О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

Та наша часть семьи, кто старше года, вся была похожа на свежевыкопанных зомбяков. И это при том, что дедушка очень сильно помогал, как и дяди с тетями. Маме давали высыпаться, папе работать, мне всех кормить и учиться, но даже я, которую в силу поступления в вуз не загружали, хлебнула полным половником и по самые помидоры.

Иногда мне казалось, что козявки издеваются, потому что стоило уснуть одному, начинала орать вторая, будила первого, и опять по кругу.

Мне было жалко родителей и немного жалко себя, потому что стресс от нового учебного года в высшем учебном заведении и неспокойная двойня дома почти свели на нет все наши усилия со Стрэнджем по нивелированию моей психологической раздвоенности.

Вторая личность тоже уставала, и после того, как на прогулке с коляской я подралась с теткой, чья собака помочилась на колесо нашего прогулочного транспорта, а лай шавки разбудил с трудом укаченных мелких, я ни на шутку испугалась. Пришлось признать собственную некомпетентность в качестве няньки и попросить родных, одну меня с двойняшками не отпускать.

Не то чтобы я настолько себя не контролировала, что могла бы навредить брату и сестре. О нет, обе мои личности могли глотку за них порвать, но окружающие могли не так понять или отвлечь на себя внимание, это подвергало риску младенцев, которых и украсть могли!

Вскрылась и еще одна неприятность моего не совсем нормального мозга. Обе половинки личности, выползаемые во время приступа обрели полную личностную независимость, но если раньше на всем божий воползала агрессия, раздражительность, хулиганистость и непослушность, то теперь у руля вставала новенькая ее противоположность! А к этой даме я, к ужасу своему, готова не была.

Пугливая, нервная, плаксивая, что-то несвязно лепечущая, которая просилась на ручки, могла убежать или разрыдаться на пустом месте. Это будто из меня методом тыка выскакивала или эмо или готка (говоря на старо-русском субкультурном). И это не пустые слова. Даже я однажды разрыдалась, когда утром проснулась с розовыми волосами!

Столько трудов по отращиванию, и на тебе. Хорошо, что это оказался оттеночный шампунь, а то бы я нанесла самой себе особо тяжкие.

Стивен помогал. Мы пробовали разные практики медитации, уже ранее выручавшие мантры. Но уставший организм срабатывал через раз.

Спровоцировать разделение могло что угодно, от неприятного запаха, до яркого блика солнца на чисто-вымытом окне.

Теперь на прогулках со мной был деда, он к нам почти переселился и даже с радостью выгуливал двойняшек. Его спокойный и всегда невозмутимый голос, и в целом облик, действовали умиротворяюще, что понижало градус стресса.

Сложнее было в универе, но, как ни странно, выручала булавка. Стоило ощутить яркость окружающего мира, как болезненный укол в ладонь, приводил в чувство и давал хотя бы мантру начать.

С этими всеми переживаниями я старалась влиться в систему группы. Очень на руку шло то, что группой как таковой мы пока не были, лишь разрозненное сообщество, долженствующее пройти все стадии эволюции от родового строя до комунизма. Короче говоря, нужно было время, чтобы прощупать друг друга. К тому же, дисциплину никто не отменял, тут было поспокойнее чем в школе и больше радости в глазах окружающих, над которыми не давлело ужасное ЕГЭ. А сессия…ну, дело житейское.

Я попробовала записаться на КВН, но не пошло, слишком много положительной энергии требовалось и большая нагнетающая ответственность, которая могла вылиться в приступ на сцене. Зато зашел бокс. Оказывается, если выпускать «готку» добровольно, то она так охренеет и устанет настолько, что часов двенадцать зови, не зови, полный отруб.

Что делать с «эмо» пока не понятно, если только предлагать ей поорать вместе с мелкими в унисон, но тогда окружающие просто сойдут с ума.

Но, если исключить все минусы, в сухом остатке будут только плюсы. Осень жаркая, карапузы весьма забавны, когда не орут. И тепленькие и вкусно пахнут, а еще машут конечностями и чмокают губами. Родители хоть и вымотались, но были тихо счастливы и счастья этого было так много, что хоть раздавай на улице. Оно копилось огромным ядром звезды и солнечным ветром устремлялось в раскрытые окна, по видимому, разогревая нетипичную для себя погоду.

Стивену я и жаловалась, и с ним же, захлебываясь эмоциями, делилась радостями. Он стал чаще улыбаться, мог подпереть кулаком подбородок и слушать. Слушать меня и слушать, давая выговориться и поделиться. А еще касался, довольно часто, просто руки, предплечья, щеки или ворошил волосы. Иногда мы целовались, как безумные, но дальше не заходили, словно не сговариваясь забыв его «подарок» на день рождения. Это хоть и было довольно волнительно, приятно и по новому открывало Стивена в моих глазах, но рано…мне рано. Психологически еще пока сложно к такому подготовиться.

***

Этот день не задался с самого начала, три лекции, две практики, домой можно сказать приползла.

Мама устала, я отправила ее спать, уложила мелких в специальные качельки, покормила из бутылочки сцеженным молоком и, сев на пол между ними, просматривала лекции.

Волосы «радовали» еще не вымывшейся розовинкой, а бутерброд с красной рыбкой почти примерил с действительностью.

Благословенную тишину в доме прервал звонок дверь.

Червячки завозились. Сунув им по соске, включила режим укачивания и быстро вышла в коридор, прикрыв дверь.

Звонок разразился с новой силой, отчего я выматерилась сквозь зубы. Ладно мальки, но мне маму сейчас разбудят! Она хоть и устает сильно, но ведь даже в учебниках написано, что первые несколько лет у матерей очень чуткий сон. А это значит, что даже если ты хоть в каком состоянии, мозг выдернет из сна. Да и засыпать с тревожностью сложно!

В общем, ррр! Надо папе сказать, чтобы выдернул нафиг провода звонка. Курьерам всем написано в приложениях: «НЕ ЗВОНИТЬ!» —и код от домофона.

Значит это или разносчики квитанций или шпана.

— Да! — гаркнула я, запоздало сообразив, что пищал не домофон, а дверной звонок. Вернее как, физически поняла быстро, потому что распахнула дверь стремительно и во всю ширь. А вот мыслительный процесс отстал.

Итогом стало то, что я с досадой смотрела на явление папиных родителей за дверью.

Вот тебе, здрасьте. Принесла нелегкая.

Конечно, их никто не звал. Более того, им и о выписке не сообщили. Они, наверное, из соцсетей или от знакомых узнали о том, что три недели назад стали снова бабушкой и дедушкой.

— Ну, здравствуй, — гузка из тонких синеватых губ у бабушки собралась что надо, я такую только у курицы видела при разделке, когда мы с папой решили целиком запечь.

В целом, об этих гражданах можно упомянуть и поподробнее. Два худых, высоких индивида, с желчными постными лицами. У деда выдающийся орлиный нос, хотя скорее туканий, настолько он обширен и велик, даже в полосочку. Правда не от природы, а от пережимающей дужки очков на переносице. Карие, немного выпуклые глаза, черные смоляные волосы с щедрой проседью, но не благородной как у моего Стивена, а какой-то клочкообразной, отчего вся его тщательно причесанная шевелюра выглядит пегой. Худосочные плечики развернуты и приподняты, в попытке нести себя с достоинством, а скорее просто правильно распределять дорогой пиджак по нужным опорным точкам.

Бабушка прямая, костлявая, но красиво запакованная в модный кардиган и длинную юбку. Волосы, казалось бы с такой комплекцией, прямо напрашиваются в гулю, но нет. Модное каре темно каштановых волос буквально отутюжено и скользит по обе стороны от скуластого лица. Косметолога она посещает, стареет красиво, но вот это вечное недовольство на лице, практически спускает на нет все труды врачей, опуская подбрюдок и прочерчивая глубокие борозды в верхней губе.

Возможно, а скорее даже точно, что я предвзята. И для своего возраста они выглядят достойно и не анорексично. Но мне в мои восемнадцать так хочется видеть их суть больше, чем внешность, и ее наличию я приписываю все недостатки.

Они, кстати говоря, еще и мясо не едят. Хотя, судя по ним, следовало бы. Может желчь расходовалась быстрее и были бы добрее.

У деда в руках большой плюшевый медведь.

У бабки букет цветов и красная лаковая сумка, под цвет туфлей.

Мир расщепился, и я не стала предпринимать никаких усилий, для его стабилизации, радостно принимая помощь изнутри. Правда контроль постаралась не терять, ибо скандала на потеху соседей нам только не хватало.

— Че надо, семейство? Че приперлись? — уточнила я, вставая в дверях. — Разворот на сто восемьдесят, и вперед до лифта.

— Ты так дурно воспитана, София, что это уже переходит рамки, — закатила она глаза. — Отойди в сторону, мы пришли проверить внуков.

Дед молчал. Он вообще часто молчит, только кивает и очки платком протирает. Так что позиция — за медведем, ему близка как никогда.

Острый мыс туфли попытался преодолеть дверной проем. Головой ядовитой змеи, проползти в наше логово и добраться до птенцов.

Женщина сделала шаг вперед, пытаясь задавить меня авторитетом.

Я выпрямилась и грудью закрыла ей проход, даже не собираясь отступать.

Тонко выщипанная бровь взметнулась вверх на ее бледном лице.

Да, я их побаивалась раньше. Мне так хотелось им нравится. Любимая своей семьей, я от второй ее части ожидала не меньшего, и была поражена расхождению действительности с глупыми надеждами.

Предел наступил недавно, но даже не в пятнадцать после их воплей. Все же дети подсознательно опасаются взрослых, вот и я опасалась. Не спорила, не вопила, не противоречила. Даже шиза вела себя хорошо, кроме того раза.

Но отпора конкретно от меня эти товарищи не получали, потому что я все же надеялась, что мы семья.

Сейчас спит мама, а она кормящая, ей нельзя нервничать. Папа на работе. А мелкие в зале, если я сейчас дрогну, эти из отряда пернатых заклюют их или не дай бог что-то брату с сестрой сделают.

От одной только мысли потемнело в глазах, и я прищурилась, гладя если не сверху вниз, то почти на равных. Вымахала каланча София метр семьдесят, а бабушка у меня ниже будет, хотя сейчас на каблуках.

Голубые глаза скрестились с зелеными, и звон шпаги стал почти громом в тишине происходящего.

«Детская истерика не прокатит, только еще больше ее раздует»

«Знаю. Разберусь»

— Потрудитесь выйти отсюда и больше не приходить. У нас нет времени, чтобы с вами разбираться.

— Деточка, — прозвучало плевком в лицо, но я только расслабила лицевые мышцы, чтобы не выдать свое напряжение. — Отойди в сторону, у тебя трудности еще и со слухом? Я пришла увидеть СВОИХ здоровых и полноценных внуков.

«Своих», было проакцентировано весьма нетривиально и подробно, чтобы мой «больной» мозг, не дай боги, не пропустил эту шпильку.

Нам с шизами даже смешно стало. Пара палочником выпендривается перед человеком и гордится происхождением.

— Таких тут нет, — отрезала я и скосила глаза на дверь, которую, распахивая, оттолкнула слишком сильно. Она еще, паразитка, наружу открывается, а «внаруже» эти цельнометаллические стоят, блин.

— Нет есть, — в отманикюренной сушеной рученьке появился конверт. — Мы сдали их ДНК на генетический анализ и тот показал, что они здоровы. А значит все эти твои детские препирательства, просто фикция. Отойди в сторону!

И палец в верх подняла, как бы протыкая когтем точку в нашей переписке

Ну да, а у меня множественные обследования показали нарушения выработки некоторых веществ в головном мозге, поэтому, да, я дефектная.

Делано обмякнув, опустила плечи, но уловив победный блеск в ее глазах и дождавшись, когда она станет максимально неустойчивой, задрав ногу для шага, я грудью снесла ее в подъезд, как бронированный танк картонное ограждение.

Зашуршала обертка уроненного медведя, потому к дедову счету припишем очко. Он решил поймать супругу, а не оберегать игрушку.

Опрокинувшуюся назад пожилую женщину, подхватил под руки со спины супруг.

Я же таким нехитрым образом выбила себе пространство до двери и тихо ее закрыла, тем не менее, оставшись снаружи. А то опять трезвонить начнут.

Бабушка выпрямилась, почти подскочив от возмущения и одним широким шагом рванула ко мне, намереваясь дать пощечину.

И чего я ее боялась? Лохматая ведьма со своим котом плешивым.

За моей спиной будто стоял Стивен и держал руку на плече. Мол, давай, уничтожай противника, кара моя.

Одной ладонью я обхватила ее тоненькое запястье, избегая удара, а второй вцепилась в кофту на груди.

Дед стоял и лупил глазами, похожий на мопса. Он все никак не мог понять, с чего я вообще осмеливаюсь вякнуть. Думаю, если бы они привыкли ко мне настоящей, то давно бы уже скрутили. Но эффект неожиданности, он как внезапно подкравшийся приступ диареи.

Поддатив к себе женщину за грудки, я улыбнулась:

— Слушай сюда, я больная, я дефектная и неуправляемая. Я позорное пятно на вашем роду и именно все то, что ты думаешь и, что орала на моем празднике. И, если сейчас вы отсюда не уберетесь, я раскатаю твое натянутое лицо по штукатурке подъезда, а потом скину твоего супруга с лестницы и в суде скажу, что вы оба поскользнулись. Если вы еще раз, твари кровососущие, на километр приблизитесь к моей семье, я приду голая в ваш район, залезу на забор и буду орать, что являюсь внучкой рода Романовых. Чтобы о вас сплетничали все ваши важные и именитые соседи. И мне плевать, как меня это опозорит, если вы станете посмешищем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.