Вий 2.0. Рассказы о вирт-реальности

Он и Виктория теперь должны будут вколоть его себе, как только смогут выбраться из морозильных камер. Весь медперсонал, наверняка, смотрит Игру в прямом эфире. Они знают, что транзактом не пользовался никто и никогда. Бегуны теряли от страха способность трезво мыслить. Либо просто не могли разыскать транзактное устройство.

Но Корзон его нашел. И теперь собирался вернуться, свести счеты с подставившим его майором Третьяковым. С кротом.

– Я пойду первым, – сказал он, передавая девушке транзакт.

Виктория кивнула. Мышцы ломит от усталости, хочется поскорее вернуться в обычный мир. Она нажала кнопку. Ударивший из светодиода в верхней части прибора луч света целиком объял Евгения. Его охватило пламя, похожее на телевизионные помехи. Корзон исчез.

Виктория осталась одна.

***

Морозильная капсула, где лежало обнаженное тело Корзона, в медзале студии шоу «Бегущий человирт», едва заметно засветилась. Она стоит в ряду из четырех таких же капсул. Две из них пусты, но видны пятна крови – трупы Морзунка и Брадова уже унесли. Остались лишь капсулы с телами Корзона, Виктории и Кашпировского.

Надетый на голову Евгения металлический обод вспыхнул зеленым. Веки Корзона дрогнули, по телу прокатилась судорога.

Он открыл глаза. Пока еще бездумный взгляд уперся в стеклопластиковую крышку капсулы, под которой лежало тело.

Мозг стал медленно возвращаться к работе, мысли пока еще напоминают двигающихся в ледяной воде рыб.

– Минута, – твердил он себе, чтобы не уйти в забытье. – Нужно выждать всего минуту…

Внезапно крышка капсулы поднялась. Над Корзоном нависли три мужских лица. Проступили плечи в камуфляжной форме.

– Вынимай его, парни!

Корзон почувствовал, как его берут под руки. В пятки ударило твердое, босые ноги заскользили по холодному полу.

***

Евгений чувствовал, что тело все еще сковано слабостью. Сердце едва стучит.

Один из державших его парней в камуфляже напомнил ему персонажа Дольфа Лундгрена из старого фильма «Универсальный солдат». Уверенное, насмешливое лицо профессионального, неуязвимого солдата-убийцы.

Лундгрен без труда толкнул Корзона в спину, и того бросило на стоявшие тут же кушетки. На Евгения обрушился град ударов. Ноющая боль от пинков бьет по ребрам, почкам. В живот и грудь. Тело, словно без устали, охаживают дубинами, при этом матерясь и хэкая.

Ударив Корзона еще раз, Лундгрен сделал знак парням остановиться.

– Тише, тише, – сказал он, отходя обратно к морозильным капсулам и хватая со стола зеленый шприц с доперметафином. Но солдат взял его так небрежно, что два шприца с дозами упали в пустую открытую капсулу Корзона, рядом с капсулой Виктории.

– Надо же попробовать их препарат, – бросил солдат с усмешкой. – Говорят, он увеличивает мышечный тонус и реакцию.

– Дай мне тоже, – попросил второй. Но Лундгрен, который здесь за старшего, покачал головой. – Сначала испробую я. Если что-то пойдет не так, добьете его без меня.

Он ввел доперметафин из шприца с длинной иглой себе в сердце, закрыв глаза и стиснув зубы от пронзившей все тело боли. Затем по лицу растеклось блаженство.

– А-а-а! – хрипло простонал солдат, вынимая иглу и отбрасывая пустой шприц.

Он вновь двинулся к Корзону, не заметив, как за спиной едва заметно засветилась морозильная капсула Виктории.

***

Доперметафин подействовал сразу. Тело Лундгрена двигалось медленно, но он упорно шел к Корзону, чувствуя, как сердце ускоряет бег, а мышцы наливаются силой, гораздо большей, чем у него была раньше. Ощущение этой новой мощи привело его в экстаз.

К тому времени к Евгению частично вернулись силы. Схватив стакан, он ударил им в лицо одного из солдат. Парень с криком отшатнулся.

Второй напал, но Корзон перехватил его руку, положил себе на плечо и – дернул. За хрустом костей тут же последовал вопль.

Лундгрен ударил Евгения так, что тот упал на стоящий рядом стол. На пол со звоном посыпались медицинские инструменты. Он поднял Корзона и с размаха ударил о стену лбом.

Удары обрушились Евгению в грудь, корпус, лицо. С разбитых губ начала стекать кровь, на скулах алеют кровоподтеки.

Сзади раздался негромкий шорох, но солдат настолько погрузился в избиение противника, что не обратил на это внимания.

***

Лундгрен левой рукой придержал ослабевшего от ударов Корзона.

– Скажи «спокойной ночи», засранец, – прохрипел солдат, замахнувшись.

Однако кулак его остался неподвижен. Что-то не пускает руку, ухватив ее, точно клещами.

Повернув голову, он увидел рядом обнаженную девушку с маленькой аккуратной грудью. Она без труда удерживает его кулак, а в другой руке – держит два пустых шприца. Внимание солдата привлек не столько ее обнаженный вид, сколько – взгляд, который не сулил ничего хорошего.

– Спокойной ночи, засранец, – произнесла Виктория, бросая на пол пустые шприцы.

Ее удар отправил вояку в небытие.

Она схватила Корзона спереди, не дав ему упасть.

– Нужно найти одежду, – прохрипел он.

***

После дозы доперметафина он пришел в норму. Свою одежду найти не удалось, зато отыскавшиеся в шкафчике комбинезоны пришлись впору. Скользнув взглядом по стройному обнаженному телу Виктории, Корзон помог ей облачиться в комбинезон.

Девушку мутило – две дозы препарата вместо одной оказалось для нее слишком. Лицо бледное, едва стоит на ногах.

– Останься здесь, – велел ей Корзон. – Отлежись.

– Я с тобой, – помотала головой девушка.

В коридор он вышел первым, держа в руке снятый с одного из солдат излучатель. Вика уверенно двигается сзади, тошнота постепенно проходит.

Они прошли мимо двери в студию, за которой блаженно ревут зрители – судя по всему, Охотники добрались до Кашпировского.

Дверь в дальнем конце коридора приоткрыта, оттуда доносится стук клавиш и возбужденные голоса.

Сделав Виктории знак подождать, Евгений осторожно заглянул внутрь.

Всюду кабинки с компьютерами и мониторами. У окна пьет кофе Третьяков.

– Неизвестно почему, он еще не ушел, – наверное, ждет подтверждения моей смерти, – решил Евгений.

Корзон улыбнулся. Не придется бегать за бывшим начальником-кротом по всему городу.

Он толкнул дверь и вошел.

Все лица повернулись к нему и излучателю в его руке. Виктория, несмотря на просьбу Корзона подождать в коридоре, все же держится рядом. Судя по ее виду, девушка чувствует себя лучше.

– Как полномочный представитель Управления по Борьбе с Терроризмом, – сказал Евгений, направляя в грудь майору излучатель, – заявляю: майор Третьяков, вы арестованы по обвинению в шпионаже и сотрудничестве с преступными группировками. А также в покушении на убийство сотрудника УБТ.

– Это кого я пытался убить? – переспросил Третьяков, сделав шаг вперед.

Корзон не сводит с него оружие, хотя рукоять излучателя чуть скользит во вспотевшей ладони.

– Я запомнил все, что ты мне сказал, полагая, что я уже – труп. Проверить твои слова не составит труда.

Третьяков метнулся вперед. Виктория оказалась в его руках, он выставил ее как щит между собой и излучателем Евгения.

– А что теперь скажешь? – улыбнулся он. – Смотри не продырявь свою подружку. Майор тоже достал излучатель и приставил его к виску девушки.

Виктория, которая к тому моменту пришла в себя окончательно, ощутила приступ ярости. В ней все еще пульсировала энергия от двойной дозы доперметафина.

Стоя спиной к Третьякову, она резко опустила пятку ему на голень. Отвела от виска его руку с оружием. Майор согнулся от удара в пах. Девушка хладнокровно смотрела, как он оседает на пол.

***

– Что здесь происходит? – раздался за спиной знакомый голос. Корзон обернулся, вскидывая оружие.

Вошел Курт Дизель. На его лице играла улыбка. Он посмотрел на скорчившегося на полу Третьякова, на Викторию, взгляд задержался на Корзоне.

– А ты неплохо все провернул, – кивнул он с уважением. – До тебя никому не удавалось.

Евгений нахмурился.

– Что именно?

Виктория с вопросом в глазах подошла ближе, хотя теперь уже держится осторожнее. На случай, если Дизель тоже решит взять ее в заложницы.

Ведущий посмотрел на Корзона и девушку, переглянулся с парой техников.

По его жесту стена отъехала в сторону. За ней вдаль уходит улица с небоскребами и застывшими на дорогах брошенными автомобилями. Будто все водители и пешеходы разом куда-то пропали.

Вторая стена тоже отъехала в сторону. Виктория увидела экран, с которого на них смотрят десятки лиц из телестудии. Их рты захлебываются криками, но звук приглушен.

– Что все это значит? – потребовала ответа девушка, но Корзон уже понял. Он посмотрел на ведущего, жалея, что перед ним всего лишь цифровая проекция, наверняка, защищенная – телеведущие сейчас ценнее других специалистов.

Как и те солдаты, которые его едва не убили – всего лишь виртуальные проекции… Охотников.

– Добро пожаловать в финал телешоу «Бегущий человирт», – произнес Дизель с широкой улыбкой, и Корзон с Викторией оказались на улице. Среди нарисованных дизайнерами небоскребов и пустых машин. В виртуальном пространстве, на трансляцию из которого смотрит вся страна и с нетерпением ждет, кого убьют следующим…

– Дамы и господа! – воскликнул в микрофон ведущий, повернувшись к телезрителям, и нажатием кнопки на пульте управления убрал из шоу свою цифровую проекцию. – Добро пожаловать в финал! Игра «Бегущий человирт» ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

Вий 2.0

«Излучатели системы „Вий“ вступают во взаимодействие с сознанием вражеских операторов-людей, подавляя ментальное сопротивление и внушая команду – отключить необходимые электронные системы. Успех достигается в случае, если кто-то из вражеских солдат посмотрит „Вию“ в „глаза“».

Из данных WikiLeaks.

Фары «мазды» рассекают темноту, машина лихо несет трех человек по трассе в сторону Москвы.

– Ты смотри, че выдумали, – весело сказал Панчинков, глядя в планшет, где открыт «Живой Журнал». – Один чувак пишет, что у нас стали проводить эксперименты по изменению облика с помощью особого излучения. Секретные научные разработки.

– Это как? – спросил Хомский с заднего сиденья, зевая.

Петька Голыщенко сосредоточенно смотрит то поверх руля, то на дорогу впереди, то на приборы, прислушивается с недовольным выражением лица. В салоне что-то постукивает, и это водителю явно не нравится.

– Ща, – кивнул Панчинков и ткнул в экран планшета пальцем, увеличивая текст. – К ноутбуку подсоединяется генератор излучения размером с флешку. Человек его включает, поле его окутывает, и ты, Хома, видишь не бабку пенсионного возраста, а девку с третьим размером, которая пускает на тебя слюнки.

Он заржал, как конь.

Роман Хомский, которого друзья зовут просто Хома, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он зевнул во весь рот. Вечеринка празднования дня рождения их сокурсницы Наташки Строгиной оказалась тоской несусветной, так что три закадычных друга извинились, сославшись на неожиданно возникшие дела, и отчалили обратно в Москву.

Через неделю у них сессия, а потом – гуляй, блин, аж до сентября.

– Парень взял эту инфу на одном из русских аналогов Wikileaks, – продолжал вещать Панчинков. – Тут еще сказано о проге, позволяющей брать контроль над сознанием человека и отдавать ему приказы… Так, это тоже на основе нового вида магнитного поля…

– Хватит читать всякий бред, – отозвался Хома лениво.

– Тут написано, что в России этими разработками занимается частная лаборатория одного из олигархов.

– У этих козлов денег куры не клюют, – бросил Хомский, не открывая глаз. – Наворовали миллиарды, а теперь делятся копейками. И ждут, что их за это все начнут в зад целовать.

Он задремал.

Стук в салоне, раздающийся снизу, будто в аду черти пытались проломить себе выход, усилился, разбудив Хомского. Открыв глаза, он посмотрел в спину сидящего за рулем Голыщенко. Илья Панчинков пялится в планшет, ничего вокруг не замечая.

Машина стала терять скорость, из-под приборной панели раздались глухие звуки, словно ее пробил приступ кашля. Наконец, «мазда» заглохла и, проехав еще метров десять на холостом ходу, остановилась.

Голыщенко съехал на обочину, и под колесами шумно заскрипел гравий.

– Черт, я же хотел съездить в сервис еще неделю назад, – проговорил он с досадой, вытягивая на себя ручку открывания капота.

Он вышел в темноту, а когда вернулся, то посмотрел на друзей расстроено.

– Аккумулятор сдох, коллеги, – его траурным голосом можно было рыть братскую могилу жертвам репрессий. – Ниче не понимаю, он же был заряжен. Дайте кто-нибудь телефон, я вызову техпомощь.

iPhone у Петра украли вчера в метро, купить новый телефон он не успел.

Илья развел руками.

– У меня минус на счете. Щас попробую кинуть гудок брату. Перенаберет.

Он нажал комбинацию клавиш и стал ждать. Ответа не последовало ни через две, ни через пять минут.

– Лешка, наверное, дрыхнет, – буркнул он.

Хома сунул руку в карман, доставая смартфон. Нажал на кнопку. Дисплей оставался черным.

– Ё-мое. Кажись, разрядился.

– Блин, – высказался Панчинков. – Мы от Москвы далеко?

– До столицы сто кэмэ с хвостиком, – буркнул Голыщенко. – Говорил же, давайте останемся. Там девчонки, пиво. Хоть эти телки и тупые, но все-таки постель и крыша.

– Постель с тупыми телками без коротких юбок, – прокомментировал Илья саркастически.

– Все лучше, чем торчать посреди ночи на трассе, – скривился в ответ Голыщенко. – Спасибо, хоть на дворе июнь, а не январь.

Петр еще раз вышел, было слышно, как с тяжелым звуком закрылся капот. Затем он снова просунул голову в салон поверх опущенного стекла.

– Ну и че делать будем? – спросил Панчинков. – Голыш, Хома?

– Пошли искать какой-нибудь дом с телефоном, – ответил Хомский, открывая дверцу. Сонливости в его голосе не осталось, только раздражение.

***

Оставив пустую дорогу за спиной, они втроем направились к паре горящих вдалеке огоньков – в одиноком доме светятся окна. Ветер доносит запах воды, где-то недалеко лает пес. Гавкает громко и остервенело.

– Ватсон! – простонал Панчинков театрально. – Что это?

– Холмс, так воет собака Баскервилей, когда ищет свою жертву! – ответил он немного другим, более уверенным голосом. В университете Илья играл в студенческом театре.

Потом добавил:

– Из кустов выходит Бэрримор с тарелкой и говорит: «Овсянка, сээр».

Хома и Голыщенко промолчали. Потом Хомский проворчал:

– Иди ты со своими шуточками. Проводить ночь на трассе мне как-то не улыбается.

Панчинкова же сложившаяся ситуация, судя по всему, веселила.

– Ладно вам, ребята, – сказал он ободряюще, – не вешайте носы. Потом будет, о чем рассказать.

– Тебе все равно, где ночевать: на кровати или на земле, – отозвался Голыщенко. – А нам нет. Хоть анекдоты бородатые не трави. Че-нибудь новенькое бы рассказал.

Илья пожал плечами, бросил обиженно:

– Если бы кое-кто не зажмотился кинуть монету на платной дороге, а не поехал в объезд, мы бы сейчас были не в глуши, а тормознули бы проезжающий мимо автомобиль. Кто-нибудь бы да остановился.

Голыщенко развел руками.

– Я ж срезать хотел. Деньги ни при чем.

Хома промолчал, глядя на темный пустырь вокруг да огонек окон домика, который с каждым шагом все ближе.

***

Освещенные окна приблизились настолько, что в темноте стал четко виден одинокий ветхий домик. Хомский много повидал таких, когда ездил из Москвы в Воронеж к родственникам. Живут в таких домах старики, кормятся огородом да выводят свиней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Управление по борьбе с терроризмом