Редкий экземпляр: собственность империи

Глава 1. День сурка

Ранний подъем ознаменовался оглушительной сиреной. Не до конца проснувшись, уткнулась носом в подушку. Вот оно, начало новой пытки. И я не о том, что приходится вставать в пять утра, к этому можно привыкнуть, а сон с некоторых пор для меня не более чем повод забыться. Речь об еще одном дне в проклятом месте, который, подозреваю, не принесет ничего хорошего известной старой-престарой девушке – да, именно так! – проснувшейся спустя несколько веков в лаборатории сумасшедших ученых. Ой, простите, я имела в виду, спасителей человечества.

Большой босс империи в первую нашу встречу радостно сообщил, что единственной перспективой для меня остается прожить в этих стенах до конца жизни. Из-за особенностей организма она может оказаться достаточно долгой, что, откровенно говоря, не сильно радует. А после – завещать свое тело науке. Ведь я обязана этой гадине своим жалким существованием, следовательно, рано или поздно предстоит вернуть должок. Соглашаться ли с ним – вопрос сугубо индивидуальный, но мужчина ясно дал понять, что иного выхода у меня все равно нет…

Я уже бросила считать дни, которые провела здесь. Возможно, два месяца, или даже больше. С тех пор, как меня поймали, не выходила на улицу, поэтому только теоретически представляю, какое сейчас время года. Должно быть, близится зима. Интересно, какой в будущем снег? Такой же белый и пушистый? Надеюсь, когда-нибудь мне представится возможность хотя бы посмотреть на него.

Вздохнув, я рывком спрыгнула с кровати и пошлепала в душ. С подобных мыслей начинается каждый чертов день.

Беспросветная тоска пришла не сразу. Первые дни после того, как в мою камеру – или палату? – вошел Руслан, я еще храбрилась и верила в благоприятный исход нашей истории. Тогда сотрудничество с «хозяевами» показалось приемлемым. Вернее, по сути, мы были загнаны в угол: Марат в анабиозе, его старший брат после многодневных пыток согласился  помочь Игорю, подозреваю, и без шантажа не обошлось, а я просто устала. В глубине души надеялась, что рано или поздно  кошмар закончится, империя получит желаемое, и, в конечном счете, отпустит бедовую троицу на все четыре стороны. Да уж, моей наивности может позавидовать детсадовец. Вот почему темные глаза Руслана в тот момент показались мне настолько ошарашенными, он-то наверняка знал, на что подписываемся.

Холодные, практически ледяные, струи путешествовали по телу, окончательно избавляя от дремы. Никаких милых розовых губочек, как в квартире ученого, здесь не предусмотрено. Условия почти спартанские. Душевая кабина на голосовом управлении, но без регулировки температуры и мощности. Чисто: включить-выключить. Вариант для тех, кто не нуждается в комфорте, почти армейский. Вероятно, так оно и было когда-то, пока армию не упразднили в связи с достижениями науки, подарившей странам другие силы сдерживания возможного врага. Которые, по сравнению с ядерным оружием, оказались гораздо, гораздо страшнее.

Вода била ровными пластами со всех сторон, даже снизу, сразу вместе с густой пеной, не имеющей запаха. Следом довольно жесткие щетки прошлись по коже словно наждачкой. Первое время я чувствовала себя как машина на автомойке, потом привыкла.

– Да здравствует новый день, – пробурчала себе под нос, рассматривая отражение в зеркале.

На меня глядела до противного бодрая Ника, правда, с потухшим и немного затравленным взглядом. Бодрая – потому что тюнингованный организм ни разу не допустил таких обыденных когда-то нюансов вроде синяков под глазами, усталого вида или хотя бы ангины. Сплю мало, не болею. Не баба, а супер-герой из американских комиксов.

Кстати, у нас и правда есть нечто общее. Например, на мне тоже первое время ставили опыты местные умники, пытаясь понять феномен аномальных возможностей. Тщетно. Кроме какого-то садистского наслаждения они ничего не получили, к тому же, некоторые остались без работы и, подозреваю, без права на дальнейшее существование вне стен империи. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: отсюда невозможно уволиться, только вперед ногами. Босс ни за что не допустит, чтобы секретная информация вышла за пределы компании.

Три века назад я согласилась на беспрецедентный медицинский эксперимент. Мне поставили смертельный диагноз – злокачественная опухоль головного мозга в последней стадии – и заявили, что при традиционных методах лечения мои шансы равны нулю. Единственное, что может мне помочь и то лишь в теории, – это научный опыт группы ученых. Я была введена в анабиоз, рак удалили, медикаментозно помогая организму восстановиться. Признаюсь честно: сделала бы все то же самое, не задумываясь, и не потому что в восторге от своего настоящего. Просто базовый инстинкт любого живого существа – это попытка выжить в любой ситуации. Разумные люди, по моему мнению, мало чем отличаются от той же косули, ползущей с разорванным горлом прочь от настигшего ее льва.

Кто знает, могла ли я на самом деле вылечиться или достижения науки того времени были еще недостаточны, в судьбу вмешались обстоятельства, масштабнее которых – только конец света. Мир захватил страшный вирус-мутант, земля стояла чуть ли не на пороге вымирания. Это следует не только из рассказов знакомых, но и литературы и познавательных фильмов, которыми первое время снабжали меня сотрудники компании. Документалки вещают, что спустя несколько лет ученым из России удалось найти вакцину, которая помогла справиться с вирусом. Следовательно, политическая ситуация изменилась, на мировой арене появился новый лидер, сильный и могучий, историки охарактеризовали этот период как «возвращение былого могущества страны».

Но вот чего нет ни в одном открытом источнике, так это методов, с помощью которых создавалась панацея. Ее основой оказалась усовершенствованная многократными опытами кровь, моя и моих современников. И вместо того, чтобы выводить из анабиоза, нас оставили на триста лет в качестве доноров. Спящих, не имеющих права на будущее, зато помогающих человечеству не только избавиться от практически всех болезней, но и продлевать жизнь в два-два с половиной раза.

Мне повезло, можно так сказать. Спустя несколько сотен лет исследованиями моего организма занялся ведущий инженер-гематолог, настоящий гений Марат Кольцевой. Он-то и разбудил подопечную, когда понял, что личности подопытных не стерты, и внутри оболочки – обычный человек с умом и памятью. Рискнул всем, пытаясь спасти, приплел брата – начальника службы безопасности «Ариадны», и в итоге проиграл… Нас поймали, ученый впал в кому, а мы с Русланом застряли в руках того, от кого так старались спрятаться.

Знаете, а ведь когда-то казавшееся светлым будущее на деле выглядит как сильно утрированная действительность моего времени. Богатые получили все привилегии и, следовательно, власть, и, обнаглев окончательно, даже перестали скрывать истинное положение вещей. Та же армия, которой официально на планете Земля нет… Наемники-то остались. И, если есть полномочия и деньги, из кучки бойцов легко сотворить настоящих профи, способных на все ради высокого начальства. Раньше подобное назвали бы мафией, ОПГ и так далее, сейчас – силовая поддержка. Вот, например, в компании такие отморозки красиво именуются службой безопасности. Руслан, которого про себя частенько называю лысым, понятно, из-за чего, – он их бывший командир, который в настоящий момент вроде бы и не занял утерянную позицию, но бояться здесь его не перестали.

– Ты опаздываешь, – вместо приветствия процедил мужчина, когда вышла из комнаты.

Он ждал меня, привалившись к стене и скрестив руки на груди. Наш своеобразный ритуал.

– Сложно опоздать туда, где живешь.

Скепсис не оценили.

– Завтрак?

Он имел в виду те разноцветные таблетки, которые принимают здесь вместо пищи. Продвинутое меню, как молча называю его я. Абсолютно безвкусное. Минус еще одна радость жизни.

– Да-да, не забыла.

– Тогда идем. Нас уже ждут.

– Что сегодня?

Мы топали по ярко освещенному белоснежному коридору без дверей и окон, но это только на первый взгляд. Везде точно такие же апартаменты, куда поселили меня. Правда, тоже без возможности взглянуть на улицу, только мерцающие ровным светом стены и интерьер в стиле минимализм: кровать, стол и стул, уборная.

Жилой блок располагался на трех этажах, связанных между собой лифтами. Здесь обитали сотрудники, допущенные к засекреченным данным. Тем не менее, никто из них не знал, кто я на самом деле. Предполагалось, что я занимаюсь разработкой какой-то там документации, а Руслан – кто-то вроде моего телохранителя. Что конкретно разрабатывается, и от кого в святая святых компании меня нужно оберегать – вопрос интересный, но, к счастью, его никто его не задавал. Тут привыкли к загадкам, не требующим ответов. Порой их лучше не знать.

Мимо прошли двое мужчин в точно таких же комбинезонах, что и на нас, козырнули лысому и кивнули мне.

– Так что сегодня?

– Несколько тестов в лаборатории.

– Опять? – я отшатнулась, с содроганием представив, как меня снова начнут пытать.

А как еще назвать опыты, которым меня подвергали на протяжении первых недель? Из-за невосприимчивости к препаратам я не могла заснуть даже под сильным наркозом, обезболивающие не действовали также, и все манипуляции проводить буквально на живую. Спасибо, что не резали, хотя была идея у одного особо рвущегося к результатам дядечки. По его словам, других методов выявления скорости регенерации «экземпляра» просто нет. Лысый популярно объяснил, что будет с ним самим, если тот не отступится и не найдет более гуманные способы.

Вообще, когда начались опыты, именно Руслан следил за тем, чтобы надо мной слишком уж не измывались. Понятия не имею, что хотели сделать местные эскулапы, но он следовал рядом аки бессловесная и крайне грозная тень. И я была безумно ему благодарна, представляю, что бы меня ждало без его неусыпного контроля.

Однако полностью избавиться от экзекуций было не в нашей власти. Кровь и плазму я сдавала раз в несколько дней. Какого-то определенного порядка не существовало, скорее всего, заявки поступали от самих ученых. Иногда хотелось искренне поинтересоваться, неужели им почти четырех веков не хватило? Ан нет, и дело не в халатности типа гениев. Мой организм меняется, совершенствуется, при этом уже без какого бы то ни было воздействия со стороны, и это одновременно пугало, смущало и восхищало их. И требовало углубленных разбирательств.

– Просто тесты, – пробормотал Руслан.

– Честно-честно?

– Женщина! – он закатил глаза, намекая, что пора заканчивать с вопросами, и остановился возле скоростного лифта, которые заменяют в империи лестницы и эскалаторы.

Глава 2. Обман раскрылся

Чтобы попасть в клинику из жилого блока, следовало сначала ехать на горизонтальном лифте, благо, они здесь невероятно быстрые, а после прыгать в вертикальный, ведущий прямиком в лабораторию. Его двери открывались не как другие, с отпечатка ладони, в этом мелкие острые иглы прокалывали кисть в трех местах, чтобы убедиться в личности будущего пассажира, и только после пускали внутрь. Система безопасности, созданная чуть ли не лично Русланом, была призвана обезопасить корпус от лишних визитеров.

Вот чего не могу понять, так это почему в будущем с его супер-достижениями больницы так и не смогли избавиться от характерного запаха. Все, кто хоть раз бывал в той же поликлинике, знают аромат лекарств, хлорки и чего-то еще, непередаваемого, но обязательного. Вот и здесь, умники могут создать панацею от всех болячек разом, но не в силах очистить воздух от неприятного, напоминающего, что все – тлен, амбре.

– Доброе утро, – усатый ученый сердито зыркнул на нас полупрозрачными глазами, отметил что-то на планшете, и пригласил пройти за ним.

– Чего это он? – поинтересовалась шепотом у идущего чуть сзади Руслана, слегка обернувшись.

Тот пожал плечами и махнул рукой, дескать, тебе-то что? Рассудив, решила с ним согласиться.

Первое время я честно пыталась наладить контакт со всеми, кто со мной, будем говорить, работал. Но все как один меня сторонились, в беседы не вступали, стараясь и взглядом не встречаться, и, в конце концов, плюнула и сдалась. Нравится им видеть перед собой исключительно объект исследования, а не того же, черт с ним, пациента? Да пожалуйста. Подозреваю, дело в совести, которая не у всех спит мертвым сном. То есть если раньше они имели дело с телами в глубоком анабиозе, то теперь изучать приходилось ходящую, порой весьма говорливую девушку, да еще с постоянным сопровождением в виде хмурого лысого мужика. Я бы им даже посочувствовала, если бы могла.

Нас завели в помещение, напоминающее  рентген-кабинет. Они будут просвечивать меня лучами? И правда что-то новенькое.

– Прошу, – паренек, наверняка, ассистент, указал на парящий над полом круглый подиум.

Покосившись на Руслана и получив молчаливое согласие, вступила туда как на эшафот. Казалось, летающая белая «таблетка» не выдержит веса и рухнет вниз, и я вместе с ней, но волновалась зря. Меня поставили ровно и попросили не двигаться.

– Долго? – спросила, когда все действующие лица, кроме меня, удалились в соседнюю комнату, наблюдая за мной из-за толстого стекла, на котором уже начали мигать ярко-синие огонечки.

– Сколько потребуется, – процедил ученый.

Вздохнув, застыла, только глазами вращала, стараясь разглядеть, что происходит вокруг. А было на что пялиться! В помещении раздался гудок, видимо, возвещающий о начале процедуры, и платформа начала плавно подниматься к потолку. Как только подумала, что будет непросто сохранить равновесие, к телу со всех сторон потянулись разноцветные проводочки.

– Не шевелитесь!

Ответив красноречивым взглядом, почувствовала, как провода обвиваются вокруг запястий, щиколоток и шеи. Боже, надеюсь, они меня не придушат! Ощущение, будто по коже скользят мелкие змейки, противно, но не страшно. Над головой послышался легкий шум. Не имея возможности глянуть, что там такое, замерла, пока на макушку не опустилось что-то мягкое, вязкое и крайне неприятное. Вздрогнула от неожиданности, получив еще один окрик. Выйду отсюда – выскажу все, что думаю про этику очкастого злыдня!

Следующие пятнадцать минут показались мне вечностью! Закрепив таким образом тело, ученые пустили по проводам ток, в том числе, и в голову. Было не больно, просто неприятно, но когда это происходит постоянно, хочется избавиться от сомнительных ощущений. Стараясь дышать глубоко, опять же, по команде ученого, я справилась с первой реакцией, и имела честь наблюдать саму себя, появившуюся на стекле напротив. Голограмма сначала лишь силуэта, а после – всего тела. Каждый внутренний орган, каждая мышца и даже жила были подписаны непонятными формулами, напоминающими химические. Но так как для меня данные были еще и отзеркалены, разобрать ничего так и не смогла.

Надписи мигали и менялись, эскулап наблюдал за ними с сосредоточенным выражением лица, ассистент стоял с открытым ртом, Руслан все больше хмурился. Когда это прекратилось, и гадкая «шапка» покинула мою бедную макушку, я была готова рухнуть от перенапряжения. Сокращенные электричеством мышцы сводило как от нескончаемого бега, давно со мной такого не происходило. Не знаю, для чего это было нужно, но, надеюсь, повторять «тестирование», как мягко назвал это лысый, никто не соберется.

– И что это было? – уперев руки в боки, спросила я, как только отдышалась, попив заботливо принесенной ассистентом водички.

Мы сидели на стульях в коридоре.

– Проверка реакций, – сообщил Руслан.

– Да ну? А по-другому нельзя было?

– Видимо, нет.

– Ладно, а что за реакции-то? Они меня просто током били!

– Не совсем, – присел рядом парнишка, заработав неодобрительный взгляд лысого, но, вероятно, это не заметив. – Это электронейромиография, воздействие низкоинтенсивных импульсов на мышцы и нервные окончания.

– Ничего себе, низкоинтенсивных! – проворчала я, потирая лодыжки, которые, по ощущениям, пострадали больше всего.

– Частота настраивается автоматически с учетом возможностей организма, – развел руками ассистент. – Таким образом проверяются биоэлектрические потенциалы.

– Антон! Ты что, щенок, тут лясы точишь? – высокий голос ученого, почти визг, раздался так неожиданно, что я подскочила на месте.

Паренек побледнел, извинился и быстро ретировался, скрывшись за материализовавшейся стеной.

– Псих какой-то, – пробормотала, испытывая искреннюю жалость к нему. – Если это его начальник, очень сочувствую!

– Думай лучше о себе!

– А что я?

– Ничего. Идем, нам еще тренироваться.

– И даже кровь сдавать не нужно?

– Об этом никто не говорил.

Я легко поднялась, чувствуя прилив сил, и поспешила за Русланом. Уже начала отвыкать от такого понятия как усталость, а энергию, почти постоянно бурлящую в теле, воспринимаю как нечто само собой разумеющееся. Но после испытания, когда, казалось, все соки выжаты, хотелось лишь лечь и ничего не делать.

Я шла, вертя головой по сторонам и мысленно разглагольствуя, но в следующую секунду замерла: за только что испарившейся стенкой в прозрачной капсуле, висящей посреди палаты, лежал мой друг. Вокруг стояли несколько людей в белых комбинезонах и медицинских масках, проводя какие-то неведомые манипуляции. В следующую секунду стена восстановилась, я успела заметить только бледный профиль, но готова руку дать на отсечение: это он!

– Марат! – подскочила, бросившись туда, но наткнулась на охранников, преградивших мне путь. – Отвалите, там Марат!

– Ника, стой…

– Руслан, ты видел?! Там Марат! Почему они врали, что он в другой лаборатории?! Почему?! – эмоции били через край, я не видела ученого два месяца и сильно тосковала, теперь же просто не могла остановиться.

– Возьми себя в руки, – его брат оказался рядом, схватил за плечи и хорошенько встряхнул. – Ника, мать твою! Заткнись!

– Но там…

– Я знаю, кто там! Рот закрой, сказал!

От обиды и непонимания я действительно замолчала, снова обернувшись туда, где уже возникла бетонная на вид стена.

– Он там… – повторила, но уже шепотом.

– Руслан, ты бы следил за своей подопечной получше, – лениво произнес один из охранников.

– Не лезь не в свое дело! – рявкнул мужчина.

– А то могу я…

Что было дальше, понять не успела, только не без удовольствия наблюдала, как красиво летит вдоль коридора советчик, падая на пол и вертя башкой с ошалевшим видом.

Его напарник перевел взгляд на Руслана и выставил руки перед собой, мол, я не при делах. Мудрое решение, надо сказать.

– Вперед, – бывший начбезопасности «Ариадны» повернулся, схватил меня за руку, не дав досмотреть последствия своей несдержанности – еще про меня что-то говорит, блин! – и потащил к лифту.

– Руслан…

– Не сейчас!

Не до конца понимая, что только что было, притихла, ожидая, когда он успокоится. Было сложно, с учетом того, что саму буквально распирало. Он знал, что гематолог здесь, или все-таки нет, просто сделал вид?

Пока шли к моей комнате, чуть не лопнула, честное слово. Внутри открыла рот, чтобы уточнить, но он начал первый.

– Ты соображаешь, что творишь?!

Глава 3. Ошибка и ее последствия

Я опешила.

– А что я творю?

– Черт, ты поумнеешь когда-нибудь?!

Он орал прямо в лицо, стоя в двух шагах, и если бы я не знала его достаточно хорошо, подумала, что сейчас ударит.

– Что не так-то?

– Мой брат, вот что! Не все знают, кто он такой.

– В смысле?

– Ради безопасности!

– Там камеры на каждом метре! – я не преувеличиваю. – Что значит – для безопасности?! Чьей?

– Всех, мать твою!

– Не понимаю!

– Ты меня с ума сведешь, – Руслан прошел мимо, задев плечом так, что чуть не упала, и опустился на стул.

Я помолчала, тупо глядя на держащегося за лысую макушку мужчину, и осторожно подошла. Будет ругаться – просто уйду и пережду где-нибудь в другом месте. Несмотря на то, что это вообще-то моя комната.

– Расскажешь? – спросила как можно тише, готовая в любой момент отпрыгнуть и убежать.

Он шумно выдохнул.

– Наверное, стоило раньше. Но я не думал, что так получится.

– Есть то, чего я не знаю?

Усмешка.

– Ладно, есть то, что мне нужно знать? – перефразировала, решив не обращать внимания на реакцию.

Руслан поднял глаза.

– Знаешь, иногда представляю, как же было бы охренительно, если бы тебя не было.

Фраза, сквозившая почти осязаемой болью, заставила отшатнуться. Не веря в то, что услышала, я во все глаза смотрела на мужчину, который представлялся мне единственным близким человеком в этой богадельне. Не считая Марата, разумеется. Ради них двоих я согласилась здесь остаться. Ладно, возможно, это была лишь иллюзия выбора, но, черт, я искренне верила, что все происходит не зря!

Словно не понимая, насколько ранили его слова, мужчина глухо продолжил:

– Состояние Марата не просто близко к критическому. Его поместили в анабиоз, потому что организм начал отказывать. Вакцина не помогает, твоя синтезированная кровь тоже. Понятное дело, будить прямо сейчас его нельзя, он сразу же умрет.

Это не было для меня секретом, еще в Хабаровске ученому стало настолько плохо, что он оказался в коме. Здесь его поместили в анабиоз, я помню. Его придурочные, склонные к садизму коллеги только руками разводили и клялись, что случай – уникален, и без должных знаний добиться позитивных результатов может разве что настоящий гений. И да, гений тут лишь один. Марат Кольцевой. Тот, кто и нуждается в помощи.

Но мне говорили, что он в другой клинике, которая находится чуть ли не на границе. Зачем врали, а, главное, при чем здесь его безопасность?

– Марат и его состояние, скажем так, не вписываются в общую политику компании. Существует человеческий фактор, Ника, тебе ли не знать, и тот факт, что бывший сотрудник находится в анабиозе в родной лаборатории, может привести к лишним слухам. А они не нужны ни Игорю, ни нам. К тому же не все коллеги брата были в восторге от его методов, а кто-то наверняка завидовал. В итоге о том, что с ним случилось, знали единицы. Пока ты не разоралась как ненормальная!

– Но как я могла догадаться?

– Мозги нужны, чтобы думать!

– Да?! А ты мог бы предупредить!

– Просто надо уметь себя контролировать!

– Я умею!

– Да ну? Ты это отлично показала!

– Умею! Но не когда речь идет о том, кого люблю! – последнее почти выкрикнула и отвернулась, чтобы он не заметил, что не во всем не прав. Сдержать слезы у меня и правда выходило плохо.

Спину жгло уже знакомо, его взгляд я почувствую и во сне. Но оборачиваться не спешила. Как вообще можно было додуматься скрыть от меня его нахождение здесь?! Это действительно было неумно, чего они ожидали? Что я пройду мимо с покерфэйсом? Странно, мне-то казалось, кто-то, а Руслан неплохо меня выучил.

Стена перед носом исчезла, явив знакомого охранника.

– Пойдем. Тебя ждет босс.

– Привет, Виктор. Зачем?

– Вот у него и узнаешь. На выход.

Так и не сказав ничего оставшемуся в комнате Руслану, вздохнула и побрела за почти бегущим впереди провожатым. Он со мной не разговаривал, не пялился, и я была благодарна. Пыталась прийти в себя от признания Руслана и тяжело дышала, молясь о том, чтобы непрошенные слезы перестали стоять в глазах. Не хочу, чтобы Игорь видел мою слабость.

Его кабинет, как и в первый раз, поразил белизной и стерильностью. По-моему, здесь чище, чем в лаборатории, где все должно блестеть априори.

Черноволосый мужчина в льняном костюме сидел за столом напротив входа и открыто улыбался. Но я-то знала, что визуальное радушие – фальшивое и напускное. Передо мной один из самых жестоких людей в истории.

– Привет, Вероника. Присаживайся. Нам пора побеседовать.

– Привет. О чем? – не шелохнувшись, спросила я.

– Я привык, что меня слушаются без лишних вопросов и с первого раза, – тон не изменился, но в светлых глазах мелькнуло раздражение.

Я покачала головой и прошла на пушистый белоснежный ковер, заняв прозрачный стул, стоящий посреди помещения. С ожиданием посмотрела на мужчину.

– Я в курсе, что наш общий друг уже поведал тебе об ужасной оплошности, допущенной тобой, – произнес хозяин компании. – Имей в виду, ты создала мне лишние проблемы, и за это придется заплатить.

– Вы меня убьете?

Раскатистый неискренний смех – и тут же серьезное:

– Увы, ты слишком ценная.

– А что будет с Маратом?

– Я думал, ты спросишь, что я сделаю с тобой.

– А вы мне ответите?

– А где гарантия, что я отвечу насчет Марата?

Словесный поединок закончился ничьей. Он откинулся на спинку кресла, разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц. Будто наш короткий разговор ему наскучил, но служба, как говорится, обязывает.