- -
- 100%
- +
Глава 1
Сквозь вязкое марево сна пробивается стук. Настойчивый. Глухой.
Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до макушки.
Отстаньте. Все отстаньте.
Стук повторяется, а следом – рывок, и дверь с грохотом врезается в стену.
– Агата!
Голос отца режет тишину. Я даже сквозь одеяло чувствую, как он раздражен. Дерг – и меня лишают убежища, сдергивая край одеяла.
– Пап! – мой голос звучит хрипло и возмущенно. Какого черта?
– Ты снова прогуливаешь универ? – он стоит надо мной, огромный, как скала, и сжимает в кулаке несчастное одеяло.
– А ты снова врываешься ко мне в спальню? – огрызаюсь я, пытаясь выдернуть свою собственность обратно. Бесполезно. Приходится садиться, намотав оставшийся край на себя, как кокон. Щурюсь от яркого света – он еще и шторы раздвинул, гад.
– А если я не одна?! – бросаю последний аргумент, больше для проформы.
– Только не в моем доме! – рявкает отец так, что люстра, кажется, дрожит.
– Это и мой дом тоже! – во мне закипает такая же ярость. Мы одинаковые. Оба упертые бараны.
– Купишь. Построишь. Подарят, – чеканит он каждое слово, будто гвозди заколачивает. – Тогда и будет твой. А здесь ты живешь по моим правилам! – он тыкает пальцем в пол. – Живо собирайся. Чтобы через полчаса была в универе.
Разворачивается и выходит. Дверь, конечно, оставляет распахнутой.
– Гребаная учеба! – шиплю в пустоту.
Сползаю с кровати, на подгибающихся ногах плетусь к двери, закрываю ее наконец-то и замираю перед зеркалом.
Боже.
Из зеркала на меня смотрит панда. Нет, панда хотя бы милая. Я похожа на жертву химической атаки. Тушь потекла черными разводами под глазами, тени сбились в противные складки на веках, а волосы... Ладно, про волосы лучше промолчать.
Вчера после клуба я просто рухнула в кровать. Даже зубы не почистила.
Плевать. Учеба подождет еще пять минут. Сначала – умыться и сделать кофе. Желательно еще и проснуться, а то ведь только подняли. А потом я что-нибудь придумаю. Если получится.
В универ как всегда подвозит водитель. Мне мою машину трогать нельзя. Подарить подарил, и отобрал. Папа у меня гений воспитания. Только кажется уже поздно что-либо пытаться из меня слепить. Я меняться не собираюсь. На меня давят – я буду зубы показывать. Может, и не просто так от него мать сбежала? Я все чаще начинаю об этом задумываться.
– Будь рядом. Маякну, когда забрать, – говорю водиле и, взяв сумку, выхожу из машины.
Ненавижу универ. Ненавижу преподов. Я ненавижу экономику и бизнес. Но кому это интересно, да?
– Агата!
Даже оглядываться не хочу.
– Арская!
Ускоряю шаг. Но меня быстро нагоняют.
– Ты что-то не торопишься на пару, – цепляется Климов.
Одногруппник. Который решил, что ко мне можно клеиться. Новенький. Перевелся откуда-то… черт знает откуда. И полгода ходит по пятам. А меня это бесит. Мне не интересно!
– Слушай, – торможу резко, разворачиваясь. – Тебе что от меня надо? – задираю голову, чтобы посмотреть этому идиоту в глаза.
– Да я никогда и не скрывал своих намерений. Ты знаешь, – усмехается.
– Нет и еще раз нет. Не пойду с тобой ни в кафе, ни в кино. НИ-КУ-ДА! – рявкаю, и крутанувшись на пятках, тороплюсь к расписанию. Я не помню, что у нас сейчас.
– Сейчас в двести пятнадцатой идет лекция, – доносится до меня его голос, и я меняю на ходу направление, иду к лестнице.
– Но можно не торопиться уже, через пять минут закончится, а следующая в пятьсот седьмой, – снова этот назойливый идиот.
– Климов, – вздохнув, снова оборачиваюсь.
– М? – снова улыбается.
Убейте эту довольную скотину! Бесит он!
– Отвали. Слышишь?
– Сходи со мной в кафе – отвалю.
– Ты проспорил что ли кому-то? – не понимаю.
– Не занимаюсь подобной ерундой.
– Тогда может, проиграл желание? – пытаюсь понять его навязчивость.
– Ты просто мне нравишься.
– Я никому не нравлюсь. Я стерва. Я тварь. Понимаешь? – стреляю в него убийственным взглядом. – Меня не любят. Боятся. И только тебе жить надоело. Не понимаю почему.
– Может, потому что ты мне нравишься? – снова усмехается.
– Климов! – закипаю.
– Егор. Меня зовут Егор.
– Да мне все равно, хоть Федя. Не интересно, понимаешь? – смотрю ему в глаза.
Молчит, смотрит в ответ. Но спустя секунд тридцать отводит первым.
Вот так-то, мальчик!
И я продолжаю свой путь.
На лекцию не рвусь. Сколько там осталось? Минута, две? Подхожу к окну, сажусь на скамейку и, запустив пальцы в волосы, вздыхаю.
Голова гудит. Таблетка не помогает. Что-то вчера явно было лишним.
Двери аудитории открываются, и вываливается моя группа. Даже не поднимаю взгляд на народ.
– Я уж не думала тебя сегодня тут увидеть, – рядом приземляется Ника.
– Сама не ожидала, – морщусь от боли.
– Отец? – догадывается подруга.
– Он самый…
– Студентка Арская, – из аудитории выходит “профессор Плюшкин”. И смотрит на меня. – Подойдите, – машет мне рукой.
– Зараза, – ругаюсь я себе под нос и все же поднимаюсь и иду к преподу. – Здравствуйте, – натягивая улыбку.
– Вот, поведайте мне, дорогая, как вы сюда попали? – впивается в мое лицо своими маленькими глазками, спрятанными за толстыми стеклами очков.
– Вы забыли, где вход-выход?
– А вы не ерничайте, Агата. Еще немного – и я выставлю вам неуд. И у вас по многим такая оценка будет. Я не сомневаюсь. Вы хоть представляете, сколько за обучение здесь, в этом элитном заведении, платит ваш отец? – хочет пристыдить.
– Мне все равно, – развожу руками.
– Но почему? – удивляется.
– Ненавижу бизнес и все, что с ним связано, – отвечаю честно. – И всем своим существом это показываю.
– Тогда что вы делаете на этом факультете? – непонимающе.
– А вот этот вопрос задайте моему папеньке. Или боитесь? И неуд вы, к сожалению, мне не поставите. Я уже проверяла на других, – цокаю. – Не дадут. Еще будут вопросы?
– Дерзить смеете.
– Умею-практикую, – натягиваю улыбку. – Всего доброго, профессор, – и, крутанувшись, иду к лестнице, махнув рукой Нике.
– Лекции перепишите хоть, – доносится голос препода.
– Обязательно, – кричу в ответ, даже не обернувшись. – Вот же зануда, – добавляю уже тише.
Что может быть хуже головной боли? Непроходящая головная боль даже после таблетки обезболивающего.
– Ты похожа на зомби, – рядом идет Ника и все время косится на меня. – Тебе реально так плохо? – сводит брови.
– Нет, мне реально так хорошо, – фыркаю в ответ и иду на пару шагов впереди.
– Арская, ты невыносимая, знаешь да? – догоняет меня подруга.
Я каждый раз все пытаюсь понять, что она со мной возится? Ну вот серьезно? Меня такую еще терпеть? Зачем? Может как-нибудь наберусь смелости и спрошу.
– Знаю, – выдыхаю и приземляюсь на скамейку, как только выходим из здания.
– И? Что будем делать дальше? – спрашивает, а сама оглядывается по сторонам.
Ищет кого-то?
Наши расходятся кто куда. Кто небольшими группами, кто парами. Машины, самокаты… Здесь учится элита. У кого личный шофер, у кого личное авто. Кто не заморачивается, тот на электросамокате или на моноколесе, если уж совсем хочется выделиться из толпы.
Я? Я хочу закрыться в своей комнате и никого не видеть. Я не то чтобы ненавижу свое окружение. Я его переела. Тошнит!
– А не знаю, – вздыхаю. – Хотя, я бы сейчас выпила чашку крепкого…
– Пить? Ты серьезно? – удивляется Ника.
– Кофе, кофе конечно, о чем ты вообще подумала? – деланно возмущаюсь и натягиваю улыбку. Даже улыбаться мне больно. Начинает казаться, что я вся сплошная боль.
– А, ну пойдем в наше кафе, – предлагает. – Я бы тоже съела кусок пиццы, – вздыхает.
– И потом будешь жаловаться, что эта пицца отложилась в твоих боках? – задеваю ее. Даже уже не знаю, специально или так… по привычке. Или потому что хочется чтобы больно было не одной мне.
– Вот сейчас могла бы и промолчать. Но куда там? Тебе даже головная боль от похмелья не завязывает узлом язык, – все же обиделась Ника.
– Ладно, прости, пойдем, я плачу, – и извиняться я тоже не умею.
В нашем кафе любим тусить не только мы. Многие студенты, так как оно недалеко от универа находится. И здесь, надо признать, варят самый отменный кофе. Сюда я только из-за него и могу ходить после пар.
Ника заказывает пиццу для нас двоих. Так и быть, я все же попробую запихать в себя кусок, так как с утра ничего не ела. И тошнить меня сейчас может только по двум причинам – или все же от вчерашнего пойла, или от голода. Третьего не дано.
– М-м-м, – с удовольствием откидывается на спинку диванчика.
Мы всегда выбираем место у окна. Здесь можно пялиться на прохожих и оставаться незамеченными. И еще видно зал как на ладони. В общем, люблю это место. А таких в городе не так уж и много.
Делаем заказ. Я утыкаюсь в телефон, Ника на меня.
– Что? – не выдерживаю ее взгляда.
– Вот знаю тебя второй год, а так тебя и не поняла, – выдает мне признание.
– Чудненько, – хмыкаю. – А в чем вопрос?
– Ты почему такая колючка?
– Да здрасти. Я такая, какая есть. Не думай, что я тут под прикрытием. Не-а, – опираюсь спиной о спинку.
– Ну-ну, – поджимает губы и берет свой телефон в руки.
Я же продолжаю заниматься, скроля ленту.
– Ваш заказ, – приносят нам и кофе, и пиццу.
Надо признать, я действительно проголодалась. Судя по желанию съесть слона, как только запах пиццы попадает в нос.
Налетаем с Никой на бедную пепперони и с жадностью вгрызаемся в нее зубами.
– М-м-м, – тянем почти одновременно. И встретившись взглядами, улыбаемся.
А черный крепкий кофе бодрит не по-детски. Ощущение, что все нейронные клетки в моем мозгу заискрили. Кажется, жизнь заиграла новыми красками.
После кафе выходим на улицу. Набираю сообщение водиле.
– Тебя подвезти? – спрашиваю Нику.
– Нет, спасибо, я на автобусе.
– Да брось, – осуждающе смотрю на нее.
– Да не парься. Пойду на остановку.
– Пока, – прощаемся, и я остаюсь ждать машину.
Пока пялюсь в телефон, то и дело поднимаю взгляд и смотрю на другую сторону дороги. Замечаю дорогое авто, как машина паркуется у обочины. Снова в телефон опускаю взгляд. А когда поднимаю вновь, то вижу мужчину. Вернее, его спину, затылок… и что-то внутри ёкает.
Тряхнула головой, усмехнувшись. Приглючит же!
Рядом останавливается машина. Надо же, не прошло и года. Водитель выходит, открывает мне дверь, и я забираюсь в прохладный салон авто. Выдыхаю, закрыв глаза.
– Куда?
– Домой, – отвечаю устало.
Этот день выжал из меня все силы. Или их и так не было еще после ночного загула? Да и не важно. Сейчас бы добраться до дома, забраться в горячую расслабляющую ванну, а потом под одеяло и спать. До вечера, а лучше до следующего утра.
И все задуманное было вполне выполнимым. Мне удалось принять ванную. Удалось уснуть. Но меня разбудил телефонный звонок. Не ответить не получилось. Потому что трель телефона продолжалась снова и снова.
– Да, – отвечаю резко, охрипшим ото сна голосом.
– Ты что там делаешь? Спишь? – звучит отцовский голос.
Черт.
– А что, это запрещено в твоем доме? – огрызаюсь.
– Будь добра спуститься к ужину, который будет в восемь часов. Я скоро буду дома, – говорит он, заставляя мои нервные клетки бунтовать.
– Не хочу есть!
– Составишь компанию, – сбрасывает вызов.
Да как тут жить?
Откидываю телефон на кровать и зарываюсь головой в подушки.
Задолбал! Достал! Командир хренов!
К назначенному времени спускаюсь вниз. В столовой накрыт стол. Отец в своем кабинете с кем-то разговаривает по телефону. Его голос слышно даже тут.
– Его ждать? Ага, разбежалась.
Сажусь за стол и накладываю себе поесть. Оказывается, я жутко голодная. Да и домработница сегодня постаралась на славу. Сколько всего вкусного! Запеченные овощи, нежнейшее мясо, несколько видов салатов. И эти пирожные, от которых отказаться просто невозможно.
– Приятного аппетита, – появляется родитель.
– Извини, тебя не дождалась, – отвечаю с набитым ртом. Он такое не любит. В прошлый раз устроил скандал, когда я за столом в телефоне сидела. Этикет, аристократические замашки, хотя дед вообще в шахтерской семье вырос.
Отец морщится.
– Хотя нет, – тут же поправляюсь, – не извиняй. – Усмехаюсь и наливаю себе в бокал воды. Лимон тоненькой долькой плавает на поверхности.
– В кого ты такая заноза? – рычит он, но садится за стол. Разглядывает блюда.
– Надеюсь, это риторический вопрос, – отвечаю ему, – а то тебе ответ не понравится.
– Всё, хватит дерзить, – злится.
– Так по какому поводу ты хотел меня сегодня видеть? – кажется, я наелась. Отодвигаю тарелку с недоеденным мясом.
– У меня юбилей на днях.
– Угу, – беру кусочек пирога. Надкусываю. Крем тает во рту, пальцы испачкались в шоколаде, ищу взглядом влажные салфетки.
– Заказан ресторан. Будет много гостей. Много важных гостей, Агата, – давит интонацией, будто я не понимаю с первого раза. Он всегда так со мной разговаривает – как с умственно отсталой.
– И? – поднимаю на него взгляд. – Я-то тут при чем?
– Ты моя дочь, – будто напоминает. Кому? Мне?
Усмехаюсь.
– Ты обязана быть там. Дресс-код соответствующий. И никаких открытых пупков и разрезов до трусов!
Да, я могу. Могу надеть то красное платье, которое он ненавидит, могу выглядеть так, что все эти важные гости рты откроют.
– День, время?
– Пятница, семь вечера. Ресторан «Гранд».
Оу… Дорого-богато… Пафосно до тошноты.
– А если…
– Никаких если. Ты обязана там быть. Иначе лишу всего! – рычит и бьет кулаком по столу.
Классика жанра – сначала просьба, потом ультиматум.
– Хорошо, папочка! – растягиваю гласные, вкладывая в это слово максимум сарказма.
– Как учеба? – вдруг меняет тему.
– Что? – округляю глаза. – Мне послышалось?
– Хватит ерничать! Я серьезно спрашиваю.
– Ты серьезно? Зачем тебе эта информация? Ты лучше следи за своими заказами, поставщиками, тендерами, что там еще у тебя?! А не отвечай, мне плевать! – с грохотом отодвигаю тарелку и выхожу из-за стола. – Умеешь ты испортить аппетит.
Тороплюсь наверх, к себе в комнату. И от души хлопаю дверью.
Достал!
Падаю на кровать, смотрю в потолок. Бежевый. Мама когда-то выбирала этот цвет, говорила, что он успокаивает. Не успокаивает.
Пятница. Это буквально через два дня. Нужно подумать, что надеть, найти нормального мастера по маникюру в такую спешку, решить, как пережить вечер в компании отцовских друзей. И мне, по сути, плевать бы на этот чертов юбилей. Там будут его партнеры, важные для него гости. Что мне делать среди этих пузатых и лысых мужиков в возрасте, которые будут обсуждать курсы валют и новые яхты? По мне так завалиться в клуб с Никой, заказать пару коктейлей, танцевать до упаду – и то приятнее.
Беру телефон и падаю на кровать. Листаю ленту, просматриваю сообщения.
Ника: “Ты это видела?” – прилетает от подруги сообщение.
И фотка.
Листаю дальше, почти не глядя, но что-то заставляет вернуться. Палец замирает над экраном.
Зависаю.
Телефон снова пиликает.
Ника: “Это он, да?”
Похож. Очень похож. Хотя прошло три года, и я запрещала себе гуглить его, искать в соцсетях, спрашивать у общих знакомых.
Строчу ответ ей, а сама снова возвращаюсь к фото. Здесь плохо видно. Размыто, вечернее освещение, кто-то снял на телефон издалека. Но видно же...
Провожу пальцами по экрану телефона. Сердце лупит в груди, больно ударяясь о ребра. Глупое сердце, мы же договорились.
Дмитрий Фомин.
Ты вернулся, да? Наверное, к отцу на день рождения. Они же всегда были дружны, вместе начинали бизнес, пока он не решил отделиться и уехал.
Закусываю губу. До крови. Чувствую солоноватый привкус.
Сглатываю.
Черт! А мне казалось, я перегорела. Года три его не видела. Три года терапии, уговоров себя, убеждений, что так лучше. Что он слишком взрослый для меня, слишком серьезный, слишком занятой. Да и никогда он на меня не посмотрит по другому.
Переворачиваюсь и утыкаюсь в подушку:
– А-а-а-а-а! – кричу.
Черт! Черт! Черт!
Сажусь на кровати, смотрю на себя в зеркало напротив. Растрепанные волосы, красные пятна на щеках, глаза блестят.
Юбилей! Да я буду там самой запоминающейся! Главное, не перестараться.
Глава 2
Два дня в каком-то тумане. Все потому что я не могу больше ни о чем думать, как только о гребаной пятнице. Да, я не так раньше радовалась предстоящим выходным. А здесь даже руки в предвкушении немного подрагивают.
Ведь я увижу его.
Сижу в соцсетях, ищу хоть что-то о Фомине. Но ничего нет. Он давно не выкладывал ничего нового. А все что есть на его профиле я давно выучила. Никакой новой инфы. А мой мозг требует. Требует. Новых фото. Хотя бы. Но Дима нигде не светился. Никаких новостей.
В четверг после учебы я еду в модный бутик. Примеряю вечерние платья и ни одно мне не нравится.
Аж бесит.
– Вот это на вас очень хорошо смотрится, – что-то там блеет консультант.
– Тебя забыла спросить, – отвечаю, в очередной раз откидывая непонравившуюся тряпку.
Тьфу.
– Ник, – набираю подруге, выходя на улицу.
– Да, – отвечает.
– Давай, выручай. Мне нужно завтра вечером выглядеть очень дорого и запоминающе.
– Пу-пу, – задумывается. – А где была уже?
Я ей перечисляю.
– М-да, – вздыхает. – Давай, где пересечемся. Есть одно местечко. О нем Тарасова говорила, я случайно услышала. Говорит шмот там зачетный.
И мы договариваемся о встрече.
А через час заходим в еще одно место. Небольшой магазинчик. И надо признать, тут у меня глаза разбежались.
– Давай вот это, – Ника набирает вешалки, перекидывая их через руку, – и вот это, – перебирает вещи. – И вот это, – пихает мне в руки.
И я иду в примерочную.
Примерка проходит достаточно быстро. Я останавливаюсь на одном варианте. Это платье коктейльное. Глубокого изумрудного цвета. Атласное, с тонкими бретелями, идеально садится по фигуре. Прям сама скромность, отцу понравится, но оно како-то особенное.
И мои рыжие волосы струятся по плечам, идеально сочетаются с этим цветом.
– Шик, – хмыкает Ника, уперев руки в бока. – И вот эти босоножки. Прям идеально. А еще на шею пойдет тонкая нить жемчуга. Есть такое? – смотрит на меня.
– Будет, – киваю.
– Вот и отлично, считай, мы тебя укомплектовали. И клатч, да.
– Напомни мне, что ты делаешь на “бизнесе”? – усмехаюсь я, когда мы выходим из магазинчика.
– То же что и ты, – вздыхает.
Дети заложники своих родителей. Ну не жизнь, а сказка.
Утро пятницы ненавижу. Потому что я как ненормальная в ауте. Предвкушение сводит с ума. Учиться? Да я зависаю с чашкой кофе в руках, о какой учебе может идти речь?
– Ты собираешься на учебу? Тебя водитель ждет, – врезается в мои мысли голос отца.
– Да, – отставляю чашку с недопитым кофе и взяв сумку иду к выходу.
Один черт выгонит из дома.
И я еду в универ, как умная. Но отпустив водителя, на учебу не иду. Не хочу. Все равно отец ничего не узнает.
– Как это ты не пойдешь? – звучит недовольно голос Ники в динамике телефона.
– А вот так, я в кафешке нашей. Хочешь, приходит, – и сбрасываю.
Сижу, пялюсь на прохожих. Денек сегодня что надо. Лето скоро. Снова сессию закрывать. А я не хочу. Может съехать? Может…
Открываю телефон и в приложении забиваю в поиск аренда квартиры.
– И куда ты собралась? – раздается голос Ники прямо у самого уха.
Падает на диванчик рядом.
– Да так, – сворачиваю приложение и кладу телефон экраном вниз.
– Секретики? – хмыкает. – Я вот, тебя поддержать, свинтила с пар. А ты мне вот так отвечаешь, – дует губы.
– Я правда, не знаю, – пожимаю плечами. – Смысл съезжать от отца, если он обрубит всю финансовую поддержку. Бросить учиться? Он меня выгонит из дома.
– А чего ты вдруг надумала? – сводит брови.
– А, очередной приступ депресняка. Давит он. Думаю, мать не просто так от него сбежала.
– Ты живешь в роскоши, у тебя все есть. Ты чего с жиру бесишься?
Ах, да. Ника у нас не избалованная папина дочка. В отличие от меня. Ника у нас послушная. Не бунтарка. И папа ее бизнесмен не нашего уровня, но из сил вон лезет, чтобы дочурку выучить и впустить в свой бизнес, который только начинает расти.
В нашей среде ей не очень комфортно.
– Побудь на моем месте, – огрызаюсь.
– Каждый на своем, Агата.
– Ты мне лучше скажи откуда у тебя фотка Фомина? – меняю тему разговора.
– С отцом ехали из офиса, там большой бизнес центр. И мне показалось что это он. Он же?
– Кажется да, – вздыхаю, откинувшись на спинку. – Если это он, то будет сегодня вечером на юбилее отца.
– Наряд для него, да? – улыбается хитро.
– Именно.
– А сколько ему?
Прикидываю мысленно.
– Тридцать восемь.
Присвистывает.
– Он же старый, – полушепотом с большими глазами.
– Он в самом соку, Ника! Он шикарный! – отвечаю ей давящим тоном.
– Он может женат, – предполагает.
– Не слышала о таком. Думаю отец бы поздравлял.
– Блин, Агата, – вздыхает, – ну зачем тебе он сдался?
Пожимаю плечами.
– Я не знаю что это. И к чему все приведет. Нравится он мне. Очень. И давно, – говорю тихо.
Домой еду с этими же мыслями и вопросом Ники. Зачем? Как понять зачем тебе именно этот человек? Я могу влюбиться? Хотя что это вообще за ощущения? Я просто хочу его рядом. Хочу, чтобы он смотрел на меня с обожанием. Хочу! А он не замечал меня.
Но сейчас многое изменилось. И я в том числе. Я больше не та миленькая девочка. Моя милота испарилась, когда я узнала что мать меня оставила отцу. И тот взялся за мое воспитание. И все мои мечты под конец школы разлетелись вдребезги.
Теперь вот, что вышло то вышло.
Оказавшись дома, в своей комнату ухожу в душ. Долго привожу себя в порядок, довожу все до идеальности.
Я шикарна.
Смотрю на себя в зеркало и сердце колотится в груди.
– Агата! – кричит отец. – Долго тебя ждать?
А я готова! Ко всему готова!
В машине с отцом я не люблю ездить. Он всю дорогу в телефоне, всё время в работе. Этот человек практически не отдыхает. И мне страшно, что это не родной человек, а робот, запрограммированный на выполнение задач. Что я могу ещё про него сказать? А ничего.
Достаю телефон и, открыв в галерее папку с фотографиями трёхлетней давности, смотрю на Фомина.
Интересно, он изменился? Приедет ли он сегодня?
Нервничаю. От этого кусаю губы, съев уже, наверное, всю свою помаду.
Машина плавно останавливается у ресторана. Отец выходит, даже не перестав разговаривать по телефону. Водитель открывает мне дверь и подаёт руку. От отца не дождёшься. А ведь мог бы. Хотя бы раз. Ну да ладно, не сломаюсь.
Сжав клатч пальцами, обхожу машину и иду за отцом.
– Пап, я точно нужна тебе? – спрашиваю его в спину.
Меня бесит такое отношение. Быть должна. А вот в спину ему смотреть я не обязана!
– Что? – прикрывает динамик, оглядывается.
Ну, привет!
– Я сейчас уеду, – говорю я, психуя.
Отец что-то говорит в трубку и сбрасывает звонок. Сгибает руку в локте и ждёт меня.
Подхватываю его под руку, и мы вместе молча входим в ресторан.
А здесь уже гости. Много гостей. На меня тут же устремляются несколько десятков пар глаз. Но я ищу единственного интересующего меня человека. И не могу найти. Или его тут нет.
– Игорь Алексеевич, – подходит пара примерно того же возраста, что и отец. – С юбилеем! – Мужчины пожимают руки, женщина потом приобнимает отца, почти коснувшись губами его заросшей щеки.
Фу.
– А это ваша дочь? – стреляет в меня взглядом мужик.
– Да, Агата, – представляет меня папанька.
– Добрый вечер, – натягиваю улыбку.
– Красавица…
И так практически со всеми, кто подходит поздравлять отца. Меня раздражают эти слащавые, заискивающие взгляды. Здесь нет тех, кто не искал бы выгоды от общения с Игорем Арским. Что ещё можно сказать про это гнилое окружение?
За столом я сижу по левую руку от отца. По правую – какой-то мужик лет сорока пяти, с проглядывающей лысиной и намечающимся пузом. Но строит из себя ого-го какого… партнёр, кажется, а вот как зовут – я не запомнила. Меня уже тошнит от хоровода лиц перед глазами. Выпиваю залпом стакан воды. Хочется на улицу, на свежий воздух. Да-да, воздух Москвы по сравнению с воздухом здесь покажется самым свежим и чистым.