По местам стоять, главные машины проворачивать!

И ни кому тогда было не ведомо ещё, что не всем им, ушедшим, повезёт в жизни, не у всех сложится жизнь вне флота и без него так, как они бы сами того хотели и представляли. Некоторых смог бы удержать флот, его суровые рамки, без него же они опустятся до паёл и ниже, ниже это уже на самое дно жизни. Некоторые из тех, которые могли бы быть сегодня в строю, но были отчислены не по своей воле, ещё вернутся, восстановятся, или уже вернулись, восстановились, стоят в других строях здесь же на плацу. Волею судьбы сегодня не их день. Они всё-таки придут на флот, но уже позже на год. И такой один точно есть на этом плацу. На флоте он не будет хуже других.

У стоящих в строю ещё нет осознания того, что это день начала новой и, в основном для большинства, долгой жизни. Необычной, совсем нелёгкой, порой каторжной и мучительной. Сегодня, вот совсем скоро, через минуты произойдёт не только обретение профессии, а обретении образа жизни. Служба на флоте это даже не работа, это образ жизни, это сама жизнь. И никто не знает, что их ждёт впереди. Все одинаковы и равны, но всё-таки различия ещё есть. Они не только в количестве лык на погонах и их ширине, но ещё в цвете полученных несколькими днями раньше дипломов. Но, не взирая на цвет дипломов, синий он или красный, и курсантские погоны, блестящие лыками и абсолютно чистые, одним предстоит взлёт, другим падение, падение сразу, постепенное и плавное, и после головокружительного взлёта тоже. Одни упадут не очень низко, сумеют встать и распрямиться, другие нет, сломаются и останутся там, на низу, другие улетят на уровень ниже нижнего и уже никогда оттуда не выберутся, одним радость и удовлетворение, другим одно разочарование. Красный диплом давал только преимущество в выборе флота и близость к начальству тоже, синий же сопряжённый с удалённостью от начальников получал в основном то, что оставалось. Остатки не всегда были сладкими. Они ещё не знают и не понимают, что флот совсем не интересует цвет диплома и былая карьера. Главное чтобы обладатель диплома делал дело. В итоге, распоследний троечник и порядочный раздолбай, на которого не только начальники, а ещё и свои же однокурсники посматривали порой свысока, а иногда и с некоторым презрением, но, несколько перефразируя слова известного флотского писателя, «начисто лишённый изнеженности и впечатлительности, крепкий троечник, только что из училища и сразу же сдавший на самостоятельное управление, которого не жрал с хвоста комплекс не полноценности, с избытком награждённый решительностью, влюблённый в железо и море», сможет сделать на флоте головокружительную карьеру, вплоть до обретения на погоны адмиральских звёзд, на которую окажется не способным иной отличник. И это произойдёт не по причине наличия мохнатой руки на флоте и около него, а исключительно по причине того, что человек должным образом делает дело и исправно правит службу. И ещё, обладатели синих дипломов всегда готовы к тому, что они постоянно в чём-то виноваты, готовы переносить всякие лишения типа сроков без берега, им не свойственны капризы, совсем не уместные на флоте, . И может быть это оттого, что синий цвет диплома схож с цветом морской воды, что лишний раз подтверждает старую флотскую истину, что лучше иметь красную морду и синий диплом, чем наоборот. Не исключено, и то, что вот такой обладатель синего диплома окажется без всякой там спонсорской помощи в академии, к примеру, раньше чем обладатель красного, обойдя на вступительных экзаменах опять же обладателя красного диплома. И некоторые порядочные раздолбаи по училищным меркам, беспрестанно пререкающиеся с начальниками, залетающими по всяким разным случаям, в карточках взысканий и поощрений которых штук так с десяток, а то и с несколько десятков неснятых взысканий и ни одной благодарности, окажутся вдруг для службы на действующем флоте вполне пригодными и полезными, в отличии от исключительно дисциплинированных, беспрекословно подчинявшихся и никогда не залетавших. Увы, голая флотская статистика достаточно часто всё это просто подтверждает. Знаю точно, в этот день стоял в строю на набережной Невы один из производящихся в офицеры, отчисленный в прошлом году буквально за месяц до выпуска. Сочли его не достойным для службы на флоте. Год он искупал грехи свои, отца и деда перед тогдашним Главкомом на Севере в Видяево, восстановился, вот защитил диплом и ждёт своего производства. Службу он закончит капитаном 1 ранга, начальником оперативного отдела одной из военно-морских баз, пройдёт по сути все флотские ступени от корабельного минёра до командира корабля, пройдёт кучу боевых служб, будет командиром дивизиона и начальником штаба бригады. Флот потерял бы только, если бы вдруг он восстановлен не был. Точно один из стоящих в строю на этом плацу даже не обладатель красного диплома, берите выше, обладатель золотой медали, бессменный старшина, член партии чуть ли не с 1-го курса, по заслугам распределившийся в Кронштадт, но там флоте окажется не понятым и уже лейтенантом покинет флот. При чём без скандалов и криков, как это почти всегда бывало. Его отпустят сразу, и, может быть, при этом начальники ещё и вздохнули облегчённо, считая, что избавились от бесполезного балласта. В будущей жизни он сменит кучу профессий, даже ещё порулит и большим прачечным комбинатом в одном большом приморском городе. В строю соседней роты другой, обладатель уже красного диплома, не медалист, не дотянул, но опять же старшина, старшина класса и член партии. На флоте он, до того по большому счёту чуравшийся алкоголя, вдруг к нему пристрастится. От чего неведомо. Может быть оттого, что его флот как-то не захотел принимать, дело и служба у него не пошли. А может быть от того, что ощутил свободу, самостоятельность, наконец, свою взрослость, да увлёкся в этом. Всё у него пошло наперекосяк, в итоге ни должностей высоких, ни званий. Увольнение. И бездарная гибель в одном из Питерских пригородов. Был забит ногами. Возможно к этому он со своим пристрастием пришёл сам. Справедливости ради надо сказать, что бывало, когда успешность в училище продолжалась и на флоте. Для этого было необходимо не так уж много. Просто надо было занимать своё место в строю и не выпрыгивать вперёд, подчёркивая свою исключительность. И училищное раздолбайство у некоторых на флоте не прекращалось, а развивалось, «совершенствовалось» и «оттачивалось» дальше. Оно могло в какой-то мере прощаться, если человек делал дело. Если же дела не было, то тут тебе и суд чести, и прочие военные кары, наконец, увольнение в запас по самой хреновской статье.

Зазвучавшие трубы, считай фанфары, прекращают шевеление и разговоры. Курсанты подтягиваются, расправляют плечи, начинают выравниваться.

– Училище! – после некоторой паузы, – Равняйсь! Смирно!!!

Заместитель начальника училища в последний раз становит, равняет, заставляет замереть в положении смирно выпускные роты.

– Равнение направо!

Под звуки встречного марша начинается встреча адмирала, начальника училища.

– Товарищ адмирал! Ленинградское Высшее Военно-морское инженерное училище имени Ленина по случаю производства курсантов выпуска 1978 года в офицеры флота построено…

Адмирал в сопровождении своего заместителя обходит строй, здоровается. Почти тысяча училищных глоток желают своему адмиралу здравия. И снова «Смирно». Поплыло по плацу, затрепыхалось на слабом ветру алое полотнище училищного знамени с маленьким военно-морским флагом посередине, с цифрой 2 перед наименованием училища.

На трибуне адмиралы, старшие офицеры. Перед строем курсантов выпускных рот уже стоят столы, с разложенными на них офицерскими погонами и кортиками. Зачитывается приказ Министра Обороны о производстве более чем двухсот курсантов в офицеры флота. Общие фразы, наконец, последняя из общих: закончившим…, присвоить воинское звание лейтенант – а потом каждого индивидуально, по фамильно, подчёркнута не суть цвета диплома и прочих заслуг, по алфавиту. И вот названные выходят из строя, представляются уже офицерами ещё в курсантских погонах: «Лейтенант … представляюсь по случаю производства меня в офицеры», – получают из рук того или иного начальника новенькие золотые лейтенантские погоны и главный флотский атрибут, кортик с клинком из златоустовского булата. Первые по алфавиту опережают остальных. Они уже офицеры, остальные ещё нет. Но вот проходит минута, другая и они тоже уже офицеры флота. Всё, состоялось. Погоны с двумя маленькими звёздочками при одном просвете ещё не плечах, но уже в руках. Украдкой рассматривают врученные погоны и кортики. Может быть, кто-то из них через пару десятков лет, вручит те же самые лейтенантские погоны своим сыновьям в наследство. Знаю точно у одного из них так и будет: старший сын получит через более чем четверть века в дополнение к своим из полученных в это день погон правого плеча, младший – через тридцать с лишним левого. На обоих будет надпись – наследнику в наследство. Кортики. Опять же их рассматривают, не обнажая полностью клинки. Они ещё не знают, что в жизни не так уж и часто придётся его носить. Так, иногда на торжественных подъёмах флага, построениях, которые не так уж часты. Годами они будут валяться в каютных рундуках, сейфах, среди стопки белья в платяных шкафах без дела, если конечно ретивый начальник не заставит с ним нести вахту и дежурство. И в последний раз кортик, перекрёщённый с ножнами, прикрепят друзья к крышке гроба. Они ещё не знают, что сталь клинка хрупка. И если кортик метать в дверь, то запросто можно его сломать. Кортиком нельзя ничего порезать, а вот вскрывать консервные банки очень даже удобно. Они ещё не знают, что клинок имеет свойство ржаветь, если не смазать его тонким слоем масла, что защёлка слаба и кортик запросто вылетает из ножен, что стоит он всего тридцать рублей, можно купить, если потеряешь или украдут, но уже по цене кратной десяти, то есть за триста рублей. Они ещё не знают, что наступят времена, когда этот кортик можно будет и свободно продать за зелёные вражеские рубли. У коллег с иностранных флотов, если их можно так назвать, наши кортики очень даже популярны, что найдутся и те, которые сочтут, что в наступивших временах понятие чести, совести совсем не к чему, всё это порождение бывшего режима, и продадут их. Многого они ещё не знают. Но узнают и поймут. И вот уже последний курсант произведён в офицеры. Под звуки оркестра, строем, покидают плац новоиспечённые офицеры флота, кортики и погоны ещё несут в руках. В кубриках, наконец, произойдёт долгожданное превращение. И оно происходит…

Сброшена привычная одежда. Вместо тельняшек цивильные белые майки. Некоторые ну никак не могут смириться с превращением, не могут расстаться с морской душой. На них остаются тельняшки. Новые, сшитые индивидуально на каждого, а не просто выданные со склада, как в прочем и всё остальное, включая шинели и кители, чёрные парадные тужурки с золотыми погонами, двумя длинными золотыми нашивками плавсостава из узкого и несколько пошире галуна. Белые рубашки, в основном неуставные. Ещё в чести непочтение устава. Неуставные же чёрные шёлковые галстуки, завязывающиеся широким узлом. Брюки, специально шитые на заказ, конечно, расклешённые по тогдашней моде. Неуставные туфли вместо выданных ботинок, у некоторых лакированные. Золотые парадные пояса с кортиками. Недоумение оттого, что почему-то заставили их располагать пояса между вторым и третьим снизу рядам пуговиц на тужурке, когда между первым и вторым рядом удобнее и смотрится эстетичнее. Фуражки те же, с теми же легкомысленными курсантскими грибами. Они ещё не знают, что с возрастом стремление как-то уйти от уставных требований в ношении формы у большинства исчезнет. Единицы же сохранят это до седых волос. Один из переодевающихся, знаю точно, будет подобный гриб носить вплоть до увольнения в запас. А в запас он уйдёт в звании капитана 1 ранга с должности по сути 3-го механического лица в иерархии одного из флотов. Белые перчатки. Всё красиво, все красивы, чёрт возьми. Но они ещё не знают, что парадная тужурка может служить вечно и будет всегда как новой, если не суждено будет на флоте располнеть, не сгорит она при пожаре, не облить её маслом или соляром. И это только потому, что не придётся одевать её часто, от силы два-три раза в год, а то и ни разу. А выданные белые брюки и тужурки некоторым так и не придётся когда-нибудь на флоте одеть вообще. Не приемлема эта форма для Севера западного и восточного. Более привычен в холодное время будет китель с жёстким стоячим воротом, и жёсткость его будет совсем не заметной, и оттого, что привыкнешь к нему, и оттого, что он станет просто несколько мягче. Вместо шинели чаще будет носиться канадка или даже обычная телогрейка, в тёплое время куртка на голое тело или на тельняшку, или на футболку. Не знают они, что их модные широкие штаны сущее наказание, обыкновенный пылесборник. В «деревнях», в которых им придётся жить, нет асфальта, а слой пыли на дорогах во все пять пальцев, и бороться с пыльными пятнами, севшими на масло и топливо, упавших на брюки раньше пыли, бесполезно, тут же после чистки или стирки они проявятся вновь. Многим больше не придётся одевать в жизни белых перчаток. Чаще на руках будут рабочие перчатки, а иногда и обычные рукавицы, именуемые на флоте верхонками. И вообще вся эта сегодняшняя позолота слетит, восторг улетучится в один момент, как только их ноги ступят на палубу кораблей. На груди знаки об окончании училища, переместившиеся с уже сброшенных форменок на парадные тужурки. Орденов и медалей ещё нет. Они появятся со временем. Ордена совсем не у многих, медали боевого достоинства тоже. Некоторые к тем к орденам и медалям будут представлены за большие и малые боевые дела и заслуги. Но где-то наверху сочтут некоторых к награждению не достойными, и те ордена и медали не всегда будут находить своих героев. Медали юбилейные и «песочные», за выслугу лет то есть, появятся у всех. Первая, если не случится особых заслуг перед Родиной, появится уже через пять лет. И название у неё есть, песочная, за 10 лет безупречной службы. Только у некоторых на груди в дополнение к поплавкам знаки «За дальний поход», их из общей массы не так уж и много. Знаки на груди тех, кому повезло в период практики такой поход совершить или тех, кто до училищной скамьи успел постоять на палубах кораблей и познать, что такое боевая служба на флоте. Опять же со временем они появятся у многих, уже на флоте. И цена этих знаков будет выше тех, что на груди их однокурсников, уже потому, что будут ходить они в море не курсантами-практикантами по большому счёту без непосредственных обязанностей по заведованию и корабельному расписанию, что подчёркивалось нулём в их боевых номерах и позволяло спать беспробудно, числи почти пассажирами, а ходить, исполняя обязанности командиров боевых частей, групп, и были они ответственны за десятки людей и механизмы, и каждый час тех походов будет требовать от них постоянного напряжения, решений и действий. Их походы, автономки будут гораздо длительнее по времени, порой чуть ли не до года, районы плавания гораздо удалённее, чем положим, переход из Севастополя в Кронштадт. Одни не будут вылезать по сути из Средиземного моря, другие из районов Атлантики и Индийского океана, третьим предстоит регулярно торчать у Гавайских островов к примеру, четвёртые обойдут весь мир, увидят все океаны, все материки, включая Антарктиду, но никогда и нигде у них не будет заходов. У каждого будет своя дорога в море.

Под звуки маршей на плац выходят совершенно преобразившиеся роты. Блеск золота погон, нашивок, парадных поясов кортиков, шнуров на фуражках. На плечах настоящие погоны, вместо тех, на которых после получения известия о том, что Министр обороны уже в офицеры их произвёл и только настоящее производство состоится через несколько дней, обычной шариковой ручкой был начертан один просвет и нарисованы две маленькие звёздочки. Восторженные крики присутствующих на торжестве, аплодисменты. Радостные улыбки на лицах идущих в строю лейтенантов, совсем «по взрослому» придерживающих левой рукой, облачённой в перчатку самый настоящий кортик, атрибут флотского офицера. Всё, превращение состоялось, абсолютное и полное. Организованные стада, хотите стаи, потому как все строго в колоннах по шесть с выдерживаемым равнением, полноценных чёрных, где-то на юге белых лебедей. Все другие, на себя вчерашних вроде бы и не похожие. Офицеры флота, японский бог. Им кажется всё просто. Некоторым же изрядно пожившим и много повидавшим, это превращение будет оценено более чем высоко. Одному новоиспечённому лейтенанту флота, затерявшемуся где-то на шкентеле одной из рот, его 86-летний дед, родившийся ещё при предпоследнем императоре, прошедший фронты 1-й мировой войны, крестьянин, так и не научившийся читать и писать, скажет при виде своего внука в блеске и золоте флотского мундира: «Епона мать, я даже и думать не мог, что мой внук станет благородием». Вот высочайшая степень оценки происходящего. И благородие, и переход в дворянство, да ещё какое, не только в личное, но и в потомственное. И это важно, так как подавляющая масса стоящих в строю совсем не голубых по рождению кровей. Их социальный статус совсем не просматривался в социальном составе кадетов, юнкеров, наконец гардемаринов прошлого. Стоят в строю, красавцы, все как на подбор. А ещё буквально вчера это была орава, по большому счёту, пацанов, хотя у некоторых уже были и дети, задорно пускавшими в пропеллерное вращение своими задницами печати от секретных чемоданов на длинных шнурках, привязанных к шлевкам штанов робы, при этом исполняя и увеличение оборотов от минимально устойчивых до полных, и реверсируя направление вращения ступнёй ноги или тем же задом. Было такое у них развлечение. Они ещё не знают, да и не задумываются, что большинство из них в душе теми же пацанами и останутся. Нет, на службе они будут серьёзны и сосредоточены, появится у них и начальствующая спесь с надувание щёк и подобное тому. Но вот оторвавшись от дел служебных, встречаясь со своим старыми друзьями, они тут же будут превращаться в тех же бесшабашных в своём веселье и кураже пацанов. Помнится, как одному убелённому сединой капитану 1 ранга, отрывающемуся на встречу с друзьями, его жена бросила в спину сакраментальную фразу: «Когда повзрослеешь, пацан пятидесятилетний!» Может быть эта вечная молодость от того, что они общаются в основном с людьми своего круга, что они зажатые рамками службы, растрачивая свой ум, энергию, силы исключительно на службу они, постоянно несут груз ответственности за кого-то и что-то, вплоть до увольнения своего в запас, так не увидят и не поймут обычной жизни, а потому и сохранят в себе нерастраченную молодость.

Стоит в строю новая, только что произведённая в офицеры флотская смена. Перед ними трибуна, со стоящими на ней адмиралами и офицерами, рядом, по обе стороны от трибуны, приглашённые на праздник родители, друзья, жёны, дети, невесты, просто знакомые. Начинается митинг с речами и напутствиями. Стоящие в строю лейтенанты периодически подёргивают шеями, не привыкли они ещё к жёстким воротникам рубашек и галстучным удавкам. Ничего привыкнут, после неоднократной стирки воротники рубашек утратят свою былую жёсткость. Офицеры. Офицеры флота. Настоящие. Так они думают о себе. Они ещё не знают, что здесь, сегодня они офицеры. После отпусков, через месяц-полтора уже на флотах, на кораблях, их поправят, поставят на место, объяснят и с ходу их начнут обижать тем, что они, лейтенанты, ещё совсем не офицеры, и даже не люди совсем. И надо будет ещё доказывать состоятельность в деле, в общении. Выстоят в этом, быстрее освоятся хваткие, решительные, настойчивые, порой наглые, авантюрные, злые. Тяжелее будет мягким, нерешительным, вежливым, добрым. Они поймут в полной мере, что скрывается за расхожим флотским выражением, что на флоте лучше иметь «твёрдый шанкр», чем мягкий характер. Офицерами, но ещё не полноценными людьми, они станут только с обретением только звёзд старших лейтенантов, офицерами же и людьми, с обретением звания капитан – лейтенант, настоящего флотского звания. Так что ещё ни один раз они услышат обидное о том, что офицеры и лейтенанты приглашаются в кают – компанию. Зачем это уже не важно.

Все одинаковы абсолютно, все в равном положении. Сегодня. Сегодня только старт, начало новой долгой жизни. И та жизнь разнесёт их по разным уровням и положениям. Уже через два года между ними обозначатся различия в количестве звёзд на погонах, позже и по должностям, занимаемым на флоте. Военная служба, увы, это предусматривает. Так что суждено одним так и остаться «благородием», другим же стать «благородием высоким», третьим, и их будет немного, стать «превосходительством», «высокопревосходитель-ством» станут только единицы. Но всё-таки будут.

И здесь опять уместно упоминание «твёрдого шанкра». Им предстоит ещё узнать и понять, что воспитывались они, будущие морские офицеры, в большей степени под влиянием английских морских традиций, у них негласно вырабатывались джентльменские качества. А в тех качествах имеют место быть причисляемые к хорошему тону недостаток настойчивости, твёрдости и добродушная уступчивость. Поэтом на флоте более чем достаточно блестящих во многих отношениях офицеров, но мало поистине хороших организаторов, руководителей, наконец, настоящих, боевых командиров. И некоторые станут блестящими офицерами, совсем немногие настоящими, боевыми командирами. Но пока никто ещё не знает свою судьбу.

Стоят в строю будущие вечные лейтенанты, старшие, капитаны всяких разных рангов, адмиралы разного достоинства. Всё это они узнают гораздо позже, в будущем. Из будущего: точно не здесь, на плацу совсем другой системы, стоит будущий Главком. Сегодня он полный адмирал, начальник главного штаба ВМФ, до того командующий флотом. В более близком будущем один, из стоящих в строю здесь, как-то схватится с ним, и оттаскают они друг друга на хренах, они тогда будут ещё только капитанами 3 ранга. На этом плацу, вон там на правом фланге общего строя, в строю роты 1-го факультета училища, один будущий адмирал стоит точно. И будущие капитаны 1 ранга тоже, их будет не так уж много. Зато капитанов 2 и 3 ранга, похоже, большинство. Так вот уж устроен флот и служба на нём. Они ещё не допонимают в полной мере того, что воинское звание должно соответствовать должности. А должности может и не быть. Они ещё не знают, что не все обретут следующую звезду на погон. Будут и рекордсмены, которые в лейтенантах будут ходить лет так по семь-восемь. Будут и те, кто уже лейтенантами уйдут сами, не выдержав нравов и устоев новой для них жизни. Уйти будет сложно, флоту нужны любые кадры, в том числе ему и ненужные совсем. Сначала куча рапортов на увольнение в запас. Но стену бумагой пробить трудно, если невозможно вообще. Тогда в ход пойдёт беспробудное или пробудное временами пьянство, загулы на берегу, но, как правило, не более 72 часов, чтобы не загреметь под статью воинских преступлений, посылы начальников далеко на и глубоко в, антисоветские разговоры и анекдоты, да много ещё чего другого. Других же вопреки их желаниям выбросят за ненадобностью. Но таких будет очень мало. Флоту нужны всякие кадры, тупые, ленивые, совсем никчемные в том числе, без них никуда. Некоторые получат очередное звание, но потом эту звезду снимут за разные прегрешения: личные – пьянство и разврат, служебные – раздолбайство, аварии. Некоторые выправятся и позже займут высокие должности на флоте. В полной мере все поймут и расхожий анекдот о том, что капитан 3 ранга это ещё совсем не старший офицер. Вот капитан 2 ранга да, настоящий старший офицер. А всё потому, что звёзды с погон могут и слететь запросто. У одного из стоящих в строю, вон там в первой шеренге, примерно так и сложится: в преддверии дня флота, когда его годки будут получать звёзды первого именно военно-морского звания, таковым является звание капитана – лейтенанта, он, старший лейтенант, станет снова лейтенантом, как это было аж пять лет назад. Окажется, что можно быть разжалованным и командиром корабля. За потерю хода в штормовом море, к примеру, можно из старшего лейтенанта превратиться опять в лейтенанта. При этом остаться на командирском мостике, продолжая командовать совсем не простым кораблём, в составе экипажа которого почти 180 человек, и старшими по званию всеми корабельными офицерами без исключения практически, если не считать корабельного комсомольца, секретаря комсомольской организации, только что выпустившегося из училища. Другой командир корабля попал под Главкомовский каток. Поставили его корабль в дежурство по ПВО, а на борту зенитно-ракетный комплекс неисправен. Все об этом знают. Всем командир об этом докладывал. А тут раз главкомовские опричники нарисовались, раскопали, ущучили, порядок навели. Командира разжаловать. Он готовился дубы на козырёк цеплять, представление было подписано, отправлено, возможно, уже и в Москве оно возвращения Главкома дожидалось. А тут раз и во второй раз старшим лейтенантом оказался. Разжалование совсем не означал конца карьеры, те оба стали капитанами 1 ранга, один был комбригом, последней должностью другого была должность главного противолодочника одного из флотов. Всё на флоте не предсказуемо. Можно сохранить звёзды, но быть снятым с должности. Так что можно сегодня быть командиром корабля, командиром боевой части, а завтра в одночасье стать старпомом, командиром группы, быть усланным куда-нибудь в тьму-таракань. Порой за совсем несерьёзные проступки свои и подчинённых. Всё зависит от настроения высшего начальника, его реакция на увиденное или произошедшее всегда не предсказуема. Захочет он, помилует, нет, покарает. И снятие это тоже не конец. Упорные, настырные, после всего этого, снова становятся на ноги. Они ещё узнают всё это и поймут. Да, а нацепить на козырёк фуражки и дубы старшего офицера, не всем суждено будет. Одних выбросят или уйдут они сами ещё до срока выслуги этих самых дубов, другие так и не смогут обрести соответствующей должности. дадут их и опять же выбросят с флота. Да, они ещё узнают, что выслуженные по сроку, вроде бы уже положенные звёзды на флоте даются нелегко. На положено на флоте ещё много чего наложено. Задерживают звёзды на месяцы, на годы. Можно старшим лейтенантом занимать майорскую должность, а промежуточное капитанское звание, давным-давно выслуженное, могут держать годами. Можно получить от Верховного Совета, положим, орден или медаль, совсем не песочную или юбилейную, а боевую, как лучшему из лучших, отличившемуся в боевой обстановке, а выслуженные давно звёзды от сидящего гораздо ниже Командующего флотом получить лет только через несколько. Причиной тому может быть и прихоть начальника, и шалопайство собственное и подчинённых, заваленные стрельбы, сотворённые аварии, неисправная материальная часть. А могут и просто так, вот не хотят давать и не дают. В море идти, боевую службу править в далёком океане, с одной службы на другую идти, всегда пожалуйста, доверие безграничное, уверенность полная, что на корабле всё сделает, что там за кордоном Родину не продаст. И всё крутится и вертится у человека в заведовании. А звезду не дают. А некоторые получат свои звёзды до срока их выслуги. И здесь будут шутки, когда человека представляют к досрочному присвоению звания, а в итоге он его получает гораздо позже, если оно бы, звание, присваивалось обычным порядком. Одни выскочат вперёд в продвижении по службе. Будут отдельные «отличники», которые уже старшими лейтенантами займут должности капитанов 2 ранга. Другие же отстанут и, не назначаемые на более высокие должности, будут одни и те же звёзды носить долго и нудно. Но ничего к увольнению в запас в основном выровняются в званиях и должностях. Уйдут же в запас все опять станут равными, с одним для всех равным званием пенсионера. Всё познается со временем. Если бы знали и понимали всё это, то, наверное, лица их были бы более серьёзны и напряжены.