Буревестник

Зал уже заполнился. Главные действующие лица были за кадром, пока вокруг них порхали гримеры и люди с текстами их реплик на планшетах. Общая усталость читалась на каждом лице, но стоило отдать актерам должное — как только прозвучал сигнал ближней готовности, они резко подобрались.

Свет. Камера. Мотор.

Саймон со скучающим видом следил за обстановкой через камеру. Корден наблюдал за всем со стороны, не особо заинтересованный в том, что говорят собравшиеся вокруг круглого стола, стоящего в центре. До слуха доходили лишь обрывки фраз, сказанные в сердцах громко и эмоционально. «Это зашло слишком далеко!». «Сколько смертей вам еще нужно?!».

Если бы хоть кто-то знал ответ на эти вопросы.

Майерса же больше интересовал один из организаторов в красном плаще, который отбился от своего «стада» и стоял в сторонке, что-то усердно набивая в коммуникаторе. Корден тихо скользнул за спиной Саймона, пробираясь полукругом позади столпившихся плотными рядами людей и гномов. Он дождался, пока парень в красном закончит, и жестком указал ему в сторону выхода. Тот сначала не понял, нахмурился, потом вздернутым вверх пальцем призвал подождать еще одну минуту и снова уставился в коммуникатор. За пределами съемочной площадки Майерс уже мог вздохнуть более свободно, разглядывая порядком затихший и опустевший полигон. Казалось, что все собрались сейчас внутри декораций замка.

— Вы что-то хотели? — спросил появившийся из дверей человек в красном плаще, по внешнему виду которого было заметно, что эту фразу он повторяет если не в сотый, то в девяносто девятый раз за эти пару дней.

— Да. Мне нужно связаться с господином Кор Мараком. Я репортер из «Сегодня». Найдутся его контакты?

— Вот так просто взять и связаться? — парень в красном прыснул, явно не ожидая такого вопроса в лоб, но нашелся быстро. — Я, конечно, мог бы помочь...

Майерс приподнял бровь и усмехнулся. Ну да, конечно, куда без старой доброй взятки.

— Да нет, — словно прочитав его мысли, организатор чуть смутился, — дело в том, что мы и сами не знаем, как это сделать. Нашими действиями руководит личный помощник Кор Марака — Аматея Винклер. Только она знает, как с ним связаться. Могу выслать ее номер. Только не говорите, что я вам его дал.

— Не скажу. — Корден кивнул, записав новый контакт в коммуникатор. — Спасибо за помощь.

Затем они оба вернулись внутрь, разойдясь по разным сторонам, будто ничего и не было. Саймон, кажется, даже не заметил его отсутствия, все также скучающе глядя в камеру. Его вообще мало что могло впечатлить. Только его накладные усы. Майерс не удивится, если он завтра выйдет в них на работу в офис.

— Ну, поехали. — Саймон сипло кашлянул, когда прозвучал финальный сигнал к окончанию сцены. Вокруг раздались восторженные аплодисменты и поздравления. Потом схема с короткими интервью повторилась. Актеров здесь было на порядок меньше, поэтому за них приходилось буквально сражаться, уводя их у зазевавшихся коллег. Корден лукаво ухмылялся похихикивающему в ответ Саймону, который прятал свои редкие эмоции по ту сторону камеры.

— Какие впечатления от финальной сцены?

— Адреналин такой, что аж жутко. Живешь этим с первых слов. А потом такая гордость...

***

Позже стало понятно, почему так резко поменяли расписание. Оказывается, сам Тохас Кор Марак решил посетить свою же реконструкцию на церемонии закрытия. К этому никто готов, естественно, не был. Как только обеспокоенные организаторы по цепочке начали передавать информацию о том, что кортеж Кор Марака приземлился на посадочной площадке, по всему лагерю прокатилась катастрофическая волна паники. Майерс с Саймоном, не сговариваясь, переглянулись, похватали сумки и помчались вперед всех к месту церемонии. Как кстати. Кор Марак сам шел к нему в руки, а значит, можно было лично, без посредников переговорить с ним о встрече.

Они, ожидаемо, оказались не единственными умниками. К площадке, на которой был установлен небольшой плац с трибуной, уже стягивались люди и гномы, желающие оказаться в первых рядах. Майерс, чтобы их не вздумали двигать, сказал Саймону разложиться по полной, и оказался прав. Уже очень скоро начали подтягиваться вообще все — репортеры, организаторы, актеры, участники из массовки, даже обслуживающий персонал. Вся отведенная территория оказалась заполнена разодетыми людьми и гномами, которые заняли даже верхнюю галерею декораций стен, надеясь хотя бы оттуда посмотреть на загадочного мецената.

Первой к трибуне поднялась средних лет женщина с собранными в высокий хвост темными волосами и в строгом черном костюме с юбкой. Выглядела она как настоящая помощница суперзлодея из фильма, поэтому Корден с усмешкой распознал в ней Аматею Винклер. Сама она, что не удивительно, не представилась.

— Позвольте представить, — начала она, и голос ее оказался странно не совпадающим со строгой внешностью, — инициатор, спонсор и идейный вдохновитель реконструкции Битвы под Наркримом — господин Тохас Кор Марак.

Она сделала шаг в сторону, ладонями изображая сдержанные аплодисменты. Все пространство, однако, сразу же взорвалось бурными овациями. Под них-то он и вышел из своего аэромобиля, стоящего где-то позади, вероятно, под вооруженной охраной.

К трибуне поднялся человек, которого Майерс охарактеризовал бы еще более старомодным, чем он сам пытался казаться. Сложно было судить о его возрасте: у него было чуть смуглое, невероятно подвижное, живое лицо со множеством мелких мимических морщин, редкая седина в коротких черных волосах и очень выразительные глаза. Одет Кор Марак был в черный деловой костюм современного кроя под горло. Судя по его внешнему виду, он либо направлялся на встречу, либо двигался с нее и решил по пути почтить детище своим присутствием. Взошел на пьедестал он по меньшей мере как король. Несколько золотых колец на его пальцах говорили как минимум о притязании на современный трон. Едва ли мэр Грейсон находился с ним в хороших отношениях. Возможно, именно поэтому Арманда здесь и не было — его не пригласили.

Тохас поднял руки. Аплодисменты стихли.

— Раз-два... Меня слышно?

А ответ ему раздалась еще одна волна аплодисментов и громкие выкрики: «Да!».

— Спасибо, всем спасибо. — Тохас заразительно широко улыбнулся, приглаживая назад волосы, резко сменяя маску холодного бизнесмена на невероятно живого, близкого всем простого человека. Он дождался окончания приветственного шума и наклонился чуть вперед к микрофону. — Дорогие участники Битвы под Наркримом. Я бы хотел еще раз сказать вам спасибо. За то, сколько вас. За то, какие вы сейчас стоите передо мной. Кого же я вижу? — он выдержал короткую паузу, окидывая всех взглядом. — Студентов, медиков, водителей, рабочих, учителей? Может быть, где-то за пределами этого полигона все это правда. Но сейчас — сейчас я вижу силу, мудрость и отвагу. Я вижу талант! Так много талантливых людей, невероятно смелых и изобретательных. Таких ярких, открытых и жаждущих. Когда я задумывал реконструкцию, я и подумать не мог, что она привлечет столько искателей. Я надеялся, что нас наберется хотя бы с десяток, а на деле получил больше тысячи участников. Вы представляете? Да нет, представлять могу только я. А вы все это видите — каждую минуту, находясь здесь. А ведь вы действительно искатели — ищите правду в истории, ищите возможности быть ее частью. Но я смею вас заверить — вы уже герои нашего города. Вы — наша живая легенда. Когда я вижу вас всех вместе, стоящих здесь, то я вижу ожившую на моих глазах историю. Я вижу победу. Вижу зло, которое было повержено твердостью вашего характера. Вижу нрав свободолюбивых народов, не готовых терпеть тиранию! Но вижу и скорбь по погибшим. Вижу печаль за тех, кого не удалось спасти. Вижу слезы, пролитые за друзей и любимых. Почтим же их молчанием.

Полигон на минуту затих.

— Спасибо. Пусть память всегда живет в нас как напоминание о доблести наших предков. Думаю, они бы нами гордились, глядя на то, чего мы достигли. И я также, от их лица, хотел бы поблагодарить всех и каждого за вклад, который вы внесли в наше общее дело. Каждому участнику реконструкции достанется памятный комплект подарков с фирменной символикой. А особо отличившихся мы наградим специальными призами. Госпожа Винклер, прошу.

Аматея, уже подготовленная, кивнула кому-то позади за пределами видимости, и заняла место у микрофона. Положив перед собой планшет, она начала зачитывать имена участников и просила их выйти на сцену. Среди них оказались и организаторы, и та парочка из «Сегодня», которая вела онлайн репортажи в сети, и непосредственные участники реконструкции, даже тот парень с накладными эльфийскими ушами Найлс был награжден за большой вклад в составление лингвистической основы сценария. Теперь понятно, откуда взялось то заклинание закрытия бреши на жутком высокооэльфийском. По крайней мере, он искренне старался.

Отличившимся Кор Марак дарил фирменный пакет, статуэтку и свое крепкое рукопожатие. Всего на сцену вышло порядка пятидесяти людей и гномов.

Тохас вновь вернулся к микрофону.

— Я искренне рад, что нам удалось провернуть все это. Без вас мы бы не справились. Это правда. Мы могли лишь подготовить площадку, но наполнение подарили нам вы. Вы — сердце нашего проекта. За что я вас благодарю! Вы — лучшее, что случалось с Эрсделлом! Спасибо!

Оглушительная волна аплодисментов смяла слова прощания Кор Марака. Тот рассмеялся, помахал всем рукой, развернулся и ушел. Его кортеж взлетал над полигоном под жуткий радостный шум, от которого вибрировала земля. А вот его личный помощник решила остаться — Аматея Винклер стояла чуть в стороне от площадки с трибуной, которую занял один из организаторов, чтобы объявить о грандиозном пиршестве через час.

Корден же уже ловко пробирался через толпу.

— Госпожа Винклер?

Она подняла на него свой взгляд. Вблизи оказалось, что она куда моложе, чем Майерс сперва решил.

— А вы? — вместо приветствия холодно спросила она, все же убирая свой коммуникатор в маленький карман пиджака.

— Корден Майерс. «Сегодня».

— А имя вы меняете каждый день? — она смерила его взглядом.

— Телеканал «Сегодня». — терпеливо уточнил Корден. Их глаза встретились. Короткая пауза. — Хорошая шутка.

— Судя по всему, не очень. — Аматея, впрочем, обиженной не выглядела. Скорее чересчур самоуверенной.

— У нас не принято шутить так тонко.

— Сочту за комплимент. — она позволила себе намек на улыбку, но потом сразу же вернулась к чуть хмурому, холодному выражению на смуглом лице. — Что вы хотели?

— Интервью у господина Кор Марака. В его поместье.

— Надо же. А не рано ли вы собрались к нему домой?

— Не могу припомнить в городе более интересного места, чем дом человека с одной из самых больших частных коллекций. — парировал Майерс. — Я бы хотел написать статью о нем. Пару фотографий. Несколько вопросов. Господин Кор Марак притягивает к себе внимание, читателям будет интересно узнать его поближе.

— Насколько ближе?

— Достаточно, чтобы полюбить еще больше. Но недостаточно, чтобы докучать.

— Вам это зачем?

— Я репортер, госпожа Винклер. Моя работа — зарабатывать деньги на чужих эмоциях. В данном случае я преследую цель получить хорошее вознаграждение от своего шефа в обмен на обожание толпы вашего босса.

— Недовольные всегда найдутся, господин Майерс. С чего вы взяли, что моего босса все любят?

— Боюсь, я не расслышал вопроса. Уши еще не отложило.

Аматея усмехнулась.

— Вы слишком красиво врете.

— А вы слишком красива.

Винклер вопросительно выгнула бровь, ожидая продолжения. Корден пожал плечами:

— Нет, это все.

Они ненадолго замолчали. Она осмотрела его еще раз.

— Тохас не любит, когда кто-то пытается добраться до него через меня, господин Майерс.

— Я репортер, а не наемный убийца. К тому же он слишком быстро сбежал. Еще чуть-чуть и его бы разобрали на памятные подарки.

— Он умеет расположить к себе толпу.

Корден согласно кивнул. Аматея на несколько мгновений задумалась. Затем все же произнесла, вновь доставая коммуникатор:

— Я сообщу, когда господин Кор Марак будет готов принять вас. Но учтите, если статья выйдет не такой, какой вы обещаете, это плохо обернется для вашей репутации.

— Справедливо. — Майерс в ответ достал свой коммуникатор и что-то быстро напечатал. Коммуникатор Аматеи издал короткий сигнал.

— Мой номер у вас есть.

— Откуда вы?..

— Работа.

Винклер наклонила голову, глядя на него исподлобья, сощурив свои карие глаза. Она ничего не сказала, отвечая на поступивший ей звонок. Корден коротко кивнул ей на прощание: «Госпожа Винклер», и вернулся обратно в толпу, пробираясь к застрявшему с оборудованием Саймону.

***

Как и было обещано, на месте разобранных центральных декораций к вечеру была накрыта огромная поляна: с десяток рядов соединенных друг с другом деревянных столов и стульев, на которых стояло просто какое-то нереальное количество еды и кружек. Чуть в стороне повторился ряд огромных деревянных бочек, вероятно, с хмелем. Обслуживающий персонал сновал туда-сюда между столами, бесконечно принося и унося посуду. Повсюду звучали тосты, крики, слышались радостные всплески и звон. Саймон и Корден прибыли чуть позже остальных, долго провозившись с вещами, подготавливая их к транспортировке, чтобы потом не тратить на это время, но коллеги им места предусмотрительно заняли, поэтому сесть поближе к своим проблемой не оказалось. Им сразу же налили — чувствовалась опытная рука.

— Как завтра выходить... — жаловался один из молодых репортеров, кажется, его звали Колин. — Шеф же будет ждать материал.

Впрочем, Колин свои тревоги предпочел тут же запить содержимым кружки.

— А кстати, почему его здесь нет? — поинтересовался кто-то из дальнего края их стола, кто, Корден не рассмотрел.

— Говорят, боссы его оставили. Сказали, чтобы контролировал все дистанционно.

— Похоже, знали, что он бы устроил здесь пирушку еще с самого утра первого дня.

Все за столом задорно рассмеялись. Чуть позже к следующему столу, закрепленному за «Сегодня», присоединилось еще несколько сотрудников — тех, кто бегали, жадно глотая слюни, и снимали пир. По всей видимости они решили, что материала достаточно, а они тоже имеют право наконец расслабиться. Майерс не мог их в чем-то обвинить.

В целом все проходило гладко и довольно весело. Корден сидел, конечно, как всегда слегка отстраненно, слушая вполуха чужие разговоры, сам же обдумывал происходящее. Установленные вокруг тепловые пушки не давали промозглой осенней погоде хозяйничать за столами, но небо говорило само за себя. Оно становилось все холоднее, тяжелее, чернее. Свет уходил, а за ним непременно накатывала волнами тьма столь густая, что даже освещающим полигон прожекторам не под силу было разогнать ее. И неизвестно, что именно за ней скрывалось — просто дождь? Просто дождь... С него всегда начиналась гроза.

***

Ночь Кордену все же удалось провести не в полном молчаливом одиночестве. Когда все порядком поднакидались и перестали обращать внимание на то, кто с кем сидел, они с Борваром нашли друг друга будто по счастливой случайности совершенно не сговариваясь. Как оказалось, Волгар не уехал после первого дня. А какой гном пропустит хорошую попойку?

— По стаканчику?

— Спрашиваешь.

— Ты должен был родиться гномом, Майерс.

— Мне не пойдет борода.

Волгар поставил перед ним полную до краев кружку, и они без промедления сделали по глотку.

— Что скажешь? Об этом Кор Мараке.

Корден потер пальцами висок.

— Он ведь не знает?

— Не уверен.

— Тогда жди проблем, Волгар. Такие, как он, ждут возможности. И дождется, если АГ что-нибудь не придумает. — Майерс намеренно не стал говорить ни должность, ни целиком имя Грейсона, прекрасно понимая, что вокруг слишком много лишних ушей.

— По мнению АГ, — гном сделал акцент на сокращении, — что-нибудь придумать должны мы.

— В конце концов, я репортер. И придумать могу только статью в прессу. К слову об этом, шеф уже неделю с меня трясет сенсационный материал по нашей проблеме.

— Сам виноват, Майерс. — Борвар насмешливо хмыкнул, утирая с усов пену. — Суешь свой нос куда не надо. Не говори, что работа. Ты сам такой любопытный. Да у тебя на лице все написано. Светишься весь, когда что-то происходит.

Корден спрятал ответную усмешку за кружкой.

— Тебе надо быть в центре событий, чтобы чувствовать себя живым, да? Не смотри так, сам такой же, понимаю. Только события дерьмовые, Майерс, сечешь? Ничего хорошего. Чего смеешься?

— Тебе с печкой и бабкин характер достался? — Корден едва удержался, чтобы не засмеяться снова. — Не тебе учить меня жизни, гном. Я же вижу — тебе это нравится. Чувство, что все катится в бездну, и ты катишься в числе первых.

Волгар смотрел на него внимательно из-под кустистых нахмуренных бровей.

— Поражаюсь я тебе, человек. — Борвар поднял свою кружку. — Так значит придется нам с тобой встретиться с этой бездной лицом к лицу. Что обычно говорили в таких случаях древние? Ты у нас специалист по истории.

Корден на мгновение задумался, затем посерьезнел.

— Спускающимся в копи за добычей гномы говорили: inbar khaz taratuk.

— Назад к свету.

— Впоследствии эту фразу говорили и тем, кто шел на войну. Поэтому — насколько глубоко бы в бездну не скатился мир, Борвар...

— Возвращайся к свету, Майерс.

— Возвращайся к свету, Волгар.

Они выпили, на этот раз не чокаясь.

***

Утро в офисе «Сегодня» началось поздно. И тихо. Корден был одним из немногих, кто сидел за своим рабочим местом с чашкой кофе, а не стоял возле кулера с водой. Люди совершенно не знали меры. Но тут, признаться, никто не без греха. Майерс, одетый уже в привычный ему костюм, косился на проходящих мимо едва живых коллег. Даже планерка у Гленна никого толком в чувство не привела, хотя он изо всех сил старался забрызгать сотрудников завистливо летящей во всех слюной. Зато работы было хоть отбавляй. Материала было столько, что им теперь круглые сутки придется его перерабатывать, чтобы успеть к установленным срокам. Выпуск должен был выйти в эфир уже завтра в вечерних новостях: полтора часа полноценного репортажа с мини-фильмом. Неизвестно, какой гонорар получил канал, но, судя по всеобщему напряжению и спешке, он должен был покрыть затраченные на съемку и монтаж деньги как минимум пятьдесят раз. Кор Марак денег не жалел, это все знали. Другой вопрос, откуда он их брал — но это уже было не дело ума Кордена. Да ему по большому счету было плевать. Каждое столетие появлялся кто-то вроде Тохаса и заставлял власть нервничать. Другое дело — артефакты, которые могли у него храниться. Здесь Майерс находил для себя личный интерес. Едва ли Аматея успела переговорить с боссом относительно просьбы наглого репортера, но Корден на всякий случай иногда просматривал огромное количество входящих уведомлений на коммуникаторе в поисках одного нужного. Тишина.

Зато офис постепенно начинал оживать, появилось заметное шевеление, возвращалась атмосфера вечной гонки за убегающими сроками. Коллеги усердно строчили тексты за компьютерами и планшетами, переговаривались друг с другом, кому-то постоянно звонили.

— Эй, Корден, как правильно называется эта штука, откуда ополчение било?

— Стена? — Майерс не удержался от сарказма.

— «Стояли на стене»?..

— Галерея, Приск.

— Чего?

— Галерея.

— Ага.

Судя по интонации, Приск так и не понял, при чем тут галерея, но, кажется, уже вписал ее в свой сюжет. Одним уточнением, правда, не обошлось, но Корден терпеливо подсказывал, даже особо не отвлекаясь от текста, который писал сам. С отснятым материалом Саймон разберется в одиночку, как обычно, пришлет потом видео для согласования и правок. Майерс же неторопливо строчил статью для периодического издания, выходящего на их официальном сайте. Черновой заголовок: «Наркрим: суд истории». Хотелось чего-то кричащего, но без вульгарности. В конечном итоге опыт работы в средствах массовой информации у него в жизни был уже не первым, поэтому на этот раз хотелось попробовать что-то профессорское — нужно держать стиль. Хватит с него бульварных газетенок. Хотя раньше, сильно раньше, такие расходились куда лучше официальных изданий.

А вот на почту ему совсем заходить не хотелось, скорее хотелось завести себе личного секретаря, который будет заниматься ответами и сортировкой. Может быть, через пару столетий, если мир еще останется стоять на твердой земле, он попробует себя где-нибудь в политике. Вот будет смеху-то!

Но сильно разойтись в размышлениях Кордену не дали — словно подслушав его мысли, позвонили из мэрии: голос Маи через коммуникатор казался еще более недружелюбным, чем в реальности. А может он действительно был сейчас именно таким, Майерс не брался утверждать обратное. Тем временем секретарь Грейсона сообщила, что мэр желал встретиться, и поэтому за ним скоро прибудет машина. Корден потер шею, понимая, что новая порция инновационного бреда от Гленна выльется на него с новой силой сразу, как только он перешагнет порог офиса, вернувшись обратно. Делать нечего, нужно было что-нибудь придумать.

***

За рулем был все тот же водитель. Что-либо спрашивать у него было бесполезно, поэтому Майерс занимался единственной доступной ему во время путешествия вещью — наблюдением. Эрсделл был все тем же: ничуть не изменившийся за пару десятилетий город то гудел, то мирно засыпал, не думая о том, что ждало его впереди. А ведь были все причины беспокоиться, были все причины начинать готовиться к тому, о чем так много предупреждали древние. Неужели мэр думал, что простые жители смогут защититься от того, о чем даже не подозревали? Монстры из иного мира убивали даже самых закаленных в боях воинов, а те, кто выжил — им просто повезло. Как Келдрану. Он остался жив благодаря чужой храбрости. И слишком многих он сам не уберег.

Постепенно деловые районы города с их остроконечными высотками сменила более кубическая архитектура, тянущаяся к земле. Аэромобиль мягко приземлился на уже знакомой гранитной площадке. Неподалеку стояло еще несколько знакомых машин. Вероятно, ждали только его.

НИИ встретил Майерса все тем же каменным молчанием и металлическим браслетом-пропуском. Все тот же ассистент Таклин поприветствовал его и повел по коридорам до лифта. Гномы здесь явно никуда не торопились — сказывалось отсутствие среди персонала людей. Чувство дежавю преследовало его ровно до того момента, как двери лифта разъехались перед ним на нижнем уровне. В тот раз Таклин на этом месте отдал их в руки доктора Рокана, но на этот раз продолжил вести сам. Все так же молча. Но Кордену это, признаться, нравилось больше, чем когда кто-то бесконечно говорил, пытаясь заполнить тишину. Можно было чуть замедлить шаг, позволяя и Таклину перестать чересчур быстро семенить короткими ногами, чтобы рассмотреть другие лаборатории. До этого удавалось рассмотреть их только мельком, вырывая кусочки мозаики из общей картины. Сегодня изображение складывалось все четче, вырисовывая интересные детали — установки направленных лучей, выставленные в ряд на столике прозрачные камни разного размера, гномы, одетые в защитные костюмы и, что самое неожиданное, хитиновые пластины карталов, которые было сложно перепутать с чем-то другим. Они были обожжены.

Наконец Таклин привел его к нужной двери — на этот раз уже к другой. По всей видимости, доктор Бормин решил найти помещение более удобное для разговора.

Как же Майерс ошибся.

Таклин приложил свой пропуск к мигающей красным панели, и двери разъехались. Лаборатория оказалась не менее маленькой, чем предыдущая, но на этот раз была увешана всевозможными экранами и оборудованием. Яркий операционный ансамбль ламп, закрепленный на потолке, освещал стерильный прозрачный бокс, где по отдельности лежало два тела, когда-то принадлежавших карталам. Теперь они точно были чем-то вроде образцов из гербария безумного ученого — раскрытые вдоль, растянутые, зафиксированные в максимально растопыренном положении тросами. С их грудин были сняты хитиновые пластины, те самые, что видел до этого Корден в другой лаборатории. Запах стоял еще более мерзкий, чем при первом посещении. И если Бормин и Борвар стояли совершенно спокойно, то вот мэр выглядел несколько бледным.

— Майерс, наконец-то. — приветствие у Грейсона выдалось чуть нервное, но его можно было понять. — Проходи. Мы только начали.

— Отлично, не придется повторять. — Рокан явно попытался найти следы отвращения на лице у репортера, но, не найдя их, задумчиво хмыкнул, но значения не придал.

— Прежде чем мы начнем, — Арманд дал сигнал рукой Бормину подождать, а сам закричал куда-то в сторону, — доктор Торнтент!

Огромный агрегат внутри стерильного бокса, напоминающий уродливого стального паука, перестал шевелиться, иглы, до этого двигающиеся в ритме многоножки, застыли, наполовину погруженные в раскрытые тела. Как оказалось, им управлял человек. Этот человек вышел из бокса в белом защитном костюме, по виду напоминающем скафандр. Увидев новое лицо, человек отошел за стоящую у стены ширму и, судя по шипящему звуку, снял костюм.