- -
- 100%
- +
***
Девушка с белыми волосами смотрела в даль, держа в руке бокал. Подруга накинула ей на плечи кофту и погладила по спине. Ее черные волосы были небрежно убраны в низкий пучок. Под глазами мешки от усталости и недосыпа.
— Ты до сих пор грустишь об этом? — спросила брюнетка.
— А ты? Все также о своем? — отозвалась блондинка.
— Ответ очевиден, Грейс. Тебе подлить?
— Да, чуть позже. Я чувствую, что быстро пьянею, — блондинка прикрыла глаза. — В голове до сих пор эти чувства…
— Неужели секс с Джеком был настолько ужасным? — брюнетка подавила смешок.
— Дело не в Джеке. Если бы не тот простуженный на всю голову… Все было бы по-другому! — Грейс выпустила бокал из руки, и он с ярким звоном разлетелся в дребезги. Лидия сощурилась от громкого звука, а потом положила руку на плечо подруги.
— Мне жаль, Грейс. По-настоящему жаль, — произнесла Лидия и взяла с пола самый крупный кусочек стекла.
— Я просто боюсь мужчин! Избегаю! Та близость была пыткой! Я ничего не могу поменять в себя, как ни старайся! — воскликнула Грейс, вплетая пальцы в белые волосы.
— Есть много женщин, которые предпочитают свой же пол, — поддержала Лидия.
— Знаю… Просто хотела победить страх и ненависть к самой себе. Я тогда позволила себя обидеть, теперь я ненавижу себя каждый раз, когда какой-то человек мужского пола трогает меня! — блондинка села на край подоконника, сжимая пальцами виски.
— Неудачный опыт, — произнесла брюнетка.
— Изнасилование — не опыт. Об этом надо кричать, говорить, как можно больше. Чтобы всех этих мудаков наказывали, чтобы девушки не верили всем подряд! Чтобы берегли себя, не позволяли издеваться над собой.
Брюнетка замерла, смотря на осколки и чувствуя боль в ноге.
— Везде есть уроды. Порой боишься довериться тому, кого знаешь всю жизнь, а довериться малознакомому человеку уж точно нельзя, — произнесла брюнетка с лиловым цветом глаз.
***
Ноги свисают вниз. Мы сидим на краю крыши, смотря в даль вечерних улиц. Это напомнило мне качели в детстве, когда, свесив ноги, пытаешься разогнаться, взлететь. Поворачиваю голову, наблюдая за Дереком. Здесь холодно. На нем черное пальто, а на мне синий плащ, который он купил мне сегодня. Дерек лег на землю, закрыв глаза. Его ноги по колено продолжали свисать с края крыши. Я тоже опустилась вниз, легла рядом и закрыла глаза.
— Когда часы пробьют, начнется новый день. Загадывай желание, — произнес Дерек, уложив ладонь на лоб.
— Получается, что можно каждый день загадывать желание?
— Когда мы на самой высокой точке Сенелы, это работает. Это место считают местом романтиков, местом исполнения желаний тех, кто по-настоящему влюблен. Можно загадать, сколько хочешь, но дают все же единожды, — Дерек улыбнулся. — Может, это тот самый раз.
— А кто дает? — спрашиваю и поднимаю брови с улыбкой.
— Удача, судьба, Всевышний, в которого ты так веришь, — Дерек открыл глаза, смотря на созвездия. Я взяла его большую руку в две свои и посмотрела на крупную ладонь, огрубелые от физической нагрузки пальцы, наручный браслет, черные часы. Перевожу взгляд на четкие изгибы вен руки и у запястья нахожу его пульс, медленный, но твердый.
— У тебя хоть есть желание? — спрашиваю, с интересом смотря на его лицо. Ни один мускул не дрогнул.
— Да.
— Так уверенно… Его можно озвучить? Наверное, нет, ведь тогда желание не исполниться. Тогда лучше не говорить, — произношу.
— Ты его знаешь, — Дерек вновь закрыл глаза. Я поникла, думая о своем. Как бы нам не было хорошо вместе, он не ломает прошлую систему, а я давно сломала свои принципы, чтобы только дышать с ним одним воздухом.
— Да… Знаю, — с грустью процедила я. — Красивые звезды. На Сенеле-34 их видно куда лучше, чем на Земле. Они так близко.
— Когда-то я уже проживал подобное… Звезды, ночь, свидание с девушкой, которую ценил.
— Наверное, я не знаю ее, — как можно сильнее скрываю тоску и ревность. — Хочу в это верить…
— Знаешь, — оторвал он, одной фразой оставляя огромный шрам в моей душе, однако Дерека это ничуть не смутило, и он продолжил давить на больное, — Лидия провожала меня на войну. Я был морально готов к смерти.
— Это… Ужасно. Это хуже всего, — говорю скомкано, сжимая руки в кулак. Понимаю, что Лидия была той самой девушкой из прошлого, и теряю себя в клубе мыслей. Ужасно больно осознавать, что именно эта девушка когда-то занимала огромную часть его жизни. Она, а не я, провожала его на войну. Стала его первой любовью… — Если человек морально готов к смерти… Он не любит себя.
— В этом своя прелесть. Ты неуязвим.
Дерек курил, смотря в небо. Кажется, сейчас в его голове возникают самые болезненные образы прошлой жизни. Видеть смерть своими глазами и не падать… Сколько же в нем мужества. Стало холоднее от волнения. Стало по-настоящему страшно от того, насколько круто повернулась жизнь: лежу на крыше с убийцей, который еще и является моим парнем по совместительству… Дерек тогда в кафе звонил своему другу, чтобы тот договорился о свободном проходе к крыше, ведь сюда просто так не пройти. Доступ к крышам многоэтажек закрыт из-за огромного количества экстремалов. Продолжаю говорить, чтобы понять его, вывести на разговор о личном.
— Лидия красивая девушка… Она очень сильная. Но почему ты предпочел меня тогда? — спрашиваю, пытаюсь скрыть ревность. Глаза застывают в его смуглом лице. Хмурит брови, но в тот же момент расслабляет их, улыбнувшись.
— Раньше я думал, что все дело в кулоне. Но… Лидия отражала то, кем я стал по вине других людей, а ты… Ты как светлая часть меня, которая должна была когда-то проснуться, — Дерек говорил уверенно, с болью в голосе, и я пальцами ощущала нарастание его пульса, — но мне просто не суждено было жить с этим светом… Остается только любоваться им со стороны.
Дерек посмотрел в мое лицо. Ни тени улыбки. В тягучем взгляде отражалась боль и мимолетное самозабвение. Дерек не переставал смотреть. Мне впервые стало его жаль… Я сжала его руку сильнее, стараясь сдержать слезу. От волнения и холода разбиваюсь на части. Взрывы новой волной стреляют в душу, и от каждого твердого, не всегда приятного для меня, но честного признания Дерека, бабочки в животе трепещут. Дерек резким движением подвинул меня к себе, обжигая дыханием позади шеи. Я кладу голову на его грудь, прижимаясь к теплому телу.
— Ты тоже знаешь мое желание, — произношу еле слышно, лежа на правом боку. — Жаль, что оно не совпадает с твоим…
Даже не видя его лица, осознаю, что сейчас он улыбается, смотрит в даль и думает: «Тебя предупреждали еще давно, но ты выбрала не себя…» Дерек до боли правдив, честен с теми, кто ему небезразличен. Это часто ранит сильнее. Иногда хочется, чтобы он обманул.
Наконец-то пробили часы. Звон как знамение нового дня, новой жизни разукрасил тишину наполовину спящего штата. Сомкнула глаза, прижимая руки к груди, и представила в голове все, чего так долго хотела, свою самую заветную мечту… Семья, любящие родители; дети, дочка и сын, которые растут в тепле и заботе; небольшой, но уютный дом; рассказы; путешествия; запах горячего хлеба; звук смеха и старых песен. Я построю то, чего сама не имела. Обязательно…
Глава 12
5 лет назад…
Сухое поле, земля, изрезанная вдоль и поперек, поломанные деревья, десятки трупов и запах гниющей плоти, адская жара. Каждый при виде этой картины ужаснулся бы. Зрачки сужаются. Глаза с непониманием, ошеломлением оглядывают тела бывших товарищей. Испуг. Онемение конечностей. Он не чувствует голода, зноя. Лишь кричит. Что есть силы. Кричит от настоящего ада, который видит своими глазами. Он падает на колени, прижимая руки к животу и кричит от того, что почти все, кого он знал, погибли в кровопролитном бое. Туман и дым не успел рассеяться. Он встает на ноги, медленно переступает через тела. Дрожь бьет в теле. Он почти теряет рассудок, спотыкается и падает, упираясь ладонями в острые клубы земли. Закрывает глаза, на секунду теряя сознание, но собрав силы, встает. Голое, истощенное тело покрыто ранами и ссадинами. Клочок кожи свисает с ноги. Он терпит боль, ощущая внутреннее бессилие, но что-то все-таки ведет его вперед. Он слаб. И духом, и телом. Война истощила его. Глаза, потухшие, взирают в даль леса, полыхающего от огня. Он встает с колен, снова идет, прямо в лес, в часть, еще не тронутую огнем, видит реку. Его тело дрожит. Откуда-то доносятся стоны. Он абстрагируется от шума и идет дальше, пытаясь выжить. Падает в воду и течение реки уносит его тело в даль…
Тепло. Приятное тепло у лба. Глаза открываются. Юноша почти вскакивает с подобия кровати, хватает с тумбочки грязный осколок стекла и дикими глазами взирает на окружающую действительность.
— Тише… Я спасла тебя, парень, — с заминкой говорит девушка в платье зеленого цвета. С ее плеч водопадом струятся густые, русые волосы. Она быстрым небрежным движением руки скидывает их с плеч за спину.
— Где я? — хрипло и тихо, но напористо спрашивает юноша, не выпуская осколок из руки. Глаза девушки, такие же зеленые как ее платье, с добротой, но опаской смотрят на руку незнакомца. Она замечает большой порез около его большого пальца.
— В селении Пейш, которое ваша армия хотела захватить… И этот осколок, кстати, мы с братом достали из твоего предплечья, — произнесла девушка с укором. Парень долго осматривал миловидное лицо, медленно расслабляясь. Она внушала ему доверие. Ее мимика говорила о смущении. Юноша внимательно смотрит на ее руки, пытается удостовериться, что в них нет оружия.
— У тебя такие красивые глаза. Никогда раньше не видела таких, — сказала девушка, робко держа в руках тарелку с едой. — Это я тебе принесла, парень. Поешь.
— Я одного не понимаю… Зачем? — спросил он, отодвигая одеяло.
— Моя семья против тебя, но я нет. Ты был на грани смерти. Признаться, когда я вытащила тебя с братом на берег, была надежда, что ты из наших… Но, когда ты приоткрыл глаза… Все перевернулось. Брат достал пистолет, чтобы убить тебя. Понимаешь, у нас в селении Пейш у всех глаза зеленые. Еще тогда все стало понятно…
— Он не убил меня. Почему? — произнес юноша, чувствуя ужасную жажду.
— Я попросила не стрелять, — коротко и вкрадчиво сказала она, кладя тарелку на тумбочку. Глаза юноши дрогнули, как и щека с ссадиной.
— Ты зачем это сделала? — громогласно спросил он, начиная срывать с кожи повязки. — Ты хоть знаешь, сколько я убил твоих соплеменников? Я заслужил смерть! Я стал как они… Это сборище подонков, которые учили меня все 12 лет! Это страшно! Отвратно! Зачем вы меня…
Его пальцы вплелись в черные волосы. Он мотал головой, видя перед собой накатывающую волну воспоминаний последней битвы. С его губ слетали матерные слова самобичевания. В той битве он убил очень много людей и сам едва выжил. Кто-нибудь бы восхитился такой силе, маневренности, но он убивал по инстинктам, которые импульсами били в голову дракона. Он потерял свою человечность в животном, которое было его сущностью. Он ненавидел себя за это. Слезы текли по его щекам. Память играла злую шутку, кадрами выставляя перед глазами страшное зрелище битвы. Он зажал уши ладонями, а после упал на подушку, теряя сознание…
Через пару дней юноша пришел в себя. Ходить было очень трудно: стопы болели, раны на ногах не зажили. Он вышел из дома, чтобы узнать, насколько далеко от леса находится селение. На нем лишь серые штаны из легкой ткани. Юноша босиком идет по траве, камням, сжимая руку в кулак от боли, и оглядывает пейзаж. Очень много деревьев, склонов и ручьев. Это место не так далеко от леса, потому что деревья одной породы. В голове зарождается мысль о скором уходе: он желает уйти из этого дома, не тревожа семейства. Поправляет волосы, чувствуя капли пота, стекающие по виску от боли. Напряжение и сухость в горле, жара. В ранах болит и щиплет от жары. Он медленно идет, куда глаза глядят. Каждое движение — мука. Внизу склона виднеется женский силуэт. Мужчина хочет обойти склон стороной, но не успевает. Девушка заметила его и уже идет в его направлении.
— Парень, тебе же сказали лежать, — произносит она, подходя ближе. В ее руках корзина фруктов. Он стоит, немного ссутулившись от боли. Хмурится и отворачивает голову от девушки. Она осматривает его руки, широкую шею и пресс, замечает цифру у предплечья, — Почему на твоей коже нарисована цифра 76?
Он тут же опускает ладонь на татуировку, резко бросая взгляд в ее волевое, скуластое лицо с густыми русыми бровями и большими зелеными глазами.
— Это метка дьявола. Заметишь такую у кого-то, держись от того подальше… — произнес юноша грубее, чем хотел, и выдохнул, продолжая идти в направлении леса, хромая и морщась. Девушка последовала за ним, оставив корзину на прошлом месте.
— Тебя убьют. Когда твои глаза заметят, сразу же убьют, парень. Тебе лучше не уходить. Посмотри на себя: не тело, а сплошное ранение… У тебя сломано ребро, — говорила она, вглядываясь в его смуглое лицо.
— Я на чужой земле. Мне здесь не место. Нужно уходить, — ответил он, смотря в даль. Она удивлялась, видя, как он с такими ранениями терпит боль и полагается на судьбу.
— Не время. Подожди, когда раны затянутся. Я могу помочь тебе. Мы наденем на твои глаза темные очки, я дам тебе воды и еды в дорогу… А сейчас идти все равно что прыгнуть в болото.
Юноша остановился. Она говорила верные вещи. Здесь опасно. Помимо испуганных людей, народ которых пытались поработить, зной и пустошь в лесу от пожара тоже могут помешать всем планам. Взвесив все, он остановился и закрыл глаза. Через пару минут они уже шли обратно.
— Твоя семья занимается фермерством? — спрашивает брюнет.
— Здесь все семьи выращивают фрукты, — пояснила она, — У нас большая земля во владении.
— Ты за старшую?
— Нет. У меня есть только старшие братья и сестры. Так что я самая младшая в семье, — сказала она, поднимая корзину, — Здесь принято иметь большую семью. У меня 12 братьев и сестер.
Юноша улыбнулся, смотря на то, как меняется лицо девушки при рассказе о ее семье. Он осторожно забрал из ее рук корзину, доверху наполненную фруктами. Девушка смутилась, но была приятно удивлена жестом собеседника. Юноша сделал подобие улыбки, ведь от боли в руке она вышла кривой. Ручка корзины неприятно терла по мозолям на ладони.
— У всех женщин здесь волосы такие длинные? — спрашивает, чтобы отвлечься.
— Нет. Когда девушка выходит замуж, она обрезает свои волосы по плечи, — отвечает зеленоглазая.
— Почему ты не замужем? Ты красивая, и сердце у тебя доброе.
— Есть ухажер. В скором времени будет свадьба, — пояснила она, — но сейчас он там… На войне с твоими людьми.
— Пусть вернется живым, — подбодрил брюнет.
Они дошли до дома, убрали корзину и зашли внутрь. Глаза парня встретились с зелеными глазами взрослого мужчины. Сколько ненависти и злости было в том взгляде. Пожилой, но крепкий мужчина нервно сжимал челюсти. Темноволосый чужак опустил глаза, не двигаясь с места.
— Вот оно… Отродье дьявола. Очнулся уже, — процедил пожилой человек. Девушка встала на пороге.
— Отец, он тоже человек. И он жалеет нас, — вступилась, смотря на старца.
— Глупая девка, ты хоть понимаешь, что привела в дом душегуба?! Сколько наших ребят он положил! Он шакал! Еще и меченый! — произнес старец, взирая на цифру 76.
— Его заставили. Он не сам, — тихо произнесла девушка, стараясь не разжигать ярость отца сильнее.
— Заглохни!!! — отец ударил ладонью по столу и достал оружие, вставая со стула. Он подошел к парню и наставил прицел в его сторону. Тот ухмыльнулся и поднял голову. — Подонок и не дрогнет…
— Отец, прошу! — воскликнула девушка.
— Уйди, чертовка! А ты… Ты ведь не просто человек. Эти глаза о многом говорят! Дьявольские глаза. Когда-то твой народ уважали и боялись. Властный был народ… А такие представители как ты, сучонок, заставили мир встать против вас. Ты порочишь свой народ! Чего молчишь? Говори!
— То, что вы говорите, мне не понять, — спокойно произнес юноша, — но я не желаю вам смерти. Нас, как пушечное мясо, выбросили на клочок земли и заставили бороться. Я признаю свою вину и даже не смею рассчитывать на ваше расположение. Ваша дочь — настоящий пример правды и доброты. Я не смею даже смотреть в ее сторону. Обидеть… У меня просто не поднимется рука. Скажите, и я уйду.
Юноша преклонил голову перед пожилым мужчиной. Тот громко выдохнул, обдумывая каждое его слово.
— Проваливай в сарай. В доме тебе не место. Через день-два чтобы и духу твоего здесь не было, — произнес мужчина и закашлял, опираясь на палку.
Старец вышел из комнаты, парень выпрямился, ступая к порогу. Девушка побежала за ним. Она помогла ему расположиться в сарае, принесла все необходимые лекарства, травы и бинты. Парень сел на солому, думая о скорейшем уходе. Он чувствовал себя омерзительно. Девушка принесла ему еды и покинула его, уходя на пашню. Здесь все было примитивнее, чем в мире парня с золотыми глазами. Здесь почти не развиты технологии. Природа дает этим людям все, что нужно для жизни. Юноша пробыл здесь еще два дня, наблюдая за жизнью селян. Он уходил со двора этого дома, чтобы понаблюдать за другими семьями. Издали смотрел на детей. Сидел на дереве, свесив ноги, и подолгу наблюдал за спокойной здешней жизнью. Девушка, которая не говорила своего имени, всегда приносила ему еду, иногда подолгу искала, в конце концов, ждала в сарае. Он ел немного и с осторожностью. Приносил девушке обточенные колья, фрукты и цветы в знак ее доброты. Каждый день она смотрела на него все теплее и переживала, когда юноши долго не было.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь помочь, — сказал он, вынимая серп из рук девушки.
— Ты не умеешь, парень… К тому же, если тебя увидят мои родители, они меня в колодец сбросят! Нельзя чужим участвовать в хозяйстве. Это грех, — произнесла девушка, скрывая улыбку.
— Это бред, — с широкой улыбкой сказал он, продолжая осторожно разгибать ее пальцы. — Разве это женская работа?
Она ослабила руку, смотря в его лицо. Ее глаза несколько секунд всматривались в ровный ряд его белых зубов. Их руки соприкасались, и она как можно скорее отошла, чтобы взять второй серп. Она забавляла его своим простым характером, незамысловатой прической и буйным нравом. Даже тогда она вступила с отцом в перепалку, защищая врага собственного народа. Он смотрел на ее приближающийся силуэт, изгиб бедер, груди, просвечивающейся через тонкую ткань зеленого платья. Смотрел осторожно и тут же опускал глаза. Девушек в жизни он видел мало, и красота его спасительницы грела кровь.
— А парень твой… Он молод? Вы с ним по любви? — спросил он, резко и быстро скашивая дерн.
— Родители говорят, что это хороший выбор. Он старше меня на 15 лет и многого добился. У него своя община, доспехи.
— А! Теперь понятно, почему родители так говорят. Все, как и в нашем мире, — произнес юноша со свистом.
— С ним не пропадешь, пора уже нам строить семью, — отвечает словно по заученному тексту. — Мы виделись аж 6 раз.
— Ну да, перебор, — подыграл брюнет с сарказмом.
— Он серьезный и мужественный. Но скучный. Он не спонтанный. А вот ты… Дивный чудак, — с доброй улыбкой сказала она, после чего брюнет рассмеялся.
Они доделали свою работу. Парень показал ей свое умение и одним мигом сжег всю гору сорняков, которые они срезали. Девушка смотрела с восхищением и опаской, оглядываясь по сторонам. Светило опускалось за горизонт. Они ушли к реке, чтобы набрать воды в кувшины. Юноша взял сразу два, а девушка один. Ему было значительно лучше, поэтому он чаще улыбался и больше шутил. Ему стало невыносимо отвратно от самого себя, и он делал все, чтобы помочь девушке и повысить ее настроение.
— Поток воды здесь сильный, — процедил он, ставя ладонь перпендикулярно дну. Девушка набрала воду и поставила кувшин на берег.
— Здесь никто не плавает. Это священная река. Из нее пьют. Другого нельзя.
— А так можно? — юноша набрал в ладонь немного воды и брызнул в девушку, смеясь. Она отбежала в сторону. Лицо сперва изобличало испуг, а затем радость.
— Богиня воды прогневается на тебя…
— Пусть гневается, мне до чертиков, — ответил он, продолжая брызгать в нее водой. Она звонко смеялась и отвечала ему тем же. Ее длинное платье промокло от воды. Очертания тела выглядят четче. Он смотрел на ее фигуру жадно, въедливо. И озорной блеск в золотых глазах мигом пропал. Девушка заметила это, но не заробела. Она сделала шаг в его сторону и улыбнулась, как вдруг вздрогнула от ближнего крика.
— Диана?! — восклицал голос.
— Брат, — резко произнесла девушка, ухватив кувшин, и буквально убежала от реки в сторону дома.
— Значит, ты Диана… — Юноша медленно поднял обе емкости, подождал немного и понес их во двор.
Вечером он лег на солому и смотрел на свои руки. Благодаря способностям хорошо видел в темноте. Раны заживали быстро. Он думал о том, что делать дальше. Не хочет задерживаться здесь, сгорая от чувства вины. Глаза того взрослого мужчины напоминали о том, как на них смотрели командиры отрядов военного лагеря. Он услышал приближающиеся шаги и тут же достал из-за спины клинок.
— Парень, чего это ты?
— Порядок. Я думал, кто-то хочет придушить меня, — он убрал клинок под солому и оглядел обеспокоенное лицо девушки.
— Я решила проведать тебя и объяснить, почему убежала тогда. У нас, девушек, не принято находиться с незнакомыми мужчинами наедине, если ты не замужем. Если бы брат увидел… Он бы сам пригрел меня палкой, — произнесла девушка.
— И часто такая практика?
— Нет, я нечасто остаюсь с мужчинами один на один, точнее никогда до этого.
— Я о другом… Я про «пригреет палкой». Часто такое? — спросил юноша, улыбнувшись.
Девушка села рядом на солому и покрутила между пальцами травинку, думая, что сказать. Юноша смотрел на приоткрытую дверь сарая, через которую пробивался ночной свет. Он положил ладонь на женское плечо, а затем тут же убрал, вспоминая о запретах в селении Пейш.
— Брат ласковый. Он никогда меня не бил. У меня хорошая семья, — произносит девушка.
— Это настоящая ценность. У меня в свое время не было этого. И сейчас… Но я не жалуюсь. Я прошел этот путь и хочу увидеть современный мир, понять его, — он вздохнул, закрыв глаза.
— Я рада, что ты простил себя. А какой он: мир, из которого ты прибыл? — спросила девушка.
— Да я и сам… Имею небольшое представление. И в центре был в раннем детстве. Выйду и узнаю, какого это — свободная жизнь.
— Ты уйдешь? — девушка встрепенулась и села напротив парня. Ее глаза, большие и взволнованные, даже немного пугали. Но он смотрел в них с добротой и любованием. В сердце что-то екало. Возникало незнакомое чувство, но оно подсказывало ему, что от этого надо бежать…
— Да, — без колебания ответил он.
— Зачем? Тебе плохо с нами?
— Нет, — он опустил глаза, перебирая пальцами сено, — это не мой дом, Диана. Это твой дом.
Он сделал упор на последнее слово, вкладывая в него особенную ценность. Девушка не противилась его желанию, только тускло смотрела на его руки, а после припала к ним, поцеловав изгиб пальцев. Юноша вздохнул, с ужасом понимая, на что она идет из-за него. Для них ведь это ужасный грех. У этого народа старые устои. Он осторожно повернул руки ладонями вверх и объял ими лицо девушки, с нежностью гладя большим пальцем румяную щеку.
— Вставай, не надо. Ты крепкий орешек… — произнес юноша с поддержкой.