Железная лея. Храм Диру
- -
- 100%
- +
Единственное, что объединяло осенённых, – они всегда получали свою силу не в самые лучшие для мира или того региона, в котором росли, времена. Рассказывали, что Шаньяр во время эпидемии была спасена мальчиком с даром. Диру наделяла своим даром, чтобы защитить от смерти того, кому в будущем предстояло многое сделать и кто обладал чистым сердцем.
Мысль о том, что Рэн обладает чистым сердцем, заставила Ивону закашляться. Она не представляла, скольких он убил, но это определённо должно было оставить след на его душе, даже если предположить, что он делал это только во время защиты Кирта. «Может, когда он был маленьким?» – подумала девушка и посмотрела на удаляющегося молодого человека.
Когда девушка вернулась в лагерь, то оказалось, что Рэн был прав – все уже проснулись и недоумевали, где маро с Ивоной могут быть. Карик, ничего не зная о самом маро, не преминул скабрёзно пошутить. Оставалось только удивляться, куда делся тот приятный молодой человек, с которым они познакомились в Кирте. Чтица, конечно, подозревала, что это всё напускное, нечто вроде защиты, но от осознания этого поведение молодого человека более приятным не становилось. Скорее всего в ухудшении его характера сыграло роль и то, что сейчас он не мог даже прикоснуться к Потоку, а без него он чувствовал себя как без рук. Как и сама Ивона.
Она понимала, что ещё пару-тройку дней точно придётся терпеть подобные высказывания. Хотя, возможно, в следующий раз стоит сказать ему всё, что она о нём думала. Ей всего лишь девятнадцать, но ведь она каким-то образом не срывалась на людях, которые невольно оказались под её неуверенным командованием, а он задавал глупые и провокационные вопросы, чтобы смутить и вывести всех из себя. Или же просто он обладал отвратительным характером, который скрывал ото всех, чтобы устроиться на работу в Кирте.
Казалось, что Аран слушает его с неодобрением, будто знает его, но когда Ивона посмотрела на неё, женщина, почувствовав её взгляд, сделала вид, что её не волнует то, что говорит этот глупый молодой человек.
В лагере готовились к завтраку, если можно было так назвать вялые попытки Карика разложить еду на тряпку, которая служила им скатертью. Он даже не подумал о том, что было бы неплохо развести костёр и раздобыть воды, чтобы вскипятить её. Оказалось, что молодой человек абсолютно не приспособлен к походной жизни. Ивона смотрела на потуги чтеца и надеялась, что Шии прав и Карик поможет им в будущем.
Путь до границы с Анженией обещал быть долгим и наполненным раздражением. Ивона могла только надеяться, что после восстановления сил Карик станет более приятным человеком.
К счастью для всех, завтрак прошёл в молчании, но как только они начали собираться, Карик сумел вывести из себя всех, кроме Шии.
– Ивона, вы, конечно, приняли меня и за это спасибо, но, может, вы расскажете мне, какого чёрта вы решаете куда мы идём? Не логичнее ли было бы поручить подобные важные решения кому-нибудь постарше?
– И кому же? – не поворачиваясь и продолжая собирать вещи, спросила Ивона.
– Рэну, например.
– Попробуйте его уговорить, а я посмотрю. Будет очень весело.
– Но вы же не справляетесь!
– С чем я не справляюсь?
– Никто вас не слушается, этот странный мальчик постоянно пропадает, Аран просто наплевать, что происходит вокруг, Рэну тоже не очень интересно ваше мнение, правда ведь? – последние слова были обращены к маро.
– Может, тогда вам заняться этим? – сказала Ивона, а Рэн напрягся.
– Нет-нет, я не это имел в виду!
– Мне кажется, вы сами не знаете, что вы имели в виду.
– Ну уж нет! Всё я знаю! Просто вы всё неправильно делаете!
– Что я неправильно делаю?
– Всё! После разговора с вами я понял, что вы ничего не знаете не только о том, как нужно руководить, но и о тех, кто у вас в группе! Да где это вообще может быть нормальным?! Вдруг кто-то из нас разыскиваемый преступник? Или хладнокровный убийца? А может, и совсем не тот, за кого себя выдаёт? Что вы будете делать, если, например, Рэна разыскивают за убийство какой-нибудь, я не знаю, принцессы или дворянки? А если Аран изуродовали за дело? Что если я отравил кого-то, а Шии убил родственника? Что вы будете делать, если что-то такое вскроется? Что?
Карик начал впадать в истерику, пытаясь растормошить всех вокруг себя.
– Может, про меня ещё для полного комплекта скажете? – начиная выходить из себя, спросила Ивона.
– А что про вас говорить? И так всё ясно.
– Да что вам ясно?!
– Всё ясно! Вы просто следуете указаниям и слепо доверяете другим, когда должны бы доверять только себе! Сколько вам лет? Наверняка где-то около двадцати. Что вообще вы можете? Как лидер? В бою вы себя показали, не отрицаю, но вы представляете, что такое, когда нужно скрываться? Когда доверять никому нельзя! Идиоты вы все, что доверяете ей! Она же не умеет ничего! Не знает! Глупая маленькая девчонка!
– Я…
Начала говорить Ивона, но не успела закончить, потому что внезапно со своего места поднялась «изуродованная за дело» Аран и дала «отравителю» звонкую пощёчину.
Все застыли. Откуда слепая узнала, куда нужно бить, чтобы попасть молодому человеку точно по щеке?
– Хватит, ален, – услышали все на поляне, – ты ведёшь себя, как отец!
Воцарилась тишина. «Ален – это же обращение к братьям в Нандиру!» – пронеслось в голове у Ивоны и она посмотрела на свою подругу. Казалось, и сама Аран была удивлена тому, что сделала, но в самом большом ужасе и замешательстве находился тот, кого ударили. Спустя несколько мгновений молодой человек обрёл дар речи.
– Ты… Ты… Ты ведь умерла!.. Я сам видел, как Карина…
Карик побледнел, ноги у него подкосились, и он рухнул на землю, но всё так же продолжал смотреть на Аран. Женщина наклонилась к нему погладила по плечу, а затем села рядом с ним и начала писать что-то на доске.
– Я жива.
– Но как?! Я же видел! Слышал, как Карина сказала!..
– Я обманула её. Притворилась мёртвой.
– Но это же Карина!
– Которая больше никогда не сможет навредить ни мне, ни тебе.
– Она же должна была проверить!
– Она не стала. Не хотела убивать меня. Мы всё же были когда-то подругами.
– А как же другие волки?
– Послушались её. Тем более, главная цель для волков – найти и удержать. Убийствами они обычно не занимаются.
– Не может быть. Просто не может!
Молодой человек вскочил на ноги и начал пятиться – он не мог поверить, что это действительно была его сестра.
– Но я видел, как она перерезала тебе горло!
Аран встала, не зная, что делать, а потому просто смотрела на своего брата слепыми глазами, надеясь, что всё закончится хорошо.
Карик наконец перестал пытаться убежать от женщины и начал подходить к ней. Не думая ни о чём, он потянулся к её лицу в попытке соотнести изуродованное лицо отощавшей женщины, с той прекрасной и здоровой сестрой, которую он знал всю жизнь. Он провёл по шрамам на лице, а затем прикоснулся к шраму на шее, обычно прикрытому платком. Аран специально сняла его, чтобы показать след от ножа Карины. Когда молодой чтец дотронулся до него, то сломался – ноги снова подкосились, и он осел на землю. От облегчения, шока и счастья он начал одновременно смеяться и плакать. Сестра наклонилась к нему, обняла и тоже начала плакать.
Ивона, наблюдавшая за сценой, не могла понять, что происходит, ведь она слышала лишь Карика.
Первой мыслю чтицы было уйти и оставить их наедине, но им действительно нужно было выходить либо оставаться на этой стоянке ещё на день, потому что, судя по карте, которую им дали жители Кирта, они не успеют дойти до следующего подходящего места для лагеря до темноты. Решив, что ничего страшного, если они задержатся рядом с Киртом ещё на один день, не будет и что самый первый порыв – самый искренний и правильный, она увела за собой Рэна и Шии, давая возможность Аран с Кариком побыть наедине.
Прошло совсем немного времени, и слепая пришла к ним, вся сияя, и протянула табличку:
– Давайте двигаться дальше, иначе мы не успеем.
–Может, вы всё-таки подольше побудете вдвоём? – спросила Ивона.
– Не надо. Мы ещё успеем.
– Ну, как знаете. Вы уверены?
– Да. Всё в порядке.
– Хорошо, тогда пойдёмте собираться.
Чтица уже собралась пойти в сторону лагеря, но Аран остановила её, взяв за руку. Ивона удивлённо посмотрела на подругу.
– Простите Карика. Он добрый мальчик. Просто жизнь не была к нему благосклонной.
– Не надо извиняться за него, пусть, если он хочет, сам извиняется, но и это необязательно. Мы все здесь не самые простые люди, и ссориться будем ещё не один раз.
– Я несу за него ответственность. Я его воспитала.
– Вы воспитали? – удивилась девушка. – Вы не похожи на его мать.
– Я старшая сестра, но я участвовала в его воспитании.
– Сколько у вас лет разницы?
– Двадцать один год.
– Карику не может быть больше двадцати пяти-двадцати шести лет… Я только сейчас сообразила, что не знаю возраста никого в группе! – удивлённо осознала девушка.
– Ему двадцать четыре, а мне сорок шесть лет.
– Подождите, вы сказали, что разница двадцать один год.
– Он родился в конце года.
– Ясно.
Ивона задумчиво посмотрела на маро и спросила:
– Рэн, а сколько вам лет?
– Это имеет значение?
– Да.
– Двадцать пять.
– В Школе мы все были убеждены, что вы старше нас на два-три года, не больше, – удивлённо сказала Ивона. – Вы не выглядите на двадцать пять.
– А на сколько я выгляжу?
– Ну… На двадцать два, наверное, а разговариваете так, будто вам уже больше тридцати. Правда, Аран? – Ивона запнулась, внезапно осознав, что всё это время она называла по имени женщину старше её на двадцать семь лет. – Мне, наверное, не стоит называть вас просто по имени?
– Можете называть меня Аран и дальше. Я уже привыкла к этому имени. Давайте вернёмся в лагерь. Карик и Шии ждут.
– Хорошо. Пойдёмте.
Глава 7. Настоящее. Приход в Эфу
Жизнь, по ощущениям Ивоны, начала становиться такой же, как прежде. Никаких особых происшествий по дороге к следующему городу не возникло, Карик притих и даже подошёл, чтобы извиниться перед всеми лично, Аран перестала притворяться, что совсем не видит; Рэн восстановил форму и, казалось, совсем поправился. Даже Шии стал гораздо более похож на человека и начал принимать участие в разговорах. Реки Карика и Ивоны постепенно восстанавливались, что способствовало резкому улучшению характера молодого человека. Они оба до сих пор не могли пользоваться Потоком, но, по крайней мере, ощущали, что он есть вокруг них.
Достичь города они должны были уже совсем скоро, что несказанно радовало Ивону. Оказалось, что она любила странствовать, прекрасно чувствовала себя в лесу, но Рэн и его постоянная активность её раздражали – совсем скоро ему придётся изображать из себя её мужа, а они почти не общались за все три недели пути. Это особенно не нравилось ей из-за того, что городом, в который они пришли, была Эфа.
Прекрасная и загадочная. Интересная и шумная. Эфа была самым красивым городом в Артии, и так считали не только её жители, но и многие другие, кому посчастливилось побывать в ней. Ещё немного, какие-то полчаса или чуть больше, – и они окажутся в бывшей столице, а девушка последний раз разговаривала с маро, когда просила передать соль три стоянки назад.
Когда группа Ивоны вышла из леса и девушка увидела город, то всё недовольство Рэном вылетело у неё из головы. Представший перед ней вид был слишком прекрасен, чтобы думать об обидах.
Эфа, бывшая столица Артии, а сейчас город учёных и торговцев, начинала восхищать ещё до того, как путешественники войдут в город. Здесь не было скучных серых или бежевых стен, которые часто окружали города королевства, не было и белокаменных стен нынешней столицы. Все, абсолютно все, стены города были выложены мозаикой, которую обрамляли различные фрески, барельефы, горельефы, а порой на стенах была лишь мозаика и ничего больше. Издалека было не разобрать, что изображено на стенах, но чем ближе подбиралась к ним группа, тем легче было разглядеть сюжеты. Это были города, деревни, места известных битв – это была история и география Артии в картинах. Как жаль, что у них не было времени, чтобы провести побольше времени в Эфе и изучить внешние стены! Ивона решила, что когда-нибудь она приедет в бывшую столицу специально, чтобы изучить их.
Мозаики были выложены из тех полудрагоценных и поделочных камней, которые добывались в провинции, изображённой на том или ином участке стены. Восхищение невероятностью произведения искусства, каким была старая столица, при приближении к ней начинало сменяться ощущением давления. Как и всё грандиозное и монументальное, мозаика и её масштабы заставляли чувствовать себя муравьём, ползающим рядом с гигантами. Ощущение было не самым приятным, но именно оно заставляло чувствовать трепет и благоговение перед столь необычным произведением искусства.
Кажется, ещё в Школе Ивона слышала, что мозаики старой столицы были подарены самими провинциями на тысячелетие Эфы. Они были уникальны. Нигде в мире больше не было столь сложных мозаичных полотен, и страна гордилась этим.
Артия славилась своими мастерами по мозаике. Многих мастеров приглашали в другие страны, чтобы украсить дворцы и храмы. Знаменитая мозаика Главного Храма Диру в Нан’Оро была работой артийского мастера, если верить словам учителей Академии Артии.
Наконец группа подошла к городским воротам. Гигантские створки были распахнуты, и по ним было видно, что ими давно уже не пользовались, вместо этого для закрытия города на ночь служила гигантская опускная решётка, которая сейчас была опущена, и лишь в углу, за прутьями, можно было увидеть охранника, который спал на посту.
Ивона и Карик были слишком поражены красотой Эфы, чтобы хоть как-то отреагировать на то, что уже восемь часов, а ворота до сих пор закрыты, поэтому к охраннику подошёл Рэн.
– Уважаемый! – не очень громко, но так чтобы мужчина проснулся, сказал он.
Стражник зашевелился и хрипло спросил:
– Чего надобно благородному путешественнику?
– Да пребудет с вами Свет Диру.
– Да осветит Она ваш путь, – ответил ему всё ещё не сбросивший с себя сон охранник.
– Долго ли эти ворота будут закрыты?
– Два дня, как пить дать. У нас ведь праздники идут. Студенты шалят. В прошлом году стадо овец в город через эти самые ворота и привели, вот от греха подальше только двое ворот и оставили, чтобы погром не устроили. Кто ж их, студентов, знает. Мож, в следующем году вообще одни ворота оставим.
– Но разве стадо овец – это так страшно? – удивлённо спросил Рэн.
– Не, если бы пастухи привели, да на ярмарку, например, то почему б и нет? А тут студенты – овцы-то от страха десятерых потоптали, хорошо, что овечушки-то от страха не перемёрли. Сами студенты несчастных горожан и подлатали, но за убытки – всякие там лотки перевёрнутые да крылечки разбитые – платить студентам было нечем. У нас же, у города, какой главных доход? Мы врачей, целителей, в смысле, – для не знающих, что такое «врач», добавил стражник, – поставляем. Лекари наши самые лучшие в Артии, так что год бесплатных услуг всем пострадавшим обошёлся университету в приличную сумму. Они и попросили главу закрыть ворота, чтобы молодёжь в окрестные деревни не разбежалась.
– Они – это кто?
– Как кто? Профессора, конечно. Им потом за студентов-то платить не хочется, вот они и попросили об одолжении, а мы следить за балагурами должны.
– А что за праздник у вас? Вроде же нет никакого праздника сейчас нет.
– Как какой? Учёбу старшие закончили, – удивляясь незнанию собеседника, сказал стражник.
– Так лето ж сейчас, обычно ведь поздней весной выпускают.
– Ага, да только у нас в университет в ноябре принимают, а заканчивают в августе, чтобы успели на место работы до мороза прийти успеть. Вот так вот.
– Спасибо вам за объяснение, добрый человек. А куда нам тогда податься, чтобы в город-то войти?
– Нравитесь вы мне, так что уж ладно, пропущу вас. Идите к калитке, сейчас её открою. Только никому об этом не говорите! Спрашивать будут – вы через Чёрные ворота прошли.
– Чёрные?
– Да, Чёрные. Они у нас на юге расположены.
– Спасибо вам! Повезло нам, жена! Видишь – добрый человек попался! – крикнул Ивоне Рэн, призывая подыграть.
– Твоя правда, милый, – девушка сама удивилась, когда ответила маро на «ты», так легко и естественно. – Спасибо вам, анар! Сердечное спасибо! А то с калекой и так далеко прошли, не дошла бы она до следующих ворот, бедняжка.
Стражник, наконец, увидел Аран, прятавшуюся за спиной Карика до этого, и, к удивлению всех, вместо того, чтобы охранительный жест использовать или скривиться, тут же открыл калитку, выскочил и помог женщине войти в город, следя за тем, чтобы она не ударилась и не споткнулась, а затем осуждающе сказал:
– Что же вы сразу не сказали, что лечиться идёте? У нас гости университета всегда и через какие угодно ворота проходят.
– Почему? – непонимающе спросила Ивона.
– Так я ж сказал уже, что у нас главная прибыль от университета идёт, так что мы всех, кто к целителям идёт, сразу пропускаем.
Тут он взглянул на Аран и на всех остальных повнимательней и присвистнул.
– Да вы тут все к нашим светилам пришли, я смотрю! У меня глаз намётанный. Откуда вы такие?
– Идём из Кирта. Надоумила Богиня отправиться через него, – ответила Ивона, вздыхая.
– А что с Киртом такое? Хороший город, наши там все травки для лечения закупают.
– На него разбойники напали, да люди вовремя заметили, до нападения ещё, а потом и королевский отряд подоспел, так что спаслись.
– Так это про него бают всюду? Про Кирт? А то рассказывают, что города какого-то не стало из-за разбойников, как тогда… – голос мужчины прервался. – Я тогда жену свою с детишками потерял – на охоте был. Но то деревня была, а тут целый город! А я верить не хотел… – потрясённо покачал головой мужчина.
– Та же банда, как я слышала, а может, кому-то их слава жить спокойно не даёт? Только врут те, кто говорят, что пропал город. Много умерло, но меньше, чем мы думали. Повезло нам, что чтецы в городе тогда были. Они и помогли, а ещё из Академии учитель один. Он защититься-то и помог. А потом отряд Вильярда пришёл и спас всех, – подстраиваясь под речь стражника, сказала девушка.
– А я так и знал, что враки это всё! Вы, это, всем про победу рассказывайте, чтобы люди знали, что на самом деле было, а то брешут тут всякие. Как не стыдно-то!
Задумавшись, стражник замолчал.
– А знаете что, гости дорогие? Давайте-ка я вам место хорошее подскажу? Там и остановитесь, если захотите. Его один мой знакомый держит. Хороший мужик, а жена так готовит, что пальчики оближешь. У него брат в Кирте живёт. Давно туда перебрался. Алеком кличут. Тоже постоялый двор держит. Жив если брат, то точно меньше за постой возьмёт.
– Алеком? Жив Алек, мы у него и останавливались, я его после прощальной песни видела.
– Вот и хорошо! Вот и славно! Я и не сомневался, что Алек жив. Ещё тот живучий индюк! Хороший он больно, чтобы просто так помереть. Так что, пойдёте к нему?
– Отчего не пойти-то? Заодно радостную весть принесём, правда, милый?
Рэн кивнул.
– А как того хозяина зовут?
– Да так же. Алеком.
– Как это? Родные братья и оба Алеки?
– А у мамаши их ни времени, ни интересу не было имена выдумывать. Всех троих детей Алеками и назвала. Добрая зато женщина была. Мягкая только слишком.
– А как называется постоялый двор?
– «Наковальня». Там раньше кузница была, так решили, что, значит, пусть наковальней и будет.
– Спасибо вам, анар.
– Людям помогать надо, иначе зачем вообще жить-то?
– И то правда.
– Только вы не удивляйтесь, если там народу будет много. Там сейчас, наверняка, студенты пируют. Уже второй день как. Так вы на них внимания не обращайте и сразу к стойке идите. Там Алек обычно стоит, следит, чтоб студенты не побили чего. Так вот, чтоб попасть туда, вам надо прямо по этой дороге пойти, а потом на третьем перекрёстке свернуть налево, а там уж у народа спросите.
– Спасибо!
– Благодарить будете после того, как заселитесь. Хорошего вам пребывания в Эфе.
– Спасибо! Да пребудет с вами Свет Диру!
– Да осветит Он ваш путь.
Все раскланялись, и Ивона с друзьями продолжила путь в глубь города.
Всё вокруг казалось просто невероятным. Юная чтица никогда до этого не была в большом городе, поэтому просто не могла отвести взгляда от зданий в три-четыре этажа, которые были повсюду. В Кирте тоже были такие дома, но они были намного менее впечатляющими. Менее красивыми. И менее большими. Здесь даже деревянные дома были произведениями искусства. Их было не так уж много, но они были чрезвычайно интересными и причудливыми. У одного дома, резного снизу доверху, Ивона простояла не меньше пяти минут, пытаясь разглядеть всё. Хозяйка дома, вышедшая по делам, как раз когда девушка рассматривала резьбу, довольная реакцией племянницы Рабдена, улыбнулась и дала смущённой девушке лепёшку.
Жители города гордились своими домами.
Дома, выложенные мозаикой, каменные со скульптурой на фронтонах, с колонными портиками – каких здесь только не было. Но больше всего было мозаичных фасадов. Чтица решила, что в бывшей столице, по-видимому, раньше жило больше всего мозаичных дел мастеров, поэтому по всему городу и было столько мозаики.
Наконец, когда Ивона нагляделась на дом, они повернули налево, как им и сказал стражник. Там, за поворотом, их ждал совсем другой город. Дома становились всё меньше, но всё равно оставались причудливыми. Каждое здание обладало своим характером, и пока им не довелось увидеть ещё ни одного дома без украшений. Все они были разными, а главное, уникальными в своей красоте.
Только через двадцать минут они пришли к дому, на котором было написано «Наковальня». Точнее они подошли к воротам во двор, на которых висела вывеска, которая гласила «На..вальня». Две оставшиеся буквы стояли рядом, явно в ожидании того, чтобы их прикрепили обратно. Тут же, рядом с ними, стоял молодой человек с гвоздями, молотком и лестницей и бормотал себе под нос: «Ну, конечно, как ломать – так они, а как чинить – так я».
Молодой человек был на добрую голову выше Ивоны, был худощав и немного неказист, у него были короткие чёрные волосы и загорелая кожа. Он стоял к подошедшим спиной, поэтому лица его не было видно.
– Может, вам помочь? – спросила Ивона, подходя к нему.
– Что? – не расслышал молодой человек.
– Может быть, вам помочь? – повторила девушка, подойдя ещё поближе.
– Нет-нет, что вы, я всё сам сделаю. Это я просто так. Ворчал. Я вообще достаточно ворчлив. По крайней мере, мне все это говорят.
В этот момент студент, наконец оторвал взгляд от ворот и повернулся. Сердце юноши замерло, а затем забилось быстро-быстро. Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. И опять с первого взгляда. Правда, в этот раз что-то было по-другому, нежели в предыдущий, но он пока не понимал, что. Но одно он знал точно – он пропал. И очень надеялся, что она тоже.
Рэн, увидев изменившегося в лице молодого человека, немного напрягся, не зная, чего ожидать, но пока решил не вмешиваться в разговор.
– Давайте мы хоть буквы подержим, а то одному тяжело привешивать их обратно.
– Л-ладно. Я буду рад помощи. Но они тяжёлые, – виновато пробормотал молодой человек.
– Ничего страшного. Нас много. Бор, поможешь? – обратилась она к маро.
– Конечно, – ответил Рэн и с лёгкостью поднял первую букву.
Через пару минут с делом было покончено.
– Вы в «Наковальне» хотите остановиться? – спросил немного запыхавшийся незнакомец.
– Да, нам посоветовали остановиться у Алека.
– Здесь хорошо. Только моих однокашников многовато, поэтому шумно. Но я даже своим друзьям советую здесь останавливаться, когда они в городе. Очень хорошее место.
– Понятно. Рада, что мы пришли в хорошее место, – улыбнулась Ивона.
Внезапно молодой человек осознал, что он так и не поблагодарил их за помощь, а ещё – что он до сих пор стоит на лестнице.
– Спасибо вам за помощь, – сказал молодой человек, слегка покраснев, и спустился с лестницы.
Он замер, не зная, что делать дальше.
– Не стоит. Мы бы хотели отдохнуть, поэтому мы пойдём внутрь.
– Конечно-конечно.
Внезапно в голову молодому человеку, уже успевшему запаниковать из-за мысли о том, что он больше никогда не поговорит с этой восхитительной незнакомкой, пришла идея о том, как он может провести время с ней.
– Простите! – окликнул он её.
Ивона обернулась и вопросительно посмотрела на него.
– Может быть, вам нужен гид по Эфе? Я тут самые дешёвые места знаю. Могу и университет показать, если нужно. Там красиво.
Ивона посмотрела на Рэна – маро кивнул, показывая, что принять предложение можно.