- -
- 100%
- +
— Оно очень старое. Говорят, ему уже больше десяти сотен лет, — сказал он, смотря вперед.
— Слово «тысяча» на тебя обиделось, братишка, — произнес Дерек. Эрик фыркнул.
— Ого, оно такое древнее? А оно может обвалиться? — спрашиваю, оглядывая лозу, украшающую стены.
— Здесь была лаборатория, — процедил Дерек, протирая ладони. Эрик с недовольством взглянул на брата, проходя около меня.
— Здесь не было лаборатории. Да и к чему она в центре штата? — спрашивает Эрик риторически.
— Я знаю, о чем говорю, — спокойно ответил Дерек. — В этой штуке погибали люди. Она в буквальном смысле слова стоит на костях.
Дерек уложил руки в карманы и устало шел вперед. Он думал о своем, пытаясь сохранять спокойствие после слов брата. Эрик понимал, что Дереку неприятно быть в его обществе. Его забавлял этот факт, однако друг осознавал, что Дерек станет сдерживать свою злость из-за меня. Я шла, смотря под ноги. Кроссовки уже были пыльными. Огромные трещины в бетонном полу придавали еще большей ветхости лабиринту. И никто не знает из нас, как далеко нужно пройти, чтобы выйти за эти каменные стены.
— Ты давно не ходишь на историю, отчего тебе знать? — продолжил Эрик как бы невзначай. Он улыбнулся, весело смотря в лицо брата. Эдит понимала, что атмосфера сгорает от напряжения. Она шла около Стива. Рекс в это время отдалился от нас, осматривая закутки.
— Отчего? — Дерек бросил острый взгляд в лицо брата. — Тебе сказать, откуда я знаю эти факты? Тебе напомнить, в каком месте я слышал о них ежедневно?
— Не думаю, что тебе хочется вспоминать об этом, — сказал Эрик, деликатно уходя от темы.
— Правильно мыслишь, но с запозданием! — бросил Дерек с насмешкой. — Но все-таки лучше тебе иногда помолчать… Так что заткнись, Эрик.
Дерек взял в руки телефон и отошел от нас. Стив и Эдит были в шоке от такого жеста. Эрик занервничал. Эдит хотела встать на его защиту, но понимала, что друг первый начал нарываться на конфликт. Мы шли вместе, смотря друг на дружку. Атмосфера постепенно становилась веселее, и мы напевали знакомые песни. Дерек шел с Рексом впереди, обсуждая последние события штата и тему войны.
— Эрик, чего ты такой хмурый, обосрался? — со смехом сказала Эдит, слегка обнимая друга.
— Отвали, Эдит! Я не знаю, почему его перемкнуло…
— Да брось! Я бы тоже обосралась от такого взгляда. Эмили, как считаешь, Эрик сможет наладить отношения с братом? Хоть когда-нибудь? — Эдит обняла друга и обернулась в мою сторону.
— Да, — уверенно киваю, улыбаясь, — Все в этой жизни исправимо!
— Даже Эмили в тебя верит!
— Мне это не нужно, — процедил друг, с недовольством смотря в спины парней, — Спасибо за веру, не знаю, как бы я прожил без этого…
— Какой хмурый! Да ладно тебе, я не лезу в ваше семейное, — произносит Эдит, похлопывая по плечу Эрика.
Друг напрягся из-за затронутой темы.
— Мне кажется, мы даже не рядом, — говорю, тихо вздыхая. Мы заходим в новый сектор лабиринта, — Что будет, если мы вообще не найдем выход?
— Нас найдут поздним вечером, когда будут закрывать заведение, — спокойно ответил Эрик, — Какой же это обалденный сектор…
Мы смотрели на стены лабиринта. Они были стеклянные, внутри вода, переливающаяся разными красками от фонариков. Мелкая рыбка плавала там, показывая нам свою разноцветную чешую. Алые и синие водоросли покрывали нижний ярус бассейна. Хоть здесь действительно волшебно, Дерек и Рекс шли, даже не смотря по сторонам, словно эта красота казалась для них чем-то скучным. Все пространство залито палитрой разных цветов. Стив оказался молчалив и стоял в стороне, изучая каждого из нас.
— Ты прав, это… Сногсшибательно, — прошептала я, вставая на корточки. Края моей юбки касались пола, отчего ткань пылилась, но мне было абсолютно все равно. Я повернула голову в сторону Эрика, словив его вдохновленный взгляд, полный тепла. Улыбаюсь. Эдит не знает, куда деться.
— Ладно… Я схожу посмотрю, что есть за той стеной, не теряйте! — сказала она, улыбаясь, и быстро ушла. Опускаю глаза на стеклянные камушки, лежащие на дне.
— Эмили, я не просто так этим восторгаюсь… Стреляет в голову ассоциация. Знаешь, какая? — Эрик наклонился, также садясь на корточки. Он смотрит в мое лицо. — Вода и вся красота в ней — воплощение твоего внутреннего мира.
Поворачиваю голову и перевожу взгляд на его алые щеки. Сжимаю край топа, поправляю лямку лифа. Вновь смотрю в его лицо, в котором отражаются синие и фиолетовые краски.
— Напрасно, Эрик, — уголки моих губ дрожат, пытаясь подняться. Он с простотой и радостью оглядывает мои волосы.
— Отчего же? Разве любить чей-то внутренний мир — это плохо?
Я покачала головой, опуская глаза на пальцы. Если бы держала сигарету, обязательно бы закурила. Мне стало так его жаль, так жаль того, что мы прекрасно понимаем друг друга, слушаем одну и ту же музыку, любим одни и те же вещи, но я не могу ответить ему взаимностью.
— Нет, но… Я люблю другого, Эрик, а если любишь человека, то и его внутренний мир, пусть мрачный и загадочный, автоматически полюбишь больше всего на свете, — говорю, пытаясь не заплакать. Мои волосы спускаются, падая на глаза. Повисло молчание. Светлые цвета отражались в его бледном лице, подчеркивая блеск кожи. Пальцы нервно поправляют кольца на руке. Его красивые, шелковистые пшеничные волосы волнами опадают на его виски, большие глаза начинают тонуть в глубине красок аквариума.
— Понимаю, — говорит Эрик, приоткрыв губы, обдумывая свои слова, — Я знаю, о ком ты… И мне больно. Но я смирился. Давно. Эмили…
Резко поднимаю глаза. Он медлит, растягивая момент. Этот диалог случился. Как же тяжело отвергать чувства другого человека, понимая, что ты, возможно, ставишь крест на счастливом совместном будущем. Хоть в жизни и много вариантов исходов, нить не затеряется среди них, какой бы ты не выбрал.
— Очень тебя люблю, очень. Есть ли в твоей голове хотя бы одна мысль о том… Что между нами когда-то возможно бóльшее, чем дружба? — спросил он.
— Эрик…
— Просто скажи.
Качаю головой. Эрик ухмыльнулся, опуская голову. Его светлые волосы отдавали золотом в разноцветных огнях. Это было точкой. Но что-то мучило меня до последнего, и в глазах проплыли страшные картинки от дежавю. Кровь, лед, путь в никуда, ледяная тропинка…
— Я принимаю этот ответ, но, — Эрик поднял голову. Его глаза сверкали от слез, — Я украду у тебя поцелуй. Это случится. Рано или поздно. Просто знай это…
Я не представляла, что можно ответить на это заявление. Улыбнулась, воспринимая его как шутку. Ребята подошли к нам. Мы подняли головы. Я встретила сдержанный, но безумно холодный взгляд Дерека.
— Хватит тянуть, пошли уже, — оторвал он, отходя вперед. Рекс ждал нас в дали.
Глава 7
7 лет назад…
Девушка сидела на ветхой лавочке, смотря в глаза друга. Он точил ей клинок, не смотря в ее лицо. Впервые он пришел в это место, под названием «дом». Он забыл, что значит это слово. Было приятно окунуться в домашнюю атмосферу, хоть и гостем.
— Чего молчишь? — спросил он, ощупывая остроту лезвия. — Я скоро пойду, иначе меня хватятся.
— Теперь ты знаешь, где я живу.
— Теперь смогу украсть тебя, — юноша широко улыбнулся. Девушка смотрела на его красивые зубы, широкую улыбку. Как же давно он ее не показывал…
— Я только за, — сказала она, потирая колени ладонями. На ней была одна серая рубашка, — Меня здесь тоже не жалуют… Мне стыдно.
— За что?
— За своих родителей. Ты же видишь, они не собираются перебираться в другое место. Даже на обед мы пили эту жалкую похлебку. Им здесь ничего не светит… И я пропаду в этом дряхлом доме. С него уже щепки сыпятся, — пробурчала девушка, стыдливо кося взгляд в пол.
Парень сел около подруги и строго посмотрел в ее лицо. Раньше она была лидером в их дружбе, раньше она могла смотреть с укором, потому что обладала даром свободы. Теперь все изменилось. Юноша был и опорой, и старшим братом, и другом. Всегда защищал, умел подобрать слово. С годами он становился менее веселым, угасал, вместе с тем приобретая важное качество — огромную силу воли.
— Лидия, это их жизнь. Это их выбор. Разве они должны подстраиваться под тебя? Ты думаешь, два взрослых человека не хотят благополучной жизни с деньгами и постоянной работой? Значит, их что-то держит здесь. Твое дело не осуждать, — парень приобнял подругу, — и не сочувствовать. Просто прими их. У тебя есть дом и свобода. Это выше всех благ…
— Дерек, я думаю по-другому. Это не свобода. Когда у тебя нет денег — это не свобода! Мне кажется, что ты бросишь меня.
— Ты дурная.
— Нет. Зачем тебе дочка военного прислуги и матери-инвалида? — девушка подняла лиловые глаза в лицо парня, который был уже выше ее на добрых 25 сантиметров.
— А тебе зачем заключенный? — он засмеялся. — У меня нет ни то, что гроша, у меня даже свободы выбора нет.
— Ты воин, — твердо ответила она.
— Сторожевой пес для утырков… Если честно, мне все равно, кто твой отец и мать, чем меня кормили на обед и сколько лет вашему дому. Лидия, у меня есть ты, настоящий друг и сестра.
Девушка смотрела в лицо юноши и улыбалась. Он окинул взглядом комнату, колья на стенах, которые сделал ей когда-то, старый военный жилет, который давным-давно стал ему мал, но как раз в пору его подруге. Она приносила ему фрукты, а он дарил ей неисправные орудия, старую форму и много чего, что называл «побрякушки для пацанки». Как же она его любила… Она спала с этой формой в обнимку, постоянно убегала из дома, ожидая его под стенами военного лагеря. Именно она обрабатывала ему ссадины, смотрела с ним на ночное небо, лежа в сухом поле, видела его боль, показывала ему мир, где человек может быть свободным. Она любила этого парня, которого в лагере называли не Дерек, а просто и емко: номер 76…
***
Мы шли рядом, смотря на картины. Каждая из них меня настораживала. Карикатуры. Незнакомые мне люди. Однако ребята отлично понимали, кто это. Прошлые правители, журналисты, воины. Я медленно ступала на бетонный пол, оглядывая лица друзей. Дерек был самый высокий из нас всех. Эрик немного ниже, Рекс еще ниже, Эдит была с ним наравне, Стив ниже Эдит, а я оставалась самой маленькой. Устала тоже раньше всех.
— Мы как крысы бегаем по этим извилинам, еще и платим за это, как олухи небесные, — сказал Рекс, вздыхая.
— Извилины у тебя в голове, Рексик, — произносит Эдит, кладя ему на плечо руку, — хотя…
— Давайте передохнем, — говорю, облокачиваясь о стену. Ребята останавливаются и подходят к картинам. Дерек тоже облокачивается о стену и смотрит в мои глаза. Уголок его губ слегка поднимается. Я достаю телефон и пишу ему:
Я: как тебе день?
Дерек: скука смертная.
Я: ты глаз с меня не сводишь
Дерек: мечтать не вредно.
Я: сегодня утром было то, о чем ты мечтал, так что мечты исполнимы
Дерек: Тебе бы опыта набраться… Зубы острые.
Улыбнулась, краснея до ушей. Он поднял брови и повернул голову к ребятам. Замечаю, что Эрик смотрит на меня, переводит на брата взгляд. Такое бремя на душе… Он смотрит на Дерека, который подкатывает рукава черной толстовки. Эдит тоже поглядывает в его сторону, пытаясь заговорить первой. Начинаю злиться. Эрик смотрит обреченно, замечая мою ревность. Внезапно наступает темнота. Я ничего не вижу.
— Ребята, это есть в программе? — слышу голос Эдит в дали.
— Свет выключили. Скорее всего, генератор перегорел, — сказал Эрик.
— Включат скоро, — произносит Дерек спокойно. Не вижу совсем ничего. Мы все оказались в кромешной темноте среди зала карикатур. Стало немного не по себе. Отдаленно слышу смех Эдит: она практически упала на Рекса. Им было весело. Улыбаюсь, ища ладонью телефон. Понимаю, что мобильной связи нет. Мы в глуши. Слышу приближающиеся шаги. Стало не по себе.
— Эдит? — спрашиваю. В ответ молчание. Прислушиваюсь, понимая, что подруга смеется в дали от меня. Рекс вместе с ней.
Молчание. Человек напротив даже не дышит. Становится жутко. Очень жутко. К губам прислоняются теплые мужские губы. Осознаю, что не могу понять, кто целует меня. После того, как у меня пропал кулон, я не ощущаю от прикосновений с Дереком тока. Мой рассудок затуманен. Меня не трогают, лишь целуют. Осторожно. Влажно. Тепло.
Не знаю, что делать: толкнуть или ответить. Мне стало очень интересно. Все же я аккуратно разжимаю губы. Движения нежные, теплые, что так не свойственно Дереку. Кто-то целует уголки моих губ, а после переходит к щекам. И мне нравится. И это страшно… Я тяжело дышу. Понимаю, что мне очень нравится. Душа говорила, что я сделала правильный выбор, но разум боялся ошибки. Человек медленно отошел от меня. Стою, сжимая кулаки. Как же мне страшно, что я могла ошибиться…
Свет включают. Глазам становится больно. Смотрю по сторонам. В десятке метров от меня стоит Эрик, за ним Дерек, а в двадцати метрах разговаривают Рекс с Эдит. Стив уснул, сидя на полу и облокачиваясь о стену. Я отëрла глаза. Мне страшно было смотреть парням в лицо. Рекс с Эдит идут вправо, мы с Дереком и Эриком — влево. Пытаюсь заговорить с ними, чтобы понять, кто поцеловал меня в темноте.
— Кажется, мы в комнате цветов, — произносит Эрик. Я смотрю в его лицо очень внимательно. Он замечает это и улыбается. Его уши начинают гореть. Хочу поговорить с ним и узнать, он ли поцеловал меня в темноте. Смотрю на Дерека и пишу ему сообщение: «Не мог бы ты нас оставить? Это срочно. Эрик уже знает, что мы вместе, можешь не переживать».
Дерек прочитал сообщение и бросил на меня горящий взгляд. Он поднял голову, не скрывая улыбки. Кажется, его действительно обрадовала эта новость. Дерек повернул в проем, противоположный нашему и обернулся, внимательно оглядывая брата.
— Если с ней что-то случится, спущу с тебя шкуру, — процедил он и ушел. Эрик закатил глаза.
— Я ничего плохого не сделаю Эмили! Никогда! — немного истерично оторвал друг в сторону уже уходящего брата и повернулся ко мне. Я понимала, что внутри у него горит. Ведь он знает все.
***
Тем временем…
Мужчина шел по винтовой лестнице, не касаясь перил. Он поднялся на верхний этаж, осматривая ветхие стены. Его золотые глаза вглядывались в тени силуэтов. Высокая человеческая тень отпечатывалась на стене. Он расправил плечи. Сердце стучалось быстро. Перед глазами всплывали образы матери. Гордилась бы она им сейчас? Вряд ли… Он посмотрел на еле светящуюся лампаду и почувствовал бессилие. «Я люблю эту девушку, но испорчу ей жизнь. Мне впервые сложно быть выродком… Начинаю в третьей степени себя ненавидеть. Сломаю ее. Стоит оно того? Я определенно с ней счастлив… Почему? Потому что мне нравится быть спасателем, питаться ее восхищением, быть наставником, быть для нее первым во всем и наслаждаться ее эмоциями…". Мысли блуждали в его голове. Он смотрел на еле горящее пламя и в тот же момент разжег его сильнее. Внезапно женские руки обвили мужскую спину сзади, горячие губы прикоснулись к его шее. Мужчина опустил взгляд на пальцы девушки с длинными ногтями, острыми как у кошки. Сейчас они впиваются в его толстовку. Девушка опускается с носочков и кладет голову ему на спину. Ее пальцы бесстыдно блуждают под тканью толстовки, касаются краев спортивных штанов, но мужская рука хватает ее запястье, останавливая.
— Следишь за мной? — процедил он, не оглядываясь.
— Еще бы! Нужно присматривать за близкими. Разве ты так не думаешь? Разве ты перестал приглядывать за человеком, которого называл сестрой? — запричитала девушка с черными как смола волосами.
Мужчина резко повернулся лицом к ней и взял обе ее руки в свою большую ладонь. Он смотрел в ее лицо с горечью. Пухлые губы девушки, с которых почти сошла помада, желали прильнуть к мужским губам.
— Вот именно, Лидия, — он улыбнулся, — сестрой.
— Да? Но обычно с сестрами не трахаются, — с улыбкой произнесла девушка. Дерек обвел взглядом комнату. Она тут же бросилась на его шею, зашептав в ухо. — Да я и не против… Называй меня кем угодно. Только не уходи, прошу. Оставь эту девчонку. Мы с тобой вместе через столько прошли… Я за тебя готова убить, Дерек! Ты мне все! Опора, поддержка, первый настоящий мужчина в моей жизни, моя любовь…
— Лидия, оборви, — мужчина убрал руки с шеи. Он устало смотрел в ее лицо потухшим взглядом. Девушка поправила волосы, отодвинув их с лица.
— Сделай со мной все, все что хочешь. Неужели я хуже? Я не скажу ей, я ничего не скажу. Прошу, я так скучала по тебе, — девушка сжала ткань его толстовки. Парень обхватил ее лицо руками, приближая к себе.
— Лидия, мы семья, понимаешь? Прости меня, отморозка! Я настоящая мразь! Между нами не будет перепиха. По крайней мере не сейчас…
— А сейчас что? Серьезные отношения с блондинкой? Дерек, ты ведешь себя и правда, как настоящий кретин. Говоришь о семье, когда причинил мне столько боли? Хах, — девушка опустила руки. Парень смотрел в даль коридора, слушая эмоциональную речь в пол уха.
— Тебе самому не смешно? Дерек заводит серьезные отношения с шпанкой! С девчонкой, которая по жизни шагать нормально не умеет, не знает простых истин этого мира, строит из себя зефирную королеву, боится каждой капли крови и грезит платонической любовью! Прямо апогей, к которому ты так стремился! Тогда ты уже не Дерек Беккер. Ты Дерек Браун! — отрезала она, улыбаясь от того, насколько острой оказалась ее последняя фраза. Глаза девушки мерцали от слез и игры пламени в лампаде. Парень медленно перевел взгляд в лицо брюнетки. Она хотела сделать пару шагов назад, но смогла выдержать накатывающую волну страха.
— Да. Ты хорошо знаешь о моих больных местах… Это низко. Друзья так не делают, — процедил он, гордо подняв голову.
Девушка чувствовала дрожь по телу, осознавая ошибку. Настоящий друг не станет манипулировать твоим личным. Сказав эту фразу, она сопоставила своего друга с мерзким человеком, которого он ненавидел больше всего.
— Виновата, — сказала она, смотря в его лицо. — Просто хотела близости. Как было раньше… Ты тоже немало натворил. Почему мы просто не можем заняться сексом?
— Близости? Ты говоришь про физику, а я пытаюсь взрастить в себе способность к близости духовной. Это все отвратно. Заниматься сексом без любви — отвратно. Дело не только в Эмили… Я осознал разницу, — медленно и проговаривая каждое слово процедил он. Девушка поняла, что Дерек имел в виду.
— Дело ведь не только во мне, — она подняла фиалковые глаза в лицо близкого человека, — Ты ведь понимаешь, что это временно? Ты влюблен. Это быстро проходит. В конце концов она тебе наскучит… Она не поддержит ни одну твою идею, не даст тебе дельный совет. А я ценю каждую из твоих идей, восхищаюсь твоей миссией. Я восхищаюсь тем, что ты делаешь, я вижу в тебе героя, воина, как тогда в детстве, а она… Падшего человека в тебе видит, которого надо лечить! Это так иронично…
Мужчина опустил руки и с безнадежной тоской смотрел в яркие глаза. На его лице играли желваки. Он хотел сломать что-то, но под рукой не оказалось ничего.
— Знаю! — оторвал он. — Я все это знаю… Но мне параллельно! Даже если я просто влюблен, дай мне это прожить! Я столько времени не ощущал этого. Мне нравится так. Устрой свою жизнь! Мы давно не дети. Есть достойные… Особи.
— Разве у них есть яйца? Мне не нужны эти серячки… С ними жизнь скучная… Лучше одной подохнуть! Когда человека годами кормят отборной пищей, он уже не хочет довольствоваться кашей, — девушка обернулась, уходя из помещения. — Сравнивая нас обеих, ты отдал ей предпочтение… Ты выбрал ее, хотя я была с тобой все 13 лет! Для тебя меня больше не существует, братец! Забудь мое имя, внеси меня в черный список! Ты предал меня!
— Ты предала нас, когда подговорила свою подругу вмешаться в мои отношения и показать Эмили видения прошлого! Мы могли бы быть с тобой друзьями, общаться, поддерживать друг друга, но тебя съел твой эгоизм. Ты меня не любишь. Ты мной одержима.
— За-бло-ки-руй ме-ня! Все… Кончено.
— Не сделаю этого. Но покончу с нашими «покатушками»… Люблю тебя, Лид! Проснись уже, — произнес он, с горечью улыбнувшись. Девушка, заплаканная и потерянная, ушла в никуда, не оборачиваясь и не прокручивая в голове последний диалог.
***
— Мы когда-нибудь найдем выход? — спрашиваю, смотря на Эрика.
— Рано или поздно. Зачем он ушел? — друг понял, что я не просто так захотела пойти вместе.
— Чтобы быстрее отыскать путь из лабиринта, — лгу, смотря под ноги. — Ты сдержишь свое слово?
Он останавливается, с непониманием смотря в мои глаза. Повисает неловкое молчание. Не понимаю, как намекнуть ему о тех его словах про поцелуй. Нужно понимать, сделал ли это он. Возможно, я избавлю себя от мучений или же буду длительное время нервничать с грузом на сердце.
— О чем ты говоришь? — спросил он. Я случайно перевела взгляд на его губы.
— Про твои слова. О том, что рано или поздно сделаешь… Отчаянный шаг, назовем это так, — смущаюсь, проглатывая слова. Эрик улыбается и уходит от вопроса.
— А как ты относишься к «отчаянным шагам»?
— Если честно, все зависит от момента и желания, при условии, что второй человек не против. Если это становится глупостью, то я в этом не участвую, — проговариваю, поправляя ткань атласной юбки.
— Дипломатичные переговоры, Эмили. Смотри, сколько старых книг здесь…
— Эрик, ты все же ушел от вопроса, — говорю я, наклонив голову.
Он поворачивается ко мне, прикусывая губу. Его взгляд блестит. Мне становится страшно. Я понимаю, что разговор выдается нелепым.
— Иногда я могу себе это позволить, — ответил он, улыбаясь, — впрочем, ты узнаешь обо всем. Все зависит лишь от момента и желания.
Глава 8
«Что стоит сделать, чтобы склонить судьбу на твою сторону? Наверное, жить просто, в моменте, отдаться в руки Вселенной и плыть по течению. Я поставила крест на непонимании с людьми из прошлого и начала новый путь, где нет трех привычных нам времен. Есть лишь одно — настоящее. Я ответила на тот поцелуй в темноте, потому что хотела этого. Живя моментом, трудно отказаться от услады, когда понимаешь, что возможно именно она последняя в твоей жизни. Кто-то на моем месте стал бы корить себя за этот поступок. Но я верю, что мое сердце не ошиблось. Тот лабиринт был похож на закутки старого сна, в котором из терний меня выводил лысый мальчик. Огромные стены, выбор, сделанный вслепую, признание близкому в чувствах к другому. Эрик так и не ответил на мой вопрос, отчего я переживала еще больше.
В тот день мы вышли из лабиринта поздно. Первая группа справилась гораздо быстрее. Однако мы весело провели время, и каждый извлек для себя пользу. Кто-то забрал приятные ощущения, кусочек счастья, кто-то наконец определился с выбором».
Я поставила точку и сложила листик. Нужно вставить его в дневник по приезде. Теперь я пишу гораздо грамотнее, чем раньше. Мы с Эдит встали поздно. Она красила ногти на ногах и слушала какую-то заезженную песню.
— Вообще не парься по поводу предметов! Если уж совсем все тяжко, лучше ходить на пересдачи. Преподавателям можно запудрить мозг, мол из бедной семьи, вся в долгах, еще и дети есть. Но это не всегда прокатывает. Стоит иногда давить на жалость. Чем выше чин, тем более они строги к тебе. То ли из зависти, то ли из того, что хотят выжать из тебя выгоду.
— Эдит, ты имеешь в виду взятки? — спрашиваю, подняв брови.
— Нет. Здесь с этим строго. У нас очень высокие рейтинги для таких махинаций. Максимум, что могут сделать, склонить к спонсорству. Это легальная техника. Сдаешь деньги на оборудование, склянки, участвуешь в разных мероприятиях, и живешь с гордо поднятой головой. Мало кто тронет. Поэтому многие здесь стремятся как-то помочь учреждению, внести свою лепту, скажем так.
— Я мало говорю о своем прошлом. Не обижайся, — вскользь отвечаю, делая хвостик.
— Свыклась с этим. Не у всех есть желание трепаться о старом. Я открою, — Эдит подошла к двери, слыша стук. — Рано для обеда.