НЕМЬ. Тот, кто ест голоса

Аня приезжает в мамин дом на тридцатый день после похорон: разобрать вещи, закрыть счета, продать. Дом стоит на поляне в двенадцати километрах от деревни, и вокруг него на четыре километра не поют птицы. В первую же ночь она слышит голос матери. Не из-за стены. В собственной челюсти. Аня пятнадцать лет работает звукорежиссёром и умеет одно: разбирать звук на части. Она находит в кладовке тридцать две тетради, которые мать вела двадцать девять лет, и по ним выводит правила. Звук будит. Тепло находит. Мерное оно не слышит, оно слышит сбой. Значит, нельзя топить печь. Нельзя греться. Нельзя бояться, потому что от страха сбивается дыхание. И нельзя отзываться. За каждое слово в темноту оно забирает слух: сначала птиц, потом женские голоса, потом согласные. Мать платила по этому счёту тридцать лет. Аня хочет знать, за что. Ответ лежит в подвале, и он хуже, чем всё, что она успела придумать.