Живи и дай поесть

Я захлопнула газету чуть резче, чем следовало, и открыла глаза. Незачем зацикливаться на вчерашнем, незачем снова и снова разбирать каждую деталь.

Я развернула газету на третьей странице, пропустила все дальнейшие материалы об убийстве и сосредоточилась на дорожных работах, благотворительной акции и чьём-то возмущении из-за украденных садовых гномов. Один из заголовков гласил: «Похититель садовых гномов снова в деле».

Я невольно улыбнулась: по сравнению с хаосом оставленного мной города это место казалось очаровательно провинциальным. После вчерашней драмы здешние заботы выглядели приятно обыденными. Жизнь продолжалась: людей всё ещё волновали дорожные работы, благотворительные акции и – да – даже украденные садовые украшения.

С новой решимостью я перешла к разделу вакансий. В идеале весь доход должен был приносить груминг: я хотела работать на себя, создать собственное дело с нуля, доказать, что могу добиться успеха без Эндрю и немалого состояния его семьи. Но, если смотреть правде в глаза, до появления постоянной клиентуры доходов от груминга не хватило бы на все расходы. Сбережений хватало на несколько месяцев, однако, если в городке не найдётся достаточно клиентов, придётся искать дополнительную работу.

Конечно, всё это перестанет иметь значение, когда я получу всё, что мне причитается при разделе имущества, но бывший муж всеми доступными ему способами затягивал дело – а возможностей у него было немало. На каждый запрос моего адвоката следовал встречный запрос, каждый документ ставили под сомнение, каждую оценку оспаривали. Мелочно и мстительно – ведь гонорары адвокатам давно обходились нам дороже самих спорных сумм. Но Эндрю всегда был упрям, а деньги его семьи позволяли ему оплачивать адвокатов, способных тянуть дело бесконечно.

Ничего подходящего в разделе вакансий не нашлось. Все вакансии были для работников на фермах: требовалась либо собственная пастушья собака, либо опыт работы на комбайне. Была ещё вакансия бухгалтера на полставки, но для неё требовалась квалификация, которой у меня не было.

Я по-философски пожала плечами. Мне повезло: денег на аренду, коммунальные услуги и самые необходимые продукты хватало ещё на несколько месяцев. По крайней мере, выбор у меня был.

Я не один месяц планировала собственное дело: изучала оборудование, рассчитывала стоимость услуг, разрабатывала рекламные материалы. За каждой страницей стояли часы работы – и надежда на будущее получше.

Я с лёгкой грустью провела пальцем по приклеенной к обложке фотографии Макса, моего жёлтохохлого какаду. Макс был великолепной белой птицей с роскошным жёлтым хохолком – как и полагалось жёлтохохлому какаду. Он поднимал его, стоило ему взволноваться или испугаться.

Эндрю заявил, что не может одновременно учиться и работать, и я взяла на себя все наши расходы. Я во многом себе отказывала. Два года ходила на работу в одних и тех же вещах, потому что денег на обновки в бюджете не было. Я даже пропустила важную встречу всей семьи, которую устраивали всего раз в пять лет: Эндрю сказал, что я должна выбрать – либо поехать туда, либо поддержать его во время экзаменов последнего семестра.

За все мои жертвы Эндрю отплатил изменами. Как потом выяснилось, не раз и не с одной женщиной. Я узнала о предательстве в тот день, когда мою смену неожиданно отменили и я услышала, как он разговаривает по телефону с другой женщиной. Эндрю попытался свалить вину на меня. Конечно, сама виновата: вечно пропадала на работе.

В начале наших отношений, когда я ещё верила, что мы любим друг друга, я собиралась подписать брачный договор, который Эндрю предложил мне перед свадьбой. Его семья на этом настаивала, а сам Эндрю уверял: это всего лишь формальность.

Но однажды бессонной ночью мне, к счастью, пришла в голову тревожная мысль: а что, если через десять лет что-нибудь пойдёт не так и я останусь одна, без гроша? Я проконсультировалась с адвокатом и позаботилась о том, чтобы не остаться ни с чем, если брак распадётся. Эндрю пришёл в ярость: обвинил меня в недоверии и корысти, а потом несколько недель держался холодно и отчуждённо. Реакция была такой бурной, что я даже подумывала отменить свадьбу.

Примечания