Ловчий

День третий

Охраны не было. Никто не предполагал, что пленники смогут сбежать. Всего лишь одна взлётно-посадочная полоса – сухопутный аэродром для экстренных случаев, расположенный посреди бескрайнего подсолнухового поля. Диспетчерская вышка служила ориентиром, и кто-то на ней сейчас пристально наблюдал в бинокль за их передвижением.

– Похоже, нас заметили. Поторопимся, – комбриг старался идти быстро, скрывая хромоту. Было тихо. Самолёт стоял на прежнем месте.

– Александр, проверьте, всё ли в порядке? Самолёт на ходу?

– Он полностью готов к полёту! Посмотрите, сколько ракет установили на нём. Весь боевой комплект висит: одна под фюзеляжем в полуутопленном положении, две управляемые ракеты под крылом и ещё пара гиперзвуковых аэродинамических ракет малой дальности. Мы легко справимся с похитителями. Они не помеха. Уёдём быстро.

– Какая ирония истории, господа: Торд, отделившись от Рокены, унаследовал при разделе имущества множество бомбардировщиков Ту-22 и Ту-22М, но уничтожил их в рамках договора о сокращении наступательных ядерных вооружений. А теперь он хочет украсть новую модель того же бомбардировщика. Могли сами создать эту модель.

– Хватит разговоров, пора садиться в кабину. Напоминаю: Входные люки открываем вручную. Не забудьте после поднять и зафиксировать гидроподъёмником входные стремянки. Без них не покинуть кабины.

– Есть, командир. Уже зафиксировали. Все на месте. Ждём приказа.

– Штурман, задавайте маршрут. Летим в автоматическом режиме.

– Пётр, займись радиолокационной разведкой. Если потребуется, ставь помехи. Хотя лучше сразу их включить – мы летим в небе врага. Кстати, помните тот гигантский радар на поле? Так вот, Пётр, активируй оповещение об облучении самолёта и сразу включи автоматический режим выброса тепловых ловушек и отражателей. Знаю я этих любителей больших радаров – они стараются облучить каждого. Нас тоже вели лучом при посадке. Ах да, ещё включи станцию ИК, пусть предупредит о подлёте ракет противника. Тебе не нужно напоминать? Прости старика, просто тренирую память. Когда-то я летал на такой «Шиле» в молодости. Смешное у неё прозвище было. Ну, что ж с Богом.

Взлёт на форсаже синим пламенем, и самолёт исчез с радаров.

– Куда они решили отправить самолёт? Дураки! Навесили столько ракет. Нам крупно повезло! – командир удивлялся и радовался удаче.

– Это устрашающая стратегия, чтобы заставить перейти на сторону Торда. Многие лётчики хотят вернуться в Рокену. Но бояться многие.

– Не такие уж они и дураки. Погоня уже на хвосте зависла. Думают, что мы легко сдадимся. Идиоты. Ну что ж, посмотрим, кто кого. Вперёд.

– Командир. Они открыли огонь. По нам стреляют! Отвечаем?

– Сейчас проверим, на что способен этот самолётик. Пётр, расчехляй пушку. Активируй ложные цели и тепловые ловушки – это поможет обмануть системы самонаведения ракет противника. Промахнулись? Отлично. Теперь вводи электронное противодействие, найди частоту связи врага. Нашёл? Включай помехи. Вот и молодец.

– Командир, самолёт уже летит в автоматическом режиме. Мы над морем, сменили эшелон полёта. Теперь радарам нас не засечь. Я уже выключил транспондер и подавил сигнал GPS. Только впереди гроза. Что будем делать? Обходить по периметру? Топлива мало, не долетим.

– Этому монстру ничего не страшно. Прорвёмся. Летим на грозу!

Над бескрайним тёмно-синим горизонтом по курсу возникла густая стена чёрных туч. Небо прорезали серебристые нити молний, освещая мглистые завесы дождя. Вспышки сопровождались оглушительным треском, сотрясая воду тяжёлыми каплями. Усиливающийся ветер срывал белые гребни волн, сталкивая их друг с другом и ввергая в бешеный водоворот под глухой нарастающий гул. Подобно тяжёлому сердцебиению, гроза накрывала море, создавая зловещую, полную мрачного очарования красоту. Среди сумрака неба и штормового моря навстречу своей судьбе в неизвестность стремительно двигался наш бомбардировщик. Стальной корпус мелькал сквозь плотные дождевые нити, разрезая воздушные потоки и вызывая тревожные вибрации крыльев. Искры статического электричества играли вдоль окон кабины экипажа, отражаясь яркими бликами на лице командира судна. Экипаж беспокойно сидел и прислушивался к странному шуму мотора и гулу дождевых капель, громко и часто барабанящих по иллюминаторам.

Гроза набирала силу, заставляя всех задуматься над своей судьбой. Смогут ли они благополучно миновать преграду и вернуться домой целыми и невредимыми. Молнии били всё ближе и чаще. Казалось, что нет свободного места на земле и море, куда бы не могла достать хвостовая белая молния. И вот одна поразила самолёт в хвостовой стабилизатор. Молния прошлась через оболочку корпуса самолёта, выполненную из проводящих материалов, и изменив электрический потенциал образовала электромагнитное поле вокруг места удара.

Вызванный эффект левитации легко заставил самолёт воспарить и подниматься вверх. Каждый ощущал лёгкость в теле, и если бы не надёжные крепления кресел, все бы ударились головами о потолок кабины. Электрический разряд прошёл вдоль внешней поверхности фюзеляжа, даже не затронув внутренние системы и лётную кабину благодаря отличной электропроводимости материала обшивки.

Внутренняя экранирующая система сработала чётко и надёжно, защитив чувствительные электронные устройства и всё оборудование. После прохождения по внешнему контуру самолёта молния покинула воздушное судно через нижнюю поверхность крыла. Но на этом испытания не закончились.

Самолёт, попав в турбулентную яму, разрезал крылом массивное облако надвое. Разделённые половинки облака, обнажив небесную чистоту, возмущенно стали множиться многочисленными пузырями и, увеличиваясь в размерах, медленно растекаться под воздействием ветра. При этом они издавали странный, всё нарастающий звук, похожий на колокольный звон, словно подавая кому-то тревожный сигнал. И этот сигнал был услышан. Из облачных половинок внезапно появился густой, липкий туман, который мгновенно окутал самолёт, лишив экипаж возможности что-либо разглядеть.

Вместе с туманом появились они – жуткие создания: безликие, бестелесные, белые существа. Сидя друг на друге, они принюхивались огромными носами и, имея всего по одному глазу, спешили к добыче. Плотной стеной призраки устремились к самолёту, пронизывая его насквозь. Они несли с собой смертельный холод, разрушая рассудок, память и жизненные силы экипажа. Экипаж охватили судороги, началась рвота – это были последние предвестники неминуемой гибели. Самолёт окончательно исчез со всех радаров страны, словно растворился в пространстве вместе со своими несчастными пассажирами.

Попытка

Ула медленно брела по берегу, оставляя за собой цепочку следов на мокром песке. Волны лениво накатывались на берег, словно пытаясь утешить своим тёплым прикосновением. Свежий ветер игрался прядями её волос, не давая возможности их поправить. В голове крутилась одна и та же мысль: «Почему он не позвонил?». Прохладный морской воздух немного отрезвлял, помогая собраться с мыслями. Её привлёк громкий крик чаек кружившихся над водой в поисках добычи. Их голодные крики казались сейчас особенно громкими. Внезапно она услышала знакомый голос:

– Привет, Пигалица! – Иваныч, мокрый до нитки, выходил из воды, с увесистым куканом рыбы. – Чего грустишь?

Ула обернулась. Увидев искреннюю улыбку на его лице, она почувствовала, как напряжение немного отступает.

– Привет, Иваныч, – тихо ответила она. – Да так. Просто жду звонка, а его всё нет.

Старик понимающе кивнул, хотя в его глазах промелькнуло сочувствие. Он положил кукан на песок и достал из полиэтиленового пакетика сигарету. Сигареты всегда были в сумке с одеждой оставленной на берегу. Все знали что это сумка Иваныча, и кроме сигарет там больше нечем разжиться. И местные воришки обходили её не трогая. Если только не соблазнится залётный подросток лёгкой добычей. И то после от «старших» он получал нагоняй изгоняясь из города. Иваныч был в авторитете среди местных воришек. Он не раз выручал попавших в трудное положение малолеток. «Воровство тяжкий грех. Эхе-хех», – повторял он всякий раз, вступаясь за мальца, и понимая что тот живёт в неблагополучной семье и голодает, всегда угощал его рыбой.

– Эх, девка, – вздохнул он, закуривая. – Ты бы знала, сколько раз я сам ждал звонков, которые так и не поступали. Жизнь, она такая… Может, у него что-то случилось?

Ула пожала плечами. Она не хотела делиться своими переживаниями с посторонним человеком, но в то же время было приятно, что кто-то заметил её грусть.

– Может быть, – согласилась она, глядя, как волны обмывают уставшие ноги. – Спасибо, что спросил.

– Да не за что, – хмыкнул Иваныч. – На то и соседи, чтобы друг друга поддерживать. А теперь иди – ка домой, а то простудишься. Я тут сам разберусь. Ула улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди от простой заботы этого человека. И спросила: – Иваныч сможешь мне помочь? Она понимала, что сейчас решится многое – поверит ли ей этот человек, согласится ли помочь в её безумном предприятии? – Понимаете, Иваныч, – начала она, нервно сжимая край юбки, – всё началось с игры… Виртуальной игры, в которую я играла. Но она оказалась не такой простой, как казалось. Рассказ о загадочном игровом диске, который словно преследовал её, о странных снах и видениях, о том, как была на грани жизни и смерти во время погружения. Иваныч слушал, не перебивая, лишь иногда кивал головой, пытаясь уложить в своём сознании эту невероятную историю.

– А этот хрустальный шар? – спросил он, когда Ула сделала паузу. – Он как-то связан со всем этим? Слишком невероятен рассказ.

– Да, – кивнула она. – Шар вернулся со мной из игры. Это «Лучезарная дельта». И её нужно вернуть обратно.

Иваныч задумчиво потёр подбородок:

– Ну что ж, Пигалица, история, конечно, та ещё. Но раз уж ты обратилась ко мне… Завтра встретимся в клубе, как договорились. Посмотрим, что можно сделать. Только учти – я в этих ваших виртуальных играх не разбираюсь, но с аквалангом управляться умею. Ула с пониманием посмотрела на него и благодарно улыбнулась:

– Спасибо вам, Иваныч. Правда, спасибо. Я чувствую, что вы единственный, кто может мне помочь справиться со всём этим. Старик медленно поднялся и отряхнув налипший песок с колен сказал:

– Ну всё, хватит разговоров. Иди домой, а то и правда простудишься. Завтра ждёт тяжёлый день. Нужно отдохнуть хорошо

Когда Ула ушла, Иваныч ещё долго сидел на берегу, глядя на море. Его опыт подсказывал, что в этой истории гораздо больше загадок, чем кажется на первый взгляд. И он был готов помочь девушке разгадать их, чего бы это ни стоило. Волны продолжали накатывать на берег, словно нашёптывая морские тайны, а чайки кружили над водой, не подозревая о том, какие удивительные события разворачиваются на берегу их родного моря.

Ула всю ночь работала над идеальным планом погружения, стараясь не упустить ни одной мелочи, которая могла бы привести к провалу. В памяти всплыло её первое ночное погружение. «Ольга и Роман Смирновы, молодожёны из Москвы, решили отпраздновать свой медовый месяц необычным способом – ночным погружением. После дневного инструктажа они, довольные, отдыхали в отеле. Теперь, благоухая различными ароматами, супруги в дайвинг-костюмах стояли рядом с ней, готовые к предстоящему приключению. Ула закрепила основные фонари на их запястьях и проверила наличие запасных, меньшего размера – на случай отказа основного освещения. Затем все отправились в море на лодке. Маршрут первой категории сложности предполагал проплыть над затопленным самолётом без проникновения внутрь и, обогнув его, вернуться на берег. Ула уже мысленно подсчитывала гонорар, радуясь лёгкому заработку. Территория морского дна в квадрате погружения была хорошо исследована, и она могла пройти весь маршрут даже с закрытыми глазами. Ничего не предвещало беды. Втроём они нырнули в воду. Супруга старалась держаться рядом с Улой. Как любопытная рыбка, она обследовала все части самолёта, делая памятные фотографии. Вспышки фотокамеры мелькали то тут, то там. Отведённые сорок минут для погружения подходили к концу. Помаячив фонарём вокруг себя, Ула жестом указала направление к берегу. Их уже встречали «береговые» – инструкторы по погружению. Первой на берег вышла жена. Освободившись от акваланга, она поспешила в душевую. Долгое ношение костюма вызывало неприятные запахи и хотелось в душ. Ула была уверена, что муж Ольги следует за ними, но его не было.

– Сколько осталось воздуха в баллонах? – спросила она береговых.

– Минут на десять, не больше. Если он не запаникует.

«Береговые», понимая, что что-то пошло не так, с тревогой смотрели на Улу. Баллоны всегда заправлялись по максимуму. Не раздумывая, она бросилась обратно в тёмную воду. Только у самолёта, на глубине, увидела мелькающие точки света. Оказалось, муж, замешкавшись, отстал и теперь в панике метался над самолётом, боясь покинуть это место. Он забыл, что достаточно просто всплыть на поверхность, где его легко обнаружат по свету фонаря на запястье. Ула поспешила ему навстречу. «Идиот! Это надо же так умудриться. На малой глубине потеряться!». Маякуя, что всё в порядке, она длинной тенью направилась к нему. И то ли со страху, то ли ещё отчего-то Ром, пытаясь рассмотреть, что за чудовище возникло из глубины, направил прямо на неё луч фонаря, ослепив сильно глаза. Совершенно забыв об инструктаже: «Во время любого ночного погружения обращайтесь с фонарём как с заряженным оружием. Никогда не направляйте свет прямо в глаза другому дайверу – это может привести к временной слепоте и дезориентации в пространстве». Зажмурившись от резкой боли, машинально сорвав маску, Ула тёрла глаза и теряя сознание, медленно опускалась на дно».

Возникший внештатный прецедент с погружением тогда вернул Улу в игру. И теперь она хотела повторить этот эксперимент, и вернуть Лучезарную дельту обратно. Её целью погружения был выбран район портала – затонувший немецкий самолёт. Но прежде всего нужно было тщательно оценить обстановку на месте. Вначале: сделать круг над самолётом, осмотреться. Затем поплыть к лодке, где находится Иванович. Убедиться что он на месте. Затем, сделав два глубоких глотка воздуха, спокойно погрузиться на дно, готовясь к встрече с Иванычем. Так и было сделано. Яркий луч фонаря Иваныча, мелькая в толще воды, приближался. Внезапная боль сковала всё тело, рефлекторно вынуждая схватиться за голову. Сильный разряд молнии ударил в район погружения и большими кругами разошёлся по воде, странным образом не задев Улы. Электричество, переместившись по прорезиненному костюму, не причинило девушке никакого вреда, и в конечном итоге рассеялось на значительном удалении. Грозы в этот вечер ничего не предвещало. Ночь наступила вовремя.

Встреча

Тяжёлый бомбардировщик-ракетоносец, несущий на себе полное боевое снаряжение, уверенно держался на высоте десять тысяч метров. Маршрут полёта через акваторию моря был тщательно рассчитан штурманом с учётом всех метеорологических данных, которые обещали ясную погоду. Внезапность появления на радаре массивного грозового облака явилось полной неожиданностью. Алекс, оценив ситуацию, принял решение изменить курс и обойти опасное явление стороной. Однако спустя после изменения маршрута автопилот самостоятельно вернулся к первоначальному пути, и самолёт на большой скорости врезался в плотную завесу грозового облака. Внутри атмосферной аномалии царил настоящий хаос: резкие перепады давления сменялись мощными восходящими потоками воздуха, переходящими на нисходящие, создавая электризацию атмосферы. Молнии сверкали повсюду. Неожиданный удар молнии пронзил корпус машины, тот час в задней части фюзеляжа раздался глухой удар. Экипаж ощутил резкий рывок: педали руля направления мгновенно ушли влево, правая нога командира была отброшена назад, а рычаги управления тягой всех трёх двигателей самопроизвольно вернулись в режим малого газа. Двигатель №2 отключился по причине (ложного) срабатывания пожарной сигнализации. В кабину пилотов ворвался поток воздуха, поднявший пыль и мусор. Автопилот отключился. Экипажу понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознать – произошла взрывная декомпрессия. Сработала сигнализация превышения допустимой высоты – давление в кабине упало ниже безопасного уровня. Сразу включился датчик звукового сигнала – нарушение обдува кабины. Самолёт потерял управление и ушёл в неуправляемое падение. Командир, взявший на себя всю ответственность за судьбу экипажа и машины, решительно нажал на тумблер принудительного катапультирования всего экипажа, активировав систему. В креслах сработали захваты ног и ограничители рук. Но катапультирование не сработало. Самолёт падал. Плотная облачность проникла в кабину, превратив её в единый облачный сгусток, скрыв членов экипажа друг от друга. Алекс лихорадочно высчитывал разности путевых скоростей с учётом угла сноса самолёта, прокладывая новый путь на карте полёта. Но вместо начальных координат в планшете появилась надпись: «Я жду тебя». Он посмотрел на товарищей в надежде, что кто-то подшутил над ним, но все, не отрываясь, смотрели на появление белых сгустков, так похожих на призраков. Призраки под звук колокола прошли сквозь самолёт и исчезли с облаком, не причинив вреда экипажу. Самолёт выровнял высоту и продолжил путь.

– Ну и погодка. – облегчённо вздохнул командир, затем добавил: – Олег, сообщи диспетчеру расчётное время прибытия на аэродром, курс, высоту полёта и получи от него указания по дальнейшему полёту и заходу на посадку.

– Есть, командир. Кажется, мы прорвались.

– Олег, включай для захода на посадку радиооборудование.

– Есть.

– Штурман, жду координаты на посадку. Алекс. Почему молчим?

– Командир! Штурман отсутствует! Его нет! Командир…

…Алекс падал в пустоту. Время словно растянулось до бесконечности. Вокруг спиралью крутился шлейф огоньков – они мерцали, переливались, будто живые, создавая вокруг него странное электрическое поле. Это поле, словно невидимая сеть, постепенно замедляло его падение, но всё равно земля приближалась неумолимо. Наконец, кроны деревьев приняли его тело. Он отчаянно цеплялся руками за ветви, чувствуя, как они хлещут по лицу, царапают кожу. Ветви замедляли падение, но не могли полностью его остановить. С глухим ударом Алекс рухнул на землю – поцарапанный, обессиленный, едва способный пошевелиться. Одежда была изодрана, по лицу стекала кровь из мелких царапин, а в голове гудело от пережитого. Но он был жив. Едва он попытался подняться, как вдруг взмыл в воздух – нога угодила в хитро замаскированную верёвочную ловушку. Теперь он болтался вниз головой, беспомощно дрыгая ногами и пытаясь дотянуться до верёвки.

– Вот угораздило! – голос дрожал от боли и растерянности. – Помогите! Кто-нибудь! Снимите меня! Он вертел головой, пытаясь осознать, где находится.

– Лес? Почему лес? – бормотал он, всё ещё не веря своим глазам. – Должно быть море… Мы что, разбились? Не может быть…

В памяти вспыхнули обрывки воспоминаний: гул двигателей, тревожные сигналы, резкое падение. Он пытался собрать разрозненные фрагменты в единую картину, но мысли путались.

– А где кресло катапульты? – прошептал он, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть хоть что -то знакомое. – Где оно? Что вообще происходит?

По глухому зимнему лесу, укутанному в серебристую изморозь, шли двое путников. Их громкие голоса разрывали морозную тишину, а следы на свежевыпавшем снегу тут же заметал лёгкий ветер.

– Знаешь, американец, – хрипло проговорил один, поправляя тяжёлый узел на плече, – мне до чёртиков надоело быть на побегушках у Волка. Сколько ни стараюсь – всё равно не доверяет. Посылает на самую тяжёлую работу, будто я не человек, а вьючная скотина.

– И что ты предлагаешь? – отозвался второй, кутаясь в обтрёпанную шубу.

– Надоело охотиться на мерцающих. На них теперь много не заработаешь – только призраки их покупают, да и то за гроши. Сколько мы уже перевезли в замок. Всё мало!

– Я слышал ищут одного мерцающего. За него – целый кегль золота обещают. Кто найдёт, тот может выкупить себя и воспользоваться Зеркальной Комнатой. Понимаешь! Домой можно вернуться.

– У нас лишь девчонка и этот парень, – вздохнул американец. – За них дадут мало. Девчонку Волк заберёт. Он всегда молодых девчонок выбирает. А парень крепкий на вид. Скажем, что очень сильный. Может, больше выручим.

– Снимай его быстрее, пока вечер не наступил, – торопил поляк. – Сам знаешь: если не успеем к вечерней поверке, нас не пустят в замок. Придётся ночевать за воротами. А там, если не призраки убьют, так драконы поужинают.

– Правду говоришь, – кивнул американец, затягивая потуже ремни на сапогах. – Поехали быстрей в замок. Зима нынче лютая, заработать нелегко.

– Да уж… – пробормотал поляк, снимая Алекса.

Начало его пути было положено на опушке леса. Перед ним стояла непростая задача – отыскать Зеркальную Комнату. Найти её, как оказалось, было несложно, но вот попасть внутрь – совсем другое дело. Всё решал Верховный Призрак. Лишь он мог решить, достоин ли странник вернуться в родной мир. Если Призрак сочтёт его достойным – откроется путь домой. Если нет… тогда Алексу суждено стать рабом этой странной игры.

– Постарайся ему понравиться, – тихо говорил один из провожатых, словно читая мысли Алекса. – Иначе тебе не выжить. Посмотри на нас. Мы начинали как простые рабы, но сумели подняться до уровня прислужников Волка – помощника самого Варргарда. Волк обещал перевести нас в услужение к Верховному. Вот мы и стараемся…

Его спутник, не отрывая взгляда от лесной тропы, продолжил:

– Мы ловим мерцающих – тех, кто только начинает свой путь в игре «Страна Ро». Раньше мы выкупали их у зютканов из городской тюрьмы. Теперь знаем: мерцающие появляются прямо здесь, на опушке леса. Мы поможем тебе попасть в замок призраков, минуя город.

Алекс настороженно смотрел на провожатых. В их глазах читалась странная смесь покорности и жадного ожидания – будто они сами не до конца верили в возможность подняться выше. – Сейчас в стране перемирие, – добавил второй провожатый, заметив тревогу на лице Алекса. – Никому не разрешается убивать людей. Так что радуйся – доставим тебя в сохранности. Но помни: твоя судьба теперь в руках Верховного Призрака. И от тебя зависит, станешь ли ты свободным или навеки останешься пленником «Страны Ро». Тем временем у массивных железных ворот замка стоял Волк – хозяин этих земель. Он внимательно осматривал вновь прибывших мерцающих, брезгливо морща нос.

– Не подходит, – бросал он, отталкивая одного за другим. – Давай другого. Не подходит. Следующий! Не подходит. Следующий!

Заметив подъезжающую повозку, Волк оживился. Рабы в облезлых тулупах выволокли из телеги несколько измученных фигур. – Эй, ведите ко мне сразу! – рявкнул он. – Показывайте, что у вас? Девчонка? Беру. Служанкой мне будет. А это кто? Крепкий, говорите? Посмотрим, какой он крепкий!

Волк сильно ударил кнутом, ожидая слёз и мольбы на коленях от мерцающего. Но прибывший стоял ровно, не сгибаясь. Его взгляд, холодный и твёрдый, был направлен прямо в лицо мучителя. Маска, скрывавшая черты лица Волка, казалась зловещей в лучах закатного солнца.

– Этого беру, – наконец произнёс Волк, чуть помедлив. – Всех остальных – на стены замка. Проверю позже. Держите, – бросил мешочек с золотом под ноги американцу. – Я сам представлю рабов Верховному.

Укрывшись в тени башенной стены, за новенькими внимательно наблюдал Варргард. Его глаза радостно вспыхнули при виде несгибаемой фигуры нового раба. «Наконец-то… – пронеслось в его голове. – Столько лет я ждал этого дня. Моё тело уничтожено, а душа заперта в Лучезарной Дельте. Я должен забрать его тело…». Призрак рванулся вперёд, пытаясь проникнуть в тело Алекса, но раз за разом отскакивал, словно от невидимой преграды.

– Этого отправь на стенные работы. Говорите сильный? Вот пусть и показывает там силу – распоряжался Волк. – Девчонку ко мне в услужение. Американец, отведи её на постой и объясни правила поведения в замке.