Шоколад, ложь и алиби

Глава 4

Кофемашина издала знакомое урчание – звук, который я уже начала связывать с выживанием. Тёплый, сладкий, не задающий вопросов кофе – моя третья чашка за утро и далеко не последняя. У меня закрадывалось подозрение, что нервам от него ни малейшего толку.

Прошло несколько дней с тех пор, как взорвалась машина Гая. Официальное слово было «инцидент», но, честно говоря, машины не взрываются сами по себе просто так, от скуки. Убийство пока не подтвердили, но… пахло вполне себе убийственно.

Полиция меня тоже не спешила вычёркивать. Меня не арестовали, но настоятельно рекомендовали не покидать пределов штата – вежливая форма фразы «Мы по-прежнему считаем, что это вы». И всякий раз, выходя из дома, я замечала неподалёку патрульную машину. Совпадение? Вряд ли. Я сделала длинный глоток кофе и села. Надо было попытаться выбросить эту историю из головы. При жизни Гай и так слишком многое определял в моей жизни – и уж после смерти я точно не собиралась позволять ему делать то же самое.

Но сегодня речь шла не о Гае, не о взрывах и не о подозрительных стражах порядка, которым, похоже, нечем было заняться, кроме как следить за каждым моим шагом. Сегодня речь шла о шоколаде. Прекрасном, прибыльном, способном изменить жизнь шоколаде.

План был прост: встретиться с риэлтором, найти идеальное помещение и начать превращение из бывшей ассистентки в галерее с проблемами доверия – в успешную шоколатье с теми же проблемами. Летти должна была заехать за мной в десять, так что у меня оставалось ровно сорок семь минут, чтобы влить в себя столько кофеина, сколько хватило бы, чтобы поднять в воздух небольшой самолёт.

Телефон завибрировал. Опаздываю на 15 мин! Пробка!! хх

Прекрасно. Больше времени довести дрожь до совершенства.

К тому моменту, как Летти наконец постучала, я вибрировала на такой частоте, что, пожалуй, сбивала с толку местную фауну. Я открыла дверь и увидела, что она выглядит раздражающе собранной – словно утром и не думала себя накручивать из-за коммерческих договоров аренды.

– Прости, прости! – выпалила она, вихрем пронесшись в прихожую. – У миссис Хендерсон кошка снова залезла на дерево, а пожарные перекрыли дорогу.

Она замерла, окинув меня взглядом.

– Нарел, почему у тебя вид, будто в тебя ударила молния?

– Кофе, – призналась я. – Возможно, слишком много кофе.

– А сколько – «слишком много»?

– Пять чашек.

– Ещё даже нет половины одиннадцатого!

– Я нервничаю, – сказала я, как будто это всё объясняло. Впрочем, по сути, так и было.

Дорога до агентства «Флетчер» оказалась, к счастью, недолгой, хотя Летти большую часть пути убеждала меня, что нормальным людям успокоительное перед обычной деловой встречей не требуется. Само здание оказалось одной из тех агрессивно-современных стеклянных коробок, которые буквально кричат: «Мы относимся к себе очень серьёзно», – но внутри было на удивление уютно и приветливо.

Администраторша – хоть сейчас на обложку журнала о доме и саде – проводила нас в зону ожидания, которую явно оформлял человек, уверенный, что бежевый – это черта характера. Я как раз начала жалеть, что не прихватила аварийный перекус, когда дверь открылась – и оттуда вышло то, что иначе как «сплошные неприятности» не назовёшь.

Высокие, темноволосые, до неприличия привлекательные неприятности с отличной линией скул и такой улыбкой, которая наверняка спасала его от любого штрафа за превышение скорости. Я почувствовала, как Летти рядом со мной замерла, – а это никогда не сулило ничего хорошего.

– Здравствуйте, я Мунро Флетчер, – сказал он, протягивая руку, которая, похоже, отроду не знала настоящей физической работы.

– Мунро? – переспросила Летти; я буквально слышала, как у неё в голове завертелись шестерёнки. – Необычное имя. Как в «доктрине Монро»? Я пнула её по лодыжке. Летти взвизгнула.

– Просто Мунро, – сказал он, явно озадаченный исторической отсылкой. – Пройдёмте в мой кабинет?

Его кабинет оказался ровно таким, какого ждёшь от человека, который наверняка гладит собственное нижнее бельё: безупречным, организованным, с примерно семнадцатью папками, разложенными с военной точностью. Он жестом пригласил нас сесть на стулья, которые явно выбирали больше за стиль, чем за удобство.

– Кажется, вы так и не представились, – произнёс он, с привычной лёгкостью устраиваясь за столом.

– Летти Смит, – объявила моя лучшая подруга и театральным жестом указала на меня. – А это Нарел Майерс.

Клянусь вам, этот человек стал белым как свежая простыня. Не побледнел. Не вздрогнул. Побелел. Словно увидел привидение – или вспомнил, что забыл отменить подписку до окончания пробного периода.

– Майерс, – повторил он медленно, будто проверяя слово на скрытые смыслы.

– Всё верно, – ответила я, внимательно следя за его лицом. – Всё в порядке?

– Разумеется! – он мгновенно вернулся в профессиональный режим – так быстро, что я даже засомневалась: не показалось ли мне? – Позвольте показать, что у нас есть.

И затем – благослови его бог – он разложил примерно сорок семь вариантов помещений, словно раздавал карты в самой дорогой покерной партии на свете. Мой пропитанный кофеином мозг бросил один взгляд на все эти цифры и термины – и тут же поднял бунт.

– Это… – начала я и осеклась, потому что «ошеломляюще» было явно недостаточно, а «до смерти страшно» – чересчур непрофессионально.

– Много, – услужливо подсказала Летти.

– Поначалу всегда так, – сказал Мунро, и улыбка у него была такая искренне тёплая, что я почти простила ему ощущение, будто для понимания квадратных метров мне нужен диплом бизнес-школы. – Давайте начнём с основ. Что именно вы планируете делать в этом помещении?

– Шоколад, – выдала я, не слишком красноречиво, но суть передало.

– Она открывает потрясающий шоколадный магазин, – взялась пояснять Летти, потому что я, похоже, временно утратила способность складывать слова в предложения. – Авторские шоколадные конфеты, шикарные витрины – по полной программе. Будет просто загляденье.

– Шоколад, – повторил Мунро, и по его лицу что-то промелькнуло – удивление? узнавание? изжога? – но слишком быстро, чтобы разобрать.

Следующий час он рассказывал нам о преимуществах расположения, пешеходных потоках и условиях аренды, которые звучали так, будто их составили на древнегреческом. Но вот какая штука с Мунро Флетчером – своё дело он знал. И знал блестяще. Ни разу не дал мне почувствовать себя глупой из-за вопросов, которые, по сути, были азбучными, и к концу встречи я почти поверила, что, может быть, не опозорюсь как предприниматель.

– Вы были невероятно полезны, – сказала я, пока мы собирали вещи. – Огромное спасибо за терпение.

– Для того и работаю, – ответил он, но в голосе его что-то дрогнуло – заминка, что ли? Словно он хотел сказать что-то ещё, но не мог подобрать слов.

На улице Летти тут же вцепилась мне в руку.

– Ладно, и что это сейчас было?

– Что – «что»?

– Как он на тебя посмотрел, когда я назвала твоё имя! Будто привидение увидел, честное слово. Я оглянулась на здание: Мунро смотрел на нас из окна. Заметив, что я смотрю, он поспешно отвернулся.

– Понятия не имею, – сказала я, но даже пока слова слетали с губ, я и сама не была до конца уверена, что это правда.

– Приеду домой – первым делом загуглю его, – объявила Летти.

– Разумеется.

– И поспрашиваю про семейство Флетчеров. Что-то тут не сходится.

Мы пошли к её машине, и, несмотря на странные подводные течения этой встречи, мне стало легче, чем за последние дни. Шоколадная лавка «Какао-Нарел» была уже не просто мечтой – это был план. С конкретными шагами, с графиком – со всем на свете.

– Знаешь что? – сказала я, остановившись посреди тротуара: до меня наконец дошло. – Я и правда это сделаю. Открою шоколадный магазин – и он будет восхитительным.

Летти ухмыльнулась во весь рот.

– Давно пора было это понять. Пойдём, а то кофе скоро перестанет действовать, и тебя так накроет, что грохнешься посильнее, чем машина Гая.

– Слишком рано, Летти.

– Прости. Но серьёзно, давай накормим тебя чем-нибудь нормальным, пока ты не завибрировала в другое измерение.

Пока мы уезжали, меня не отпускало ощущение, что за Мунро Флетчером стояло что-то большее, чем казалось на первый взгляд.

Глава 5

Было что-то невероятно приятное в том, чтобы обмерять помещение, которому вскоре предстояло стать воплощением моей мечты. Я составила нелепо подробный список торгового оборудования и теперь – стоя в собственной пустой шоколадной лавке с рулеткой в руке – чувствовала, что Вселенная наконец-то согласилась играть по моим правилам.

Здесь было удивительно чисто и светло, а дневное солнце лилось в витринные окна так, будто кричало: «Здесь будут витрины, просящиеся в Инстаграм». Я присела на корточки, воюя с упрямой рулеткой и жалея, что у Летти сегодня завал со сроками, как вдруг звякнул дверной колокольчик, и в магазин вплыли две дамы – с видом, словно владели не только этим помещением, но и, пожалуй, всей улицей.

– Мы ещё не открылись, – крикнула я, вроде бы сообщая очевидное: в магазине не было ничего, кроме меня, рулетки и чересчур амбициозных мечтаний.

Потом я подняла взгляд – и едва не выронила эту самую рулетку. Передо мной во всей своей тщательно законсервированной красе стояли Люсинда Шо-Смайт и Мэнди Маким – вылитые школьные «королевы подлости», разве что с сумочками подороже и, судя по всему, весьма недешёвыми косметологическими доработками.

Они смотрели сквозь меня абсолютно пустым взглядом, и это лишь подтвердило мои подозрения: моё новое лицо – лучшая маскировка на свете. Пожалуй, я могла бы пройти мимо собственной матери – и та бы меня не узнала.

Люсинда посмотрела на меня свысока – через свой безупречно выточенный хирургами носик.

– И что это будет за заведение? Умоляю, только не говорите, что ещё одно кафе. Город и так тонет в переоценённом кофе и посредственных сэндвичах.

Мэнди захихикала – тем самым звонко-пустым смешком, который сопровождал бесчисленные школьные унижения. Я внимательно их рассмотрела. Мэнди я не видела много лет, а вот Люсинда время от времени удостаивала наш городок своим присутствием – на вернисажах и прочих культурных мероприятиях, которые считала достойными внимания. Спутать их было невозможно. У Мэнди по-прежнему были узкие, прищуренные серые глаза и манера стоять так, будто она непрерывно позирует для фотографии. Надень она зелёное – и её вполне можно было бы принять за особенно стильного богомола.

– Шоколадный магазин, – просто ответила я и указала на маленькую табличку в витрине.

Люсинда отмахнулась.

– Сейчас толком не вижу. Недавно подняла веки, и на зрении это сказывается ужасно. Впрочем, шоколадные лавки в этом городе уже были – и никто из них не продержался. Я пожала плечами и вернулась к обмерам, чем, похоже, несказанно их раздосадовала. Они даже придвинулись ближе – видимо, не привыкли, чтобы их игнорировали.

– Вы откуда родом? – потребовала Люсинда, будто это имело хоть какое-то отношение к делу.

– На днях приехала из Сиднея, – ответила я, что было чистой правдой – формально. Признаваться, что я вот-вот стану той самой печально известной Какао-Нарел, я не собиралась – до этого они и сами дойдут в своё время.

Меня передёрнуло – вспомнились их гадкие проделки в школьные годы. Ничего особо страшного, но вполне достаточно, чтобы превратить старшие классы в испытание для человека, который просто хотел дотянуть до выпускного без лишних драм. Я подняла глаза и увидела, что они разглядывают меня с чем-то вроде нехотя признанного восхищения. Мне показалось – или их и вправду впечатлило увиденное?

– Жаль, что вы ещё не открылись, – сказала Люсинда тоном, который почти сходил за искреннее огорчение. – Мне хотелось купить Мэнди что-нибудь, чтобы её подбодрить.

– Да? – вырвалось у меня, и тут же я пожалела, что не промолчала.

Безупречная маска Мэнди слегка дрогнула. Она достала платочек из сумки Chanel – без сомнения, подлинной – и промокнула глаза, на вид совершенно сухие.

– Её бывший муж только что скончался, – пояснила Люсинда тем тоном, каким обсуждают погоду. – Один из бывших мужей, если точнее. Надолго они у неё никогда не задерживались – особенно те, которых удавалось увести у чужих подружек. Или жён.

Она одарила Мэнди взглядом, от которого молоко свернулось бы. Мэнди ответила не менее испепеляющим, и меня, как молнией, осенило: стервы остаются стервами для всех – даже друг для друга.

– Он взорвался, – тихо сказала Мэнди.

Кровь застыла у меня в жилах.

– Это та самая авария, что случилась на днях?

– Да, – ответила за подругу Люсинда. – Гай Смит. Мэнди была за ним замужем лет десять назад.

– Мы были женаты всего несколько месяцев, – поспешно добавила Мэнди. – Я поняла, что он не самый приятный тип.

Мне буквально пришлось прикусить язык, чтобы не отреагировать на это поистине изящное преуменьшение.

– Полиция уже знает, что произошло? – спросила я, стараясь говорить тоном неравнодушной горожанки, а не человека, которую только что допрашивали о смерти жертвы.

Мэнди изящно пожала плечами.

– Знаю только одно: у него врагов хватало.

Они напоследок окинули меня оценивающим взглядом и выплыли прочь так же эффектно, как появились, оставив меня наедине с мыслями и отчётливым ощущением, что я только что стала свидетельницей чего-то важного.

Когда они ушли, я поймала себя на мысли, сколько всего изменилось со школьных времён. В те неловкие подростковые годы эти женщины со мной обходились не особенно ласково, но теперь это казалось целой вечностью назад.

Не совершила ли я ошибку, открыв магазин в родном городе? Наверное, стоило выбрать место, где меня никто не знает и не помнит моей неловкой, болезненной юности. С другой стороны, здесь была Летти. Дорогая, чудесная Летти – самая близкая подруга, честно говоря, единственная настоящая, – и я не представляла, как бы я начала новую главу жизни без её поддержки.

К тому же теперь я была обеспеченной женщиной. Если станет невмоготу, всегда смогу уехать. Это же не пожизненная ссылка.

Больше всего меня удивило, как иначе они со мной обошлись. В старших классах они не упускали случая меня унизить. А сегодня – почти… уважительные? Осознавать это было неприятно, но я подозревала, что всё дело в моей нынешней внешности. Похоже, наконец я выглядела как человек, которого они считали себе ровней.

От этой мысли подступила тошнота.

Подошло время обеда, а я обещала занести Летти что-нибудь вкусненькое. Я заперла лавку и пошла в свой коттедж за тройным шоколадным тортом, который испекла накануне. Что бы со мной ни происходило, мой роман с шоколадом оставался нерушимым.

Пока я шла к дому Летти, осторожно балансируя коробкой с тортом, думала, как же хорошо жить в маленьком городке. Никаких машин и общественного транспорта – просто приятные прогулки по знакомым улицам. Хотя я понимала: скоро придётся пересилить себя и купить машину. Я не садилась за руль с той аварии, и одна мысль об этом до сих пор пугала, но вечно рассчитывать на Летти я не могла.

Дом Летти был просто загляденье – прекрасно отреставрированный викторианский особнячок, хоть на обложку журнала о доме и саде. Она всегда тяготела к минимализму, и это чувствовалось в каждой продуманной детали. Сад – безупречный: идеально подстриженные газоны, за которыми ухаживал приглашённый садовник, и ряд штамбовых роз вдоль белого штакетника и дорожки к крыльцу.

Я нажала на латунную кнопку звонка и дождалась, пока наконец не появилась Летти – с тем самым остекленевшим взглядом, который бывал у неё после слишком долгого сидения за компьютером.

– Шоколадный торт! – искренне возликовала она. – Как вовремя! Я же совсем забыла – у меня именно это на обед. Я прошла за ней на кухню и поставила торт в центр круглого кедрового стола. Глубокий красноватый оттенок дерева разительно контрастировал с остальным интерьером, ослепительно белым от пола до потолка. Даже половицы были из светлой полированной сосны, а её огромный персидский кот – Людовик XIV, бывший чемпион выставок – был белоснежный, с самыми невероятными золотисто-оранжевыми глазами, какие я когда-либо видела.

Людовик был ослепительно хорош и характер имел под стать. Он обожал человеческое общество, но, кажется, ещё больше любил спать, поэтому его обычно можно было застать драматично распластанным на каком-нибудь предмете мебели – словно живую скульптуру.

Летти достала две изящные тарелки из костяного фарфора и поставила перед нами.

– Беру на себя почётную миссию, – объявила она и отрезала два совершенно гигантских куска.

– Я столько не осилю, – запротестовала я.

Летти искренне поразилась.

– Никогда в жизни не слышала от тебя такого! Я пожала плечами.

– Это из-за того, что им пришлось сделать во время операции. Не проси подробностей – у меня самой от них мурашки. В итоге: есть могу что угодно, без прибавки в весе, но помногу за раз не получается. Так что теперь приходится грызть шоколад весь день понемножку.

По лицу Летти было видно, что она мучительно решает – благословение это или проклятие, – но благоразумно промолчала.

– Ладно, – сказала она, устраиваясь поудобнее. – Как ты вообще, Нарел? Ты какая-то бледная.

Она наклонилась погладить Людовика, который на редкость бодрствовал и урчал, как маленький моторчик. Я потёрла поясницу.

– Просто дойти сюда – и то подвиг. Врачи говорят, надо двигаться, но дойти от магазина до дома, а потом сюда – и я уже выжата как лимон.

– Это вполне логично, – мягко сказала Летти. – Ты же месяцами лежала в постели.

– Знаю. Физиотерапии у меня было навалом, но меня предупреждали: поначалу от нагрузок будет жуткая усталость. И всё же настаивали – надо.

– Почему бы не начать со спокойных прогулок по парку? У твоей стороны тихо и укромно. Если каждый день доходить до начала официальной тропы и обратно, это будет отличным началом для восстановления формы.

– А ты бы ходила со мной? – спросила я с надеждой.

Летти так расхохоталась, что я испугалась – как бы она не подавилась тортом.

– Ты шутишь? Я в утро не верю! К тому же привычка лучше всего вырабатывается при регулярности, а тебе, раз уж открываешь лавку, надо ввести в распорядок ранние прогулки. Ни за что на свете ты не вытащишь меня на что-нибудь энергичное до полудня! Я усмехнулась. Отношения Летти с утрами давно стали легендой. Даже несколько чашек кофе не могли привести её в чувство раньше десяти.

Мы не проронили ни слова, пока не прикончили торт вдвоём.

– Это было божественно, – сказала Летти, откинувшись на спинку стула. – Ты будешь продавать торты в своей лавке? Я покачала головой.

– Нет, только шоколад. Всякий, какой только можно представить.

Летти озадаченно нахмурилась.

– А сколько вообще бывает видов шоколада?

– Миллионы! – радостно сказала я, а потом уточнила: – Ну… горький, молочный, белый, шоколадные наборы, плитки, конфеты с твёрдой начинкой, с мягкой…

Летти подняла руку.

– Стоп, перегруз! Ты их сама будешь делать?

– Со временем, может быть. Когда дело как следует встанет на ноги. Сейчас забот хватает: заказывать оборудование, договариваться с поставщиками, всякая административная рутина. Когда-нибудь я бы очень хотела делать свой шоколад, но это дело будущего.

– Ну ты же знаешь, я помогу, чем смогу, – тепло сказала Летти. Я вскочила и порывисто её обняла.

– Ты просто лучшая! Я никогда не смогу отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала.

Летти ухмыльнулась.

– Это значит, что мне положен бесплатный шоколад?

– Разумеется, – сказала я, а потом, прикинув, добавила: – Хотя зависит от объёмов твоего потребления. Придётся, пожалуй, мониторить ситуацию.

Летти трагически надула губы.

– А я, между прочим, собиралась прийти сегодня после обеда и помогать тебе весь день. И вообще планировала купить тебе прелестный подарок в честь возвращения. Я обречённо вздохнула.

– Ладно. Сдаюсь. Неограниченный бесплатный шоколад.

Мы вместе поехали в лавку, и когда есть кому подержать второй конец рулетки – всё оказывается несравнимо проще. Я начертила подробные схемы размещения витрин и показала Летти картинки шикарных шкафов, которые заказала в интернете.

– Будет выглядеть потрясающе, Нарел, – сказала она, с явным восхищением разглядывая мой iPad.

– Лишь бы клиентов хватало, чтобы всё приносило прибыль, – сказала я. – Это ведь будет моё средство к существованию.

– Но я думала, после выплаты по делу тебе не придётся беспокоиться о доходах? – Летти выглядела озадаченной. Я покачала головой.

– Сумма кажется большой, но мой юрист объяснил, что навечно её не хватит. Мне нужен бизнес, который будет приносить реальный доход. Я хочу быть независимой от этих денег. Я пущу их на обустройство магазина, куплю дом, может, со временем и машину, но зарабатывать мне нужно самой.

Летти одобрительно кивнула.

– Это очень разумно.

– А когда ты закажешь уже настоящий шоколад? – спросила она с надеждой. Я рассмеялась.

– Прямо перед открытием. Хотя, пожалуй, могу заказать нам образцы на пробу…

Лицо Летти засветилось, как в рождественское утро.

– Знаешь, Нарел, я с радостью продолжу быть твоим шофёром, но, думаю, тебе было бы куда спокойнее со своей машиной, – мягко сказала она. – Я могу возить тебя, пока ты снова не почувствуешь себя уверенно за рулём.

– Спасибо, Летти. Я знаю, что пора покупать машину. Просто после всего случившегося я по-настоящему боюсь садиться за руль.

– А если ты пару недель потренируешься на моей, прежде чем покупать свою?

– Ты всегда такая заботливая, – с благодарностью сказала я.

– Ну тогда дашь мне ослепительную рекомендацию для свиданий? – с притворной грустью спросила Летти.

Бедной Летти в любви особо не везло, что меня совершенно озадачивало. Красива она была ровно настолько, насколько добра, но удалённая работа в маленьком городке не слишком располагала к новым знакомствам.

– Разумеется, – заверила я. – Ладно, а угадай, кто заглядывал в магазин, пока я снимала мерки?

– Ненавижу угадайки, – твёрдо сказала Летти. – Просто скажи.

– Люсинда Шо-Смайт и Мэнди Маким!

Лицо Летти тут же помрачнело.

– Что им понадобилось? Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Просто мимо проходили, наверное. Но вот что интересно – Мэнди раньше была замужем за Гаем!

– Если подумать, я что-то такое слышала когда-то давно. Кажется, она вышла за него сразу после школы, а развелись они довольно быстро. Я кивнула.

– Именно так они и сказали. Главное – они меня вообще не узнали.

Летти рассмеялась.

– Ещё бы! Я бы и сама тебя не узнала, хотя я твоя лучшая подруга. Разница между тем, как ты выглядишь сейчас, и тем, как выглядела раньше, – просто поразительная.

– Ладно, ладно, – быстро сказала я, пока она не принялась в подробностях описывать мою прежнюю внешность. – В общем, со мной они были на удивление вежливы.

– Это только потому, что они не знали, кто ты, – проницательно заметила Летти. – Можешь не сомневаться: узнай они тебя – мигом вернулись бы к привычной стервозности. Они ведь не знают, что ты была с Гаем, когда он погиб?

– Я не была с ним, когда он погиб, – поправила я. – Я была с ним незадолго до его гибели.

Летти отмахнулась.

– Невелика разница. Зато хорошо, что они об этом не знают.

– Уверена, всё вернётся на круги своя, как только повесим большую вывеску, – мрачно сказала я.

Летти посмотрела на меня с недоумением, и я пояснила:

– Вывеску „Какао-Нарел – дизайнерский шоколадный магазин“.