Гаэль Норд должен умереть

Я кивнула в подтверждение его слов. Несмотря на моё желание найти ответы, было кое-что куда важнее — жизни бойцов. Странное поведение мракхи могло помешать всем планам, кто знает, на что они ещё способны.

Дрейс не торопился уходить, а мне жизненно было необходимо принять душ, поэтому я без промедления зашла за кафельную перегородку.

Еле тёплая вода скользнула по телу, смывая остатки пота и грязи. Я схватила небольшой кусок мыла и принялась оттирать кожу, вспоминая зловонное дыхание твари, пытающейся сожрать меня.

Неожиданно руки Дрейса перехватили мыло. Я не заметила, когда он шагнул за мной. Обещала себе, что наша близость больше не повторится, но тело нуждалось в разрядке и забытье хотя бы ненадолго.

— Думаешь, я не справлюсь? — толкнув бёдра, я упёрлась в его пах.

— Очевидно, что тебе нужна помощь.

Элбрайт вплотную прижался, заставляя почувствовать возбуждение. Обернувшись через плечо, я подняла голову и замерла. В его глазах не было игривости, зато отчётливо сквозила злость.

— Ты ослушалась приказа, — проговорил скиарий, водя скользким обмылком по моей шее.

— Накажешь меня?

— Это не смешно, Редж. Ты могла умереть.

Руки переместились с плеч на лопатки, водя из стороны в сторону.

— Кто-то всегда умирает, Элбрайт, — философски заметила я, но не успела усмехнуться, как он рывком развернул меня лицом к себе.

Губы сжались в линию, он нахмурился, а меж бровей залегла глубокая складка. Зрачки расширились, голубая радужка напоминала ледяное пламя, которое, несмотря на холод, обжигало сильнее любой скверны.

— Не злись, Дрейс… — договорить я не успела, он схватил меня за горло, не больно, но ощутимо, прижимая к стенке.

«Шли его подальше, Рей!»— приказ прозвучал в голове.

Склонившись, Элбрайт скользнул губами по скуле, медленно двигаясь к мочке уха.

— Я доложу о тебе, Редж, — со злой насмешкой, сказал Элбрайт.

Скиарий знал, что мне плевать на многое, но с отстранением справиться я вряд ли смогу. Слишком долго я ждала возможности стать полезной, чтобы вот так легко с ней расставаться.

— Ты не посмеешь.

Он приблизился почти вплотную так, что наши носы соприкоснулись.

— Если выбирать между твоей жизнью и глупой смертью, я выберу очевидное.

— Бессмысленной жизнью, Дрейс. Я не могу снова сидеть сложа руки.

Хватка на шее ослабла, но он не отпускал. На мгновение что-то изменилось: жёсткость в чертах дрогнула, и в этом коротком сбое промелькнуло нечто похожее на сочувствие.

«Тебе не подходит тот, кто видит в тебе слабачку…»

Меньше всего мне хотелось слушать нравоучения Гаэля.

— Рейни…

Мне не нужна была жалость. Я и так провела в ней последние годы жизни. Хотелось просто прижаться к нему, почувствовать тепло его тела, прерывистое дыхание и крепкие объятия, в которых наконец можно было перестать бороться.

У Элбрайта отменно получалось давать мне то, что помогало хотя бы на время.

«Он тебе не нужен!»— вспыхнуло внутри, но я больше не собиралась это слушать — ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Когда смерть была слишком близко, всё остальное вдруг переставало иметь значение. Оставалось лишь глупое и отчаянное желание почувствовать вкус жизни.

Я перехватила инициативу, развернув Элбрайта и меняя нас местами. Пришлось встать на носочки, чтобы обхватить его шею.

— Дрейс, ты нужен мне… — прошептала я, не понимая, чем могут обернуться мои слова.

В этом моменте, с бешено колотящимся сердцем и кожей, горящей от жара, я снова жила. Хоть и знала, что это всего лишь иллюзия…

Дрейсар не сомневался, хватая ту же возможность, которую подарил этот момент. Он распахнул глаза, но в тот же момент его губы накрыли мои. Желание застучало в висках, требуя большего.

«Остановись, пока не поздно».

Дух мёртвого Гаэля ещё никогда не был таким разговорчивым, а потому начал порядком раздражать и сбивать настрой.

— Возьми меня жёстко, Дрейс, — велела я, ни секунды не сомневаясь, что возражений не последует.

Его пальцы сжали моё горло, заставляя откинуть голову. Вторая рука скользнула между ног, медленно вводя пальцы и растирая смазку по клитору. Он вошёл, одновременно впившись зубами мне в плечо.

Не сдерживаясь, я застонала, цепляясь за его шею, чтобы устоять под напором. Дрейс вколачивался интенсивнее, отбросив нежность, но именно это мне и было нужно. Я больше не слышала надоедливые фразы в голове, сосредоточившись на толчках и напряжении, которое постепенно собиралось внизу живота.

Кроме Дрейса Элбрайта не осталось никого другого, и это неожиданное открытие понравилось мне, пробуждая давно забытую надежду…

— Смотри на меня, Редж, — сквозь зубы велел Элбрайт, с усилием поворачивая мою голову. — Хочу, чтобы ты видела, кто доставляет тебе удовольствие.

Дрейсар поднял мою ногу, отводя её в сторону. Движения стали ещё резче и глубже, балансируя между наслаждением и болезненностью, но я бы всё отдала, лишь бы это не заканчивалось. Остаться с ним в этом мгновении казалось идеальным вариантом.

«Обо мне ты думала так же?»

— Сильнее! — почти выкрикнула я, мечтая выбить грёбаного Гаэля из головы.

Скиарий приблизился для поцелуя, но я укусила его за нижнюю губу, ощущая привкус крови. Глухое рычание предзнаменовало сорвавшихся с цепи демонов. Я понимала, что Дрейс сдерживается, боясь сделать больно, но сейчас мне нужна была жёсткость.

Мои ногти оставили глубокие следы на мужской спине, заставляя Дрейса шипеть. Он вышел только, чтобы развернуть меня и больно схватить за волосы. Шея заныла от напряжения, но Элбрайт не ослаблял хватку.

Член вошёл на всю длину, глубоко и очень резко, заставив меня вскрикнуть. Могло показаться, что от удовольствия, но на деле от боли.

Умелые пальцы Дрейса скользнули между ног, ритмично поглаживая нервный бугорок. Я старалась ухватиться хоть за что-то, но никакой опоры, кроме стены, не оказалось.

Каждый раз, когда Элбрайт входил до конца, я прикусывала губу, чтобы не застонать слишком громко. Шлепки смешивались со слабым набором воды, льющей из лейки сверху.

Ноги забились дрожью, приближая к яркому оргазму, но, предвидев это, Дрейс развернул меня. Надавив на плечи, он приказывал сесть на колени перед ним.

— Ты сама просила жёстче, Редж, — хрипло произнёс скиарий, надавив на челюсть и открывая мой рот.

Тёплая, вязкая жидкость растеклась по языку, и я, не задумываясь, сглотнула. Я не успела осознать, насколько приятным оказалось видеть его таким властным.

Как бы приятно ни было, горький осадок никуда не исчезал. Я была на самом пике, когда Элбрайт буквально сбросил меня. Тело слегка подрагивало от пережитого потрясения, но Дрейс подхватил меня на руки, унося на кровать.

Бережно уложив меня на спину, скиарий неожиданно улыбнулся.

— Не переживай, Рейни, я не оставлю тебя неудовлетворённой.

Привычный милый Дрейсар вернулся, осторожно покрывая мой живот поцелуями, медленно перемещающимися вниз.

Когда он провёл языком по рёбрам, я судорожно втянула воздух. Кончик чертил ломаные линии, уверенно двигаясь к месту, которое пульсировало так, что я могла закончить от одного прикосновения.

Пальцы обхватили бедро, отводя ногу в сторону. Дрейс любил перед тем, как погрузиться в более уверенные поцелуи, смотреть в глаза. Я не знала, что он надеется прочитать на моём лице, но очень надеялась, что намёк будет явным.

Элбрайт ухмыльнулся и опустился к клитору. Он вжимался глубже, двигал челюстью, создавая ритм, который не позволял привыкнуть. От болезненно точных касаний позвоночник свело судорогой.

Я изогнулась и схватила его за волосы, направляя именно туда, где вот-вот должно было рассыпаться удовольствие. Бёдра задрожали, спина выгнулась, а я прижалась клитором к его губам.

Оргазм, как всегда, был сокрушительным. С Дрейсом просто не могло быть иначе.

✠✠✠

Ушёл Элбрайт сразу же, как я закончила. Молча одевшись и даже не попрощавшись, он закрыл за собой дверь. По виду сложно было понять, что он чувствовал, но это и не требовалось. Я получила именно то, что хотела, и ни о чём не жалела. Даже саднящая боль между ног не могла испортить моего настроения.

Теперь я знала точно, чего требовала скверна. Боль — цена за обращение к силе.

Думаю, Дрейс сдерживался, несмотря на мои просьбы. Но и приложенных усилий хватило, чтобы стало дискомфортно, как только «анестезия» прошла.

Устало откинувшись на подушку, я закрыла глаза и позволила мыслям ползать в черепной коробке.

Я не обращалась к скверне с тех пор, как погиб отряд. В рапорте о том дне было сказано, что меня без сознания нашли у городских ворот. Дошла я сама или меня кто-то принёс, неизвестно…

Скверна пугала меня, как и всех остальных. Те, кто учился со мной в академии, старались держаться подальше, будто этого было достаточно, чтобы обезопасить себя.

Но после инцидента взгляды стали ещё тяжелее. Будто тот факт, что я выжила, был не удачей, а проклятием, которое рано или поздно даст о себе знать.

Ответа на вопрос, что случилось, так и не появилось. Наверное, именно поэтому палариус пошёл на крайний шаг — ментальное воздействие. Жаль, попытки вытащить из сознания то, что я сама не могла воссоздать, не дали результата. Зато усилили тревогу у окружающих.

Пока рядом был Гаэль, я не сомневалась, что справлюсь. Он был моим ориентиром и поддержкой в самые тёмные дни, когда казалось, что я не справлюсь.

В отличие от меня, замкнутой и всегда настороженной, Гаэль был душой компании, он шутил, создавая вокруг атмосферу, притягивающую людей. Никто не ощущал его тьму, даже я…

«Рад, что ты вспомнила обо мне,»— если бы у духа были эмоции, я могла сказать, что он обижен.

— Я никогда о тебе не забываю.

«Даже в тот момент, когда стонала?»

— Ты — отголосок прошлого, Норд. Прекрати вызывать чувство вины…

«Он нравится тебе?»

Определённо да, но это не больше, чем физическое влечение. Элбрайт хорош собой, умён и крайне молчалив, что делает его ценным партнёром. А ещё мы оба играли по одним правилам без обязательств, где ничего не представляло опасности.

— Это не имеет значения, Гаэль. Тебя здесь нет и больше не будет.

Перевернувшись, я уткнулась лицом в подушку.

«А если бы я был, Рей? Ты бы осталась со мной?»

Вопросы причиняли боль. Я была проклята магией скверны, внутри меня жила пустота, а человек, который был дорог — мёртв, но продолжает играть на чувствах.

— Тебя нет… — сдавленно ответила я самой себе.

Гаэль затих, позволяя хотя бы на время забыться во сне.

Надолго уснуть не вышло, но я была рада даже нескольким часам. До рассвета ещё оставалось время, а я уже была на ногах.

На улице потемнело, город затаился, впитав в себя остатки света. Масляные светильники тускло освещали улицу, едва разгоняя тени. Стараясь не привлекать внимания, я засунула руки в карманы и подняла голову к тёмному небу.

Электричество здесь берегли, генераторы включались только в крайних случаях, поэтому тихий гул одного из них где-то вдали казался чуть ли не признаком роскоши. Казалось, город устал бороться, но продолжал держаться из последних сил.

Я поднялась на оборонительную стену, где стояли трое сандов. Они расположились на приличном расстоянии друг от друга, держа оружие крепко, не отводя глаз от тёмного горизонта.

— Отдохни Накхар, — тихо сказала я, касаясь её плеча.

Рыжеволосая не стала спорить, коротко кивнув.

Я заняла её место, вытащив из кармана помятую пачку сигарет. Слабый огонёк осветил пальцы, когда я щёлкнула зажигалкой.

Первый горький вдох слегка успокоил нервы и выровнял дыхание. Я не заметила, как пристрастилась к сигаретам, но это было не удивительно. В последние два года о таких мелочах не приходилось думать.

Глаза медленно привыкали к темноте. На периферии уже нарастало знакомое чувство. Скверна шевельнулась, требуя внимания. Я скривилась, игнорируя её настойчивый шёпот.

Можно было отпустить магию и дать ей волю совсем на чуть-чуть. Я могла бы увидеть всё, что скрывалось в темноте… Но обращаться к магии не хотелось.

Сделав очередную затяжку, я вытравила с дымом назойливое желание.

Осталось пережить дорогу назад и, как можно скорее доложить палариусу о странностях. Предчувствие не зря свербело внутри. Что-то здесь было не так.

Активность словно не пропускала нас ближе, а мы даже не преодолели половину пути. Исчадия, бродящие толпами, и их странное поведение — весомый повод, чтобы как минимум отправиться за подмогой.

— Не спится? — Дрейс встал рядом, вглядываясь вдаль.

Я перестала удивляться тому, насколько бесшумно он передвигался. Всё-таки в темноте Элбрайт был в своей стихии.

— Выспалась, — ответила я, кинув огарок под ноги и давя его подошвой ботинка.

— Утром свяжемся с арканами, расскажем о случившемся…

— Дрейс, — подняв на него взгляд, я вложила в голос всю нежность, на которую была способна. — — Прошу, не говори, что я обращалась к скверне. Если бы не палариус, Астер никогда бы не отправил меня на вылазку. Мне важно узнать, что произошло.

Элбрайт покосился на меня с маской ледяного спокойствия.

— Рейна, твоё поведение не только вызывает вопросы, оно пугает. Твоих сандов в том числе. Они не доверяют тебе, боясь, что из-за твоей глупости все лишатся жизней.

— Я не могла позволить вам умереть там! — сжав кулаки, зло бросила я.

Надавив на глазницы, скиарий тяжело вздохнул. Я видела, как он борется с собой, чтобы не продолжить спор.

— Будь ты на моём месте, как бы поступил? Бросил отряд и вернулся в Юртас?

Дрейсар не ожидал такого вопроса, даже в темноте я видела, как напряглось его тело. Разведчик не торопился отвечать. Отправился бы он на спасение или нет, осталось загадкой, которую я не хотела разгадывать.

Я не спасительница, но терпеть новые смерти всегда было тяжело.

— Ничего страшного не случилось, я знала, что кто-то да прикроет меня, и это сработало. На мне и царапины не осталось…

— Я сделал тебе больно, Редж, — едва слышно произнёс Элбрайт. — Я почти изнасиловал тебя, разозлившись…

— Дрейс, — осторожно дотронувшись до его руки, начала я. — Скверна, к которой я обращаюсь, всегда требует платы. В этот раз она просила боль. Приятно мне было больше.

Улыбка скользнула на лице, пришлось в который раз напоминать себе, что скиарий Сагариуса слишком хорош. Он даже не осознал, что инициатором жёсткости была я.

Наши пальцы переплелись на мгновение, но, ощутив тепло его кожи, я одёрнула руку. Это было слишком обманчивое чувство… Для Элбрайта в первую очередь. Я всего лишь не хотела, чтобы он винил себя за случившееся, но и большего дать не могу.

— Твоя скверна… что она обычно просит?

— Всегда по-разному, — уклончиво ответила я, не решаясь сказать про «странности» в голове и пустоту, с которой приходится существовать рука об руку. — В самый первый раз, когда обратилась к тьме, проспала три дня, пока организм не окреп. Как-то пришлось отказаться от еды на день, потому что в горло ничего, кроме воды, не лезло, любая пища по вкусу напоминала пепел.

— Ужасно, наверное, когда сила просит плату? — спросил Дрейс, но мне всё равно не хотелось говорить об этой части себя.

— С тех пор как я обнаружила в себе скверну, понимала, что другого пути не будет. Ты ведь знаешь, что те, у кого связь с тьмой, отправляются в Мориус. Страшно было в самом начале, когда все смотрели на меня, как на проклятую. Сейчас я просто не замечаю взглядов…

— Рейни, — тяжело вздохнув, начал скиарий. — Я ничего не скажу о случившемся. Никакого приказа не было, и это останется между нами. Но ты должна пообещать, что подобные выходки больше не повторятся.

Я смотрела на него, а внутри закипал протест. Спокойный тон, которым он будто делал одолжение, раздражал. Словно он ожидал от меня покорности и считал, что может диктовать, как мне поступать.

— Если потребуется, я сделаю это снова, — смело заявила я и дёрнула подбородком.

Наверное, правильнее было бы солгать и выдать обещание, которого он хотел. Это поставило бы точку здесь и сейчас. Но я не могла. Лгать ему почему-то не хотелось.

Мы молчали, глядя друг на друга, словно это было частью противостояния. Всё во мне кричало, что я не поддамся и не изменюсь ради чужих ожиданий. И он, чертовски упрямый, тоже это знал.

В конце концов, каждый остался при своём мнении.

Оставалось надеяться, что дорога до Империи пройдёт лучше. Всё же скверну стоило поберечь.