Психология запрета

Глава 21

В деревне у бабушки было удивительно хорошо, тепло и уютно. Неделя пролетела как один день: Ника с Дианой дружно расчищали двор от пушистого снега, помогали наколоть и сложить дрова, с удовольствием растапливали печь, впуская в дом сухой древесный жар. А по вечерам, под неторопливые и безумно интересные рассказы Зинаиды Степановны, девочки мгновенно засыпали безмятежным сном. Нике отчаянно не хотелось выходить из этого спасительного состояния детской ностальгии и безопасности. Но пришло время возвращаться в город.

Попрощавшись с бабушкой и пообещав приехать на новогодние праздники, сестры сели на обратную электричку. Вернувшись в город, они решили сразу зайти в крупный торгово-развлекательный центр — Дианка уже весь месяц жужжала желанием присмотреть себе красивый наряд к Новому году.

— Вот, посмотри, какое чудесное платье, беленькое, с пышными рюшами, — улыбнулась Ника, снимая с вешалки первый попавшийся вариант. — Или вот это, нежно-голубое. Правда, кажется, оно немного длинновато для тебя.

— Не-а, это всё вообще не то, — капризно надула губы Диана.

Она целеустремленно двинулась дальше по рядам, придирчиво рассматривая вешалки. Угодить младшей сестре в одежде всегда было сложнейшей задачей, поэтому Ника предоставила ей полную свободу выбора, а сама решила лениво полистать трикотажные джемперы на соседнем стенде.

В этот момент её взгляд случайно скользнул сквозь панорамную стеклянную витрину магазина. На противоположной стороне галереи, прямо из дверей элитного бутика мужских костюмов, вышли Дмитрий Иванович и Марина Анатольевна.

Внутри у Ники всё оглушительно рухнуло, а сердце на секунду просто перестало биться.

«Почему он всё ещё с ней? — паническая мысль набатом застучала в голове. — Он же обещал… Он же говорил в приюте, что сделает всё, чтобы решить этот вопрос». Ника замерла, спрятавшись за манекеном, но не в силах оторвать взгляда от пары. «А может, он просто ещё не успел? Или они встретились по каким-то важным семейным делам?». Она лихорадочно искала ему оправдания, но картинка перед глазами безжалостно их уничтожала. Марина Анатольевна шла, собственноручно и крепко держа его под руку, буквально сияя от счастья. Дмитрий Иванович нес в руках несколько больших брендовых пакетов, но его лицо казалось высеченным из камня — бледным, отрешенным, с застывшим ледяным взглядом в никуда. Невеста ректора не замечала этой мертвой маски, она что-то увлеченно и весело щебетала, заглядывая ему в лицо.

Ника заставила себя зажмуриться и сделать глубокий вдох, пытаясь прогнать накатившую дурноту. Нужно успокоиться. Он ведь просто не знает, что она уже вернулась в город. Она пообещала верить ему, а значит, узнает всю правду сразу после выходных, когда придет в институт. Он же обещал, что всё будет хорошо…

Из тяжелых мыслей её внезапно вырвал восторженный голос сестры:

— Ники, я нашла именно то, что мне нужно! — Диана сияла от счастья, прижимая к себе элегантное тёмное платье. — А ты выбрала себе что-нибудь?

— Нет, милая, мне ничего не понравилось, — Ника через силу выдавила из себя подобие улыбки, чувствуя, как к горлу подкатывает сухой ком.

— Ну ладно, в другой раз вместе сходим и посмотрим внимательнее. Может, и тебе что-нибудь подберем, — довольная Диана пулей полетела в сторону кассы.

Весь оставшийся вечер и последующие выходные Ника не могла выкинуть эту сцену из головы. Закрывая глаза, она неотступно видела Дмитрия Ивановича в торговом центре. Но память упрямо возвращала её в тот заснеженный домик приюта. Ника продолжала отчаянно ждать понедельника. Верила, что на кафедре они наконец-то встретятся, он обнимет её, поцелует и тихо объяснит, что всё это было лишь вынужденной маской.

Все выходные она провела за учебниками, пытаясь усердно нагнать пропущенные дни. Плотная учёба хоть как-то отвлекала от изнуряющей ревности. В воскресенье вечером Ника засыпала в своей кровати с трепетным, замирающим от предвкушения сердцем.

Завтра понедельник. Завтра она наконец-то вернется в университет. Неделя разлуки прошла. Всё уже должно быть иначе.

Утро встретило её хмурым, свинцовым небом и колючим, пронизывающим ветром. Ника быстро оделась, буквально на ходу сделала пару глотков горячего чая и почти побежала в институт. Сердце испуганной птицей колотилось где-то в самом горле, когда она наконец толкнула тяжёлые дубовые двери главного корпуса.

В холле её сразу же перехватила Катя. Подруга буквально сгорала от нетерпения вывалить на неё последние университетские сплетни:

— Ники, ну наконец-то ты приехала! — Катя крепко обняла её за плечи. — Без тебя тут такая скукотища была, кошмар. Зато у меня есть просто зубодробительные новости!

— И что же? — Ника попыталась улыбнуться, но лицо казалось деревянным от волнения.

— Тут такое в институте творится, Ники! Это напрямую касается нашего куратора, Дмитрия Ивановича, — воодушевленно и громко начала Катя, увлекая её за собой по коридору. — Сегодня утром на доске объявлений у деканата вывесили официальный приказ. Его всё-таки утвердили в должности доцента!

— Ну это же хорошо… Он долго к этому шёл, — Ника выдавила из себя подобие радости, но губы её почти не слушались. Она подсознательно, на каком-то животном уровне чувствовала, что Катя ещё не договорила самого главного. Самого страшного.

— Так это ещё далеко не всё! — радостно затараторила Катя, округлив глаза. — Вместе с приказом там теперь висит огромная глянцевая газета с поздравлениями от семьи ректора. Оказывается, в субботу у них состоялась официальная помолвка с Мариной Анатольевной! Свадьба назначена уже через месяц. Её отец лично спонсирует какой-то масштабный международный форум в нашем вузе в честь этого праздника. Юлька со своей свитой уже второй день ходит по коридорам и во весь голос орёт, что наш куратор выгодно продался и скоро вообще займет кресло замдекана. Ты представляешь, какой взлёт?

В голове у Ники эти слова отозвались глухим, давящим эхом: «Помолвка… через месяц…». Он не просто не разорвал отношения. Они ускорили всё, что только могли. Свадьба, которую они с Мариной планировали на весну, теперь должна была состояться в конце января. Всего через месяц.

Сердце пропустило сильный, болезненный удар, а к горлу подкатила удушающая тошнота. Ника почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, но, собрав всю оставшуюся волю в кулак, заставила свой голос звучать ровно. Катя ведь ничего не знала о том, что произошло между ней и Дмитрием Ивановичем в том заснеженном домике. Да и было ли там что-то вообще? Или она сама всё выдумала в своём воспалённом от одиночества мозгу?

— Да… это же прекрасно, — тихо, но твёрдо ответила Ника, выдерживая любопытный взгляд подруги и стараясь, чтобы ни одна мышца на лице не дрогнула. — Рада за него. Пусть будут счастливы.

Мир вокруг Ники на секунду оглушительно замолчал, словно из него разом выкачали весь кислород. Пророческие слова Дмитрия Ивановича: «Обещаю, когда ты вернёшься, всё уже будет иначе», вспыхнули в её памяти ядовитым, удушающим пламенем, выжигая всё внутри дотла. Он действительно не обманул. Всё стало совершенно по-другому. Но совсем не так, как она отчаянно и глупо мечтала всю эту неделю.Так Ника и не заметила, как они с Катей дошли до аудитории. Сейчас должна была начаться его лекция, и она с огромным трудом нашла в себе силы, чтобы просто переступить порог, зайти внутрь и сесть на своё привычное место.

Прозвенел звонок. Дверь открылась, и в аудиторию вошёл Дмитрий Иванович. Серьёзный, холодный, пугающе далекий. На его лице не было и намёка на ту мягкость, которую Ника видела в приюте. Он окинул помещение своим привычным, равнодушным взглядом, безупречно скользнув мимо её ряда. Словно Ники вообще не существовало в этом классе. Затем неторопливо полистал журнал и начал лекцию.

Вся пара прошла для Ники как в полузабытьи. Его низкий бархатный голос, который еще неделю назад казался ей самым родным на свете, теперь звучал сухо и монотонно. Он читал материал, чертил схемы, а Ника механически выводила буквы в тетради, чувствуя, как внутри неё с каждым его словом выгорают остатки тепла. Слова Кати о скорой свадьбе в конце января окончательно обрели реальность.

Едва прозвенел спасительный звонок с пары, студенты с шумом начали собирать вещи и потянулись к выходу. Когда Катя обернулась к ней, Ника, поспешно пряча глаза, тихо попросила:

— Кать, иди в столовую без меня. Мне нужно зайти на кафедру, отдать ведомость по нашему исследованию. Я догоню.

Катя понимающе кивнула и скрылась в коридоре вместе с толпой. Ника дождалась, пока аудитория полностью опустеет, до белизны в пальцах сжала ремешок сумки и на негнущихся ногах направилась к его кабинету. Ей была невыносима эта неопределённость. Ей нужно было услышать всё лично.

Она без стука толкнула тяжёлую дверь кафедры и вошла внутрь. Дмитрий Иванович уже был там. Он стоял у окна спиной к ней, неподвижно всматриваясь в серую пелену метели, и даже не обернулся на звук её шагов. Верхняя одежда была аккуратно повешена, а его идеальная осанка и строгий костюм словно подчеркивали вернувшуюся между ними незыблемую стену субординации.

— Дмитрий Иванович, — негромко, но отчётливо позвала Ника.

Он медленно повернулся. Его серо-голубые глаза, которые в приюте светились мягким теплом, теперь казались двумя абсолютно пустыми осколками льда. Лицо оставалось каменным и непроницаемым.

— Да, Вероника. У вас какие-то вопросы по обработке тестов? — спросил он подчеркнуто официально, даже не сделав шага навстречу.

Ника горько усмехнулась. Этот сухой, лекторский тон ударил наотмашь. Вся её недельная надежда, все глупые мечты о том, что он «всё решит», сейчас показались ей дешёвой и наивной иллюзией.

— Нет, не по поводу тестов, — Ника сделала шаг к его столу, заставляя себя гордо поднять голову и смотреть ему прямо в глаза, несмотря на стоявшую в горле удушающую тошноту. — Я пришла поздравить вас с должностью доцента. И с официальной помолвкой, конечно. Вы ведь обещали мне в коридоре перед моим отъездом, что когда я вернусь, всё уже будет иначе. Скажите мне в глаза… Всё то, что было между нами в приюте — это тоже часть вашей профессиональной маски? Вы просто играли со мной?

Дмитрий Иванович несколько секунд молчал. Ника неотрывно следила за его лицом, надеясь заметить хоть какую-то эмоцию, но его ледяной самоконтроль был безупречен. Ни один мускул не дрогнул на его волевом лице, и лишь на подбородке на долю секунды едва заметно заходили желваки, а пальцы, упирающиеся в край стола, побелели в суставах от дикого напряжения.

Он глубоко, медленно вздохнул, и его взгляд стал ещё более холодным и отстранённым.

— Вероника, давай проясним это раз и навсегда, чтобы больше не возвращаться к этой теме, — его голос прозвучал жестоко, ровно и убийственно спокойно. — Тот поцелуй в приюте… и всё, что произошло до этого — это была огромная, непростительная ошибка. Минутная слабость, о которой нам обоим стоит поскорее забыть. Я взрослый человек, у меня есть карьера, чёткие обязательства и женщина, которая идеально подходит мне по статусу. Рассчитывать на что-то большее с твоей стороны было… как минимум, глупо и очень наивно. Нам нужно вернуться исключительно к рабочим отношениям.

Каждое его слово падало на сердце Ники раскалённым свинцом, выжигая там всё дотла. Осколки её разбитых иллюзий болезненно впились в душу. Ей было невыносимо больно и стыдно за свою слабость, за то, что она доверилась чужому мужчине. Но она нашла в себе силы не расплакаться перед ним. Она сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу, и горько улыбнулась.

— Я всё поняла, Дмитрий Иванович, — прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Катя права. Вы просто выгодно продались за перспективное кресло в ректорате. Извините, что отвлекла от важных семейных хлопот и подготовки к свадьбе. Больше этого не повторится.

Ника круто развернулась, порывисто пересекла кабинет и вышла с кафедры, громко захлопнув за собой тяжёлую дверь. Она почти бежала по коридору, не разбирая дороги, а в ушах всё ещё звенел его ледяной, равнодушный голос.

Пророческие слова Дмитрия Ивановича: «Когда ты вернёшься, всё уже будет иначе», — окончательно сгорели, оставив после себя лишь горький пепел. Он действительно не обманул. Всё стало по-другому. Но в этот заснеженный декабрьский день Ника точно знала: её сказка закончилась, так и не успев начаться.

Глава 22

Утром Ника проснулась абсолютно разбитой. Стоило открыть глаза, как в голове безжалостным калейдоскопом начали всплывать картинки вчерашнего инцидента на кафедре. Душа выла от несправедливости. Сначала Виктор так жестоко поступил, растоптав их доверие и променяв её на Юлю. А теперь Дмитрий Иванович… Но именно от него она меньше всего ожидала столь циничного и холодного отношения. Ей отчаянно хотелось верить, что всё происходящее — лишь затянувшийся кошмар. Но реальность диктовала свои правила. Придя во вторник в университет и сев за парту окончательно поняла: сном был как раз тот заснеженный домик приюта, тепло его рук и обещания. А сейчас наступила суровая, ледяная реальность, от которой хотелось только одного — сбежать как можно дальше.

Единственным спасением было то, что эта учебная неделя оставалась последней перед зимней сессией и каникулами. Впереди маячил Новый год. Ника надеялась, что праздничная суета и пара недель вдали от стен института помогут ей хоть немного забыться, успокоиться и склеить разбитое сердце.

После пар на крыльце главного корпуса Нику и Катю уже ждали ребята — Денис и Кирилл. Они весело переговаривались, зябко переминаясь с ноги на ногу на морозном воздухе. Кирилл сразу же заулыбался, увидев Нику, и попытался оказать ей знаки внимания: забрал тяжелую сумку с учебниками, поинтересовался, как прошли занятия, но она упорно и подчеркнуто вежливо старалась игнорировать этот интерес. Ей сейчас просто нечего было дать ему взамен.

— Так, народ, что решаем на Новый год? Где будем отмечать? — воодушевленно затараторила Катя, кутаясь в пушистый шарф. — Может, пойдём в «Тайгу»? В прошлый раз там вроде неплохо посидели, место атмосферное.

— Нет! — резко, даже слишком эмоционально оборвала её Ника.

Катя и Денис удивленно переглянулись. Ника поспешно сбавила тон, пытаясь оправдать свою вспышку:

— То есть… заведение, конечно, хорошее, но давайте выберем что-нибудь другое. Как насчет «Мармелада»? Говорят, там отличная праздничная программа к новогодней ночи и крутая дискотека до утра.

Нике было физически невыносимо даже думать о том, чтобы переступить порог «Тайги». Слишком много призраков обитало в том сквере у входа. Каждая деталь там кричала бы о Дмитрии Ивановиче, о его рассеченной скуле, о запахе его куртки и о поцелуе, который он недавно так безжалостно назвал «непростительной ошибкой». Теперь она хотела выжечь эти воспоминания из памяти. Раз и навсегда.

— Да, кстати, я как-то был в «Мармеладе», — поддержал Денис, собственнически приобняв Катю за талию. — Мне там понравилось, звук отличный и интерьер посовременнее.

— Я тоже за, — улыбнулся Кирилл, преданно заглядывая Нике в глаза. — Отличный вариант.

— Ну и супер, решили! — обрадовалась Катя, мгновенно переключаясь. — Значит, завтра я позвоню и забронирую на нашу четверку хороший столик ближе к сцене.

Компания еще немного прогулялась по заснеженным аллеям сквера, обсуждая меню, а затем ребята проводили девчонок и все разошлись по домам.

Настроения у Ники не было вообще ни на что. В пустой квартире тишина казалась давящей, а внутри по-прежнему зияла сквозная рана. Но, закрывая учебник по психологии, Ника упрямо пообещала себе, что унывать нельзя. Жизнь продолжается. И как же хорошо, что в этот темный период рядом с ней были замечательные, верные друзья, готовые подставить плечо.

В самом конце недели Нике пришлось переступить через себя — по обязанностям старосты она должна была занести куратору группы итоговые табели успеваемости и ведомости пропусков за весь семестр. Сердце предательски сжалось, когда она подошла к знакомой двери. Набрав в легкие побольше воздуха, Ника толкнула её и вошла на кафедру.

Ей повезло: в помещении никого не было. Наступила блаженная, тихая минута облегчения. Стараясь даже не дышать, чтобы не уловить шлейф его древесного парфюма, Ника быстрыми шагами подошла к рабочему столу, бесшумно положила папки на лакированную поверхность и уже круто развернулась, собираясь немедленно уйти.

Но стоило ей сделать шаг, как тяжелая дверь кабинета распахнулась, и внутрь уверенной походкой вошел Дмитрий Иванович.

Нику словно ледяной водой облили прямо с порога. Весь её тщательно выстроенный за эти дни щит безразличия мгновенно рассыпался, и она застыла на месте как вкопанная, не в силах сдвинуться с места.

Дмитрий Иванович остановился. На нем был строгий черный костюм, воротник белой рубашки безупречно застегнут — идеальный, недосягаемый и чужой. Он окинул её совершенно невозмутимым, лекторским взглядом, в котором не промелькнуло ни единой эмоции.

— Вероника? Что вы здесь делаете? — сухо и ровно спросил он, проходя мимо нее. — Вы что-то хотели?

Этот официальный тон и ровное, безликое имя вместо привычного, интимного шепота в приюте подействовали как отрезвляющая пощечина. Ника до боли сжала кулаки, заставляя свой голос звучать твердо и спокойно, без единого намека на дрожь:

— Да, Дмитрий Иванович. Я принесла отчеты по успеваемости и посещаемости группы, которые вы просили к концу семестра. Положила их вам на стол.

— Хорошо. Спасибо, — коротко бросил он.

Дмитрий Иванович подошел к столу, взял в руки принесенные папки и, подчёркнуто не оборачиваясь к ней, спиной добавил:

— Вы можете быть свободны.

Ника не видела его лица, но краем глаза успела заметить, как сильно, до белизны в костяшках пальцев, он сжал пластиковый край её папки, словно едва сдерживал себя. Но ей было уже все равно. Она коротко кивнула его спине и стремительно вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Оказавшись в пустом коридоре, Ника сделала глубокий, судорожный выдох, чувствуя, как с плеч свалился огромный, давящий груз. Всё. Семестр официально закрыт. Самое главное — впереди целых две недели каникул, в течение которых она гарантированно его не увидит и не услышит этот леденящий голос. Она выдержала.

В понедельник — Новый год. Столик в «Мармеладе» забронирован, веселая и любящая компания парней и девчонок ждет её, а значит, у нее осталась всего одна, самая приятная забота: выбрать умопомрачительный наряд, полностью отключить голову и наконец-то оторваться на полную катушку. Она заслужила право быть счастливой, несмотря ни на что.

Как раз в этот момент в сумочке требовательно запел телефон. Звонила Катя. Не теряя времени, девчонки договорились встретиться в торговом центре, чтобы наконец-то решить главный предновогодний вопрос — выбрать праздничные наряды.

Однако шопинг давался Нике тяжело. Медленно проходя мимо бесконечных рейлов с одеждой, она перебирала вешалки, но взгляд ни на чем не задерживался. Мысли всё еще предательски возвращались к ледяному тону куратора.

— Ники, ну ты чего там застряла? — к ней вихрем подлетела сияющая Катя, бережно прижимая к груди вешалку. — Смотри, я себе уже нашла идеальный вариант!

В её руках красовалось роскошное бирюзовое платье из тяжелого, струящегося шелка. Отрезное по талии, длиною в пол, оно приковывало взгляд глубоким, дерзким вырезом на спине, который доходил почти до поясницы.

— Вау… Оно будет просто сногсшибательно на тебе смотреться, Кать, — искренне восхитилась Ника, представив подругу в этом образе. — Пара лаконичных украшений, высокие каблуки — и можно сразу на подиум. А я вот пока ничего не присмотрела. Хотя… подожди-ка.

Ника потянула за край вешалки, выуживая из глубины плотного ряда наряд, который мгновенно заставил её сердце ёкнуть. Это было коктейльное платье нежного, пудрово-розового оттенка, выполненное из плотной, благородной ткани, которая безупречно держала форму. Длина едва доходила до колен, открывая изящные тонкие лодыжки. Главной изюминкой платья был открытый жесткий лиф со спущенными объемными рукавами-буфами, обнажавший хрупкие ключицы и линию плеч. Наряд мягко, но четко облегал фигуру, подчеркивая тонкую талию и плавный изгиб бедер.

— Так, живо в примерочную! — скомандовала Катя.

Спустя пять минут, когда Ника отодвинула плотную портьеру и несмело вышла к огромному зеркалу в зале, Катя так и застыла на месте с распахнутыми глазами.

— Господи, Ники… Ты просто шикарна, — выдохнула подруга, завороженно разглядывая её. — Цвет идеально освежает, а плечи… Кирилл, я думаю, в новогоднюю ночь просто сойдет со ума, когда тебя увидит. Мы берем его, даже не думай!

— Кать, ну прекрати, — Ника почувствовала, как к щекам прилил нежный, обжигающий румянец, и поспешно спряталась обратно в кабину, расстегивая молнию. — При чем здесь вообще Кирилл?

— А при том, Ники, — неугомонная подруга продолжала вещать из-за шторки, пока они собирали вещи. — Хватит уже оглядываться на прошлое, оно того не стоит. Ты лучше посмотри, как на тебя Кирилл смотрит! Он же буквально дышать через раз начинает, когда ты рядом. Постоянно у Дениса про тебя расспрашивает, интересуется, что тебе нравится.

Девчонки быстро оплатили покупки на кассе и с красивыми фирменными пакетами неторопливо пошли по празднично украшенной галерее торгового центра, уворачиваясь от прохожих.

— Я вовсе не страдаю по Виктору, — тихо, но честно возразила Ника, кутаясь в куртку. — Он в прошлом. Я просто… внутренне еще не готова к чему-то новому. Да и к Кириллу я отношусь исключительно как к хорошему другу. Не больше.

— Вот и отлично! Никто же не заставляет тебя любить его прямо завтра. Пообщайтесь, погуляйте на каникулах, в загс тебя насильно никто не тащит, — заговорщически подмигнула Катя, пихнув её бедром. — А там, глядишь, присмотришься, и он тебе понравится. Он парень надежный, заботливый.

Ника лишь тихо вздохнула, пряча улыбку в воротник куртки. Возражать Кате в таком настроении было абсолютно бессмысленно. А с другой стороны… Ника посмотрела на падающие за панорамным окном пушистые хлопья снега и подумала, что подруга в чем-то права. Почему бы действительно просто не пообщаться с Кириллом? Он открытый, добрый, веселый.

И у него, во всяком случае, нет никакой идеальной невесты из соцсетей.