Помадка, фадж и покойник

Глава 3

Летти ахнула, когда открыла входную дверь. Я не поняла, из-за чего именно: потому что было раннее воскресное утро, а Летти определённо не была жаворонком, или потому что я явилась без приглашения, или потому что стояла на пороге в пижаме.

Летти быстро избавила меня от мучительных догадок.

– Нарел, ты выглядишь ужасно. Словно только что вывалилась из постели. Тебе никто не говорил, что на люди не выходят в халате и чёрных уггах до колена?

– Это тот самый халат, который ты прислала мне в больницу, – возразила я. – Он же прелесть – с маленькими зайчиками.

Летти так закатила глаза, что я всерьёз забеспокоилась: а вдруг застрянут.

– Мне нужен кофе.

Она тяжело зашагала прочь, а я закрыла за собой дверь. Солнечные очки я сняла ещё на пороге, но теперь всерьёз подумывала надеть их обратно: утреннее солнце отражалось от каждой белой поверхности в доме Летти – а белых поверхностей тут было предостаточно.

Любимым цветом Летти явно был белый. Белые стены, белые полы, белая мебель, и даже её огромный персидский кот по кличке Людовик XIV – тоже белый. Я словно попала внутрь очень стильного снежного кома. Я пошла за Летти на кухню и протянула ей примирительный дар – большую коробку авторских конфет ассорти.

Летти лишь чуть-чуть смягчилась при виде коробки.

– Нарел, только не говори, что ты дошла сюда в таком виде?

Я пожала плечами.

– Вообще-то тут всего полмили, и раз уж раннее воскресное утро, по дороге мне никто не попался.

Летти проворчала себе под нос, заваривая кофе. Наконец сказала:

– Потому что нормальные люди воскресным утром спят. Я открыла коробку и отправила конфету в рот. Ладно, может, не одну. Прежде чем потянуться за следующей, сказала:

– Я просто подумала, что тебе захочется начать пораньше.

Летти посмотрела на меня так, будто я предложила заняться спортивным йодлем.

– Пораньше начать что?

– Расследование, конечно.

Летти поставила передо мной дымящуюся чашку кофе. Я благодарно отпила. Подняла глаза – Летти хмурилась.

– Нарел, оставь расследование полиции. В прошлый раз ты ввязалась и чуть не погибла. Если бы не кот, которого я тебе нашла, тебя бы, может, и правда убили. И в следующий раз его может не оказаться рядом, чтобы тебя спасти.

Меня это задело не на шутку.

– Ты слышала, что сейчас сказала, Летти? Кота может не оказаться рядом в следующий раз, чтобы меня спасти? Тебе бы самой кофе выпить. Я смерила её взглядом, она ответила тем же, но потом вздохнула и отпила из своей кружки.

– Как там этот кот вообще?

– Монгрел? Он… как был, так и есть. Хотя имя я бы ему всё-таки поменяла.

– Ты же знаешь, что нельзя менять ему имя, Нарел. Фермер его так годами звал. Я скривилась.

– Ты про того ужасного фермера, который издевался над Монгрелом и из-за которого он до сих пор до смерти боится верёвок!

– Одно другому, знаешь ли, не мешает, – сказала Летти. – И если бы Монгрел не боялся верёвок, тебя запросто могло бы уже не быть в живых.

Мне пришлось признать, что она права. Когда Люсинда Шо-Смайт пришла меня убить, Монгрел заметил верёвочное ожерелье у неё на шее и набросился. Он буквально спас мне жизнь.

Теперь я старалась баловать его лакомствами, но подозревала, что он и так просто благодарен за тёплый дом и регулярную еду – такой роскоши у него, вероятно, не было никогда в жизни. Монгрел по-прежнему набрасывался на миску, будто собирался её прикончить, и признавал исключительно самые дорогие кошачьи консервы.

Когда он только появился, из своей корзинки не показывался, а теперь свободно бродил по дому. При гостях он по-прежнему пулей нырял в переноску, и мне приходилось проверять, нет ли на них или при них чего-нибудь похожего на верёвку.

– Погладить его уже удавалось? – спросила Летти. Я покачала головой.

– Почти нет. Я немного пробовала, и он меня не атаковал, но ему, похоже, страшно, так что я не тороплюсь.

– Это, пожалуй, разумно. Тот тип всё ещё ошивается у твоего дома?

Прежде чем ответить, я взяла ещё одну шоколадку.

– Да, – сказала я. – Вчера утром он был там, выгуливал маленькую чёрную собаку. Раньше я его с собакой не видела, и он всё время пялится на мой дом. Мне от него не по себе.

– Может, он просто в тебя влюблён.

– Тогда он сталкер! – сказала я. – Я вижу его каждый день, иногда довольно поздно вечером, и он вечно таращится на дом.

Летти нахмурилась.

– Как думаешь, стоит сообщить в полицию? Я знаю, мы это уже обсуждали, и ты говорила, что он, скорее всего, просто сосед, но после того, что случилось вчера в твоей шоколадной лавке, осторожность не повредит. Наверное, стоит упомянуть об этом полиции.

– Ладно, скажу. Я умолкла – на колени мне запрыгнул любимец Летти, её выставочный кот Людовик XIV, и потребовал внимания. Он давно ушёл с подиума, но Летти всё равно держала его в идеальном виде. Я погладила его, и стоило мне замедлиться, как он поднял на меня свои большие рыжие глаза, недвусмысленно требуя продолжения.

– Ладно, ладно, – сказала я и возобновила поглаживания. – Вот бы Монгрел выглядел так же, как ты.

– Ты ведь признаёшь, – сказала Летти, – Монгрел уже заметно преобразился.

– Ещё как! – обрадовалась я. – И всё-таки ты точно не хочешь помочь мне с расследованием?

Летти вздохнула.

– Нарел, пожалуйста, оставь это полиции и сосредоточься на завтрашнем открытии магазина. Расследование прошлого убийства высосало из меня все силы. К тому же зачем тебе во всё это лезть?

– Это же мой магазин! И мой вечер открытия, между прочим. И потом, оптовик наверняка под подозрением, а он очень хороший человек.

Летти вскочила и воздела руки к потолку.

– Оставь это полиции! – произнесла она преувеличенно-драматическим тоном.

– Прошлые убийства полиция так и не раскрыла, – заметила я.

– Нарел, раскрыла. Я уверена, они с самого начала знали, что это Люсинда. Она просто попыталась тебя убить, прежде чем её успели арестовать. Я шлёпнула шоколадку на стол.

– Прошу считать доказанным!

Мой драматический момент прервал звонок телефона.

– Кто бы это мог быть? – спросила я сама себя, но Людовик XIV отозвался мяуканьем.

– Алло? – неуверенно сказала я. Всё-таки было чуть за восемь утра.

– Мисс Майерс, это детектив Райкер. Простите за ранний звонок, – произнёс он тоном, в котором раскаяния не было и в помине. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Не могли бы вы подъехать в полицейский участок? Нам нужно опросить вас по событиям прошлой ночи и снять отпечатки пальцев.

– Ах да, вчерашний офицер говорил, что вам понадобятся мои отпечатки, чтобы их исключить.

– Вот как? – детектив Райкер, похоже, удивился, и это меня встревожило. – Когда вы сможете приехать, мисс Майерс? Желательно как можно скорее. Я посмотрела на Летти, но та лишь пожала плечами.

– Во сколько мне приехать? – спросила я.

– В девять, – коротко отрезал он. Я вопросительно приподняла бровь; Летти кивнула.

– Хорошо, буду в девять.

Райкер оборвал звонок, не сказав больше ни слова, и я посмотрела на Летти.

– Подвезёшь меня или вызывать такси?

– Не возражаю, Нарел. Я всё равно уже не сплю, – при этих словах она многозначительно на меня посмотрела. – Полагаю, это обычные формальности. Я кивнула, но тревожное чувство под ложечкой не отступало.

Ровно в девять я вошла в местное отделение полиции. Меня радовало, что я была достаточно подпитана кофеином и чистым бразильским шоколадом. Строгий дежурный на входе велел мне присесть в комнате ожидания.

Через десять минут я уже нервничала. Зачем было звать к девяти утром в воскресенье, если даже пунктуальность не предусмотрена?

Когда наконец появился детектив Райкер, я порядком раздражилась. Он кивнул мне и жестом велел следовать за ним.

На этот раз меня провели в куда более современную комнату, чем та, где меня допрашивали прежде. Вместо выцветшей горчицы и тошнотворно-бледной зелени здесь было две ярко-фиолетовые стены и две тёмно-серые. Стол в центре – металлический, но новенький, как и металлические стулья по бокам. Вместо древнего магнитофона, который я видела раньше, на торце стола была закреплена видеокамера.

На одной стене висело большое зеркало; я решила, что оно наверняка двустороннее – как в кино. Я еле удержалась, чтобы не помахать в него рукой.

Райкер молчал, пока к нам не присоединился детектив Клайд, так что я неловко разглядывала комнату. Зато стоило Клайду появиться, как Райкер начал допрос.

Он начал с дежурного предупреждения о видеозаписи. Я кивала там, где, как я надеялась, полагалось.

Вскоре допрос стал жёстким: Райкер и Клайд сыпали вопросами один за другим. Хотя я не была виновата и мне нечего было скрывать, я ловила себя на мысли, не нужен ли мне адвокат и не стоит ли подольше обдумывать ответы.

У меня возникло мерзкое, отчётливое ощущение, что они считали меня убийцей.

Они выспрашивали меня про нож с зубчатым лезвием, вновь и вновь. Райкер подался через стол и уставился на меня стальным взглядом.

– На ноже оказались только ваши отпечатки и отпечатки Лео Лоуфорда.

– Уверена, что Лео этого не делал, – сказала я. – Он очень хороший человек и много лет работает в оптовой торговле шоколадом.

Райкер с Клайдом переглянулись.

– Это вы так окольным путём пытаетесь переложить подозрение на Лоуфорда? – спросил Райкер. Я опешила: я ведь как раз пыталась сказать ровно противоположное.

– Нет? – сказала я.

– Свидетели видели Лео Лоуфорда на приличном расстоянии от тела, когда погас свет, – сказал Райкер. – Более того, одна дама призналась, что так испугалась в темноте, что схватила стоявшего рядом и не отпускала, пока свет не включили. Этим человеком оказался Лео Лоуфорд. Он никак не мог быть убийцей.

Это, конечно, радовало, но, похоже, на роль убийцы у детективов была одна-единственная кандидатура – я.

Глава 4

Было утро понедельника – первый день, когда мой магазин действительно открывался для покупателей. Я так плохо спала, что пришла в лавку ещё раньше запланированного, а это уже кое о чём говорит, учитывая, что я и так собиралась явиться до смешного рано. Я постояла снаружи, любуясь своим творением. Я выкрасила вход в полоску, словно на леденцах: вишнёво-розовый, бледный сахарно-розовый и самый нежный розовый, какой только можно вообразить. Окантовка была глянцево-белой, а два козырька – тоже вишнёво-розовые, с тёмно-клубничной каймой. По обе стороны от входа я поставила большие белые урны с нарядными розовыми и белыми цветами. Жаль, что их нельзя было есть, зато выглядели они чудесно.

Придверный коврик был вишнёвого цвета с надписью «Welcome» буквами цвета тёмного шоколада – мелочь, которой я особенно гордилась. Я отперла дверь и вошла, позволив себе минутку чистой гордости, оглядев своё королевство. Я продумала каждую мелочь, и теперь всё стало реальностью. Сегодня был первый день работы моей лавки, и совсем скоро мне предстояло продать шоколад самому первому настоящему покупателю. Я едва сдерживала восторг.

Вчера после обеда я готовила всё к сегодняшнему дню – полиция наконец разрешила вернуться в магазин. Я была благодарна Лео Лоуфорду: он не только увёз шоколадные фонтаны, но и убрал все следы… ну, всего, что произошло. В итоге мне не досталось никакой уборки, связанной с убийством, – облегчение, в котором я и представить не могла, что когда-нибудь буду нуждаться.

Дел хватало и без того после такого наплыва гостей на открытии, но меня нёс чистый адреналин, и счастливее я быть не могла. Если не считать, разумеется, всей истории с убийством и того, что у Мунро, оказывается, есть девушка. Я тщательно обошла магазин, убеждаясь, что всё идеально. До открытия оставалось ещё два часа, но оставаться дома, отмахиваясь от Монгрела и просто дожидаясь девяти, я бы всё равно не смогла. Я поспешила в свою крошечную кухоньку и снова поискала нож с зубчатым лезвием, которым резала помадку. Я искала его вчера днём – безуспешно, так что не ожидала, что он чудесным образом объявится за ночь. И всё-таки меня беспокоило, что полиция так и не подтвердила прямо: это и было орудием убийства – хотя чем же ещё он мог быть, раз нож пропал, а полиция задала столько вопросов. Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли. Надо было сосредоточиться, если я хотела успешно вести дело.

Собственно, дел почти не оставалось, так что я приготовила себе завтрак: крепкий эспрессо и немного пралиновых конфет. Идеальный завтрак, если спросить меня.

Не успела я оглянуться, как было без пяти девять, и я открыла дверь. Ровно без одной минуты девять вошла первая покупательница.

По крайней мере, я надеялась, что она что-нибудь купит.

И купила! Оказалась она милейшей дамой, которая тут же пересказала мне всю свою жизнь – как переехала в Брэмбли-Вейл поближе к трём дочерям, которые всё равно к ней не заглядывают. Жила она с джек-рассел-терьером, тремя бентамками и маленькой чёрно-белой кошкой. Я прониклась к ней сочувствием, и к тому моменту, как она ушла с большой коробкой трюфелей с эспрессо-стаутом и несколькими пакетами солодовых шариков, я уже всерьёз задумывалась, не придётся ли мне быть наполовину психологом и наполовину утешительницей – в придачу к профессии шоколатье.

Я не успела переварить это откровение, потому что уже пришла следующая покупательница – женщина с двумя маленькими детьми, которые пришли в неописуемый восторг от такого количества сахара в одном месте. Они тотчас принялись приклеивать липкие ладошки ко всем моим безупречно чистым стеклянным витринам.

Женщина заявила, что она «просто посмотреть», и вроде бы уже собиралась уходить, когда один из детей бухнулся на спину и заработал ногами в воздухе, как перевёрнутая черепаха. Я никогда не видела столь зрелищной истерики вне кино, и, честно сказать, это было настоящее представление. Я с любопытством наблюдала, как мать выйдет из положения.

Она просто стояла и смотрела на него.

Наконец ребёнок заорал: «ХОЧУ ШОКОЛАДА!» – с громкостью, которую, наверное, зарегистрировала бы сейсмостанция.

– Перестанешь кричать – получишь шоколад, – спокойно сказала мать.

Ребёнок мгновенно умолк и вскочил на ноги с точностью ниндзя. Ещё секунду назад он выл, а теперь глаза были совершенно сухими. Будто подменили.

Мать затем купила обоим детям пугающе много шоколада, щедро расплатилась и ушла.

Потянувшись за средством для стёкол, я покачала головой. Это, конечно, не моё дело, но даже я не дала бы малышу столько шоколада. Хотя кто знает, какие отчаянные меры тут требовались? У меня не было детей, так что мне ли судить. Я тёрла витрины, а настроение стремительно падало. Почему я всё думала о Мунро? Я же не из тех влюблённых дурочек, которые сходят с ума по недоступным мужчинам.

Или из тех?

– Не будь такой нелепой, Нарел, – одёрнула я себя вслух.

– С самой собой разговариваешь? Я обернулась – и, к моему ужасу, это был Мунро. Он явно развеселился.

– И что ты сделала такого нелепого? – спросил он.

– Ничего, – соврала я, изо всех сил надеясь, что он не читает мысли. Вот бы ещё сердце не неслось вскачь каждый раз, когда я его видела.

На лице Мунро появилась искренняя тревога.

– Зашёл узнать, как ты после того, что случилось в субботу.

Меня тронула его забота.

– Со мной всё в порядке, спасибо. Правда, с полицией пришлось непросто. До вчерашнего дня тут всё было оцеплено как место преступления, отпечатки сняли буквально со всего. Меня вызывали в участок на допрос и тоже откатали пальцы. Я перевела дух.

– У полиции есть предположения, кто это сделал? – спросил Мунро. Я покачала головой.

– Если и есть, со мной не делились. Я даже не знала, кто был жертвой.

Мунро удивился.

– Не знала? Он был полицейским – точнее, детективом. У них с женой ферма за городом.

– Какой ужас, – сказала я. – То есть ужасно, что у него была жена. Бедная женщина, ей, наверное, сейчас ужасно. Страшно думать, что убийца был прямо здесь, на моём открытии. Почему кто-то выбрал именно этот момент, чтобы убить несчастного мужчину, уму непостижимо.

– Да, странновато, – согласился Мунро. – Меньше всего такого ждёшь на открытии шоколадной лавки. Я убрала средство для стёкол под прилавок.

– Тут спорить не стану.

– Я зайду в кафе по соседству за кофе, – сказал Мунро. – Тебе взять?

Не знай я о его девушке, решила бы, что Мунро интересуется мной не только как другом. Но я знала – и настроение опять упало.

И всё же мне хотелось согласиться. Как ни глупо, мне хотелось побыть с ним ещё хоть чуть-чуть.

Меня вдруг осенила мысль.

– Интересно, а вдруг он работал над каким-нибудь делом?

Мунро даже оторопел.

– В каком смысле?

Я виновато улыбнулась.

– Прости, что так перескочила. Я просто подумала: вдруг убитый вёл какое-то полицейское дело, и именно из-за него его убили.

– Вполне возможно. – Мунро почесал подбородок и неловко переступил с ноги на ногу. – Так что там с кофе?

– Да, пожалуйста, было бы прекрасно.

Мунро исчез, прежде чем я успела предложить заплатить, и я задумалась, как тут вообще принято. Стоит ли предложить деньги, или это явно его угощение? Я ведь всю жизнь была одна и в этих тонкостях не разбиралась.

К тому моменту, как Мунро вернулся, я успела обслужить ещё пятерых покупателей.

– Не хочешь к кофе ещё шоколадных конфет? – спросила я, выкладывая на прилавок ассорти конфет с мягкой начинкой. Я решила, что это элегантно решит щекотливый вопрос оплаты.

– Как тебе вечер открытия? – спросила я, а потом тут же мысленно себя пнула. – То есть… до того, как случилось убийство.

– Да, вечер был чудесный, – сказал Мунро.

– То есть тебе не странно находиться в месте, где убили человека? – я поморщилась. – Вообще-то это прозвучит странно, но мне и в голову не приходило до этого момента. Формально всё произошло в зале, который примыкает к этому зданию, а не прямо в моём магазине.

Мунро был явно сконфужен.

– Мне так жаль, Нарел. Пожалуйста, прости. Это было ужасно бестактно с моей стороны.

Он коснулся моей руки, и меня словно током прошибло.

– Нет-нет, всё в порядке, – сказала я, обдумывая его слова. Возможно, мне стоило бы чувствовать себя не по себе, но нет. Я подняла взгляд и увидела, что Мунро улыбается мне, и у меня привычно ёкнуло под ложечкой. Он уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но зазвонил телефон.

Он взглянул на экран.

– Мне нужно ответить. Одну минуту.

Он отошёл на пару шагов, а я юркнула за прилавок, чтобы не мешать. Всё равно я невольно расслышала женский голос на другом конце – она явно была расстроена.

– Мне нужно бежать, – сказал Мунро, едва завершив разговор. Я с тяжёлым сердцем смотрела, как он исчезает из магазина.

Глава 5

Летти весь день вкалывала, а у меня тоже выдался не менее насыщенный – первый официальный день работы моего нового магазина. Если продажи пойдут в том же духе, с финансами у меня всё будет более чем неплохо. Не то чтобы я собиралась почивать на лаврах – онлайн-магазин ещё предстояло запустить. Я закрыла лавку в пять и пошла домой печь безмучной шоколадный мадкейк – мой самый любимый десерт на свете. Получался он невероятно нежным и таким насыщенно-шоколадным, что это было просто неприлично. Единственная сложность – аккуратно испечь его на водяной бане, но результат того стоил. Я донесла его до дома Летти, стараясь не качнуть лишний раз.

Летти открыла дверь и, увидев торт, улыбнулась.

– Я же говорила, что принесу ужин, – объявила я.

– Да, и я подозревала, что твой «ужин» окажется шоколадным тортом, поэтому сварила пасту, – сказала она с понимающей улыбкой. Я вошла и чуть не споткнулась о Людовика XIV, который умудрялся устраиваться ровно там, где люди чаще всего цепляются ногами.

– Это шоколадные макароны? – с надеждой спросила я.

Летти округлила глаза от ужаса.

– Шоколадные макароны? Такое вообще существует? Я восторженно закивала.

– Знаешь тот маленький магазинчик с пастой, что недавно открылся рядом с мясной лавкой? Так вот, у них есть шоколадные макароны!

Летти только поёжилась в ответ. Я протянула ей торт и большую коробку авторских шоколадных трюфелей. От конфет шёл густой аромат специй и пыльцы дикого тосканского фенхеля, и у меня сразу потекли слюнки.

– Я знаю, ты обожаешь шоколадный «мад-кейк», – сказала я.

Она взяла торт.

– Это твой любимый, Нарел. Я поджала губы.

– Да, но и твой тоже.

Летти подозрительно прищурилась.

– Это взятка, да?

– Угадала!

Летти театрально вздохнула.

– Ладно, чего ты хочешь?

– Всего лишь помочь мне с поиском сведений о жертве, Питере Прентиссе. Мунро сегодня заходил в магазин и сказал, что Питер Прентисс был полицейским – точнее, детективом.

К тому времени мы уже были на кухне. Летти поставила на стол две миски и начала накладывать пасту.

– Правда? Я его тут ни разу не видела. Кстати, ты сказала, Мунро сегодня был у тебя? Та женщина была с ним? Я застыла с вилкой над тарелкой.

– Нет, её не было. Я надеялась, что Летти не станет развивать эту тему, но не тут-то было.

– Он вообще её упоминал? Ты спросила, кто она? Я сделала большой глоток вина, прежде чем ответить.