Сквозь плетения лжи

Глава 1

Глава 1

Итак, представьте себе одинокую протоптанную лошадьми дорогу, покрытую темной пеленой ночи, по которой, сломя голову, бежит девушка в брюках (что является дурным тоном для этого времени), придерживая рукой старый драный кепи из серого сукна, что так и норовился упасть. Представили? Хочу вас с ней познакомить. Это я - Варвара Фетисова - представительница типичной буржуазной семьи, которая по материнской линии была связана с самим императором. Моя мать, Елизавета, погибла при родах, так что про неё в доме почти никогда не говорили. До своей смерти она сумела родить на свет моего старшего брата Александра, считающего, что если является любимцем отца, то может командовать мной, как капитан кораблем. Ах да, мой отец - Павел Фетисов - типичный убитый горем вдовец, который уже успел подыскать себе новую жёнушку и заиметь от неё маленького сына Николу, в котором души не чает. Ко мне же у него чисто финансовый интерес, то бишь, побыстрей выдать замуж за богатого приятеля, заполучить деньги и заодно избиваться от меня. Получилось ли у него это? Пока нет. Именно поэтому я сейчас тороплюсь в ближайший город, чтобы как можно раньше отправиться в столицу и, наконец, скрыться от этой семьи. Вероятно, уже с утра за мной пошлют слуг, чтобы найти и вернуть под венец, вот почему я стараюсь бежать как можно быстрее, ведь иначе придется выйти замуж за того мужчину в красном галстуке, с заросшей бородой и бородавкой на носу. Нет, извольте. Кто же он, и как я смогла уйти из огромного поместья, где днями и ночами ходит стража, не выпуская даже мухи? Сейчас и поведаю.

- Варвара! - крикнула Марфа, беспрерывно стуча ко мне в комнату. - Варвара, откройте немедля! Господин желает видеть Вас!

- Да пусть желает! Мне до его желаний так же, как ему до моих! - ответила я, захлопывая третий том полюбившегося английского романа «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», написанного Лоренсом Стерном. Сама же я его ласково называла «Шендик». Его я нашла в семейной библиотеке. Странно лишь то, что раньше я его не встречала, видно, мачеха держала при себе.

- Варвара, немедля откройте, аль мне придется господину доложить о Вашем непослушание.

- Да докладывай, мне то что!

- Он, на сей раз, с новым мужчиной, давним знакомым, видимо. Покраше предыдущего. - промолвила Марфа несколько секунд спустя. На мгновение задумавшись, я всё же решила открыть женщине. Не нужно давать отцу время на придумывание аргументов, почему тот мужчина идеальная кандидатура.

Я поднялась со стула, поправила выбившиеся из прически пряди и открыла дверь. На пороге меня встретила хмурого вида служанка. Низкая полная женщина с кудрявыми волосами, которые всё время лезли ей в рот, показала мне взглядом отойти в сторону и вошла в комнату. Своими зелеными глазами она осмотрела помещение по периметру, в какой-то момент недовольно цокнула и взглянула на меня.

- Ну что же вы, барышня. Господин велел быть готовой еще с получаса назад.

- Так я готова, разве не видно? - спросила я, покрутившись вокруг себя пару раз.

- Не крутитесь, а то голову снесет. Да и что это за платье? Покрасивше не нашлось?

- Ну что же вы, Марфуша, так переживаете. Очередной ухажёр посмотрит на меня, перекреститься и уйдет, как и с предыдущими было.

- На этот раз господин настроен серьёзно. - проговорила служанка, доставая из небольшой комнатки при спальне скромное, но при этом весьма дорогое платье, подаренное мне отцом по возвращении из Парижа. - Он выглядит очень уверенно в себе.

- Ой, ты про всех так говоришь, а толку то. Все как на одно лицо - идиоты. - сказала я, давая женщине снять с меня платье и начать шнуровать новое.

- Извольте! Про господина Платонова я так не говорила. Он был ужасно невоспитан и груб с Вами.

- Вот именно. - ответила я, делая глубокий вдох. - Может на этот раз без корсета? Он ведь всё равно уйдет.

- Куда же без корсета, барышня? Непристойно. - на этой фразе Марфа затянула последние узлы на предмете гардероба. - На этот раз сделала как можно менее туго.

- Спасибо, Марфуша, а то думала, что и хоронить меня в этом корсете будут. - женщина неоднозначно глянула на меня. - Не смей.

- Не буду, барышня.

Спустя пару минут платье оказалось на мне. Глянув в зеркало, я поправила прическу и открыла дверь.

- Пройдем, а то папенька заждался уже.

Моя комната находилась в отдаленном углу поместья и ранее являлась небольшой семейной библиотекой. Сейчас же моя почивальня здесь, а книгохранилище на первом этаже недалеко от столовой, куда сейчас мы и направляемся. Само поместье передавалось по наследству от отца к сыну уже более сотни лет. Его внешний вид был довольно загадочен, и ходило множество забавных слухов, что здесь живут лишь призраки и мертвецы. В частности поэтому в детстве со мной никто из соседский детишек не водился. Большая лестница, к которой я подошла, была покрыта ковром, привезенным прямиком из Персии, а балюстрада фигурно вырезана скульпторами из Италии. Марфа часто жаловалась, что эти фигуры невозможно протереть от пыли.

- Идемте? - промолвила женщина, подойдя ко мне, быстро стуча невысокими каблуками. - Фух, не торопитесь, барышня, а то я за Вашими длинными ногами не успеваю.

Я ухмыльнулась. Одна рука в перчатке из шёлка опустилась на балюстраду, а другая приподняла край платья. Я осторожно шагнула на первую ступень, а после, уже немедля, пошла дальше. Марфа торопилась за мной, временами поправляя складки на ткани, не давая той "опозорить" меня при новом женихе.

Столовая, что находилась справа от лестницы, представляла собой довольно большую комнату с высокими потолками и длинными, но узкими окнами, через которые проникало достаточно света, чтобы увидеть всю картину, творившуюся внутри. Во главе длинного стола сидел отец, постукивая серебряной вилкой по столу. Справа от него находился мужчина невысокого роста с лысеющей головой, отросшей бородой и заметной издалека бородавкой на носу.

- Варвара, наконец-то вы почтили нас своим присутствием. - проговорил отец, поднимаясь. - Проходи, чего в проходе застыла?

- Здравствуйте, отец. - поздоровалась я, делая неглубокий книксен и проходя к столу.

Мне на встречу сразу же вскочил приятель отца, отодвигая стул, чтобы я смогла присесть. Я кивнула ему в благодарность, хоть и сделала это с явным презрением, но он, видимо, этого не понял, улыбнулся и уселся на своё место напротив меня.

- Дорогая, хочу представить тебе моего давнего приятеля из гимназии - Дьячков Прохор Вячеславович. Прохор, это моя дочь - Варвара. - представил нас друг другу отец, отчётливо давая понять, что это мой последний шанс.

- Приятно познакомится, Варвара. - мужчина вновь кивнул мне.

- Взаимно.

Сам разговор за обедом шел довольно нескладно. Мужчины разговорили о своём, вспоминая былые времена их учебы, а я старалась как можно культурнее поедать суп и жареную индейку с маслинами.

- Вы свою дочь не кормите что ли, Павел Алексеевич? Уж больно много она у вас ест. - усмехнулся Прохор, на что отец лишь засмеялся.

"Есть ли ему какое-то дело до того, как я ем. Я голодна, почему же тогда должна питаться как птичка?" - мысли не давали мне покоя. Очень хотелось высказать моё презрение к нашему гостю.

От него несло непонятным запахом, будто целый день в коровнике провёл. Рубашка не выглажена, брюки в грязи, лицо в каких-то гематомах. Что Марфа в нём красивого нашла?

- Позвольте спросить, сударь. Почему у Вас такой неопрятный вид? - промолвила я, кладя вилку рядом с полупустой тарелкой. Отец кинул на меня резкий, полный злости взгляд, а после перевёл его на Прохора, ожидая ответа.

- А я что баба, чтобы по три часа марафетиться? - рассмеялся мужчина, похрюкивая. Я прикрыла нос рукой и опустила глаза. Нет, за него я точно не пойду.

- Что же ты, голубушка, других вопросов не нашла? Прохор Вячеславович, например, очень богатый человек. Или тебя не интересует, откуда же он такое признание и состоятельность получил? – отец буквально прожигал во мне дыру, пытаясь заставить подчиниться его власти и задать эти несчастные вопросы. Но я не такая.

- Что ж, Прохор Вячеславович, Павел Алексеевич. - я поднялась. - Я сделала для себя все выводы и что хочу сказать. Отец, за этого мужчину я не пойду. А сейчас прошу меня простить. - я поклонилась и развернулась к выходу, быстро удаляясь.

- Стой! Я не разрешал тебе уходить. - остановил меня голос папаши. - Вернись и сядь на место.

- Ни за что, отец. - ответила я, покидая столовую и захлопывая за собой огромные деревянные двери.

"Мне нужно прилечь." - подумала я, начав подниматься по ступеням. После каждых таких знакомств с женихами мне становилось настолько дурно, что лестница казалась невыносимо высокой и непреодолимой.

Поднявшись на второй этаж, я прошла мимо комнаты маленького Николы и родительской почивальни, приближаясь к концу коридора. За пару шагов до комнаты дверь сзади распахнулась, и я услышала до ужаса знакомый голос.

- Куда торопишься, сестрица? - рядом со мной появился Александр. - Аль опять жених не пришелся тебе по вкусу.

Братец стоял в своем прогулочном фраке из популярного бутика Франции, на ногах темные брюки и, конечно же, высокие сапоги для скачек. Его кучерявые, как у отца, волосы завивались около висков, уходя назад к затылку. Тёмно-синие глаза глядели в мои пытаясь, наверно, увидел какой-то страх или совестливость, но ничего кроме презрения не получали.

- Ты прав, Саша, не пришелся. А теперь я хочу пойти отдохнуть. Пропусти.

- Отец предупредил, что ты опять сможешь уйти, не дождавшись окончания трапезы, поэтому попросил приглядеть за тобой.

- Тебе то какое до меня дело? Лучше бы себе невесту искал. - ответила я, пытаясь обойти старшего брата, но это было бесполезно.

- А зачем она мне? Я еще молод для женитьбы.

- Молод? Тебе двадцать два года, мне же всего шестнадцать, но почему-то к тебе вопросов насчет детей еще не возникло.

- Такова жизнь, сестрица. А теперь можешь идти к себе в комнату, но не выходи оттуда пока отец тебе не разрешит. Знаешь ведь насколько он бывает зол, когда его приказы не слушают. - Александр отошел в сторону, пропуская меня в конец коридора.

Я распахнула дверь, проходя в спальню. Окно оказалось открыто, видно, чтобы вывести затхлый воздух из помещения, но сейчас оно показалось мне самым лучшим выходом из этого дома. Наверно, папенька будет грустить, если не сможет наживиться на мне. Я подошла к окну, присаживаясь на подоконник. Корсет сдавил ребра, мешая нормально дышать, из-за чего я его немного расслабила, просто чтобы не задохнуться в своей же комнате. Отсюда открывался прекрасный вид на лес и небольшую речку, протекающую недалеко от поместья. Внутри же сада росли невероятной красоты цветы, за которыми следила маленькая Дарья – приемная дочка Марфы. Она подобрала её у ворот поместья, когда малютке было не более полугода. Сейчас прошло уже семь лет, а девчушка так и работает здесь, благодаря за эту жизнь моего отца. В самом краю слева, куда я только смогла доглядеть, находился конюх, таща сено для лошадей. Среди этих животных был мой любимый конь, по кличке Тень, на котором я очень любила ездить верхом. Жаль, конечно, что сейчас мы можем видеться только ночью или когда папаша отправляется в командировку, ведь он строго настрого запретил конюху давать мне хоть какого-то жеребца. Почему? Потому что барышня не может ездить не в дамском седле, да и тем более без сопровождения.

Я поднялась с подоконника, закрыла окно, последний раз вдохнув свежий воздух, и улеглась на кровать, смотря вверх. Простые белые потолки, что не частое явление в это время, украшали мою комнату. На них, конечно же, не полюбуешься, как на расписные потолки в гостиной, столовой или в родительской спальне. Они были украшены красочной росписью букетами и экзотическими птицами, лепными карнизами с искусно вырезанными животными или античными богами. Но здесь мне хватало места для воображения. Вот, например, тусклая трещина прям надо мной по одному моему желанию превращалась в птиц, улетающих клином в теплые края на зиму, а рядом другая линия превращалась в волка, воющего на полную луну.

Я приподнялась и села на кровать. Из-за дверь послышались топающие звуки сапог. Кажется отец идет меня отчитывать. И я не ошиблась. Уже через пару секунд дверь отворилась и на пороге показался Павел Алексеевич с перекошенной от злости гримасой.

- Я дал ему согласие. Завтра состоится помолвка. Марфа уже занялась вышивкой твоего свадебного платья. – отчеканил мужчина, захлопывая за собой дверь. – Никаких капризов.

- Я не пойду за него! Ты видел его вообще? То, что у него есть деньги не отменяет того, что он уродлив и гнусен.

- Меня это не волнует.

- Я еще образование до конца не получила. Ты обещал, что разрешишь мне отправиться в Петербург для учебы.

- Ты женщина и твой долг – выйти замуж и родить детей. А про учебу будешь разговаривать с будущем мужем.

Я поднялась и сделала шаг в сторону отца, остановившись напротив его лица.

- Я лучше умру, чем выйду за этого ужасного, неинтеллигентного, гнусного и уродливого человека. Будь в нем хоть одно хорошее качество кроме денег, я могла бы подумать, но так нет. Ни за что.

Через мгновенье я обомлела. Мне прилетела пощечина, оставившая красный след. Я опустила руку на щеку, и подняла полный ненависти взгляд на отца. Будь мама здесь, она была бы на моей стороне.

- Я твой отец. И я буду решать, что тебе делать, а что нет, пока ты не будешь обвенчана, понятно? Завтра с утра ты должна быть готова и счастлива. Разговор окончен. – папаша почти что прокричал это, оставил на мне высокомерный взгляд и вышел, захлопнув дверь.

Я развернулась лицом к кровати и улеглась на неё, пряча глаза полные слёз в подушку.

"Почему именно мне удосужилась такая честь – родиться девочкой? Кто бы мог подумать, что столько хлопот будет только из-за этого!" – подумала я, вытирая рукой слезы с щек. - "Не могу я быть такой слабачкой! Сейчас пойду и докажу отцу, что меня невозможно заставить!"

Я поднялась с кровати и встала около зеркала. Девчонка с коричневыми, совсем не похожие на отцовские кудри прямыми волосами, темными, как шоколад, глазами и легким румянцем на щеках. Кожа не идеально бледная, поэтому каждая светская дама так и наровилась назвать крестьянкой. Платье в пол, туфли на небольшом каблуке, украшение из жемчуга на шее – всё, по идеи, показывало, насколько я зажиточна и довольна жизнью, но за каждой красивой обложкой скрывается неприятная правда об аристократической жизни.

Я уже хотела было толкнуть дверь, как в неё постучали.

- Войдите.

- Ну что, сестрица, как жизнь? – на пороге появился Александр, абсолютно не изменившийся с нашей последней встречи.

- Тебе то что?

- Куда-то собралась?

- Отстань, я мне идти надо.

- А знаешь почему отец тебя ненавидит? – ухмыльнулся брат, заходя в комнату и опуская голову к моему уху. – Потому что ты копия матери.

- А я-то тут причем? – проговорила я, отстранившись от брата. Уж больно он мне противен.

- Ты погубила её при родах, да еще и выросла точно такая же и видом, и характером. Не кажется ли, что слишком много в тебе воспоминаний о женщине, которую отец любил?

- Да хоть сотня душ, мне дела нет. Только в этом не вижу причины такой ненависти к своему же ребёнку.

- Я тебе всё рассказал. Твоё дело: слушать или нет. – усмехнулся он, пожав плечами, и отошел к выходу. - Ах, да, совсем забыл. Папенька с маменькой уехали к Вороницыным на бал. Вернутся ночью. И только попробуй куда-то деться.

Брат удалился, оставив меня в удивлении стоять прямо перед закрывшейся дверью.

"Отец и мачеха уехали. Никола уже скоро ляжет спать, а Александр будет либо в своей комнате, либо в гостиной отдыхать с друзьями. Завтра венчание. У меня единственный шанс." – подумала я и подошла к окну, открывая его. Кареты не было, как и лошадей, которые в неё впрягались. У ворот один недотепа стражник, который ближе к ночи начнет дремать. В саду ковырялась Дарья, пытаясь успеть до заката выдернуть все сорняки. Больше мне никого не видно.

- Даша. – слегка крикнула я, стараясь не привлекать ненужного внимания. – Даша!

Девочка посмотрела по сторонам, не понимая откуда идет звук.

- Да вверх голову подними.

Девочка взглянула на меня и улыбнулась. Я посмотрела на стражника, который был занят чтением какого-то письма, и махнула младшей рукой, чтобы та поднималась ко мне. Отойдя от окна, я слегка приоткрыла дверь, чтобы Дарье не было необходимости стучать, и села за дубовый стол, доставая перо и лист бумаги. Не вижу смысла писать прощальное письмо родителям, поэтому решила накидать несколько строк для Марфы и Евдокии – поварихи, которая всегда спасала меня, когда отец наказывал отсутствием еды на весь день.

"Дорогая Марфа,

Прошу не рассказывай об этой записке отцу или кому-либо еще. Спрячь, а лучше просто сожги её, чтобы на тебя не повесили клеймо моего похитителя. Передай эти слова только Евдокии, она тоже слишком ценна мне, чтобы не знать о причинах моего побега. Нет, меня не украли, и никто не заставлял писать это письмо. Я сама ушла. Вечером, перед отъездом, отец рассказал мне о скорой помолвке, но, прости меня, я не смогла с этим просто так смириться. Не хочу жить с настолько не любимым мной человеком. Прошу, не ищи меня. Когда придёт время я сама объявлюсь, уж будь уверена в этом. А еще, на всякий случай, скажу, я направляюсь в город твоей знакомой, про которую ты мне всегда рассказывала перед сном в детстве. Прощайте, милые Марфа и Евдокия. Я ценила вас и всегда буду ценить. Жаль, что из-за моих капризов и беспощадности моего отца приходится расставаться.

Прощайте. Берегите себя.

Ваша Варвара."

Я писала на одном дыхание, не отвлекаясь, чтобы случайно не пропустить чего-то важного или не сказать чего-то лишнего. Перо было отложено, а глаза еще раз пробежались по идеально выведенным буквам. Марфа учила меня аккуратности, наверно, будет довольна таким прекрасным почерком. Евдокия же всегда говорила мне не тратить время на эти никому не нужны средства выразительности и просила писать всё четко и по факту. Думаю, именно так у меня и получилось. Услышав звук открывающейся двери, я развернула голову. Дарья стояла, сложив руки за спиной и покачиваясь на месте.

- Звали, барышня? – тихо промолвила она, подняв на меня свои темные глаза.

- Звала, только давай без формальностей. – я поднялась и подошла к девочке. – Ё ЁПомнишь, Александр Павлович недавно свои ненужные вещи отдавал?

- Конечно, помню.

- А осталось ли еще что-то, или уже всё раздали?

- Осталось, но немного. Брюки одни старые, пара рубах и кепи. Ах, да, еще сапоги. Они почти новые, но, почему-то никто брать не хочет. Для кого-то слишком дорого выглядит, а для других слишком бедно.

- Отлично. Значит сейчас принеси мне брюки, одну рубаху, что посвободнее, ботинки и кепи. Только будь осторожна, тебя никто не должен видеть. Если спросят, скажешь, что в кладовку несешь или кому-то другому отдать, поняла?

- Да, барышня, поняла. Сею минуту буду! – воодушевленно сказала девочка, уже собираясь убежать, но в последнюю секунду вспомнила про этикет, поклонилась и так же пылко понеслась выполнять поручение.

Я усмехнулась её эмоциональности и вернулась обратно к столу, проводя пальцем по бумаге. Чернила уже высохли, поэтому свернула лист пару раз и подписала. Марфе Ивановне. Ожидая Дарью, я села на колени напротив кровати и достала из-под неё большой дубовый сундук, закрытый на замок. Ключ от этого замка всегда лежал у меня в кармане. Я достала его и открыла ящик. Внутри множество разных безделушек: от желудей и листьев до украшений и драгоценностей. Я взяла небольшой бархатный мешочек и начала складывать в него все те вещи, которые имели цену. Туда направились: несколько драгоценных камней, которые можно было продать по хорошей цене; жемчужное ожерелье, в котором я сегодня была; золотой браслет и гребень. На кровать я выложила все монеты, которые смогла найти, а также ленту для волос и тоненькую серебряную цепочку, подаренную мне Александром в день моего трёхлетия. Он хоть и был неприятным братом, но это украшение, которое раньше принадлежало моей матери, было передано.

В дверь постучались. Я быстро закрыла сундук, задвинула его под кровать, а мешочек вместе со всем остальным спрятала в кармашек на поясе платья.

- Входите.

На пороге, открыв дверь ногой, появилась девочка, лицо которой не было видно из-за количества одежды, находящейся у неё в руках.

- Давай сюда. – я перехватила вещи, освобождая Дарью, и положила их на кровать. – Тебя кто-то видел?

- Никто. Только пара насекомых, которые до сих пор летают в поместье. – с гордостью проговорила девчонка, улыбнувшись.

- До конца лета летать будут. Середина августа ведь.

- Зато все мои цветы цветут.

- Это отлично. Ты обязательно должна сорвать немного для Марфы. – подметила я, смотря, как довольна собой девочка.

- Обязательно!

- Знаешь что, Дашенька. – начала я, присаживаясь на корточки напротив неё. – А ты тайны хранить умеешь?

- Тайны? Конечно умею. Мне недавно знакомый мальчишка один секрет рассказал, а я еще никому не выдала?

- Хорошо, тогда смотри. – я поднялась, подошла к столу, забрала письмо и вернулась обратно к девочке. – У меня тут одна записка для Марфы. Передай ей вместе с этим мешочком. – я указала ей на бархатный предмет, который достала из кармана, и, вытащив оттуда жемчуг и золотой браслет, отдала ребенку. – Ничего не забудь. А главное, никто не должен об этом узнать. Ни о письме, ни о мешочке, ни о нашем с тобой разговоре, поняла?

- Да, поняла. А вы куда-то уходите, что ли?

- Да, мне надо уйти.

- А вы скоро вернетесь? – насупив нос, промолвила девочка.

- Скорее всего, уже никогда.

Дарья надула губы и скривилась, выражая явное неудовлетворение ответом.

- Вы же обещали на моё десятилетие показать звезды над озером. – промолвила девчушка, кусая губу.

- Я же обещала, значит покажу. – улыбнулась я, щелкая пальцем по носу. – Давай беги.

Дарья улыбнулась, обняла меня на прощание и вышла из комнаты, сжимая в кулаке мешочек и пряча письмо под платье.

"Что ж, пора начинать." – подумала я, потерев друг о друга руки, и поднялась.

Одежда, что лежала на кровати, оказалась в моих руках поочередно. Вначале я расправила старые брюки. Как хорошо, что природа не наделила брата чересчур высоким ростом, это позволило мне спокойно поместиться в его штанах и не вываливаться из них. Окончательно расшнуровав и сняв корсет, я отбросила в сторону и его и платье, оставаясь в одной спальной рубашке. Поменяв её на менее свободное бельё, накинула сверху чистую рубаху. Зашнуровать бы её поясом и будет то, что надо. Сняла каблуки и натянула очень комфортные ботинки. Они даже мне не велики. Не думала, что у Саши размеры вещей настолько схожи с моими. Я встала напротив зеркала. Отец бы умер от ужаса, если бы увидел меня в таком виде. А Прохор бы перекрестился и сбежал, крича по пути, что я невежа и не дама. Интересно, а что будет, если заявиться на свою же свадьбу в виде отработавшего целый день в поле рабочего? Думаю, все будут в неимоверном изумление. Но, надеюсь, что на это празднование я не попаду. Единственное, что меня явно выдавало, так это длинные волосы – единственное воспоминание (кроме цепочки, конечно же) о маме. Не думаю, что смогу окончательно с ними расстаться, но, возможно, в цирюльне что-то смогут придумать. Я завязала волосы лентой в пучок и прикрыла всё это дело серым кепи. Покрутилась вокруг зеркала еще раз и с полной уверенностью кивнула себе головой.

На улице уже начались сумерки. Солнце уходило на запад, постепенно скрываясь за горизонтом. Так как мой дом находился не очень далеко от столицы, примерно в пятидесяти восьми верст южнее, то тут темнело довольно поздно. Например, сейчас маленький Никола уже спал, а снизу не слышались крики пьяных приятелей Александра, что, кстати, довольно подозрительно. В соседнем доме, который сложно, но можно разглядеть из окна, выключен свет. Через полчаса уже можно выходить.

Я открыла окно и вновь выглянула наружу. Охранник посапывал, облокотившись на колонну, а ворота были давно заперты. Ключ от них всегда находился недалеко от стражника. Как же их у него забрать? Я посмотрела за каменную стену. По протоптанной лошадьми дороге, которая проходила подле поместья, проехала карета с двумя лошадьми в упряжке. Видимо, кто-то знатный направлялся в сторону ближайшего города. От меня до него около часа пути пешком, значит до полуночи успеть должна. В коридоре послышались шаги, на звук которых я сразу же обернулась. Быстро подскочив, я подошла к двери и закрыла её на ключ изнутри. Не нужно мне лишних глаз, когда я в таком виде. Через несколько секунд ко мне постучали.