемете женщина не может бродить одна. Только Бенну она могла навещать без разрешения. Под землей был прорыт подземный ход, который соединял оба дворца. Об этом подземном ходе знали она, Бенну, Минос и Изольда.

Халли стояла под дверями покоев Изольды, и вскоре, как она и предполагала, старуха появилась. Изольда грозно сдвинула брови:

– Халли? Что ты здесь делаешь, негодница?

Девушка упала на колени и губами приникла к ногам противной старухи, целуя ей туфли. Она знала, как растопить ее сердце.

– О, госпожа, простите меня, недостойную! Я нарушаю ваш драгоценный покой! Я так долго ждала вас здесь.

Голос старухи смягчился:

– Ладно, вставай, говори, чего ты хочешь?

– О, госпожа, наш господин только раз был у меня. А я так люблю его!

– Об этом и не мысли, ты в зеркало хоть иногда смотришься?

– Нет, госпожа, нет, я не об этом… – Халли испугано замахала руками, – Разве я, недостойная, могу даже думать об этом? Я знаю свое место, спасибо господину, что сделал меня женщиной. Но разве можно мне запретить любить и заботиться о нем?

– Так чего же ты хочешь? – спросила старуха, смягчившись.

– О, госпожа, я только хочу сходить в храм Амона и помолиться там за здоровье нашего господина, пусть Амон дарует ему удачу.

Старуха задумалась:

«А что? Это очень даже неплохо. Верховный жрец уже давно точит зуб на господина, а тут придет одна из его жен… Да, это неплохо». А вслух она сказала:

– Хорошо, Халли, это очень даже похвально. Вот, держи, – старуха выудила из складок одежды кошелек и подала его Халли, – это ты пожертвуешь верховному жрецу на храм Амона. Бери слуг и ступай.

Халли опять приникла к ногам старухи. Та, наслаждаясь таким моментом, притворно ворчала:

– Ладно, ладно, ступай.

Халли, прижимая к себе кошелек, низко кланяясь и пряча улыбку торжества, удалилась.

– Неплохая девчонка, да и умна, надо приблизить ее к себе. И господину предана как собака.

Изольда вошла в свои покои и тут же переоделась в свою привычную оборванную юбку и кофту. Новые вещи раздражали ее. Разговор с господином отнял у нее много сил. Но не успела она прийти в себя, как слуга доложил о приходе Бенну. Удобно устроившись в кресле, она отдала приказ слуге:

– Зови.

Она подумала: «Что надо этой дуре? Сейчас узнаем».

Бенну в нерешительности застыла у двери, глядя на Изольду. Она ждала приглашения приблизиться к той. Но старуха намеренно тянула паузу, нагло разглядывая девушку. Ухмыльнувшись, она произнесла:

– Что с тобой, Бенну? Ты стала похожа на драную кошку.

Бенну опустила голову. Надо терпеть любые оскорбления, от этой старухи зависела ее дальнейшая судьба. А та продолжала издеваться:

– А помнишь, как ты смотрела на меня и кривилась, я тебе тогда казалось очень уродливой, ведь так?

Лицо девушки залила краска стыда:

– Да, так, Изольда, прости меня.

– Изольда? Так может называть меня только господин, а для тебя я – госпожа Изольда. Видишь, я так уродлива, а он приглашает меня на обед, ухаживает за мной, наливает мне вино. А как давно он был у тебя? Так что? Разве главное – красота? Чего молчишь, говори, Бенну.

– Прости меня, госпожа, помоги мне. Я пришла не ругаться, а просить о помощи. У меня для тебя подарок.

– Подарок? Ну-ка иди сюда и покажи мне его.

Бенну достала изумрудное ожерелье и протянула старухе.

– Это я принесла для вас, госпожа, Изольда.

Старуха не могла скрыть своей радости, она так давно мечтала об этом ожерелье, и вот, наконец, оно ее.

Как только Бенну приблизилась к ней, она схватила своей когтистой лапой ожерелье и стала любоваться им. Ее единственный глаз сверкал от жадности.

Старуха была неравнодушна к камешкам, это была ее слабость. Она могла часами смотреть на драгоценные камни, сейчас это была для нее, пожалуй, единственная радость. Правда, такую же радость ей доставляло делать подлости людям, служа своему господину, за которого она могла бы отдать и жизнь, не задумываясь. Изольда долго крутила ожерелье, и казалось, совсем забыла о Бенну. Но через некоторое время она заставила себя оторваться от него и спросить Бенну:

– Так чего же ты хочешь от меня за него?

– Да, госпожа, я не буду притворяться. Я пришла за помощью, потому что только ты можешь помочь мне. Сегодня даже великий Амон отказался сделать это.

– О, ты ставишь меня наравне со своим богом, вот это мне нравится. Ты, наконец, поумнела. Поняла, кто в доме хозяин?

– Да, госпожа, поняла, и еще раз прости меня.

– Так чего же ты хочешь?

– Я хочу вернуть мужа. Пусть хоть иногда, хоть редко, он приходит ко мне. Иначе я просто умру.

Старуха задумалась. Она знала, что если господин потерял интерес, то вернуть его невозможно. Что же делать? Ожерелье так заманчиво сверкало, ей так хотелось получить драгоценность. Она понимала, что просто так девчонка не отдаст ей его. Но как выполнить то, что она просит?

И тут ей в голову пришла блестящая мысль. Ее глубоко запавший глаз принял выражение такой проницательности и прозорливости, что Бенну показалось, будто этот взгляд перерыл ее душу до самого дна. Старуха вся подалась вперед и спросила:

– Скажи, Бенну, а что может заменить тебе господина? Ведь ты знаешь, что мужчина не может любить долго, и рано или поздно это происходит в жизни любой женщины.

Дрожащим голосом девушка произнесла:

– О, госпожа, я все понимаю, со мной и так господин был дольше, чем с любой из своих жен. Но наша любовь оказалась бесплодной. Мое чрево пусто. Из-за этого я теряю своего отца, сейчас он умирает от тоски, а ведь он выбрал Миноса в зятья только потому, что у того многочисленное потомство. Почему же боги отвернулись от меня? Дай мне лекарство от моего бесплодия, я слышала, что ты умеешь лечить такие вещи. Сейчас умрет мой отец, мой господин заберет меня сюда, и тогда никто не спасет меня от смерти, его жены не простят мне того, как я жила.

– Да, здесь ты права, наши женщины настроены решительно против тебя.

Про себя Изольда подумала: «Да, верно рассуждает девчонка, здесь у нее не будет жизни. Но тело ее не сможет зачать, и тут я бессильна».

Между тем Бенну продолжала:

– Вот видишь, госпожа, я не напрасно волнуюсь…

И тут Изольде в голову пришла счастливая мысль. Перебив Бенну, она сказала:

– Я, кажется, знаю, как помочь тебе! Только учти, все, о чем мы здесь с тобой будем говорить, останется в тайне. Иначе пострадаешь, прежде всего, ты.

Бенну умоляюще сложила руки:

– Я обещаю, что все, что вы здесь скажете, умрет вместе со мной.

– Тебе придется много обманывать, в том числе и близких тебе людей, ты готова сделать это?

– Чтобы изменить свою жизнь, я готова на все, госпожа.

Старуха заулыбалась.

– Со временем я сделаю из тебя блестящую помощницу господину, и тогда он больше не отвернется от тебя. Ты получишь долгую молодость, длинную жизнь, и господин будет регулярно спать с тобой.

Лицо Бенну омрачилось:

– Ты предлагаешь мне убивать людей? Я сразу говорю, что я не смогу сделать это. До сих пор та наложница стоит у меня перед глазами…

Старуха прервала ее:

– Ни о чем не зарекайся, Бенну. Я не предлагаю тебе убивать сейчас. Но ты еще не понимаешь, что ложь мало чем отличается от убийства.

– Но она же может быть и во благо?

– Ложь во благо? Это придумали люди. Для Амона есть только ложь, или только правда, другого нет.

– Прости, госпожа, но я не очень верю в это. Я сейчас стараюсь обманывать папу, делаю вид, что мне хорошо, он мне верит и не волнуется обо мне. Что в этом плохого?

– Хорошо, Бенну, не будем спорить об этом, но я должна была предупредить тебя. Сейчас ты делаешь первый шаг к своему счастью. Твой обман укрепляет силы твоего господина, любая ложь делает его сильней.

Девушка не понимала Изольду, она с нетерпением ждала, что же та ей предложит? А Изольда предложила Бенну сесть рядом и продолжила:

– Понимаешь, сама ты родить не сможешь, уж поверь мне. Я в таких вещах хорошо разбираюсь. Я предлагаю тебе инсценировать беременность и роды. Ты получишь ребенка, Сененмут получит наследника, все будут счастливы и довольны.

– Но где я возьму ребенка? – удивилась Бенну.

– Об этом не тревожься, я достану тебе его.

– Ты убьешь его мать? – в ужасе вскрикнула Бенну.

– Что ты, дурочка!.. Я ведь тоже знаю про калитки, я возьму тебе ребенка в доме малютки. Я знаю время, где женщины только и делают, что бросают детей. И скажу тебе по секрету – так иногда делают женщины, которые забеременели от твоего мужа во время шабаша. Он потом собирает их по детским домам, когда те подрастут, для того чтобы те служили ему. Из них вырастают самые надежные слуги. Ты ведь часто наблюдала, что в доме у господина появляются новые люди?

Глаза у Бенну полезли на лоб.

– Но это в основном молоденькие девушки! Значит, он спит со своими детьми?!

Старуха поняла, что сболтнула лишнее. Она попыталась выкрутиться:

– Бенну, как ты могла так подумать о нашем господине?! – вскричала она в негодовании. – Ведь он собирает еще и чужих детей, поэтому их появляется в доме так много. Ладно, Бенну, хватит обсуждать господина. Лучше я тебе подберу ребенка от него. Ему будет приятно. А сегодня ты объявишь Сененмуту, что ты беременна. Твоей беременности почти четыре месяца. С этого времени, как правило, начинает расти живот. Ты скажешь ему, что я нашла у тебя беременность, а ты даже не подозревала об этом, потому что была приговорена на бесплодие. Ты спасешь Сененмута, вернешь ему радость и желание жить.

Тебе придется искусственно увеличить живот. Я думаю – это не проблема. Только учти, больше ты не разденешься ни перед кем. Про бассейны забудь, а то, что ты не ела последнее время, так это хорошо – тебя тошнило. И выглядишь ты плохо, это всегда так бывает при беременности. Рожать ты будешь здесь, у меня, все его жены рожают здесь.

Бенну начинало нравиться то, что предлагала ей Изольда. Когда-то и ее мама тоже предлагала ей сделать это, но тогда она даже и думать не могла об обмане.

Свой первый обман она сделала ради мамы, тогда она стала обманывать своего господина. Потом обманывала папу, и теперь это стало для нее привычкой. Она без труда будет обманывать всех ради своего счастья. Она не будет одинокой, через пять месяцев у нее появится сын. Мама говорила, что не играет роли, рожу я его или нет, для меня он будет как родной.

– Ну, чего молчишь? – старуха дергала ее за рукав.

– А как же господин? Он согласится? – спросила тревожно Бенну.

– Ну, за этим не тревожься, это я беру на себя. Он сделает так, как я скажу.

А про себя старуха заметила: «Скоро твой обман приведет тебя и к убийству, потому что раньше, когда ты любила и не обманывала его, ты разрушала его. Сейчас, когда твоя жизнь будет пропитана ложью, ты начнешь служить ему, и все пойдет как по маслу. Надо немедленно обсудить все с господином. А план-то неплох, очень даже неплох!»

Старуха от удовольствия потирала руки. Радовалась и Бенну, она уже чувствовала себя беременной. Вот так Изольда! Амон не помог ей, а та, от которой она не ожидала ничего хорошего, придумала такое. Это решит все ее проблемы. Бенну встала и поклонилась старухе. Она без сожаления отдавала свое ожерелье, сейчас она купила за него свое счастье. Изольда тоже вскочила, она проводила Бенну до двери и сразу же бросилась к господину. Надо было успеть до того, как он займется своей хананеянкой. С этой евреечкой он точно исчезнет надолго, уж больно она хороша. По опыту Изольда знала это, поэтому сейчас надо решить вопрос о беременности Бенну. Надо показать господину, как это будет выгодно для него.

Она пулей влетела на половину господина и без доклада ворвалась в его покои. Только она могла себе позволить это. Еще с порога она закричала:

– Господин, у меня важный разговор!

Минос лежал на высоких подушках и курил кальян. Он с удивлением взглянул на Изольду и поморщился:

– Изольда, что за вид?

Она вспомнила, что не успела переодеться. Господин не любил, когда она приходила к нему в лохмотьях. Махнула рукой:

– Я спешила, господин. Ты застрянешь надолго с этой девчонкой, хорошо, что ее еще нет здесь.

Он перебил ее:

– Изольда, а она правда так хороша? Я уже весь в нетерпении.

– Да, господин, ты же знаешь, я могу подобрать тебе то, что ты хочешь. Скоро ее приведут, и ты сам убедишься в этом. Но мое дело не требует отлагательств. Это касается Сененмута. Послушай, у меня есть план, надо подкинуть ему наследника, сделав Бенну беременной.

В раздражении Минос прервал ее:

– Ты же знаешь, что это невозможно…

Изольда не призналась господину, что уже поговорила с Бенну и все решила, поэтому она произнесла:

– Постой, Минос, не перебивай меня. У тебя так много детей, что ты потерял им счет. Ведь необязательно Бенну рожать. Можно просто объявить ее беременной. Она с удовольствием походит с подушкой на животе. Я расскажу ей о брошенных сиротах, о том, что Сененмуту нужен наследник, иначе он умрет. Наследником будет твой сын. Я подберу кого-нибудь из твоих жен, у нас сейчас полно беременных. Хочешь из царских кровей? Настоящую мамашу мы отправим в поля Иалу, а ребенка отдадим Бенну. Этой курице ничего больше и не надо. Более того, я начну готовить ее к служению тебе. Ее ложь придаст тебе силы. Ты ведь подписал с ней контракт, вскоре она сможет убивать. Сененмут получит наследника и с радостью завещает все дворцы и земли своему внуку, то есть тебе. Мы будем и дальше подсыпать ему зелье, и он отдаст свой дворец твоему сыну еще при жизни.

Минос радостно посмотрел на Изольду:

– Да, я никогда не ошибался в тебе, Изольда. Это все мне нравится. Только знаешь, ребенка возьми не из этого времени. Лучше у какой-нибудь ведьмочки, последнее время было много посвящений. Так будет надежней, может быть, он пригодится мне в дальнейшем.

Такого поворота событий Изольда не ожидала, она спросила в недоумении:

– А как же я смогу убить ведьму?

– Придумай что-нибудь. Не обязательно убивать, можно просто украсть ребенка и все. Все равно все они расстаются с детьми через пять лет, ты же знаешь наш закон.

Изольда боялась связываться с ведьмами, поэтому она гнула свое:

– Но по закону ты должен оставить ребенка у матери до пяти лет.

– Не смеши, Изольда, свое обязательство всегда можно нарушить.

Было видно, что разговор наскучил ему, и ей не удастся убедить его. Он потянулся и добавил:

– А теперь ступай, прикажи привести девчонку, надеюсь, она уже готова.

Изольда низко поклонилась и, пятясь задом, вышла из комнаты: «Черт подери, это будет нелегко, так как обдурить ведьму очень сложно. Миноса подставлять нельзя, и в случае неудачи ей не поздоровится», – подумала она. Потом махнула на все это рукой.

«Ладно, что-нибудь придумаю. Впереди еще пять месяцев», – решила она. «А все-таки, я – голова, опять угодила господину!»

Она с отвращением взглянула на себя в зеркало, которое стояло тут, перед входом в комнату господина. Его здесь специально поставили, чтобы жены и наложницы, перед тем как войти к господину, могли поправить свои одежды и привести себя в порядок. Из зеркала на нее смотрела отвратительная морда с единственным глазом и страшным желтым клыком.

«Ничего, вот скоро достанем книгу, тогда господин даст ей новое тело, желательно Алискино, вот хороша она, так хороша! Да к тому же бесплодна. Не надо будет рожать». Она терпеть не могла детей. Старуха почмокала губами в предвкушении будущих побед и побрела проверить, как подготовили хананеянку. Везде нужен ее контроль.

Бенну просто летала по комнате, ее радости не было предела. В сундуке она нашла бандаж, который купила еще в Лас-Вегасе, во время своего свадебного путешествия.

Тогда она не подозревала о своем бесплодии. Сейчас этот бандаж ей пригодится. Она нацепила его, выудила из сундука шерстяной шарфик и засунула его в бандаж, подбежала к зеркалу и залюбовалась собой. Животик слегка наметился, ровно настолько, чтобы быть чуть заметным. Вот так она теперь будет ходить всегда. И даже спать она будет ложиться в этом бандаже. Впервые за последнее время она запела.

Испуганный раб вскочил в комнату и замер в изумлении. Такой он еще не видел хозяйку. На радостях Бенну даже простила ему этот вольный поступок – ведь без вызова никто не смеет заходить в ее комнату. Сейчас она почувствовала себя явно беременной: у нее вдруг проснулся волчий аппетит.

– Сид, впредь больше не врывайся ко мне без приглашения. Сейчас я прощаю тебя. У меня хорошая новость: я была у Изольды, она обследовала меня и сказала, что я беременна.

Она увидела, что глаза раба радостно блеснули. Бенну знала, что он не посмеет с ней заговорить, поэтому продолжала:

– Принеси мне папирус, я напишу папе письмо. Ты отнесешь ему домой. И вели накрыть стол. Я должна теперь есть за двоих!

Сид пулей выскочил за дверь исполнять приказ. Весь дом мгновенно узнал об удивительной новости.

А Бенну радостно подумала:

– Ну вот, осталось потерпеть каких-то четыре-пять месяцев, и у нее появится сын, он будет сыном ее возлюбленного, а значит – ее сыном. Она будет любить обоих. Ее дворец наконец станет живым. А потом, на все воля Амона, я выпрошу у Изольды сестричку моему сыну. Только нелегко будет обмануть папу, ведь он обязательно захочет послушать, как в животе двигается его внук. Придется на это время куда-нибудь уехать. Но как это объяснить отцу?

Она отогнала от себя эти мысли, решив: вот придет срок, и буду думать.

В дверь резко постучали. Ее сердце тревожно забилось, обычно так громко никто не смел стучаться к ней в комнату. Что-то случилось? Она сама подбежала к двери и распахнула ее. На пороге стоял Сенах. Он был бледен.

– Сенах!? Как ты напугал меня! Ты разве не знаешь, что мне нельзя нервничать?

– Простите госпожа, я не хотел вас пугать, я только что вернулся, – его голос задрожал, – вы что, заболели?

– Нет, Сенах, нет.

Бенну счастливо рассмеялась:

– У меня хорошие новости! Я – беременна!

Сенах в изумлении уставился на нее:

– Но еще сегодня утром я видел вас у бассейна, и было все в порядке.

– Что значит в порядке? О чем ты говоришь?

Сенах спохватился:

– Простите, госпожа, я хотел сказать, что живота у вас еще не было.

Бенну понимала, что обмануть Сенаха будет труднее всего, но с отчаянием она принялась защищать то, во что уже сама поверила.

– Сенах, неужели у беременных сразу отрастает живот? И вообще, все зависит от строения таза. Понимаешь, я думала, что заболела, совсем не было аппетита. Я пошла к Изольде, она обнаружила беременность. Она уверенна в этом на сто процентов. И вообще, Сенах, я не понимаю, ты что, не рад?

Сенах был смущен:

– Простите, госпожа, это так неожиданно.

– Ой, ты же от мамы! Я совсем забыла, ну, скорей рассказывай, что там?

– Теперь не знаю, что и сказать, ведь вам нельзя нервничать.

– Говори, Сенах, что там?

– Она пропала. Вернее, ее домашние думают, что она в больнице на сохранении, но я проверил, ее там нет. Я подозреваю, что дело плохо.

– Как!? Разве может пропасть человек, тем более мама, ведь она обладает такой силой?!

– Ее увезли на машине «Скорой» помощи в неизвестном направлении. Я попробовал отыскать ее, но безрезультатно.

– Откуда ты это узнал?

– От Ирочки, – сказал он и покраснел.

Не замечая его смущения, Бенну продолжала спрашивать.

– Ирочка, это ее прислуга? Ты говорил с ней? А как ты объяснил, кто ты?

– Мне пришлось за ней поухаживать, – сказал он и опустил голову.

– Сенах, почему ты смущаешься? Разве это плохо? Ведь ты свободный мужчина и вправе ухаживать за девушками.

Сенах еще больше засмущался:

– Мне это не понравилось. У меня было ощущение, как у той мухи.

Бенну проследила за направлением его взгляда и увидела паутину на окне. В этот момент какая-то легкомысленная муха залетела в паутину и застряла в ней. Почувствовав сотрясение паутины, большой паук, сидевшей в центре, подскочил к ней и стал усердно обматывать муху своей паутиной, позволяя ей запутываться в ней все больше.