Гаэль Норд должен умереть

Глава 6

На рассвете, когда в воздухе ещё витала прохлада, а солнце только начало пробиваться сквозь серую дымку, Элбрайт решил выйти на связь с арканом своего отряда.

Рядом с ним стоял радиопередатчик – компактное, но прочное устройство, защищённое от внешних повреждений массивным корпусом. Сагариусы всегда носили такой с собой. Это была их особая привилегия, как отряда разведки – служить связующим звеном между передовой и Юртасом.

Радиопередатчик работал не только за счёт встроенного генератора, но и благодаря магии скиария. Магический барьер обеспечивал чистоту сигнала, защищая его от помех.

Я наблюдала за Элбрайтом, как он активировал устройство, касаясь панелей ладонью. Мягкая, почти невидимая магия потекла тонкими линиями, запуская магические узлы внутри. Панель зажглась слабым синим светом, и в тишине раздался характерный шум, сигнализирующий, что связь установлена.

– Хэтра, на связи Элбрайт, скиарий отряда Сагариуса. Сообщаю, что продолжение миссии невозможно, – отчётливо произнёс Дрейс, без колебаний, несмотря на тяжесть слов. – Турель выведена из строя. Мракхи проявляют нехарактерное поведение. Необходимы новые инструкции.

Шум на линии был минимальным благодаря магической защите. Свет на панели слегка дрожал, отражая энергию, которая поддерживала сигнал.

Когда сообщение отправилось, он медленно опустил руку, а свет на панели погас, оставляя нас в тишине.

– Как скоро она ответит?

Дрейсар только успел взглянуть на меня, как панель вновь засветилась, но уже красным светом. Из передатчика послышался женский голос.

– Элбрайт, новых инструкций не будет, – ответ аркана заставил нас замереть. Она будто только что вынесла приговор. – Займитесь починкой оружия и двигайтесь дальше. У палариуса распоряжение: добраться до активности…

– Хэтра, это безумие!

– Это приказ, скиарий, – резко сказала аркан, но в словах слышалось сочувствие. Она прекрасно понимала, чем это может закончиться для всех нас. – Сам император отдал распоряжения.

Император Холлинс, если и отдавал приказы, то делал это через палариуса. Я видела его всего раз и с трудом могла сказать, что он хоть что-то понимает в военном деле. И неудивительно, ведь жизнь за толстыми стенами его резиденции, охраняемой лучшими сандами, не способствовала реалистичному отношению ко многим вещам.

Магией Холлинс не обладал, как и все его предшественники. Почему человек, не имеющий никаких способностей, руководил Империей, оставалось вопросом.

Так сложилось, что магия всегда шла рядом с людьми, но не подчинялась законам крови или рода. Каждый новый человек рождался либо с даром, либо без него, будто сама судьба бросала жребий. Даже если оба родителя обладали сильными способностями, это вовсе не означало, что их дети пойдут по их стопам.

Случалось, что магические линии прерывались, а иногда дар проявлялся у тех, кто в семье никогда не знал магии. Какие законы определяли этот выбор – оставалось загадкой.

Магия будто сама решала, кто достоин её носить, и чаще всего эти решения казались непредсказуемыми. Но было одно исключение, которое невозможно было игнорировать: императорская семья. Ни один правитель, сидевший на троне Юртаса, никогда не обладал магией. Более того, ни один из их детей или потомков также не имел никаких способностей. Это было неизменным фактом на протяжении всей истории Империи.

Почему так сложилось, никто не знал. Не было ни доказательств, ни логичного объяснения, только догадки и легенды. Самая известная из них гласила, что первый император, собравший разрозненные земли и построивший первый город, однажды заявил, что отсутствие магии в их семье – это знак чистоты. Он сказал, что магия оскверняет душу, делает её зависимой, а те, кто несёт бремя правления, должны быть свободны от её влияния.

Эти слова, конечно, можно было воспринять как гордость или самозащиту, но они запомнились. С тех пор идея «чистоты» стала частью императорского наследия. Даже если это не более чем красивая легенда, люди верили, что отсутствие магии у императоров – это своего рода благословение.

– Хэтра, мы все умрём, – обречённо вздохнул Дрейс, и его слова вывели меня из задумчивости.

Это не была попытка спорить, скорее последний аргумент, призывающий к здравомыслию. Но и я, и он прекрасно понимали, что приказ не подлежит оспариванию. Тем более приказ Холлинса.

Аркан Сагариуса ничего больше не ответила. Огонёк на радиопередатчике погас, словно олицетворяя реальность, в которой мы оказались.

– Им нужны ответы и скорейшая разгадка активности, – предположила я, но Дрейсар не ответил, молча разбираясь с устройством.

Я только вздохнула, выходя на улицу, попутно соображая, как сообщить отряду, что нам придётся двигаться дальше, в самый ад, туда, откуда дороги назад может и не быть.

Ситуация была не в нашу пользу – это факт. Если не получится починить турель, то шансы выжить сводятся к минимуму. Со стороны императора крайне глупо рисковать одним из лучших отрядов сандов, но, тем не менее, по каким-то причинам он был готов пойти на это.

В конечном счёте пришлось провести в городке несколько дней вместо запланированного одного. Повезло, что среди сандов Сагариуса оказался способный механик, который смог справиться с починкой. Как выяснилось, повреждение носило механический характер и было связано с невозможностью передачи боеприпасов. В конце концов задача оказалась решена, и мы могли отправиться дальше.

Накануне мы обсуждали, как лучше поступить. После долгих споров стало очевидно, что идти вместе будет не только проще, но и разумнее. Каждый из нас понимал, что разделение в условиях, где любое неожиданное движение может привести к гибели это шаг, который слишком дорого обойдётся.

Решение отправиться вместе казалось логичным, особенно после последних событий. Мы знали, что отродья могут появляться в любое время, а их количество зачастую невозможно предугадать. Сагариусы, как разведчики, привыкли работать автономно, но даже их навыков в подобных условиях может оказаться недостаточно.

Приказ, который мы получили, подразумевал определённую свободу в действиях, и никто не собирался слепо ему следовать, рискуя жизнями. Исполнение задания «по протоколу» здесь не давало никаких преимуществ. Напротив, объединив усилия, мы могли лучше использовать общие ресурсы: оружие, боеприпасы, магию и опыт.

Когда решение было принято, я ощутила странное облегчение. Каждый понимал: шансов на выживание больше, когда мы прикрываем друг друга. В этом безумном мире, где тьма могла настигнуть в любой момент, объединение усилий казалось единственным разумным выбором.

– Я надеюсь на твоё здравомыслие, Редж, – бросил Дрейсар перед тем, как сесть в машину.

Хотелось ответить ему что-нибудь колкое, но не успела. После случившегося в ду́ше мы не сближались и не разговаривали, сосредоточившись на миссии.

С одной стороны, я была рада, но с другой… Внутри свербело странное чувство, похожее на вину. Хотелось объясниться перед Элбрайтом, оправдаться…

Глупо, конечно, ведь я твердила, что мне плевать, вот только отделаться от этого беспокойства не могла.

«Ты что-то чувствуешь к нему,» – это был не вопрос, а утверждение Гаэля, будто он знал больше, чем я.

Может, это кусочек здравомыслия или совести, который я закопала в глубине себя так давно?

Вот только голос в голове был не прав. Во мне не было ничего, кроме вины, и вряд ли она могла перерасти во что-то большее. Мне было неловко, что я так поступила с Дрейсом, ведь он не заслуживал такого отношения.

Уверена, что при желании он мог найти ту, кто могла бы любить его целиком и полностью. Моя кандидатура на эту роль совершенно точно не подходила.

Всё, что я могла предложить Дрейсару – одноразовые отношения, да и если быть честной, то их нужно прекращать. Я уже задумывалась о его чувствах, а что дальше… начну изнывать от тоски, если его не будет рядом? Нет. Определённо, нужно было это заканчивать…

Караван двинулся в путь. Я видела на лицах сандов обеспокоенность. Совсем недавно они осознали, что кто-то из них может умереть. Отряд Сагариуса стал показателем, что это не простое задание.

Скиарии относились к потере своих бойцов иначе. Всё переживалось внутри, не позволяя слабости вырваться наружу. Плакать и причитать о случившемся – не подходящее время и место. Возможно, для простых бойцов это казалось циничным, но чем раньше они осознают, что это реальность, в которой мы живём, тем будет лучше для всех.

Я отпустила магию вперёд, изучая местность. Чем ближе к активности мы были, тем больше тварей выползало навстречу. Будто кто-то намеренно защищал это место, чтобы мы не добрались туда.

– Элбрайт, приём. Примерно через пятьсот метров пятеро мракхи на пути. Повторяю, пятеро, — через рацию предупредила я и получила короткое «принято».

Бьёрн рядом со мной слегка напрягся, но нашёл в себе силы заговорить.

– Скиарий Редж, кхм, – здоровяк явно пытался подобрать слова, боясь ляпнуть лишнего. – Скажите… мы все видели вашу магию…

Я поняла, куда он клонит. Не каждому бойцу суждено увидеть скверну в действии. Она пугала, особенно в первый раз. Вот только если санды будут бояться меня, ничего хорошего не выйдет. Не хватает того, что выродки пугают до самых костей, но они снаружи, а здесь страх внутри, с которым едешь в одной машине.

– Санды, – начала я серьёзно, – моя магия действительно отличается от вашей, но раз я здесь – мы на одной стороне. Я не скажу, что вам стоит расслабиться, но пока я держу скверну под контролем, все в безопасности…

– А если что-то пойдёт не по плану? – задал вопрос Трейс.

– Если что-то пойдёт не по плану, меня ликвидируют в первую очередь, вам это известно, санд Пирье.

Все замолчали, обдумывая мои слова. Одно дело убивать тварей, не имеющих сознания, но совершенно другое – убить себе подобного, человека.

Вот только убийство бойца не является чем-то необычным. Каждый мог проявить слабость, и тогда его, как бешеную псину, необходимо застрелить. Это первое правило, которое должен не только выучить, но и принять каждый студент академии.

Для многих такой подход кажется негуманным, но правда в том, что поведение мракхи, хоть и жестоко, но примитивно, в отличие от людей.

– Но пока я в здравом уме, командование по-прежнему за мной, как и право ликвидировать того, кто начнёт сомневаться во мне, – слова прозвучали жестоко, но отрезвляюще.

Когда-то Гаэль Норд произнёс их, заставляя запомнить всё услышанное. Аркан Мориуса не был жестоким, он был справедливым и рассудительным. Бойцы легко проникались уважением к нему, и это было не безосновательно.

– Что, Пирье, наделал в штаны? – засмеялась Накхар, которая либо делала вид, что её ничего не страшит, либо реально была бесстрашной.

– Пошла на хер, Хашили!

– Отставить, санды. – Я надавила на виски, пытаясь приглушить подступающую головную боль. Магию пришлось возвращать. Силы ещё не восстановились, и это по-настоящему напрягало.

Если мы попадём в очередную засаду, я буду бесполезной. Обращусь к скверне в таком состоянии и рискую потерять контроль над собой.

– Приём, Редж. Построение для атаки, – оповестил Дрейс, и я передала команду своему отряду.

Машины с турелями поравнялись, их тяжёлые корпуса двигались синхронно, как единый механизм. Я взглянула на Элбрайта, в его сосредоточенное и напряжённое лицо. Он кивнул, и в ту же секунду турели ожили, обрушив огонь на мракхи впереди.

Выстрелы раскатывались по дороге, а пулемёты на фланговых машинах добивали оставшихся. Всё прошло удивительно слаженно.

Когда истребители завершили зачистку останков, наш отряд двинулся дальше. Но что-то было не так. Чем ближе мы приближались к активности, тем сильнее охватывало напряжение. Обычно такие зоны кишели отродьями. Эти существа не просто атаковали, они заполняли всё вокруг, создавая хаос, который невозможно не заметить. Но сейчас... сейчас их становилось всё меньше. Это не радовало. Это пугало…

Скверна давила, как густой туман, заполняя воздух. Я чувствовала её каждым нервным окончанием, как едва уловимый привкус гнили, смешанный с металлом. Она сочилась из земли, пробиралась сквозь трещины, как вода, готовая затопить всё вокруг.

Но почему её носители, мракхи, исчезали? Это казалось нелогичным.

Тревога не оставляла меня с момента нашего выезда, но чем ближе мы подходили, тем сильнее она становилась.

Последняя остановка перед финальной точкой выглядела мрачно и угнетающе. Это место когда-то было живым, маленьким поселением, но теперь превратилось в мёртвую зону. Руины выглядели так, словно их покинули в спешке: сломанные ставни, брошенная мебель, ржавеющие каркасы машин и заросшие сорняками дворы. Ни единого признака жизни.

Мы замерли у центральной площади, где когда-то, вероятно, был рынок. Теперь от него сохранились лишь покосившиеся деревянные стойки и прогнившие прилавки. Кругом лежал мусор: порванные тканевые мешки, обломки коробок, к которым давно уже никто не притрагивался. Природа медленно, но верно возвращала это место себе.

К счастью, стены у поселения частично сохранились. Старые кирпичные укрепления, кое-где обвалившиеся, ещё могли сдерживать небольшую угрозу. Кто-то явно пытался укрепить их перед тем, как окончательно уйти.

Поверх стен была натянута колючая проволока, частично обвисшая, но всё же создающая видимость защиты. Мы быстро осмотрели территорию, и, убедившись, что крупных повреждений и затаившихся тварей нет, решили остаться здесь.

Не было ни электричества, ни воды. Все запасы приходилось рассчитывать заранее. Генераторы, которыми мы пользовались, служили только для поддержания связи и работы оборудования. Питьевую воду мы привезли с собой, но её хватало лишь на самое необходимое. Окружающие колодцы давно пересохли или были загрязнены настолько, что риск был выше потребности.

Ночь обещала быть сложной. Мы разбили лагерь в центре, используя машины как дополнительное укрытие.

– Санды, делимся на три группы, шестнадцать человек выходят на дежурство первыми, остальные отдыхают. Через три с половиной часа отдыхавшие сменят часть дежурных, – Дрейс облокотился на капот машины и выдал указания для всех, чтобы обеспечить максимальное прикрытие. – Преобразователи, ваша задача укрепить все слабые места, чтобы через них никто не мог пробраться.

Не знаю, как остальные, но заснуть этой ночью я бы не смогла. Тревога так плотно засела внутри, что никаких мыслей о том, чтобы расслабиться, быть не могло.

– Редж, ты отдыхаешь, – вновь обратился скиарий, но уже персонально ко мне.

– Можно тебя на пару слов, Элбрайт? – моё терпение висело на волоске.

Сагариус не стоял выше Мориуса. Мы с ним были в одинаковом положении, но он в который раз позволял отдавать команды, подрывая мой, и без того шаткий, авторитет.

Покинув импровизированный лагерь, мы завернули за полуразрушенное строение. Я остановилась в тёмном переулке и сложила руки на груди.

– Ты слишком много себе позволяешь, Дрейс. Не нужно делать из себя скиария обоих отрядов, во всяком случае, отдавать приказы мне…

– Рейни, у меня и в мыслях не было соперничать с тобой, – он тяжело выдохнул. – Сейчас все на взводе…

– И ты усиливаешь подозрение моего отряда! Они видят, что даже ты не на моей стороне, понимая, что я могу подвести всех.

Его руки легли на мои плечи, притягивая. Я собиралась отстраниться и воспротивиться нашему контакту, но Элбрайт поспешил сказать, что скрыл нас от любопытных глаз, применив способности.

– Я не хотел тебя обидеть, Рейни, – шепнул Дрейс, крепче прижимая меня к своей груди.

Тепло его тела снимало напряжение и рассеивало тревогу. Неожиданно я ощутила, что именно этого мне так давно не хватало – поддержки, заботы и внимания. Дрейсар, несмотря ни на что, пробивался сквозь стену, выстроенную мной.

– Сходишь со мной на свидание, когда мы вернёмся в Юртас? – неожиданно спросил разведчик, мягко водя рукой между лопаток.

– Это глупо, Дрейс, мы спали… напомни, сколько раз? Давай оставим всё как есть…

Мужчина повернул моё лицо, не позволяя уклониться от пристального взгляда.

– Я хочу сходить на свидание с той, от кого внутри всё замирает, Рейни…

– Дрейс, нам пора, – стоило мне сказать это, как он убрал тени и вернул нас в реальность.

– Помогите!!!

Посмотрев друг на друга лишь на долю секунды, и, не говоря ни слова, мы бросились к лагерю. Каждый из нас понимал, как глупо мы поступили. Чертовски глупо. Позволить себе отвлечься в такой момент было ошибкой, которую нельзя исправить.

Но думать об этом сейчас не было времени. Мы сосредоточились не на том, и мракхи прорвались. Как? Почему? Ответы на эти вопросы уже ничего не изменят. Твари внутри лагеря – это всё, что имело значение.

Я слышала грохот выстрелов ещё до того, как добежала до первых машин. Металлический скрежет, удары когтей о кузов, хриплый рёв тварей и крики боли перемешались в какофонию ужаса.

Наша команда отчаянно сражалась, но это выглядело как попытка удержать наводнение голыми руками. Твари обрушились, как волна, заполнив всё вокруг своим гнилостным смрадом.

Бойцы укрылись за машинами, отстреливаясь почти вслепую. Каждое движение было пропитано отчаянием, и я видела, как быстро расходуются боеприпасы. Я не могла понять, кто из команды ещё жив, а кто уже пал. Всё было хаотичным, смазанным, как в страшном сне.

Краем глаза я заметила Накхар и Бьёрна, затаившихся в укрытии. Здоровяк ещё отстреливался, а рыжеволосая размахивала катаной, удивительно ловко срезая отвратительные головы с плеч.

Маг-поддержки из моего отряда была мертва, как и истребитель Томари. Над её телом склонились несколько безжалостных тварей, отрывающих куски плоти когтями и зубами. Это были не единственные потери… Тела сандов попадались повсюду.

– Зачищаем их, затем выходим! – прокричал Дрейс, хватаясь за оружие.

Сейчас не было времени на сожаления или разбор ошибок. Мы должны выжить. Мы должны исправить этот чёртов провал. Я отпустила магию, приручая скверну. Мне нужны были силы, пусть и тёмные, но ради спасения тех, кто ещё оставался на ногах, я готова была рискнуть своим состоянием.

– Пирье, не пали! – крикнула я, собирая силы для атаки в руках.

Тратить магию в таких условиях опасно для новичков. Сначала в ход идёт оружие и только в крайнем случае магия. Способности расходуются очень быстро, почти опустошая неопытных бойцов.

Трейс выставил руки вперёд, испепеляя тварей, но его паника мешала мыслить здраво.

– Пошла на хер!

Истребитель не заметил, как сзади подкрался мракхи, намеревающийся напасть. Ему повезло, что я оказалась рядом и успела выхватить ствол, чтобы остановить тварь. Когда я навела оружие, он испуганно округлил глаза, думая, что собираюсь прикончить его за нарушение субординации.

– В машины, бегом! – громкий приказ Дрейса заставил сандов отступать, пытаясь прочистить проход к спасению.

Я видела, как несколько бойцов пытались забраться в машины. Один из них почти успел. Его ноги ещё касались земли, а руки тянулись к дверной ручке. Но выродки оказались быстрее. Когти вцепились в спину, разрывая плоть, он закричал, пытаясь подтянуться, но твари не отпускали, рывком вытаскивая его обратно. Его тело вскоре затихло, наполовину оставшись висеть на пороге машины, изуродованное и мёртвое. Второго ждала та же участь…

– Я прикрою! – скверна завибрировала на кончиках пальцев, не желая подчиняться, но я знала, что смогу удержать её.

Скиарий оказался рядом, хватая меня и утягивая в сторону машины.

– Ты не обратишься к магии, Редж, – прорычал он, выставив оружие и попутно отстреливаясь от мракхи, стекающих с разных сторон.

– Мы умрём здесь, Элбрайт!

Упрямство сейчас было не к месту, а у меня не оставалось времени на уговоры.

Я схватила его за руку, вцепившись зубами в кожу со всей силы. Он вздрогнул, выругался, но этого было достаточно, чтобы сбить его с толку. На мгновение пальцы ослабли, и я вырвалась, отступив на несколько шагов.

Скверна рвалась наружу, умоляя рвать тела: мёртвые или живые. Я вытянула руки, заставляя тени стянуться к пальцам, образуя плотные, тёмные цепи. Они завибрировали, как живые, наполненные яростью. Холодный, липкий поток прошёл по телу, как всегда, когда я призывала тьму.

– Назад, держитесь ближе к машинам! – выкрикнула я, размахивая цепями.

Твари приближались, изломанные тела двигались рвано, но быстро. Цепь с треском обрушилась на одного из мракхи, разрывая его напополам. Гнилые куски тела разлетелись в стороны, но я не остановилась. Следующий удар, и ещё одна тварь рухнула, хрипя и корчась, пока её голова не была окончательно уничтожена.

Скверна требовала большего. Она двигалась, как продолжение тела, каждая цепь огибала исчадий, ударяя точно в цель. Я развернулась, бросив одну цепь в сторону группы тварей, обошедших машины. Они не успели отреагировать, как их головы раскололись с сухим треском.

– Быстро! В машины! – кричала я, не останавливаясь.

Санды один за другим пробирались, прикрывая друг друга. Я видела, как Бьёрн тащил одного из раненых, с перекошенным от боли лицом. Накхар помогала Трейсу, оставшемуся почти без сил из-за использования магии.

Дрейсар продолжал прикрывать, стреляя с точностью, которой хватало, чтобы на несколько секунд оттеснить мракхи. Но этого было мало. Каждая секунда промедления могла стать для нас фатальной. В отчаянии я закричала, сорвавшись на резкий приказ:

– Поддержка пулемётов! Тебе нужно координировать отряд, чёрт возьми!

Элбрайт не хотел оставлять меня, но я знала: только так у нас будет шанс. Ему нужно взять контроль, иначе мы все останемся здесь навсегда. Дрейсар задержался ещё на миг, а затем рванул к ближайшей машине, выкрикивая указания бойцам.