В поисках Любви. Избранные и обреченные
- -
- 100%
- +
Я замерла на месте:
– Не может быть!
Джеймс удивленно смотрел на нас:
– Ребята, с вами все в порядке?
– Не очень, – сказала я неуверенно.
Стоит ли говорить Кадербхаю, что Джеймс уже все знает обо мне? Я умоляюще взглянула на Джеймса, но он не понял моего взгляда и продолжил расспросы.
– Кадербхай, а ты что-то знаешь об этой чаше? – спросил Джеймс.
Индус пожал плечами:
– Совсем немного. Мой учитель рассказывал мне, что ее называют чашей Соломона, вот и все, что я знаю. Похоже, что это она и есть. Но я никак не ожидал увидеть ее здесь. Он говорил мне, что чаша бесследно потеряна.
– Кадербхай, но это не она, а только ее копия!
– Да, так и есть.
Джеймс спросил:
– Так зачем ты летел в Индию?
– Я хотел посмотреть святые места, – быстро ответила Кадербхай, – и Ирина отправилась со мной.
– А я вначале подумал, что она агент КГБ.
Кадербхай улыбнулся:
– Нет, конечно, нет! Джеймс, на свете есть вещи, которые не имеют объяснений. Скажу одно: мой учитель Виссудхи объяснил мне, что Ирину надо доставить в Индию, и я выполню эту задачу, чего бы мне это ни стоило.
Я тронула индуса за руку:
– Послушай, Кадербхай, я все рассказала Джеймсу. Так получилось!
И, видя его возмущение, добавила:
– Ну, не умею я обманывать. Понимаешь? Он спросил, я ответила.
Кадербхай покачал головой:
– А если тебя об этом спросит кто-то другой? Ты тоже расскажешь правду?
Джеймс удивленно воскликнул:
– Друзья, не ссорьтесь! Если мы вместе, то должны доверять друг другу! Судя по тому, как нас преследовали, дело-то серьезное.
– Прости, Кадербхай, что я разболтала Джеймсу о своем задании. Но я чувствую, что поступила правильно.
– Друзья, я не хотел вас поссорить, но слишком много тайн…
– Ты прав, Джеймс, – ответил Кадербхай, – мы теперь вместе, и между нами должно быть полное доверие.
– Да, Кадербхай, я согласен с тобой и буду помогать вам.
– Смотрите, – Кадербхай показал рукой на колонну, возникшую перед нами. На ней мы увидели множество змей, обвитых вокруг шаров, у некоторых из них были человеческие головы, украшенные такими же шарами. – в Индии считается, что змея – носитель энергии Кундалини, той самой, которая определяет мыслительную и сексуальную силу человека.
Я спросила:
– А что означают шары? Может, ты знаешь об этом, Кадербхай?
– Я знаю, – проговорил Джеймс, – легенды Востока гласят, что древние люди пользовались энергетическими «шарами», которые прикрепляли к «короне», надетой на голову. Считалось, что эти «шары» несут в себе «жизненную силу», которая называется прана. Подтверждением этому являются египетские фрески, на которых изображены люди с шарами на голове. Но странно, это так далеко отсюда!
Какое-то время все как зачарованные смотрели на колонну. Потом Джеймс увлек нас дальше. Мы прошли через длинную анфиладу залов, в каждом из которых уместился бы целый католический храм крупного размера: высоченные колонны с капителями в форме цветов лотоса подпирали отсутствующий потолок, все они были разукрашены прекрасно сохранившимися разноцветными узорами. Мы чувствовали себя лилипутами в стране великанов.
Кругом стояла оглушительная тишина, нарушаемая только нашим взволнованным дыханием. Мы шли все дальше и дальше, углубляясь в недра храма, пока не очутились в небольшом дворике, всю площадь которого покрывал пруд с прозрачной водой. По-видимому, это был центр храма. Дно пруда покрывали золотые пластины треугольной формы, собранные в причудливый рисунок.
– Кажется, мы сказочно богаты! – воскликнул Джеймс.
– Только унести это богатство мы не сможем… – разочарованно проворчал Кадербхай.
Мне отчего-то стало очень страшно.
– А вдруг наши преследователи вызовут еще один вертолет и перелетят через гряду скал? – тревожно спросила я.
Кадербхай тяжело вздохнул:
– Все возможно, Ирина…
– И все-таки, зачем они хотят нас убить?! Неужели, и вправду, из-за чаши?
Никто мне не ответил. Похоже, мои спутники не знали ответа.
Кадербхай заметил:
– Когда мы уходили, я слышал взрывы. Сначала один, немного погодя – второй. Это тоже твоя работа, Джеймс?
Джеймс ответил:
– Я взорвал только вертолет, что произошло потом, я не знаю. Мне кажется, рано или поздно мы получим ответы на свои вопросы, а сейчас надо найти какое-то укрытие, пока мы не разберемся, зачем нас преследуют.
Мы обогнули пруд и пошли дальше. Перед нами возникла величественная арка из розового мрамора метров в тридцать высотой и около десяти метров шириной, войдя в которую мы очутились на площади, обнесенной каменной оградой. Дорога пошла слегка в гору. Вся площадь заросла деревьями: пальмами, платанами, акациями. Каменная ограда была расписана причудливыми картинками с изображением различных рептилий с головой человека. По краям площади стояли четыре обелиска в рост, каждый из них украшала все та же чаша. А между ними располагались статуи богов и людей с неизменными шарами над головами.
Однако наше внимание привлекла не эта площадь, а небольшая постройка, приземистое строение – простое, без отделки и украшений, неровно сложенное из грубо отесанных блоков, чужеродное и нелепое среди окружавшего великолепия.
Мы прошли через площадь и подошли к низкой двери, сделанной из необработанных досок. Распахнув ее, мы замерли на пороге. Посреди комнаты стояли работающие аппараты, которые издавали писк и треск.
Все что угодно мы готовы были встретить в этой комнате, но только не это. Просторное помещение с каменным полом и неровными голыми стенами больше походило на пещеру, чем на творение рук человеческих. Однако под потолок уходили спутанные провода и пучки кабеля, комната освещалась лампами дневного света. В центре стояла пустая стеклянная витрина из очень толстого стекла, освещаемая тремя лучами направленного света. Здесь хранили какой-то предмет, возможно, кем-то украденный. У стены мы увидели огромный экран телевизора. Аппаратура потрескивала, на экране ползли бесконечные ряды цифр.
– Это компьютер! – воскликнул Джеймс. – Но я никогда не видел такого! Кто его создал?
Я подошла к витрине и дотронулась рукой до гладкого стекла. Лучи мгновенно забегали и заискрились.
– Здесь должны быть люди! – воскликнула я.
– Возможно, – в сомнении произнес Джеймс, – генераторы питаются солнечными батареями, я видел пластины на крыше этой постройки. Поскольку солнца здесь много, они могут без конца производить энергию и подпитывать эти машины. По крайней мере, мы теперь знаем, что этот остров знаком современным людям. Здесь что-то прятали и надежно охраняли, но, видимо, не очень надежно, потому что предмет исчез. А если его нет, то какой резон людям быть здесь? Возможно, они покинули этот остров. Посмотрите, все здесь покрыто пылью.
Я воскликнула:
– А золото в пруду?! Почему они его не забрали?! И потом, все эти храмы выглядят вполне ухоженными!
Джеймс нахмурился:
– Да, место непонятное…
Мы много времени провели в этой комнате, пытаясь хоть что-нибудь понять, но вопросов становилось все больше и больше: машины продолжали гудеть, и больше ничего не происходило.
Наконец, Кадербхай скомандовал:
– Пошли отсюда!
– Пошли, – быстро согласился с ним Джеймс.
Мы покинули помещение и очутились на площади. Судя по положению солнца, день близился к вечеру. Все удрученно молчали.
– Смотрите! – закричал Кадербхай.
Мы застыли не столько от слов, сколько от тона, каким они были сказаны.
– Да взгляните же! – с жаром повторил индус. Его палец указывал на арку.
Я оглянулась, но ничего не увидела, кроме полоски густого леса вдали и изрезанного каменистого ландшафта у подножия скал. Затем мой взгляд привлекло какое-то движение. Справа на невысоком горном уступе я заметила темную фигуру. Ее формы говорили о том, что это была женщина. Фигура казалась бесплотной, почти прозрачной. Она подняла руку и махнула нам. Мы пораженно следили за ней.
Джеймс пробормотал:
– Может, это туземка?
Кадербхай усмехнулся:
– С белокурыми волосами?
– Возможно, это перья, отсюда не видно!
Женщина, казалось, чего-то ждала, ее фигура выдавала нетерпение.
– По-моему, она хочет, чтобы мы подошли к ней, – предположил Кадербхай.
– Что будем делать? – спросила я.
– Пойдем, – уверенно ответил Джеймс, – что нам терять?
– А вдруг это ловушка? – возразил Кадербхай.
– Я не вижу альтернативы, – удрученно признался Джеймс, – либо мы пойдем сейчас, и, возможно, это ловушка, либо нас прикончат позже.
Мы начали движение навстречу одинокой фигуре. По мере нашего приближения очертания ее стали приобретать четкость. Женщина стала раскачиваться взад-вперед, подняв руки к небу.
– Да что с ней такое, черт подери! – воскликнул Джеймс. – Она либо пьяная, либо под наркотой…
Никто не ответил. Мы с интересом смотрели на женщину, по мере приближения к ней удалось ее получше рассмотреть.
Средних лет, по виду европейка, одетая в странную бесформенную одежду, похожую на ночную рубашку. Ее белокурые волосы, стянутые в хвост на затылке, свободно спадали на плечи. Глаза были полуприкрыты длинными ресницами, она как будто не обращала на нас никакого внимания и продолжала раскачиваться, подняв руки высоко вверх.
Кадербхай сделал предположение:
– Возможно, она сошла с ума! Мы здесь, на острове, были всего-то часов десять и чуть не тронулись от головной боли. А на ней нет шлема!
Мы приблизились к ней почти вплотную. Женщина продолжала совершать странный ритуал. Кадербхай достал из рюкзака шлем и протянул женщине со словами:
– Мадам, наденьте, вам станет легче.
Она остановилась, тяжело дыша, и вытерла губы тыльной стороной запястья. Ее взгляд, все еще отсутствующий, постепенно принимал осмысленное выражение. Она схватила протянутый шлем, натянула на голову и свалилась на землю, как подкошенная.
Кадербхай подхватил ее на руки и растерянно огляделся. Женщина была без сознания. Он осторожно опустил ее на теплый камень.
– Вопросов становится больше, – заметил Джеймс, – однако еще час, и стемнеет, а мы еще не нашли укрытие.
– Ну, откуда-то она появилась? – спросила я, не ожидая ответа.
– Смотрите, – Джеймс указал рукой в сторону горы, – я вижу отверстие в скале, возможно, она пришла оттуда.
Мы послали Кадербхая на разведку.
– Джеймс, как ты думаешь, где мы?
– Не знаю, Ирина. Но не тревожься, мы выберемся отсюда.
Он погладил меня по руке. Отчего-то защемило сердце. Джеймс безумно нравился мне, но я изо всех сил боролась с чувствами.
Тяжело вздохнув, я согласилась:
– Да, возможно, мы выберемся…
Я прекрасно понимала, что у тех, кто нас преследовал, есть оружие и техника, и если они захотят убить нас, то сделают это легко.
Джеймс как будто читал мои мысли:
– Не волнуйся, мы спрячемся, им надоест нас искать. И потом, возможно, эта женщина прояснит ситуацию, дождемся утра. Не бывает безвыходных ситуаций.
Вернулся Кадербхай. Указывая рукой на пещеру, он сообщил:
– Там хорошее место для ночлега.
– Ты был внутри? – спросила я.
– Да, там сухо, и мы не останемся на ночь под открытым небом.
Он взял на руки незнакомку, и мы направились к пещере.
– Это удивительный остров. Он вроде на Земле и все же его как будто нет! Неужели его не видно из космоса?
– На самом деле, Ил, спрятать на Земле можно любой объект, используя особые технологии. Этого пока не могут сделать люди, но рептилоидам такие технологии под силу.
– Как получилось, что эти существа обрели такую власть на Земле?
– Людьми управлять несложно, рептилоиды с этим справлялись. Они отбросили прогресс человечества на много веков назад, но все же им не удалось это сделать в полной мере. Прогресс неостановим. А природа Бога в человеке всегда победит. Рептилоиды подписали себе смертный приговор, как только стали скрещиваться с людьми.
– А почему так происходит?
– Потому что внутри каждого человека дух нашего Отца, его природа бесконечно сильна. И она смертельно опасна для рептилоидов. Они не знают любви до тех пор, пока не получают от человека этот божественный дух, который всегда берет верх.
– А как же убийцы, маньяки? Разве есть у них этот божественный дух?
– Конечно, есть. Но они находятся либо под влиянием рептилоидов, либо под влиянием своего генетического кода. Каждый человек может это влияние убрать. Он сильнее любого рептилоида и сильнее любого генетического кода. Родительскую судьбу можно не повторять, можно не болеть наследственными болезнями. Все в руках самого человека. Но давай посмотрим дальше…
6. Влюбилась
Вход в пещеру был низким и широким, словно рот, застывший в вечном оскале и пугающий своей чернотой. Мы долго стояли возле него, не решаясь идти вперед, казалось, от пещеры веяло ужасом.
– Так мы войдем в нее? – спросила я.
– Черт подери, Ирина, конечно, войдем! – раздраженно произнес Кадербхай. – я уже был там и могу сказать, что это лучшее место для ночлега!
Достав фонарик, Джеймс посветил внутрь. Крутой проход уходил в глубь горы. Мы зашли в пещеру по очереди. Проход быстро сузился, и нам пришлось пробираться гуськом. Воздух внутри был горячее, чем снаружи, но через несколько метров резко похолодало.
Еще несколько шагов – и проход привел нас в зал с низким потолком размером с небольшую комнату. Посередине площадки мы обнаружили выдолбленный в полу грубый очаг, на стенах осталась копоть от пламени древних костров. Вдоль стен на полу сидели мумии: кожа высохла, обтянув кости, глаза провалились в глазницы, губы растянулись, обнажая пожелтевшие зубы. Остатки одежды почти истлели. Я в ужасе прижалась к Джеймсу, чувствуя, как зашевелились волосы на моей голове. По телу пробежала дрожь, на руках выступили мурашки. Крепкие руки Джеймса крепко обхватили мои бедра, вызывая волну тепла, разлившуюся по всему телу. Мои щеки запылали огнем, хорошо, что он не видел этого.
С трудом справляясь с волнением, я почему-то шепотом спросила:
– Кадербхай, ты это видел?
– Нет, я досюда не дошел.
– Почему они умерли?
– Кто знает? – ответил Джеймс. – Позже вернусь сюда и разберусь. Эта комната явно не подходит для ночлега, пошли отсюда. Вот еще один проход.
Джеймс двинулся к нему, унося с собой единственный источник света.
Мы все отправились за ним, то и дело оглядываясь назад, в темноту. Нам казалось, что мертвецы вот-вот оживут и бросятся догонять нас. Мы хотели скорее уйти подальше от страшной пещеры. Вскоре мы услышали, как капает вода, звуки становились все громче по мере того, как мы продвигались вглубь. Это вызывало во мне тревогу. Мне очень хотелось побыстрее покинуть пещеру, но я понимала, что снаружи наши преследователи могут перелететь на вертолете через скалы и… Я провела рукой по лицу, отгоняя тревожные мысли. Стал ощущаться запах гнили и сырости, машинного масла и солидола. Мы продвинулись уже достаточно далеко от страшной пещеры и шли по широкому тоннелю. Свернув за угол, мы обнаружили, что очутились в огромном зале, вырубленном в скальной породе. Пол его был завален грудами металлолома, бухтами проводов. Все здесь выглядело как после поспешной эвакуации, словно кто-то впопыхах побросал вещи, нисколько не заботясь о порядке.
Но больше всего нас поразила неоновая лампа – она тускло освещала окружающее пространство, но этого света было вполне достаточно, чтобы погасить наш фонарик. И, самое главное, в стенах пещеры были проходы, которые в случае нападения на нас могли служить прекрасным убежищем. Неужели пещера обитаема? Все просто валились с ног, особенно Кадербхай, который всю дорогу нес на руках незнакомку.
На полу мы нашли несколько плоских камней, как раз подходящих для того, чтобы устроить на них лежанки. Конечно, лежать на таком ложе твердо и неудобно, но завтра мы что-нибудь придумаем. Женщину положили на один из камней, все стали наводить порядок. Этот металлолом оставлять на полу было опасно, кто знает, возможно, лампа погаснет и станет темно, а в темноте запросто можно было пораниться, наткнувшись на острую металлическую арматуру. Скоро стало относительно чисто, и мы устроились на ночлег.
Мне не спалось. Я стала тихонько обследовать пещеру и вскоре обнаружила бронированную дверь. Я толкнула ее и очутилась в небольшой комнате, посередине которой стоял огромный металлический ящик, возможно, это была машина, потому что на боковой панели я увидела ряд небольших кнопочек. Потянувшись к ним рукой, я попробовала нажать одну из них. Но мою руку остановил Джеймс.
– Что ты делаешь? – жарко зашептал он мне в самое ухо. – Это может быть опасно! Неизвестно, что ты сейчас включишь!
Я испуганно отдернула руку.
– Почему ты не спишь, Джеймс? День был таким тяжелым и бесконечным!
– Но ты, Ирина, тоже не спишь!
– Я чувствую себя здесь неспокойно, и потом, я спала днем, – сказала я, – слышишь: даже звук воды исчез, как будто мы захоронены в огромном склепе.
– Ну, раз нам с тобой не спится, пошли наружу!
Он с силой потянул меня за руку, и я подчинилась. Джеймс уверенно вел меня к выходу. Путь наверх показался намного короче. Через пещеру с мумиями мы прошли особенно быстро.
Ночь стояла теплая, с запахом разнотравья, от которого закружилась голова. Ущелье пестрело от светлячков. Огромная луна разливала серебристый свет, придавая окружению вид зачарованной сказки. Я поймала себя на том, что мое сердце замирает, потому что Джеймс был рядом. Это огорчало и радовало. Сегодня целый день я чувствовала жаркие взгляды, которые он украдкой бросал на меня. А когда он дотрагивался до моей руки, между нами проходил ток. Интересно, то же самое чувствует и он?
Я украдкой поглядывала на Джеймса. «Вот он рядом со мной, я вижу его красивый профиль, он любуется природой… Милая картинка, почти нереальная: теплая тропическая ночь, сказочное ущелье, луна… Да, он мне очень нравился, но влюбляться в него я не буду, это слишком больно, – решила я про себя, не понимая, что уже влюбилась. – я не поддамся, хватит с меня боли!»
С самого начала я боролась со своим влечением, которое чувствовала по отношению к Джеймсу. И перед глазами почему-то стояла картина из прошлого: Аня занимается сексом с учителем физкультуры. Столько лет я пыталась это забыть, стереть из памяти ритмичное движение их тел! Радость Ани от этих занятий меня волновала больше всего. Никогда в жизни я не испытывала таких чувств к мужчине. И вот я встретила Джеймса. Он красив, добр и нежен. Еще девочкой я мечтала о таком мужчине.
Сильные руки легли мне на плечи, прервав поток моих мыслей, и все внутри меня перевернулось. Джеймс, прижимая меня к себе, жарко зашептал на ухо:
– Я хочу тебя, Ирина.
Все что угодно я готова была услышать, только не это. Я порывисто освободилась от объятий и отпрянула от него. Сейчас мне казалось, что я знала Джеймса всю жизнь. И вместе с тем я не знала о нем ничего…
– Джеймс! Я так не могу!
– Разве я тебе не нравлюсь?
Он рассмеялся, я же не знала, куда деваться от смущения – настолько нелепо прозвучал его вопрос.
– Нравишься, но я не готова! Я ни разу не была с мужчиной, то есть была, конечно, но… мои дети родились от плохих людей, которые не любили меня и испытывали только похоть!
«Дура! Зачем я несу этот бред? Зачем я рассказываю о себе все? Он бросит меня!» Но меня уже было не остановить…
Мой голос предательски звенел, я готова была разрыдаться:
– Сейчас ты мне предлагаешь такой же секс без любви! Я поклялась себе, что больше никогда не подпущу к себе мужчину, а уж тем более в свое сердце! Уходи, Джеймс!
Джеймс потрясенно смотрел на меня:
– Прости. Я не хотел…
Я разрыдалась. Обняв, он пытался меня успокоить:
– Все хорошо, все уже позади. Ирина, ты боишься, что я обижу тебя? Неужели ты не чувствуешь, насколько мы близки друг другу? Как сильно я люблю тебя? И, знаешь почему я никогда не оставлю тебя?
– Почему?
– Ты лучшая часть меня! Я это сразу понял, когда увидел тебя там, в самолете…
Джеймс словно отпускал мне грехи. Я рассказывала ему о своем прошлом, а он прощал меня и продолжал любить. Он еще крепче прижал меня к себе:
– Боль, постоянная боль внутри меня разрушила мои чувства! Я больше не хочу мужчин, Джеймс. Меня предавали именно те мужчины, которых я боготворила, я считала, что они не способны на предательство!
Он наклонился к самому уху и почему-то заговорил шепотом:
– Я никогда не обижу тебя. Обещаю. Когда все кончится, мы заберем твоего сына и будем жить вместе: я, ты и наши дети. Я прошу твоей руки, Ирина.
Он неловко стал на одно колено, а я покраснела от волнения. Сердце бешено колотилось. Я заставила его подняться и, уткнувшись носом ему в грудь, пробормотала:
– Прости, прости меня! Но я, правда, очень боюсь, Джеймс.
И тут все годами подавляемые эмоции, вся страсть, которая копилась во мне, хлынули как вода, прорвавшая плотину. Я подняла голову и посмотрела на Джеймса, и отчаянное желание охватило меня. Мы потянулись друг к другу губами. Наши губы рождали мысли без слов – мысли, которыми думают чувства. Сильные мужские руки гладили мое тело. Он раздевал меня неспешно, глядя мне в глаза, и я старалась изо всех сил не закрыть свои. Я мечтала забыть о своей боли. Слишком много ужасных событий пережито за последние годы… Не думать об этом, не думать… Пусть завтра мне будет стыдно, пусть даже это окажется обманом. Неужели я не могу позволить себе хоть капельку радости? А если он завтра скажет мне, что пошутил? При этой мысли мое сердце больно сжалось.
Джеймс продолжал ласкать меня, и тяжелые мысли постепенно растворились, я расслабилась, и тут что-то необычное произошло со мной. Мое тело зажило новой, незнакомой мне жизнью. На секунду я пришла в себя и тревожно посмотрела на вход в пещеру: не слишком ли мы шумим? Возможно, Кадербхай тоже не спит и так же, как и мы, захочет выйти на воздух?
Джеймс заметил мое движение, поднял меня на руки и понес прочь от пещеры. Вскоре мы оказались на широкой площади. Он нашел какое-то углубление в полу, шагнул в него и положил меня на теплые камни.
Только мгновение – и вечность расколется на куски, и произойдет то, чего не может быть. Я перед ним, и мое тело, не знавшее мужской ласки и не принадлежавшее никому, ждет его любви. Невероятно! И вскоре все внутри меня призывно зазвенело: «Хочу, хочу, хочу!» Джеймс вошел в меня, его движения были яростными и стремительными. Он принадлежал мне, я принадлежала ему. Я перестала чувствовать что-либо, перестала ощущать себя. Я как будто вылетела из тела, но в то же время каждая моя клеточка напоминала мне о том, что я жива! Первый раз в жизни я испытала оргазм. Животный, нечеловеческий крик страсти вырвался из моей груди, вобрав весь мир надежды и печали, погружая наши души в блаженство. Джеймс остановился, осыпая мое лицо и грудь поцелуями. В голове мелькнула мысль: это все, а как же он? Но Джеймс не собирался отпускать меня. Я широко раскрыла глаза и взглянула на небо – мириады звезд стремительно полетели мне навстречу. Я зажмурилась, прислушиваясь к себе: я снова его хочу, это желание отключало разум – и он, отозвавшись на мое желание, снова вошел в меня.
Джеймс двигался все стремительней, и я почувствовала, как мышцы внизу живота резко сократились, вызвав такую бурю восторга и счастья внутри меня! Стон страсти вырвался из его груди, я поняла, что на этот раз мы кончили одновременно.
В спокойной, едва дышащей тишине, заполнившей и затопившей нас вслед за этим, не было ни потребностей, ни желаний, ни боли – ничего, кроме чистого, невыразимого совершенства любви. Мы лежали на теплых камнях, я положила голову ему на грудь, наслаждаясь его терпким запахом. Он гладил мои волосы и, заглядывая мне в глаза, шептал:
– Я так люблю тебя, сразу полюбил, как только увидел. Я очень долго искал тебя. Ты родишь мне дочку или сына, ладно? Только никогда не обманывай меня, договорились?
У меня на глазах выступили слезы радости. Совсем недавно мне казалось, что счастье навсегда покинуло меня и больше не вернется. Я ощущала себя запертой в клетке, а сейчас звезды перестроились самым непостижимым для меня образом, обещая освобождение. Но я продолжала чувствовать нависшую надо мной угрозу, запах опасности. Что будет с нами завтра? Прижимаясь к Джеймсу, я чуть слышно произнесла:
– Я не умею обманывать, Джеймс.
Мне вдруг показалось, что ночное небо совсем близко, что можно протянуть руку и коснуться россыпи звезд. Тело словно задышало испарениями звезд, само становилось невесомой светящейся плотью. Вот колдовство, которое творит любовь!
– Хотел бы ты, Джеймс, чтобы мы на земле были только вдвоем?
– Вместе с нашими детьми? Да. Я был бы самым счастливым человеком на свете!
Он потянул меня за руку:
– Пошли, нам надо поспать, скоро рассвет. Возможно, день будет непростой.