Куда бежать? Том 3. Любовь

– Это людям нужно, городу нужно, России нужно. У вас талант организовывать хозяйство и производственные процессы. Этот талант не должен пропасть зря, ведь он не принадлежит вам одному.

– Талант – это то, что от тебя хотят другие… Вы хотите моими руками возродить производственные процессы? Да, можно организовать, но ничего ведь не работает, нет никаких экономических операций. В городе не работает отделение банка. Да что там банк! В городе даже баня не работает. Дровишки им отвезёшь – люди помоются. Эти хапуги даже деньги берут за посещение бани, хотя я им дровишки бесплатно везу.

– Сигнал про банщиков принят. Разберусь… – Тельнецкий сделал паузу, будто запоминая обещанное, и продолжил: – Вы человек опытный, компетентный во всех этих делах. Справитесь. Пожалуй, я чуть уточню ваши будущие задачи. В большей степени нужно, чтобы крестьяне нашей губернии не перестали выращивать хлеб. Нужно думать на будущее и сделать так, чтобы не пришлось провизию у крестьян изымать силой. Чем лучше урожай – тем меньше силы потребуется применять при изъятии. Если у них останется, то излишки сами отдадут. Понимаете?

Барковский прекрасно всё понял, но не спешил отвечать. Прямо глянул на Тельнецкого и сменил тему на истинную цель своего визита:

– Нам нужна справедливость в первую очередь, а потом можем поговорить и о восстановлении, и о предприятиях, и о многом. Григорий Матвеевич был мне как отец, а его расстреляли какие-то пьянчуги. Как мне людям смотреть в глаза, когда я буду работать на власть, которая позволяет расстреливать невинных, а извергов не наказывает? Вы почему этого не хотите учитывать?

– Уже учёл. Солдат, причастных к вчерашнему расстрелу, выявил. Троих уже расстреляли по моему приказу. Ещё пятерых привлеку к ответственности. Их было всего восемь. Я ведь тоже не сидел сложа руки, вас ожидая. Я поручил моему заместителю выявить виновных. Он выявил. Я проверил. Предъявленные сведения достоверны. Одного даже успел допросить. Солдат подтвердил. Уверен, завтра будут дезертиры и среди них могут быть и те, кто вам, точнее нам, нужен. Расстреляем. Пойти и объявить кару за расстрел… вашего друга я не могу, это вовсе не полезное решение. Это произошло при Кремневе, при нём это и оставим, но это не значит, что виновные не понесут соразмерное наказание. Да и не все стреляли, вот в чём дело-то. Среди них только пятеро и стреляли. Вот их покараем соразмерно. Двое остались. Остальных под арест на время. Я их всех поимённо знаю.

– В городе должны знать, почему их власть покарала. Только так.

– Александр Александрович, не упрямьтесь. Вы забыли про мою речь на солдатском суде. Командир не имеет права так разбрасываться словами. Многие солдаты в меня поверили, но есть и те, кто меня уже ненавидят. Могу и пулю схлопотать в спину. И тут дело не во мне, дело в характере толпы. Всегда в полку найдётся ложка дёгтя, найдётся сумасбродный бунтарь и всегда найдётся изменник присяги и Родины. Власть как система ещё не устоялась, и ситуация сейчас очень шаткая. Лишние раздражители не нужны.

– Николай Никанорович, я подумаю над вашим предложением, а вы подумаете над моими словами.

– Александр Александрович, я, возможно, и не имею никакого права давать вам советы, но всё-таки осмелюсь и посоветую. Когда я оказывался в подобных ситуациях, то гордыню усмирял, и итог всегда был в мою пользу. Если вы сейчас не последуете моему примеру – не усмирите гордыню, то она усмирит вас.

– Совет дельный. Я подумаю об этом, но вот братья не поймут, я в этом убеждён. Они расстроятся и перестанут со мной работать, да что работать – они со мной разговаривать перестанут. Я почему-то даже в этот уверен. Я ведь прекрасно понимаю, что выживает не самый сильный, а самый восприимчивый к переменам. Предлагаю компромисс. Я начну понемногу по хозяйству принимать меры к восстановлению. В первую очередь мельницы запущу. Крестьяне начнут вам доверять. Если сложится, глядишь – и само собой пойдёт, и тогда я вам не нужен буду. Я восприимчив к переменам, вы это прекрасно знаете.

Примечания