На перепутье миров. Акушерские заметки.

Глава 5. ПРО КАШЕМИРОВУЮ МАГИЮ И НЕДОСТИЖИМЫЕ ИДЕАЛЫ

Две вроде бы совершенно разные истории.

Уникальный путь звёздного дизайнера, известного любому, кто интересуется миром моды и по-настоящему качественной одеждой, и относительно (слава богу) недолгое пребывание моей любимой роженицы – когда-то она дала мне многое для понимания и образа лёгких родов – в солидном и дорогом калифорнийском госпитале.

Что, казалось бы, между ними общего? Существенные детали, напоминающие о базовых ценностях.

Отличные «рожальные» способности молодой, здоровой (прежде всего репродуктивно) женщины, лёгкий позитивный характер. Наши первые роды, теоретически осложнённые тазовым предлежанием, вопреки упорным стараниям медицины всё равно сложились – не идеально, но максимально хорошо от возможного в той ситуации. Во вторых мы выехали в роддом с первыми же схватками и родили через час с небольшим. В третьих физически мы уже на разных сторонах Земли, но вместе по видеосвязи.

Ранним утром (моим, у них вечер) начинаются схватки. Смотрю, слушаю, через многие тысячи километров считываю дыхание, интенсивность, ловлю мимику и звуки. Через некоторое время я уверена – им пора ехать, роды явно уже в активной фазе. Госпиталь в нескольких минутах. От доктора предварительно получено согласие на «Рожайте как хотите».

И вот они в родильном отделении.

Вижу на экране: в её лицо бьёт яркий свет, вокруг бессмысленно хлопочут сразу семеро (!) – всячески и непонятно зачем изображают бурную деятельность, без каких-либо пауз задают ей вопрос за вопросом, среди которых и требование немедленно решить, будут ли ещё не рождённому ребёнку делать прививки. Требуют подписи и отказы, упорно не желают общаться с мужем (что отдельно согласовано до). И, что больше всего убило, настаивают, чтобы проживающая полное открытие вышла в видеочат с аккредитованным при госпитале переводчиком – хотя английский у пары свободный!

Говорю её мужу:

– Не стесняйся, гони их взашей как только можешь.

Что он объяснял персоналу, поняла не вполне: спросонья разобрать беглый «американский» (особенно когда много людей общаются на повышенных тонах) мне пока не по силам. Но в результате – приглушённый свет и ни одного медика рядом.

Казалось, что я там, в их реальности, сижу в уголке и наблюдаю.

Скоро послышались характерные гортанные звуки подтуживания, похожие на глухое рычание. Обмотанная резинками КТГ роженица опиралась локтями на кровать. В углу торчала медсестра, не сводя глаз с монитора.

Я посоветовала принять любую вертикальную позу: на корточках, или стоя у стены – ребёнок должен сразу пойти на выход. Роженица обняла мужа за шею, слегка повисая на нём в схватку. Стало понятно, что она вот-вот родит.

Медсестра, услышав новые звуки, засуетилась, и в палате опять образовались несколько человек. Завалили роженицу на кровать, снова направили в лицо слепящий свет. А как только появился ребёнок, перенацелили лампу на промежность.

Её третьи роды тоже прошли легко, быстро, абсолютно здорово и не нуждались ни в каком лечении: когда в боксе никого не было, прекрасная молодая женщина блаженно улыбалась на схватку, а в перерывах шутила с мужем, всячески его подбадривая.

Но они могли бы стать ещё и красивыми – в самом высоком смысле слова, как искусство. А система снова лишила её роды красоты: суета, толпа медиков, их откровенный страх не выполнить нелепые протоколы… Всё это можно было сделать потом – тактично, бережно, с учётом потребностей и состояния. Но нет.

И я сейчас, напомню, не о пресловутом отечественном здравохоронении. Вне зависимости от общественного устройства и степени развития социума система официального родовспоможения в основном одинакова.

Всё думала: как сформулировать то, чего так не хватает в сегодняшнем акушерстве?

Вроде бы справедливо, что повышение уровня медицины в целом – это хорошо. Обезболивание в некоторых случаях (уж поверьте, крайне редких, а не в каждом первом, как сейчас) может исправить «кривые» роды. Если голова на выходе, но схватки ослабли, корректная доза стимуляции намного бережнее щипцов. И так далее и тому подобное: протоколы задумывались в помощь всем – и врачам, и пациентам. Но превратились в жёсткие, обмотанные колючей проволокой барьеры, призванные обуздать, всячески ограничить живую, непредсказуемую, не отвечающую порой никаким законам и правилам природу.

А однажды, изучая для общего развития историю успеха знаменитого итальянского дизайнера, неожиданно для себя нашла ответы.

Давным-давно мой бывший муж в качестве модного фотографа посетил его фабрику. И вернулся потрясённый духом и красотой увиденного.

Производство самого тонкого и нежного на планете кашемира. Офис в отреставрированном старинном замке. Владелец благоустроил всю деревню, жители его обожают. Фабрика – одна большая семья, где царит атмосфера любви и приятия.

Муж тогда рассказывал: «Невозможно поверить, но похоже на магию. В воздухе будто разлито чувство бесконечного уважения друг к другу, к потребностям и особенностям каждого. Все трудятся с наглядным удовольствием, откровенно наслаждаясь тем, что делают».

А ведь именно этого не хватает нынешнему акушерству!

Дизайнер: «Наш стиль должен быть непоколебим и современен».

Смотрите, как пригодилось бы такое правило в каждодневной работе акушера. Непоколебимым должно быть отношение к родам как к физиологии, а не патологии. То есть: отсутствие гиперконтроля и прессинга, неукоснительное соблюдение правила «трёх Т», ненавязчивое наблюдение. Но при этом – правильное и уместное использование современного подхода в ситуациях действительно патологичных.

Дизайнер: «Уважение к личности важнее любых успехов в бизнесе».

С его фабрики без разговоров уволят даже самого профессионального специалиста, если выявлено противоположное. Вот бы аналогичный подход практиковали главврачи, услышав в родблоке злобное «Хочешь ребёнка угробить?» или «Проси прощения за плохие роды!»

Дизайнер: «Что бы ни случалось, мы должны сохранять вечные ценности».

Тут вряд ли стоит приводить примеры – думаю, все понимают, о чём речь.

А вот это просто пронзило: «Создание магии происходит, когда ты честен и видишь красоту».

Где ты, идеальное акушерство?

Глава 6. О СЛОВАХ И ДЕЛАХ

Из интервью одного не совсем желательного гражданина другому, совсем нежелательному:

– Мы думали, что главное дело нашей жизни – нести идеи, просвещать, менять мышление, быть властителями дум. А теперь, когда нам окончательно перекрыли кислород, вдруг поняли, что реально – реально! – сделали другое. Вытащили из ИВС множество незаконно задержанных, собрали большие деньги на спасение тяжело больных детей – вот что даёт спокойствие насчёт не напрасно прожитых лет.

Цитата не буквальная, суть в её смысле: дела важнее слов.

Примерила на себя. Что я назвала бы главным, наиболее существенным в моей работе – реальные роды, физиологично рождённых детей, принятых в свои руки, или идеи, которые доношу на курсах, в текстах, в книгах? Казалось бы, напрашивается, что живые люди важнее.

Но что-то внутри «не вошло в паз». Стала строить логические связки.

Главную цель работы я определила, когда только решила пойти учиться в акушерский колледж. Что я хочу сделать для каждой беременной? Чтобы её роды не стали мучительными, чтобы она не вспоминала уникальное время своей женской жизни с отвращением и ужасом. Чтобы каждый день рождения её ребёнка являлся напоминанием о слезах счастья и возникновении любви с первого взгляда.

Да, это всё слова, идеи. При этом лично мне вполне очевидно, что как раз в случае подготовки к родам соответствующее изменение мышления и восприятия и оказывает то самое действенное, реальное влияние на ход процесса, на его здоровое и естественное течение. Греет мысль, что в моей практике именно выраженное словами меняет физическое.

Звонок от «повторки»:

– Знаешь, Инна, не уверена. Ощущения совсем лёгкие, интервал пятнадцать минут. В прошлый раз было так долго и сложно, а сейчас вообще не похоже. Я эти схватки – или не схватки, не знаю – проживаю как ты говорила, поэтому не пойму, что делать.

Вторые роды: знаю, что могут «обхитрить» и неожиданно быстро разогнаться. А могут и в противоположную сторону – все помчатся как подорванные, а потом сутки просидим в роддоме в ожидании развития. Ввиду приближения вечерних пробок всё-таки решили перестраховаться.

На осмотре в приёмном оказалось, что поспешили. Шейка готова, но явно ещё не в родах: схватки редкие и несильные. Разъезжаться? Пока обсуждали, отошли воды, стало понятно, что остаёмся. Не успели заполнить бумажки, как схватки разошлись до интервала в две минуты. Поднялись в бокс, поставили датчик КТГ – женщина дышала уже громко и с характерным подтуживающим рыком.

Муж расторопно помогал с сумками, стелил пелёнки, набирал ванну. Мы с доктором давно не виделись, всё порывались обменяться новостями, но не получилось – стало понятно, что наполнения ванны не дождёмся, нужно мыть руки, распечатывать перчатки и стерильное бельё. В общем, роды-штурм!

Уже через час и семь минут нас с некоторым удивлением разглядывал новый человек. Муж казался растерянным:

– Я даже как-то не рад…

– ???

– В первых родах всё шло так долго, трудно, тревожно, я очень переживал, боялся за неё и за ребёнка. И потом, когда наконец финал, там такой выдох, такая радость! А сейчас я даже не успел испугаться, оказаться в ожидании волшебства. Только что-то доставал, расстилал, подавал. А тут раз, и уже всё…

Когда нахлынувшие эмоции немного улеглись, женщина сказала:

– Боже мой, Инна, какое чудо… Об этом же нужно кричать на каждом углу!

– О чём именно?

Думала, ответит, что про такие быстрые и лёгкие роды.

– Я ведь на схватку делала только одно. Отступала, сдавалась, мысленно выкидывала белый флаг, как ты и говорила на курсах. И это на самом деле так просто… Хочется всем рассказать!

Белый флаг? Уже и не помню, что так говорила. Я придумала множество образов проживания схватки, и на курсах порой на ходу изобретаю новый. Поди угадай, что в кого попадёт и по-настоящему зацепит, поможет.

И так и продолжаю «кричать на каждом углу». Выплёскиваю слова и кидаюсь текстами. Которые потом изменят жизнь тела.

Моя любимая лекция курса Родить Легко – о боли в родах.

Боли, которой нет.

Глава 7. О ЛИШНЕМ И НЕОБХОДИМОМ

«М-да, здоровья здесь явно не наблюдается. Чего же от родов ждать?» – мелькнуло в голове на первом приёме. Лицо беременной было удивительно милым, глаза добрыми и умными, вот только тело…

Я видела такое и прежде, но на фото или издалека. А наяву, вживую, при измерении параметров таза и общем осмотре столкнулась впервые. Тела было очень много.

Уточнила вес.

– Сто. За всю беременность прибавила только семь. А с первым ребёнком совсем набрала.

– Совсем – это как?

– Сто девяносто.

Отразилось очень явно: огромные пласты кожи, когда-то перерастянутой нездоровым, аномально большим весом. Даже беременный живот её не натянул, с боков и над лобком нависали широченные «пустые» складки. Она уже готовилась к абдоминопластике – убрать лишнее, но не успела, забеременела вторым.

Перед первыми родами врачи – вполне, впрочем, ожидаемо – сообщили, что с учётом такого веса брать на себя довольно ощутимые риски не собираются и поэтому могут предложить только плановое кесарево.

С появлением ребёнка жизнь изменилась, особенно когда дочь начала ходить, а потом и бегать: росла живой и неугомонной. Пришлось и маме двигаться куда активнее, вес стал быстро падать. Это радовало её больше даже не из-за внешнего (муж, например, ни разу не высказал чего-то критикующего, обидного), а потому что уже не на шутку опасалась сопутствующих лишнему весу нарушений обмена веществ, гипертонии, диабета и прочего, о чём предупреждали врачи. Фитнесом, йогой, плаванием или чем-то подобным никогда не занималась, посещать тренажёрный зал (когда вес уже позволял) стеснялась. Всё думала: вот операцию сделаю, уберу складки, а потом и начну приводить себя в форму.

– Как считаете, смогу с рубцом родить? Так некстати сейчас оперативное вмешательство… Я и без того из-за беременности минимум на год оставила тело в этом состоянии! А ведь всё уже было готово: и клиника найдена, и квота получена, и анализы сданы.

Могла ли я ответить наверняка? Прикидывала разные варианты развития событий. Вступит ли сама? Ведь первые роды даже не начинались. Как поведёт себя рубец? Как в таком теле – после тяжёлой степени ожирения и практически двукратного снижения веса – вообще всё происходит? И может ли в принципе что-либо произойти естественным образом? Одни вопросы и никаких зацепок для хоть каких-то ответов и предположений.

Её роды оказались не просто лёгкими, а сказочными. Начались на тридцать девятой неделе, в роддом приехали с открытием три сантиметра. Пока оформились, стало шесть. Через час уже тужило, а все потуги уложились минут в двадцать. Девочка родилась небольшая, чуть меньше трёх килограммов. В родах – ни слова жалобы, ни одной недовольной или страдающей гримасы.

«Красота-то какая!» – думала я. Никакого ЗОЖ, рубец в анамнезе, а как всё легко прошло. Матка живёт себе какой-то отдельной жизнью, отлично выполняя свою плодоизгоняющую роль – и до лампочки ей, какое там снаружи тело!

Другая ситуация, очень тревожная: за несколько дней до вторых родов у дохаживавшей срок беременной стряслась беда с позвоночником. Наклонилась поднять старшего, вдруг искры из глаз – прострел в пояснице!

Защемление, протрузия диска, что-то ещё – определить невозможно. Рентген по понятным причинам исключался, компьютерная томография тоже вызывала серьёзные сомнения – роды со дня на день. Все остеопаты и мануальщики, к которым она обращалась, отказались брать на себя ответственность и предпринимать что-либо активное на таком этапе.

Когда увидела её – уже со схватками – в роддоме, сердце сжалось.

Муж медленно вёл жену по коридору, обняв бережно, но очень плотно. Она могла наступать только на одну ногу, потом он, будто костыль, принимал вес на себя, и она еле подволакивала вторую. Тело выглядело как переломленное ударом молнии дерево: роженица сильно клонилась набок, находиться в ровном, прямом положении ей было невыносимо.

«Господи, да какое там свободное поведение? Какая ванна или поза кошки, какие роды на корточках? Как мы в принципе рожать-то будем, и будем ли вообще? До родов ли ей в таком состоянии?»

Но схватки шли сильные, надо было готовиться к своим прямым акушерским обязанностям.

Мы подняли спинку кровати-трансформера, сбоку придвинули пеленальный столик, твёрдый бортик которого смягчили подушкой – он стал ей опорой. Подставки для пяток в виде стремян на кровати оказались очень кстати: наступать на ногу она не могла, а вот куда-то упереть согнутую – в самый раз. Сделали всё, чтобы её тело ни в чём не испытывало дискомфорта, нигде не напрягалось. Вроде как получилось. Со стороны поза роженицы напоминала некий замысловатый иероглиф, но точки опоры нашлись.

Она практически замерла. Только схватки меняли плотность матки, в остальном почти абсолютная статичность сохранялась вплоть до потуг. В них мы аккуратно опустили спинку кровати, чтобы образовалось пространство для выхода.

Роды, слава богу, получились недолгими, вторые всё-таки. Но прошли в единственной позе – странной, корявой, застывшей. Тут тоже, как и в первом случае, родами «занималась» только матка, идеально выполняя свои функции.

Таинственная и невероятная матка. Изначально – плодосохраняющий орган. А потом – плодоизгоняющий. Способный на настоящие чудеса. В том числе и в безвыходных, казалось бы, ситуациях.

Акушерские рекомендации зачастую содержат всяческие призывы и советы беременным: обязательно и всенепременно укреплять тазовое дно, заниматься йогой, пилатесом, аквааэробикой, много ходить… Я совершенно не против, более того – всеми руками и ногами за! Сама в четырёх своих беременностях никогда не прерывала физической активности: и в зал ходила, и каждое утро начинала с растяжки.

Но это ли залог лёгких родов?

Не знаю, не знаю…

Глава 8. КОНЕЦ ФИЛЬМА

Я не веду статистику, не моё это дело. Но по обстановке в роддомах, по очевидному снижению запросов на услуги акушерских центров, по отзывам акушерок и так всё понятно. Падение рождаемости.

Сухой казённый оборот, на первый взгляд не имеющий отношения к чему-либо личному. Как эта далёкая, холодная формулировка влияет на частную жизнь, наполненную конкретными ежедневными радостями и печалями? Смешно даже представить современную семью, где к решению родить ребёнка – и не важно, первого, третьего или шестого – приведёт мотив «А давай-ка повысим рождаемость!»

Какая пропасть лежит между зачатием в любви, в желании двоих хоть на миг обрести волшебную иллюзию единения и мёртвыми словоформами бюрократического новояза!

В подобной риторике – как, впрочем, и всегда – за трескучими лозунгами нет никакого внятного содержания. Иезуитский набор внешне позитивных слов, которые уже и не пытаются хоть как-то замаскировать истинный смысл.

Похожее проникает и в акушерство. Такие же подмены, такая же ложь.

Попались в одном паблике вопросы, которые стоит задать доктору при обсуждении будущих родов. Из разряда советов тем, кто имеет намерение родить естественно, избегая по возможности медицинских вмешательств, в первую очередь давления, агрессии и обмана. Трогательный список… Прежде всего нелепой запрограммированностью ответов.

– Доктор, вы за естественные роды или против? (Конечно, за!)

– Какая у вас статистика по естественным родам? (Само собой, хорошая!)

– Я бы хотела родить натурально. Вы не будете мешать? (Да что вы, как можно!)

– Вы можете положить мне ребёнка на грудь и дать пуповине отпульсировать? (Разумеется, и пересекаем не сразу.)

– Вы не будете просто так прокалывать пузырь? (Нет, только по показаниям.)

И что станет понятно про такого врача после такой «проверки»?

Примерно как если бабушка-божий одуванчик пролепечет доверчиво какому-нибудь клерку в Пенсионном фонде:

– Вы же позаботитесь о том, чтобы моя пенсия стала побольше? А то на минимальную выжить трудновато…

И в ответ услышит:

– Конечно! Мы тут только и думаем, как сделать вашу жизнь лучше.

В политической и социальной сферах подобная степень двойных стандартов давно стала привычным фоном. Но в акушерстве я никак не могу к такому привыкнуть.

При заключении контракта женщина спрашивает:

– На каком сроке вы будете считать, что я перехаживаю?

– В сорок полных недель.

– Но ведь нормальная беременность может длиться до сорока двух!

– После сорока недель резко увеличиваются риски мертворождения.

Хрясь по голове! Самые нужные слова для беременной…

Девушка осознанно готовится к родам. Читает книги, проходит курсы, собирает информацию о роддомах и докторах, посещает дни открытых дверей. В одном заведении слышит правильные слова:

– Наш роддом не только по контрактам, но и по ОМС поддерживает политику мягких родов. Практикуем выжидательную тактику при дородовом излитии вод. Все медицинские вмешательства производятся строго по показаниям и с информированного согласия. Свободное поведение, вертикальные роды. Мы соблюдаем золотой час и выступаем за грудное вскармливание.

(В качестве доказательства продемонстрирован родильный стульчик.)

В голове беременной неожиданным сюрпризом складывается прекрасный пазл: зачем же тратиться на контракт – оказывается, и по ОМС готовы выполнить все её желания!

Стартует с излития вод на сорок первой неделе. Она всё помнит и не паникует. Никуда не мчится в ужасе «Как же он там без вод?! А вдруг задыхается!!!» С появлением схваток тоже не торопится, ждёт развития. Когда уже явно нарастает, отправляется в роддом.

При оформлении оказывается, что приехала в самый раз: пять сантиметров, начало активной фазы. Отдельный бокс, никто не мешает, не лезет, не трогает. Но роженица не чувствует себя брошенной: знает, как проживать схватки, для чего никто внешний не нужен. Ищет положения, пристраивается к ощущениям. Всё получалось легко, в перерывах даже накатывала эйфория.

И вот уже подтуживает, хочется на корточки. Она с радостью понимает, что выходит на финишную прямую.

Тут появляются на предмет проверить:

– Полное! На кровать быстро!

– Я хочу приседать, или, может, на стульчик…

– Никаких «хочу», быстро на кровать. У нас только так.

Способна ли женщина в подобном состоянии что-то отстаивать, за что-то воевать? Укладывают на спину, пристёгивают КТГ, категорически запрещают вставать.

– Я лежала с чувством унижения и обмана. Почему они так жёстко со мной обращались? А где обещанное свободное поведение? Было ужасно неудобно, я очень хотела слезть на пол и приседать, но боялась этого командного тона, этих раздражённых лиц. Схватки стали чувствоваться всё слабее и реже. Пришли врач с акушеркой, сказали, что сама не рожу, поставили окситоцин. Встать так и не разрешили. Всё длилось ещё три часа, именно это я запомнила как ад. Потом сделали вакуум и на живот давили. Ребёнка сразу отсекли и унесли на столик. Но он, видимо, находился в хорошем состоянии – минут через десять вернули, положили на живот: «А вот теперь золотой час». Сейчас мы дома, кефалогематома уже прошла. Инна, почему всё так? Они же говорили на дне открытых дверей…

Что ответить, какими словами?

Почему всё так? Не иначе как для повышения рождаемости. Разумеется, такие вот «мягкие» роды в роддомах именно для этого.

А вы как хотели?

Глава 9. О СУПЕ СО СПРУТОМ И ТЕОРИИ МИРОВОГО ЗАГОВОРА

В акушерстве, как и в жизни – в политике, на производстве, в личных отношениях и в других сферах, – в случае неудачи частенько норовят найти виноватых: вредителей, саботажников, предателей и прочую пятую колонну. Как и в искусстве.