Anamnesis morbi. История болезни

Глава 8

Я неспешно шагал к указанному покойным греком дому. Погода с утра выдалась замечательная, городок у нас невелик и потому я решил поразмяться, прогулявшись пешком.

И вот уж с полчаса брёл по залитым весёлым июльским солнцем улицам, лениво разглядывая вывески новых, плодящихся, будто спятившие кролики, магазинов. Периодически мой взор, становясь нескромным, соскальзывал ниже, цепляясь за смело оголённые ножки младых красавиц, коих по причине чудной погоды и студенческих каникул не счесть было на улицах нашего городка.

Вот за что я люблю нынешнюю молодёжную моду, так это за предельную экономность в материалах, позволяющую старым перечникам, вроде меня, совершенно безнаказанно и в подробностях разглядывать якобы скрытые якобы одеждой женские прелести. Ну, насчёт «перечника» я, разумеется, кокетничаю: есть ещё порох в пороховницах (и ягоды в ягодицах, как не преминул бы добавить известный пошляк Петрович!). По крайней мере, былые мои подружки не жаловались, а совсем даже наоборот. Да и бывшая дражайшая половина в супружеской постели отнюдь не скучала до того, как свалить в страну Суоми вместе с богатеньким финном, невесть где найденным ею у нас на Урале. Впрочем, возможно она и сейчас не скучает: иные финны весьма темпераментны…

Я усмехнулся, представив собирательный образ «горячего финского парня» и продолжил приятное созерцание оголённых июльским зноем женских тел.

Одно из них показалось знакомым. Я поднял глаза выше: навстречу мне, ослепительно улыбаясь, шла Кларочка. «Всё-таки, походка у неё изумительная… и не только походка!» – успел подумать я, прежде чем прелестное создание подошло вплотную и остановилось, рассматривая меня смеющимися серыми глазами:

– Чур меня, чур! Пал Палыч, это вы или ваш дух явился с того света, дабы увлечь за собой невинную девушку?

Честно говоря, невинность юного секс-символа нашего отделения вызывала у меня некоторые сомнения. Я открыл было рот, чтобы мудро и достойно ответить подрастающему поколению, но оно меня опередило, страшным шёпотом поинтересовавшись:

– А может, вы вампир? И сейчас вопьётесь в мою нежную шейку, прокусите ярёмную вену и выпьете меня вместо утреннего кофе? Нет, правда, Пал Палыч, вы настоящий? Можно, я вас потрогаю?

– Лучше уж я тебя… по крайней мере, мне это будет приятнее. Надеюсь, это не будет расценено, как домогательство? Так, дружеское поглаживание старшего товарища…

Клара засмеялась и тряхнула распущенными золотыми волосами. На работе она всегда собирала их в скромный пучок или «хвост», а то и вовсе прятала под шапочку. А тут, оказывается, такая роскошь… да, не знаем, не ценим мы своих собратьев по цеху. Пардон, сосестёр.

– Я в самом деле рада вас видеть живым и здоровым! – Клара оценивающе склонила голову набок: – Должна заметить, что живым и розовым вы мне нравитесь гораздо больше, чем дохленьким и синеньким.

– Угу. Я и сам себя таким как-то больше люблю, – пробурчал я. – Кстати, я ведь так и не поблагодарил тебя за чудесное спасение моей бесценной жизни. Огромнейшее мерси! – Я взял её ладошку и приник губами к запястью. Несмотря на жару, её пальцы оказались неожиданно прохладными.

Девушка слегка покраснела, однако руки не отняла и даже ответила лёгким пожатием.

– Да будет вам, Пал Палыч! Мы все перепугались за вас не на шутку… я уж подумала, что не вытащим. Слава Богу, ошиблась. И… давайте больше не будем о грустном, ладно? – Кларочка сморщила носик и, прищурясь, взглянула на меня, – Лучше признавайтесь, какими судьбами вас занесло в эти края? Живёте тут?

Я с невольной гордостью за старую гвардию отметил, что юное очарование продолжало держаться за мои пальцы. Нет, рано, рано меня списывать со счетов… эвона, красавица лет на двадцать моложе, а гляди-ка, так и льнёт, так и льнёт… Может и в самом деле, не ограничиваться только чисто служебными отношениями? Я почувствовал приятное волнение в нижней части организма… да чего уж там, эта часть просто вызывающе доминировала!

– Да нет, Кларочка, я тут по делам. – пытаясь побороть основной инстинкт, выдавил я. Инстинкт яростно сопротивлялся, цепляясь за выступающие части тела.

– Уж не сокровища ли покойного грека ищете? – лукаво поинтересовалась прелестница, – То-то вы позавчера с ним всё шептались. Ну что, успел он вам открыть тайну золотого ключика?

Я заколебался. Шутливый вопрос Кларочки неожиданно попал в самую точку. Я поймал себя на том, что мне совершенно не хочется идти в квартиру новопреставленного Антониди одному. Нет, не то чтобы я был суеверным, слава Богу, дурацкие приметы и верования никогда не осложняли мне жизнь. Но… определённый дискомфорт от одной лишь мысли о том, что мне предстоит войти в чужой дом, хозяин которого только что умер, всё-таки присутствовал.

А вот в милом обществе Кларочки, пожалуй, эта авантюра вполне сошла бы за увлекательную игру в кладоискателей. Да и был бы чудный повод для продолжения наших зарождающихся внеслужебных отношений. Если, конечно, она согласится…

– Кларочка, тебе можно доверять? – вкрадчивым шёпотом спросил я.

Она округлила и без того огромные глазищи, и схватилась за меня второй рукой:

– Конечно! Вы расскажете мне, как пройти к Полю Чудес?

– Нет, голубушка, в Страну дураков пусть ходят простые деревянные парни… вроде Буратино. А тебе я хочу предложить вместе со мной нанести визит Антониди.

Девушка отшатнулась и посмотрела на меня, как на беглого психа, страдающего лепрой:

– На тот свет?!

Я мысленно выругался. Сейчас она решит, что я сбрендил и скроется в туманной дали. И поспешил исправить ситуацию:

– Нет, конечно. Прости, я неправильно выразился. Видишь ли, перед тем, как покинуть нас, Димас передал мне ключи от своей квартиры, поручив найти и забрать одну вещь. Очень древнюю и ценную. Я, собственно, потому тут и оказался. Вон в том доме Антониди живёт… жил. – Я показал рукой на кирпичную «хрущёвскую» пятиэтажку, стоящую на другой стороне улицы. —Так как, пойдёшь со мной на поиски сокровищ?

Клара медлила с ответом. Видимо, напряжённо пыталась определить, всерьёз ли я предлагаю ей ввязаться в эту авантюру, или просто поддерживаю взятый ранее шутливый тон. Руку мою она так и не отпустила, и сейчас задумчиво постукивала по ней пальчиками. Наконец, приняв какое-то решение, вскинула на меня глаза:

– Вы ведь не шутите, верно?

– Абсолютно.

– Но… насколько это законно? Всё-таки, чужая квартира, хозяин умер… – Она в сомнении пожала плечами.

– Я уже думал об этом. Взламывать квартиру мы не станем: откроем родными ключами. Которые, кстати, вручил мне сам покойный хозяин. И он же, кстати, поручил мне взять печать…

– Что взять? —переспросила Кларочка.

– Печать. Древнюю каменную печать с изображением храма.

– А зачем?

Видно было, что девушка уже оправилась от мимолётного приступа сомнений и теперь глаза её горели неподдельным азартом кладоискателя.

– Кларочка, это длинная история. На бегу не расскажешь. Знаешь что? Я приглашаю тебя на чашечку кофе. Вот, кстати, и подходящее место! – я увлёк потенциальную компаньонку в сторону так кстати оказавшегося поблизости уютного кафе.

Кларочка не сопротивлялась и мы, войдя в блаженную кондиционированную прохладу, уселись, словно заговорщики, за столик в самом дальнем и тёмном углу маленького зала. Заказав нам гляссе, я начал пересказывать девушке всё, что узнал от Антониди. О Хруле и его истории я, разумеется, умолчал.

Кларочка зачарованно слушала, ни разу не перебив меня. Так маленькие дети слушают захватывающую сказку с драконами, рыцарями и добрыми волшебниками, которую нараспев рассказывает им на ночь любимая престарелая няня.

Когда я дошёл до той части моего рассказа, в которой повествовалось о предстоящем походе в Лабиринт Минотавра, Кларочка удивлённо-восторженно приоткрыла рот. Я ощутил себя гибридом Арины Родионовны с Котом-Баюном.

Сейчас, спустя сутки после встречи с Хранителем и откровений грека, вся эта мистика с ульями, жезлами, охотниками, хозяевами и прочими нелепыми персонажами, всё больше казалась мне дурным сном. О реальности грековой исповеди напоминала лишь связка ключей, оттягивающая карман джинсов. О реальности персонажа, которому я дал звучное и гордое имя Хруль, не напоминало ничего. Да и был ли он на самом деле?

– Был, есть и буду есть! —Полтергейсты, оказывается, тоже умеют шутить.

Хруль материализовался за нашим столиком, заняв свободный стул. Он небрежно взмахнул рукой (или лапой?) и всё вокруг замерло. Кларочка так и застыла с приоткрытым ротиком, восторженно глядя на меня остановившимся взглядом.

Молодая парочка, только что вошедшая в кафе и занимающая места за соседним столиком, застыла в позах, абсолютно противоречащих всем известным законам физики. Особенно пикантной оказалась позиция молодого человека, лихо занесшего ногу, дабы оседлать стул, да так и замершего в положении писающего бульдога.

Официант, уронивший в спешке с подноса чашечку с кофе, застыл в тщетной попытке её поймать… а сама чашка неподвижно зависла в воздухе в паре дюймов от пола вместе с выплеснувшимся из неё коричневым протуберанцем эспрессо. Каким-то непостижимым образом Хруль остановил время. Для всех, кроме нас с ним.

– Привет! – как ни в чём не бывало он пододвинул к себе мой бокал с гляссе и с хлюпаньем отпил изрядный глоток.

– Привет! – ответил я, провожая тоскливым взглядом исчезающий кофе.

– Извини, мне пришлось изолировать нас во времени… Иначе твоей девушке, да и всем окружающим показалась бы несколько странной твоя привычка разговаривать с пустотой… – Хруль хихикнул и повертел правым ухом у виска. – Но вернёмся к нашему делу. Если я правильно понял, ты принял решение?

– Ты понял правильно. Я пойду за жезлом.

– Отлично! Это хорошая новость. А вот плохая: как только ты коснёшься печати, на тебя начнётся охота. И закончится только тогда, когда ты завладеешь жезлом. Или когда тебя убьют. —оптимистично закончил мысль ушастый добряк.

Я крякнул. Перспективы заманчивые, что и говорить.

– А скажи пожалуйста, есть какие-нибудь способы противостоять Охотникам? И Хозяевам?

Хруль задумался. Потом медленно заговорил, помахивая ушами:

– Очень мало. Запомни простые вещи. Во-первых, Хозяева появляются только ночью. С наступления темноты до рассвета, если точнее. Во-вторых, в твоём доме они тебя не достанут. Даже во временном. Номер отеля, больничная палата, шалаш – для них закрыты. В-третьих: если уж ты ночью оказался вне своего жилища, держись подальше от зеркал. От любых зеркал, даже их осколков. Да, вот ещё что: сами Хозяева не могут определить, где ты находишься. Искать и преследовать тебя будут Охотники… а они, по сути, – обычные люди: от них можно убежать, их можно ранить… даже убить. Никакими такими волшебными способностями они не обладают. Но зато крайне целеустремлённы и последовательны в преследовании своей жертвы. И не связаны никакими моральными запретами. – Хруль допил мой кофе и теперь издавал непотребные звуки, пытаясь высосать через соломинку несуществующие остатки со дна бокала.

– А как ты думаешь, что они предпримут? Попытаются просто не дать мне добраться до жезла, или сами захотят завладеть им? – Я машинально огляделся, не слышит ли кто-нибудь хлюпанье, издаваемое полтергейстом.

Хруль задумчиво протянул:

– Ну-у… не знаю. Видишь ли, неизвестно, дастся ли жезл им в руки… Поэтому, честно говоря, им проще было бы помешать дойти тебе. Любыми способами. Хотя, возможно, они попробуют завладеть жезлом сами. Или уничтожить его, чтобы обезопасить себя от подобных проблем в будущем.

– Его можно уничтожить? – удивился я.

– А почему нет? – недоумённо приподнял ухо мой собеседник, – Обычный деревянный посох, если вдуматься. Хрясь об колено и всё… делов-то!

– И что произойдёт тогда?

– Да ничего особенного. Конец света уж точно не наступит. Подозреваю, что сломавшего жезл даже молния не поразит и земля под ним не разверзнется. Просто артефакт будет навсегда утрачен для людей… со всеми вытекающими последствиями…

– Погоди, погоди! – меня осенило очередное нехорошее подозрение, – Выходит, что даже если я получу жезл, эти… Охотники с их Хозяевами от меня не отстанут? Чтобы его уничтожить?

Хруль энергично замотал головой:

– Как только ты коснёшься жезла, Хозяева исчезнут. Навсегда. А души Охотников вернутся в Ульи. И преследовать тебя будет некому.

Что и говорить, это успокаивало. Но оставалось неясным ещё одно:

– Грек говорил, что, завладев жезлом, я получу дар целительства. А как всё это будет происходить? Я имею в виду исцеление. Мне что, нужно будет умирающего жезлом тыкать? Или руки на бледное чело накладывать? Слова какие-то особенные говорить?

Хруль тяжело вздохнул:

– Киношек насмотрелся? Никаких ритуалов не будет. Просто коснись рукой болезного и вели ему исцелиться. Мысленно, но если тебе так уж нужны театральные эффекты, можешь торжественно произнести что-нибудь вроде: «Встань и иди!» – полтергейст хмыкнул.

– И исцелится?

– И исцелится. Мгновенно, полностью и навсегда. – Хруль пристально посмотрел на меня.

Я чувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чём именно он заключается. Очень похоже, что мой новый приятель чего-то не договаривает.

– Есть ещё что-нибудь, что я должен знать? – осторожно поинтересовался я.

Хруль опять вздохнул:

– Ну, ладно. Видишь ли, покойный Антониди сказал тебе не всё. Не со зла, наверное, он и сам этого не знал.

– Чего «этого»?

– Ты действительно получишь дар исцеления. Но… применить его сможешь только один раз. Не ошибись с выбором, Павел!

Ну вот, так и знал! Либо руки мыть с мылом, либо чай с сахаром… всё в лучших традициях сказок народов мира: если уж получаешь чудесный дар, то непременно с условием. Иначе никак…

– У тебя останется дар целительства, – поспешно продолжил Хруль, заметив моё разочарование, – То есть, станешь ты, что называется, «врачом от Бога». Сможешь постичь суть любой болезни, увидеть её причину, найти единственно правильное средство для борьбы с ней… никогда не допустишь врачебной ошибки. Но действительно ИСЦЕЛИТЬ безнадёжного больного сможешь лишь один раз.

– И на том спасибо! – я немного успокоился.

– Не за что, – буркнул Хруль, ещё раз заглянул в бокал и засобирался, – Ну, мне пора. Дела, знаешь ли. Кстати, если тебе понадобится мой совет или помощь, просто подумай об этом. Я услышу.

– Ладно. За предложение спасибо.

– И ещё одно. Чуть не забыл. Где-то рядом с тобой – Охотник.

Я напрягся. Началось? Уже?

– Где? Кто?

Хруль пожал плечами:

– Не могу точно сказать. Может, здесь, в кафе. Или где-то в соседних домах. Или курит на улице… И, кстати, не факт, что этот Охотник идёт именно по твоему следу. Я просто чувствую, что он где-то рядом.

Да, ценная информация, нечего сказать! Тем не менее, я начал озираться в поисках вероятного противника. Хруль противно захихикал:

– Ты что же, думаешь, у него на лбу крупно написано «Убью Палыча»? Пока он на тебя не нападёт, не поймёшь. Так что расслабься и допивай свой кофе!

– Мой кофе уже кое-кто допил! – возмутился я.

– Да? – наглец повертел пустой бокал в толстеньких пальцах, – Ну, закажи ещё. Он вкусный.

И исчез.

Тут же раздался треск разбитого фарфора. Чашка, оброненная официантом, завершила свой последний путь. Мир вокруг ожил.

– Пал Палыч, когда это вы успели свой кофе выпить? – изумилась выпавшая из темпоральной заморозки Кларочка.

Мы уже вошли в подъезд, когда Кларочка вдруг вспомнила:

– Ой, я же подружке должна была позвонить! Пал Палыч, вы подождите минуточку, я быстро! – и, достав из сумочки мобильник, выскочила на улицу.

Я присел на перила и задумался. Судя по всему, девушка всерьёз увлеклась авантюрой, в которую я её втянул. По крайней мере, на протяжении всего моего рассказа она ни разу не проявила никаких сомнений в том, что вся эта полусказочная история – правда. Никакого скепсиса, лишь сосредоточенное внимание, да изредка – уточняющие вопросы. Уж легкомысленной и ветреной особой её никак не назовёшь – видно было, что ещё в ходе нашего разговора она обстоятельно готовилась к предстоящей операции, просчитывая возможные её сценарии. Или мне показалось, и я выдаю желаемое за действительное?

– А вот и я! – впорхнувшая в подъезд Кларочка ухватила меня под руку, – Ну что, вперёд, навстречу приключениям?

– Вперёд, дитя моё, и да пребудет с нами Сила! – процитировал я какой-то фильм и мы двинулись вверх.

Антониди жил на пятом этаже. Лифта, естественно, в хрущёвке не было, поэтому, подойдя к заветной двери, мы оба дышали, будто актёры, занятые в озвучке порнографических фильмов. Я вставил ключ в скважину и, затаив дыхание, повернул. Замок старенькой двери открылся на удивление легко и почти беззвучно. Клара легонько толкнула дверь и опасливо попятилась за меня. Дверь открылась. Я шагнул внутрь, увлекая за собой мою оробевшую сообщницу.

Интерьер жилища Димаса поражал убожеством. Собственно, интерьера-то не было никакого: в крохотной однокомнатной квартире из мебели присутствовали только самодельный, грубо сколоченный из толстых досок стол на микроскопической кухне; самодельный же табурет (явно угадывалась рука того же мастера) и огромный нелепый шкаф в жилой комнатке. Спал грек, видимо, на матрасе, валяющемся на полу у окна. Такая роскошь, как бытовая техника и занавески, отсутствовала напрочь.

– Господи! – прошептала за спиной Кларочка и сжала мою руку, – Нищета-то какая!

Я угрюмо кивнул. Как же ты жил тут, Димас Антониди? И что же, всё-таки, побудило тебя променять свой благословенный Крит сначала на сталинские лагеря, а потом на эту конуру? Теперь уж не узнать. Одно ясно: долго искать печать нам не придётся. Вот он, шкаф-то!

Я осторожно освободился от Клариных пальчиков и шагнул вперёд. Помнится, грек говорил, что шкатулка с печатью лежит в нижнем ящике. В гигантском шкафу их было несколько. И все нижние. Присев, я начал выдвигать один за другим. Шкаф скрипел и угрожающе раскачивался, извергая облака пыли. Кроме пыли и нескольких дохлых тараканов, внутри не было ничего.