Буревестник

— ...Корден? Эй, Корден! Ты чего, оглох? — Саймон сделал шаг в его сторону из-за камеры и потормошил репортера за плечо. — Будем кого-нибудь снимать?

— Будем. — Майерс сморгнул наваждение и пошел за готовыми сказать на камеру пару слов актерами. Очень удачно они наткнулись на небольшую компанию, состоящую из стража, картала и двух ополченцев. Те с радостью согласились попозировать, осушая каждый по бутылке воды. Саймон на этот раз подключил дронов, вместе с Корденом координируя слаженные боевые действия группы, чтобы получить хороший кадр для заставки: люди побеждают могучего монстра, изрубив его самодельным оружием. Помучив их минут двадцать, Майерс поблагодарил и отпустил их.

— Темнеет уже. — Саймон лениво потянулся и в очередной раз зевнул. Прогулка на свежем воздухе давала о себе знать. — Давай возвращаться.

В последний раз обернувшись на догорающее на фоне искусственное пламя, Корден кивнул.

***

В качестве места стоянки каналу «Сегодня» выделили отдельную, достаточно большую площадку со всеми удобствами. Она была огорожена голограммной лентой «Пресса» и рекламными баннерами спонсоров: искусственные робопомощники для дома, AI-интерфейсы, туры за Западный хребет в поисках следов древних. Высокие разграниченные шатры стояли ровными понятными рядами, образуя между собой подобие микрорайонов.

Техники уже столпились у основных генераторов, установленных чуть в стороне от жилой зоны, и подрубали дополнительные для зарядки и работы всей необходимой аппаратуры команды. Ночевать нужно было прямо на полигоне, ведь он находился достаточно далеко от Эрсделла для того, чтобы за день команде можно было обустроиться, отработать, собраться и приехать в город хотя бы к полуночи. Решение остаться было вполне обосновано, к тому же реконструкция предлагала и свободную ночную программу для самых выносливых или страдающих бессонницей участников.

Ответственные координаторы от канала бесконечно вели переговоры с организаторами, обсуждая буквально каждую запланированную дальше минуту. По мнению руководителей «Сегодня» все должно было пройти идеально. На деле такое представление всегда расходилось с реальностью. Там не согласовали, там опоздали, здесь перепутали, это поменяли местами и не предупредили. Карла, девушка, что занималась распределением съемочных групп по секторам, уже хваталась за голову, слушая очередное объяснение одного из организаторов относительно причин перестановки планового времени в расписании. Как Корден успел понять, Карлу интересовало совсем не это, но нужного ей ответа она вряд ли теперь дождется.

В палатке, отведенной им с Саймоном, было все необходимое для отдыха — две кровати, столы, планшеты, жестяной шкаф под личные вещи и, что больше всего выделялось из общего скудного интерьера, кованый сундук. Вероятно, реквизит. Саймон ради интереса заглянул внутрь — пусто. На всякий случай он не стал туда ничего складывать, побоявшись, что его потом унесут без предупреждения, когда они будут заняты съемкой.

Майерс разложил свои немногочисленные вещи на столе рядом с кроватью — листовка с расписанием, карта, которую он успел запомнить, планшет, коммуникатор и... Все. Утренний пакет с хлебом до стоянки не дожил, умятый Саймоном по дороге.

Пока его оператор готовил технику к следующему дню работы, прочищая, проверяя и перекидывая отснятый материал на облачные серверы «Сегодня», Корден стянул с себя уже ненавистную ему кожаную куртку и развязал завязки под горлом на рубашке. С плеч упал груз длиною в целую неудобную жизнь. А вот Саймону его образ, кажется, очень даже нравился, он как-то не особо спешил снимать свои накладные усы, с которыми он смотрелся донельзя комично. В этот-то момент к ним в шатер и ворвались двое с портативными камерами в руках, судя по всему, ведущими репортаж в прямом эфире для подписчиков новостного канала. Корден проклял обоих.

— Пока вы готовитесь смотреть сны, наша команда готовится снимать для вас завтрашний день. — радостно затараторила первая, сразу направляя камеру на кропотливо сидящего с камерой и ватной палочкой в руках Саймона. Майерс за кадром покачал ладонью у горла, показывая, что его снимать не нужно. Чтобы избежать соблазна, он тихо выскользнул из шатра, уже слыша, как Саймон, не понимая, что с такими усами станет настоящим героем сети, рассказывал простую легенду своего образа трактирщика. Корден сказал бы, что скорее заправского пьяницы. Но в его случае одно другое только дополняло.

На улице было шумно. Если для актеров основная работа к тому времени заканчивалась, то для сотрудников «Сегодня» она во всю продолжалась. Бесконечные переговоры, планы, перебор лучших кадров, обсуждение того, что нужно переснять. Корден знал, что это ждет и его, но спасибо Саймону за его простоту и профессионализм — они редко переснимали, кадр всегда получался отличным. Да и Майерс редко что-то делал не так. Хотя бы потому, что переделывать он ненавидел.

За пределами репортерской площадки лагеря опустели. Как оказалось, огонь в целях безопасности разжигать где попало запретили, поэтому выделили специальное место под ночные посиделки у костров. Там-то все и собрались. Люди и гномы в костюмах, но уже без доспехов. Костров была целая поляна, каждый устраивался вкруг со своей компанией, обсуждая прошедший день. Корден не нашел себе лучше места, чем в небольшом отдалении от других возле сложенных аккуратно не разожженных сухих поленьев. Рядом лежали кремень и кресало — весьма аутентично. Интересно, сколько здесь было тех, кто действительно умел ими пользоваться, а не только фотографировать?

Майерс воровато оглянулся. Взял в руки инструмент, поднес вниз к поленьям и, делая вид, что занимается высечением огня по старинке, тихо произнес:

— Yee'ri.

Мягким всполохом сыпанули искры, быстро схватываясь на сухой коре. Корден чуть улыбнулся. Возможность, пусть и такая, использовать магию... Если внимательно осмотреться, то гномы и люди разбились у костров по лагерям. Может, негласно, а может и намеренно. Были и исключения, где возле костра сидели смешанные компании, но это единицы. В таком случае Келдран тоже был представителем своего лагеря. Единственным. Но ничего, к этому он давно привык.

Одиночество, правда, продлилось недолго. Как только Майерс поудобнее уселся на бревне, служащем, вероятно, скамейкой, к нему сначала уж слишком скромно, почти попятившись бочком подошел какой-то человек.

— Простите. — нервно произнес он, появляясь в свете костра, и Корден уже было подумал, что он заметил его маленькую шалость, и теперь пришел выяснить, что это только что было, но на деле все оказалось куда прозаичнее. — А вы ведь Корден Майерс? Журналист.

— Это я. — легко согласился он.

— О-очень приятно, я, — человек, оказавшийся одетым в длинный подпоясанный балахон и с накладными ушами, явно был похож на поклонника эльфийских магов, — меня зовут Найлс. Мне очень нравятся ваши передачи. Большой фанат, на самом деле. — Найлс нервно рассмеялся, теребя шнур пояса пальцами. — Я просто хотел сказать спасибо, что ответили тогда на мое письмо. В то время я готовился защищать диссертацию и не был уверен в том, что пишу все правильно, но ваш ответ о природе эльфийского языка навел меня на размышления о возможных неточностях в современных переводах и... Простите, я заговариваюсь. Просто спасибо еще раз.

— Всегда пожалуйста, Найлс. — Корден улыбнулся и, выдержав небольшую паузу, кивнул на свободное место рядом с собой. А ложноостроухий будто и ждал этого момента, чуть не подпрыгнув от радости и почти запутавшись в подоле своего балахона. Он присел на почтительном расстоянии, но так, чтобы хорошо слышать собеседника. — Что ж, Найлс, я вижу, ты специалист по эльфам.

— Что вы, нет, совсем нет. — молодой человек засмущался, но улыбки не сдержал, потирая затылок. — Я скорее увлеченный искатель истины.

— Поэтому сегодня ты маг?

— Да! Ну, то есть, да, они ведь действительно являли собой образец мудрости для своих современников.

Келдран почти захохотал, спрятав неожиданный порыв кашлем в кулак. Перед глазами вдруг всплыло испуганное лицо Валедрина, когда тот, впервые садясь на дракона, поднялся в воздух с такой стремительной скоростью, что с самых первых секунд начал проклинать и грозиться убить всадника в самой неблагопристойной для эльфа из Круга манере. Валедрин. Келдран никогда бы не подумал, что в его сердце найдется место для тоски по такому, как он.

— Господин Майерс? — обеспокоенно спросил Найлс, чуть наклонившись вперед, чтобы удостовериться, что его еще слушали.

Корден не стал рушить юношеские иллюзии суровой действительностью.

— Мудрость, Найлс, не только в знаниях. — Майерс пошевелил поленья в костре сухой веткой, но та сразу же схватилась огнем, пришлось оставить ее там. — Она в том, чтобы понимать, когда эти знания нужно использовать. А когда лучше придержать.

Найлс ненадолго задумался, поджав губы. В его голове явно усердно крутились шестеренки какого-то осознания. Вряд ли того, которое хотел бы вложить в него Корден, но и за попытку спасибо.

Прежде чем ложноостроухий успел выдать очередную порцию умозаключений, к ним подошел еще один человек. Очередной с накладными эльфийскими ушами. Начало диалога повторилось практически слово в слово, только с другим именем, а после и он уже присоединился к их небольшой компании. На этот раз разговор переключился на архитектуру и Собор в Нижнем городе. Здесь нашлось, что сказать каждому, тема довольно распространенная, хорошо изученная, но все же недостаточно, чтобы закрыть все вопросы. Затем явление повторилось. Очередной лже-эльф присел на бревно, на котором становилось тесновато.

Среди всех Корден оказался единственным, у кого не было острых эльфийских ушей. Курам на смех, Келдран.

С присоединением еще и пары гномов, спасибо, что без заостренных кончиков, Майерс начинал подумывать о том, что это какая-то шутка. Разговор, впрочем, лился сам собой, но, как обычно, уже без участия Кордена. Он будто задавал нужный тон для общения, а сам в нем не участвовал как слишком авторитетный его участник. Каждый пытался сказать что-нибудь позаумнее, а гномы, в своем репертуаре, что-нибудь погромче да позаливистее.

Майерс, под предлогом того, что уже слишком поздно, а завтра будет долгий рабочий день, пожелал всем удачи и исчез из круга света от пламени костра под провожающие его в темноту взгляды. Уже на обратном пути в лагерную стоянку «Сегодня» Корден задумался над тем, а не перепутал ли он с непривычки заклинания, когда разжигал огонь, ведь в высокоэльфийском слово «Друг» и слово «Огонь» имели общий корень.

***

Утро началось рано. Легкий туман придавал полигону реставрации шарма загадочности, застилая его молочной дымкой, словно пытаясь скрыть следы ночных посиделок с уставших лиц. Было уже достаточно прохладно, но система обогрева, проложенная по всему лагерю, позволяла отдыхать в шатре с комфортом. На улице, правда, приходилось все же надевать свой реквизит. Одно спасало — мысль, что сегодня вечером все это закончится. Оставалось отработать этот день, что было самой сложной и самой долгой его частью.

Началось все со вступления в бой сил людей на том же самом месте, что и вчера, вместе с какофоническим звучанием десятка боевых горнов. Люди в доспехах ринулись вперед, крича и держа оружие наизготовку. Среди организованной в строй толпы реяли стяги старого Королевства. Очень точная копия, надо было признать. Однако силы оказались не равны. Людей начали теснить и давить, воины налетали друг на друга, сминаясь в кучу и отступая под натиском безжалостного врага. И тогда к ним подоспело подкрепление: десятки гномьих голосов слились в единый боевой клич, разносящийся далеко за пределами полигона, а их занесенные над головами молоты, мечи, топоры и секиры выглядели бы действительно угрожающе, если бы не тот факт, что сделаны они были не из металла, а из очень крепкого полимера; оставшиеся позади эльфы организовали две группы — магов и лучников, поддерживающих союзников с помощью спецэффектов. Битва буквально кипела, а пожар на фоне все продолжал разгораться, охватывая уже почти все декорации города и окрестности своим голографическим пламенем. Победа была неминуема близка, карталы начали отступать обратно в... Дыру в черной завесе. Пока гномы и люди теснили врага, эльфийские маги начали синхронно раскачиваться из стороны в сторону, произнося непонятное Келдрану заклинение на очень ломанном высокоэльфийском. Произношение было кошмарным. Все, что он сумел разобрать, это: прочь, уходи, изгоняю, тьма. Общий смысл был понятен, но детали оказались недоработанными. В конечном итоге людям было сложно работать с языком, в котором тонкостей произношения было больше, чем в саймоновых навороченных камерах.

Но возмутило Кордена далеко не это. Не было драконов. Не то что это было технически невыполнимо, нет, достаточно было пущенного звуковой пушкой на фоне сгенерированного драконьего рева. Но здесь же не было ничего. Ни одного упоминания, даже в программе. Тотальное неверие в существование таких существ поражало. Вопрос относительно их реальности упирался исключительно в останки, а точнее, в их отсутствие. В мирное время драконы не умирали на памяти Келдрана, а тела погибших на Войне были перемещены в их родное измерение магами Круга. После изгнания эльфов оставшиеся драконы исчезли, вероятно, вернулись к себе, не находя больше причин оставаться в ставшем вдруг враждебном мире. Но неужели столько текстов и хроник было переписано, чтобы не сохранилось подлинных сведений об эльфийских наездниках? Целую касту небесных воинов вычеркнули из истории, оставив их как выдуманных, сказочных героев дошедших до современности легенд. Но, может быть, это было и к лучшему, ведь тогда существование целой разумной расы оказалась бы под угрозой, а драконы как никто другой обладали разумом, пусть и не могли общаться общепринятым языком. Диапазон их звуков варьировался от тихого аккуратного урчания и фырканья до потусторонних, ужасающе клокочущих звуков и взвизгиваний, от которых закладывало уши. Со временем всадники научились понимать их по одной только интонации.

Что же, несмотря на такую любовь к историческим событиям и масштабу проработки реконструкции битвы, Тохас Кор Марак тоже оказался очередным сторонником самого распространенного в мире заблуждения. Винить его было не в чем, это был порок подавляющего большинства.

— Быстрее, идем. — Майерс наконец поднялся со своего места, примечая нужный для съемок свободный пятачок. Оставалось подогнать грузного Саймона, который торопиться и двигаться сегодня отказывался под любым предлогом. Против сыграла почти бессонная ночь, проведенная под отзвуки громких споров коллег о наиболее удачных кадрах, которые должны были попасть на главную заставку.

Бой к тому времени уже закончился, прозвучал финальный рог для перерыва. Доснимали локальные сцены с погибшими, ранеными и трогательными прощаниями, но в остальном основная масса актеров освободилась и была доступна для работающих повсюду репортеров. Снимать кого-то конкретного не хотелось, поэтому Корден полагался на собственное чутье. Быстро вклиниваясь в ряды расходящихся воинов, он сразу приметил отличную сцену: эльфийский маг склонился над раненым людским товарищем и с помощью паса рукой пытался излечить его рану. Там уже работала камера, но у Майерса была идея для воплощения такого короткого видеоролика. Она родилась буквально на ходу, и упускать такой шанс он просто не собирался.

Когда дуэт освободился, Корден попросил их отыграть все еще раз, но теперь уже с небольшими уточнениями. Оба актера, несмотря на порядком измотанный вид, с энтузиазмом согласились. Они внимательно слушали, запоминали и повторяли то, что им говорил Майерс: позу, слова, движения. Наложенные воображением спецэффекты придавали развернувшейся картине невероятной драмы. Саймон смотрел в объектив не отрываясь.

Удар. Он падает.

— Нет!

Громкий крик рвет глотку, белые волосы вздымаются в воздухе от резкого разворота. Эльф за пару прыжков оказывается на коленях возле товарища. Он прикладывает в воздухе руку к ране раскрытой ладонью, произносит заветные слова в надежде, что он успеет. Но нет, жизнь медленно угасает. Последний взгляд. В последний раз он крепко сжимает чужую руку пальцами, перед смертью запоминая лицо друга.

— Война еще не закончена!

Отчаянная попытка достучаться до сердца воина, кому не было отдано приказа умирать.

— Однажды мы еще встретимся.

Не обещание, но надежда.

— Жди меня по ту сторону моря.

Надежда умирает, остается лишь вечность. И небо — серое, печальное небо, с которого падают первые капли дождя, готовящего потушить будущий на фоне огонь.

— Ты думаешь, из этого что-то выйдет? — бурчал Саймон, когда те двое наконец попрощались и ушли, весьма довольные своей игрой. — Они ведь не профессионалы.

— И пусть. — пожал плечами Майерс, оглядываясь в поисках чего-нибудь интересного. — Это ведь не высокобюджетный фильм, а всего лишь попытка богатого любителя потешить собственное самолюбие.

— Ты ведь сейчас не об актерах, да? — оператор чуть наклонился, переходя на очень низкий тон голоса. — Но тут ты прав. Столько денег на ветер.

Корден усмехнулся — Саймон был в своем репертуаре.

— Не зевай. — бросил он вслед уже отстающему оператору, не слушая возмущений, бьющих в спину косыми выстрелами.

***

В перерыве между погоней за хорошим кадром и инструктажем Карлы по второй части съемочного дня, Майерсу удалось вырваться и немного побродить по еще не исследованной части полигона. На самом деле таких частей было достаточно много, и осмотреть все было просто физически невозможно, поэтому Корден выбрал ту, которая показалась ему самой интересной — так называемая арена состязаний. По факту очень длинная ничем не огороженная территория, вдоль которой расположились всевозможные площадки для соревнований. У одной дрались на уже настоящих мечах с силиконовой насадкой на тупом лезвии, у другой метали копья, у третьей стояли привязанные к коновязи гнедые. Самым непопулярным оказалось стрельбище — скучающий гном-распорядитель жевал тростинку, восседая на пеньке. Майерс, оглянувшись по сторонам и убедившись, что остальные участники заняты в других состязаниях, подошел к нему.

— Лук?

— Лук. — подтвердил гном, смерив Кордена оценивающим взглядом и делая вывод, что и на этот раз ничего хорошего из этого не выйдет. — Стрелять умеешь?

— Раньше практиковал. — и не соврал ведь.

Келдран всегда больше предпочитал меч, но драться против ничего не смыслящих в сражении людей было не в его правилах, да и слишком опасно. А вот лук как вспомогательное оружие он использовал редко — всадники предпочитали использовать магию в воздухе и клинок на земле — поэтому хотелось проверить, не растерял ли он навык.

Поданный гномом лук оказался пусть и неплох, но далек от идеала. Корден пробные пару раз натянул тетиву, отпустил. Хороший звук.

— Всего десять целей на разном отдалении. За линию заходить запрещено. Пятнадцать стрел. Если один раз попадешь, дам утешительный приз. — гном инструктировал без особого энтузиазма, ковыряясь все той же тростинкой в зубах.

Майерс встал на исходную. Стрела плавно легла на сложенные пальцы. Вдох. Он натянул тетиву и на выдохе выпустил стрелу. Та со свистом попала в первую цель. Гном поднял взгляд. Следующая стрела вылетела гораздо быстрее, продырявив собой самую дальнюю мишень. Остальные были поражены с еще большей легкостью.

— А может, — гном вдруг грубо кашлянул, понимая, что уже встал со своего пенька и смотрел с открытым ртом, — попробуешь по движущимся?

Майерс кивнул, доставая из колчана оставшиеся пять стрел, одну сразу же кладя на пока не натянутый лук, а остальные зажимая за древко в пальцах. Распорядитель с готовностью нажал кнопку. Мишени, расположенные на специальных рельсовых направляющих, пришли в движение. Они одновременно начали движение и слева направо, и вперед-назад, и по диагонали. Корден помедлил лишь пару секунд, наклонив голову вбок, прицениваясь, и затем одну за другой выпустил оставшиеся пять стрел, которые с треском вонзились в соломенные мишени.

Что ж, можно было и лучше.

Слева послышался одиночный хлопок в ладоши, вероятно, в качестве аплодисментов.

— Ха! Ну ты даешь! Как ты сказал? Раньше практиковал? Ты где практиковал? — гном порядком развеселился, до сих пор не особо веря своим глазам.

— Дома. — саркастично бросил Корден, смерив в ответ распорядителя взглядом, возвращая ему то, чем он решил встретить его в самом начале.

— Дома! — гном вовсе расхохотался, а потом вдруг посерьезнел. — Подожди-ка здесь.

Он что-то подумал, потом быстро посеменил к стоящему недалеко прилавку, занырнув, вероятно, под него. Майерс тем временем вернул лук на стойку и потер пальцами руку — все же с последним выстрелом он переборщил, в конце тетива сильно саданула по рукаву кожаной куртки, что его в итоге и спасло.

— Вот, — вернувшийся гном протянул Кордену небольшой сверток, — награда за победу.

Майерс аккуратно развернул кусок синего бархата и, удивленный, уставился на вещицу в своей руке. Шкатулка. На первый взгляд обычная деревянная шкатулка под украшения, но она точно была сделана эльфами. Внутри на деревянной крышке обнаружился фамильный герб дома Витретин — лоза, обвивающая поднятый меч в рамке в виде ромба. Синий шелк, металлические скобы в виде изогнутых листьев, изящный узор рисунка. Откуда?

Корден поднял недоверчивый взгляд на гнома. Тот, будто поняв мысли стрелка, сразу же начал объясняться.

— Это человек, Кор Марак, распорядился. Если кто-то выдает лучший результат — награждать такими вещами. — пояснил распорядитель, пожав массивными плечами.

— Ты его знаешь? — Майерс завернул шкатулку обратно в бархат.

— Не лично, конечно.

— Естественно...

— Что, шкатулка не понравилась? — гном едва ли догадывался об ее истинной ценности. — У меня только она, но, если поучаствуешь в других соревнованиях, можешь собрать коллекцию.

— Ты знаешь, где найти господина Кор Марака?

— Я-то? Нет, откуда мне. Спроси парней в красном. Но на кой он тебе сдался?

«Парни в красном» — гном, вероятно, имел ввиду организаторов. Они носили яркие красные плащи с надписью: «ТКМ» на спине, что, вероятно, расшифровывалось как имя главного спонсора всей реконструкции. Если этот Тохас таким вульгарным образом разбрасывался настолько ценными вещами, которым место в музее, то что тогда хранилось у него дома? Кордену вдруг сильно захотелось с ним встретиться.

Звонок коммуникатора резко выдернул его из мыслей, заставив позабыть, что вопрос гнома нисколько не дипломатично остался без ответа. Звонил Саймон. Опять что-то случилось.

— Корден, где ходишь? Тут у всех истерика, съемки финала опять перенесли.

— Когда?

— Сейчас.

— Проклятье... Иду.

Голограмма Саймона также резко исчезла, как и появилась. Майерс потер глаза пальцами и двинулся обратно в лагерь «Сегодня».

За ограждением с надписью «Пресса» действительно творился хаос. Все бегали, экстренно настраивая и собирая оборудование, повторяли нужные вопросы, прогоняли по сотому кругу подготовленные заранее реплики. Корден, спрятав выигранную шкатулку у себя в сменной одежде, стоял на улице рядом с мирно курящим Саймоном.

— Ну и переполох. — философски проговорил тот, смешно дергая накладными усами и выпуская колечко дыма. Саймон, несмотря на свой внешний вид простачка, как будто всегда был наготове. Корден тоже стоял без дела, скрестив руки на груди и молча наблюдая за творящимся вокруг хаосом. Карла что-то кричала, к ней то и дело подбегали другие съемочные группы, согласовывая правки.

Майерс выразительно посмотрел на Саймона. Тот, почувствовав взгляд, немного виновато пожал плечами.

— Ну, знаешь, вдруг...

— Да брось.

— Это да.

Корден только зря торопился. Они еще вчера подготовились, а перед перерывом собрали вещи, чтобы потом не тратить на это время. Были, конечно, и другие не менее опытные съемочные группы, но от новичков шуму было больше, чем от всего полигона.

Корден с Саймоном переглянулись.

— Может, пойдем?

— Пойдем.

Саймон потушил сигарету, взвалил на плечи рюкзак, взял в руки сумку, и они выдвинулись в путь.

Последняя локация для съемок финала была закрытой и имитировала некий замок, в зале которого все собрались для переговоров. В реальности все было не совсем так, никто нигде специально не собирался и будущую стратегию не обсуждал. Все просто переждали ночь и разошлись. Кто докладывать своим господам об итогах сражения, кто патрулировать границы, кто в гарнизон, кто разбирать завалы. Некоторые, конечно, отправились в Цитадель, но явно не для того, чтобы вести переговоры, которых и так было слишком много. Но сценаристы реконструкции решили, что такой скучный финал публике не зайдет и нужно добавить немного героической политики.