Горький вкус страсти

Я и забыла, какой он нахал.

–Ах, ну конечно. Как я не догадалась? Смысл один – слова разные, – голос хрипит. А…

– А что за долговязый, который все время увивается за тобой? – переключает он неожиданно тему, немного отлипая от меня и давая мне возможность немного прийти в себя.

Заметил, значит.

– Почему моя личная жизнь вызывает в тебе такой дикий интерес? – с вызовом отвечаю, обретя вновь дар пронзительной речи.

– Любовник твой? – сверлит меня взглядом.

– Нет. Просто одногруппник, – отвечаю просто, хотя следовало подольше его помучить.

– Значит, ты не спишь с ним? – глаза внимательные и туманные смотрят на меня.

– Почему тебя так интересует мои отношения? – завожусь я.

– Потому что хочу знать, занята ты или нет. И надо ли мне кого-то в сторону подвинуть, чтобы подобраться к тебе поближе, – при этих словах он вожделенно улыбается.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слов не находится. Поэтому закрываю свой рот. Потом снова открываю:

– Ушам своим не верю! Ты просто ходячий анекдот.

– В чем анекдот-то? – он наклоняется чуть ниже ко мне, почти к самому моему уху.

Я не шевелюсь. Я забываю, как дышать.

Боже, как потрясающе он пахнет!

Так близко от него мое и без того зашедшееся сердце просто сходит с ума.

В животе рассекают крыльями крупные стрекозы.

Щека, которой он касался, горит. А губы хотят продолжения. Да и другие части тела тоже. Но я беру всю свою волю, а также другие части тела, в руки и пытаюсь успокоиться.

– Ну так что? – его глаза темны. – Надо кого двигать? Большая очередь поклонников?

– Я ему нравлюсь, но я с ним не сплю. И с тобой не буду, – собравшись с силами, бормочу в ответ.

– Я бы не был на твоем месте столь уверенной, – сексуальная улыбка растягивает его чувственные губы, и я представляю, как эти губы впиваются в мои в страстном поцелуе.

Да… Я на своем месте совсем не уверена.

Я сглатываю и пытаюсь сморгнуть это наваждение, затрепетав ресницами.

Он проводит по моим волосам, зажимает прядь волос между пальцами, смотрит на мои губы, притянув меня взглядом. И я думаю о том, что он сейчас меня поцелует.

Но он, легко притянув меня за локон, целует его, и с легкостью отпускает его из рук.

Поцелуя я не дождалась. Жаль…

Буров стоит, смотрит на меня и молчит.

Он так молчит, что хочется раздеться.

Он нежно поднимает мой подбородок и тихо говорит, глядя мне прямо в глаза:

– Я же препод у тебя два раза в неделю на две пары. А в остальное время ты можешь считать, что я просто парень из соседнего двора.

Я думаю о том, что в соседнем дворе я сроду таких роскошных парней не видела. Даже мало-мальски, хоть немного его напоминающих.

Я нервно дергаю плечом.

– У меня свои принципы. И я менять из-за тебя их не собираюсь.

– Вот так даже? – поднимает брови домиком, удивлен явно, что я его все же отшиваю настойчиво.Не привык сталкиваться с отказами, судя по всему. – А что? Часто преподы подкатывают?

В его глазах сейчас пляшут маленькие дьяволята, которые заманивают меня к себе в ловушку.

– Ты первый. Но принципы есть все равно.

«Поддайся соблазну, – шепчет искуситель в моей голове. – А то он может и не повториться».

Я отрицательно качаю головой своим мыслям.

– А, ну ладно, – отпускает он мое лицо.

Неужели сдался? Я разочарованно смотрю на его отстраненное, даже холодное, выражение лица.

Он, похоже, понимает, в чем соль, что я его просто дразню, а сама поплыла уже, и поэтому еще дальше отходит от меня:

– Тогда до следующей лекции, студентка Кира. Как, кстати, твоя фамилия?

– Лисичкина.

– О, фамилия тебе подходит, – раздается довольный хохоток. – Ты действительно похожа на лисичку.

Я повожу плечом: «Что тут говорить?»

Когда я выхожу из аудитории, то вижу изнывающих в ожидании Ангелину и Лену. Они жаждут подробностей.

С широко распахнутыми глазам они смотрят на меня, а Геля сразу тараторит, широко распахнув глаза:

– Ну что? Чего хотел от тебя красавчик?

Вот все всем обязательно надо знать.

В этот миг Буров выходит из аудитории и, с ухмылкой посмотрев на нас (услышал, наверное, ее последние слова), прогарцевал мимо, испаряясь в гуле длинного коридора.

Девочки провожают его вожделенными взглядами.

– Какой же он все-таки секси-пекси, – тянет Ангелина, как только он удаляется немного из нашей зоны слышимости.

– Да…– вторит ей Лена.

Совсем все с ума посходили!

«Еще бы! Он чертовски хорош. Плюс богат. Плюс умен. Есть крыше от чего съехать, – злорадствует надоедливый искуситель в моей голове. – Ты была так близко к успеху, и все испортила. Ведь ты же, похоже, тоже не исключение и находишься среди этих сумасшедших…»

Я с нажимом веду рукой по волосам, вытряхивая ненужные мысли из головы.

Когда прокаченная фигура Бурова исчезает в глубине коридора, Ангелина снова переключает свое внимание на меня:

–Что же он хотел от тебя? Колись!

– Хотел, чтобы я полы у него в офисе помыла, – неожиданно для себя заявляю. Неплохая отмазка, кстати.

– Чего? – в один голос спрашивают девчонки, вытаращив еще больше глаза.

– Да. Вот такое нынче у него наказание для тех, кто опаздывает. Так что не опаздывайте.

Глава 9.

Павел. Два года назад.

Я сижу у себя в кабинете и просматриваю свою электронную почту, разбирая письма, накопившиеся за день, пока меня не было.

Телефон на моем столе оживает, и я вижу на нем улыбающееся любимое лицо.

– Да, милая…

– Теперь ты решил опоздать? – слышу в телефоне ее немного недовольный голос.

– Куда опоздать, детка? – взглянув на часы, вижу, что маленькая стрелка почти приблизилась к девяти вечера.

– Я жду тебя.

– Где?

– Там, куда ты мне сказал прийти.

В груди начинает нарастать тревога.

– Агата, я никуда тебя не просил сейчас прийти. Наши договоренности насчет сегодняшнего вечера в силе.

Мы договорились, что сегодня перед ее завтрашним выступлением мы не будем встречаться. Стелла Аркадьевна, ее тренер, настояла, что ей нужен эмоционально и физически разгруженный вечер. И вот теперь она меня где-то ждет! Ждет там, куда я ее вовсе не звал.

– В силе? – эхом отвечает она.

Я взъерошиваю волосы: «Что все это значит?», потом повторяю свой вопрос:

– Где ты сейчас? Я сейчас приеду, заберу тебя.

– Паша, – вдруг слышу в ее голосе страх.

– Агата, где ты? – срываюсь на крик.

– Пашенька, – шепчет она в ужасе.

– Агата! Где ты? Скажи! – рычу я.

Но вдруг я слышу какой-то шум, скрежет, ее нечеловеческий крик…

И связь обрывается, а с этой связью обрываюсь я.

Я делаю несколько безрезультатных попыток дозвониться ей, Вновь и вновь терзаю телефон. Но ее номер каждый раз переключается на автоответчик.

Сердце бешено бьется в груди, адреналин прокачивает все тело. Я чувствую, что мне становится тяжело дышать, и я освобождаю свою шею от плотного воротника рубашки.

Я стремительно сажусь за комп и начинаю с утроенной быстротой скользить нервными пальцами по клавиатуре. Пальцы,как деревянные. Не слушаются меня. Но я напрягаю весь свой профессионализм, не даю себе впасть в панику.

Я делаю еще одну отчаянную попытку дозвониться. Результат – нулевой.

Все. Готово. Пытаюсь выдохнуть напряжение через рот и подхватываюсь из кабинета. Я выяснил, где находится ее телефон, и уже еду туда.

Даже не еду. Это совсем недалеко от моего офиса. Поэтому машина мне сейчас не понадобится.

Выйдя из офисного центра, я ускоряю свой шаг. Нарастающая с каждой секундой тревога (куда уж больше?) скручивает желудок, и я сразу же перехожу на бег трусцой. Неосознанный ужас ожидания чего-то страшного разливается по груди, расплескиваясь по всему телу. И вот я уже бегу в полную силу.

Только бы все было в порядке.

Дыхание сбивается в бешеном ритме, сердце гулко стучит в висках.

Я, как чертов атлет, скоростной бегун, добегаю до места, определенного мною.

То, что я вижу потом, на протяжении еще долгих лет будет стоять перед моими глазами и мучить меня ночными кошмарами, съедая мое сердце…

Глава 10.

Кира.

Сегодня Мистер Совершенство упакован в темные джинсы и в рубашку-поло с закатанными рукавами. Очень демократично для лектора в университете. Но на него общие для всех правила, конечно же, не распространяются. Он на особом счету. Он- Мистер Гениальность.

Просканировав притихшую аудиторию до самого верха (я ненароком думаю, не меня ли он выискивает в толпе лиц, и эта мысль откликается пьяной дрожью в моем теле), Буров вдруг изрекает:

– Я принял решение, что несколько самых лучших студентов по результатам курса пройдут стажировку в моей корпорации.

По аудитории проносится оживленный шепоток.

– К тому же я хочу сейчас среди студентов вашего потока объявить конкурс на замещение вакантной должности стажера в моей компании. Стажера на этот учебный год.

Похоже, эту должность только сейчас придумал. Что это за должность такая? Назвал-то как смешно. Должность стажера. Но похоже, что смешно только мне. Все слушают его, затаив дыхание.

– Должность – оплачиваемая. И имеет исключительные права при дальнейшем трудоустройстве в мою корпорацию.

Это успех! Такого громкого заявления стены этой аудитории не слышали давно. Сомневаюсь, что они вообще слышали что-нибудь подобное.

Возбужденный гул голосов, волной прокатившийся по аудитории, становится ответом на его предложение. Все одновременно приходят в невероятное возбуждение. Еще бы! Попасть в его корпорацию – это мечта любого студента нашего потока, я думаю.

Компания славится высокой заработной платой, устойчивым социальным пакетом и другими плюшками. Как то: ДМС, бесплатные обеды, выезды на природу, всякие корпоративы и даже стажировки за рубежом. Не компания, а мечта.

И это та информация, что есть в общем доступе в интернете. Прям нефтяной магнат в мире компьютерных технологий.

А двадцативосьмилетний владелец этой компании продолжает:

– Все, кто желает поучаствовать в конкурсе, прошу отправлять мне на мыло свои резюме.

Он написал на доске адрес своей электронной почты. Университетской. Не личной, конечно.

Кто хочет поучаствовать? Это он серьезно сейчас сказал? Я подозреваю, что его электронный адрес с трудом справится с потоком желающих.

–Ты слышала? – слышу я жаркий шепот Ангелины. И чувствую ее острый локоть, больно уткнувшийся в мой бок.

Конечно, слышала. Она меня за глухонемую что ли держит? Но я понимаю, что это просто оборот речи такой, чтобы обсудить тему дня. Поэтому я тоже толкаю ее в бок и зло шиплю в ответ:

– Конечно, слышала.

– Будешь подавать заявку?

– Я пока не решила.

– Как не решила? Это такой шанс! – смотрит на меня, как на умалишённую.

Я сама не знаю, как мне поступать в данной ситуации. Конечно, шанс действительно отличный. Но вот иметь Мистера Совершенство еще и в качестве своего босса в случае успеха, я думаю, – это перебор.

И потом успех вряд ли возможен. Слишком много желающих.

– Я подумаю, – уклончиво отвечаю на ее вопрос.

Ангелина с удивлением таращит на меня свои голубые глаза, отчего они становятся размером с блюдце, после чего вдруг неожиданно заявляет:

– Ну, значит, не будешь мне конкуренцию составлять. Место-то всего одно. И я надеюсь, что оно будет мое.

Смешно. У нее столько конкурентов в этой аудитории. Одним конкурентом больше, одним меньше…

– Это будет бомбезно! Когда эта должность будет моя, – слышу я продолжение ее пламенного выступления.

Я прикладываю ладонь к своему лбу и просто молча качаю головой.

Наши парни тоже все волнуются. И уже, чувствую, мысленно готовят проекты своих «блистательных» резюме. И почему-то никто не думает о том, как они будут совмещать стажировку с учебой. Наверняка это будет довольно сложно. Я хочу задать вопрос по поводу графика работы, но понимаю, что мой тихий голос попросту утонет в общем шуме голосов.

Поэтому, открыв рот, сразу же его закрываю и опускаю вниз голову.

– Вы хотели что-то спросить? – вдруг слышу вопрос от того, кто стоит внизу перед нашим потоком, поднимаю глаза и вижу, что его сталкерский взгляд направлен прямо на меня.

Все моментально затихают. Реакция у всех на него – мгновенная.

Я встаю, чтобы меня было лучше слышно, и в смятении ощущаю, как удушливая волна мешает мне что-либо сказать.

Я чувствую на себе его обжигающий взгляд, и от этого я теряюсь еще больше.

Но я собираю всю свою волю, и звонко оглашаю наступившую тишину своим вопросом:

– Павел Витальевич, – эти глаза просто буравят меня насквозь, – я хотела бы уточнить график возможной стажировки.

– Это Вас сильно волнует? – спрашивает он недоуменно.

– Да…, – краска заливает мое лицо. – Боюсь, что если график будет сильно загруженный, никто из студентов нашего курса не потянет.

Я вижу, как не одна пара глаз в удивлении таращится на меня со всех концов аудитории, многие обернулись с нижних рядов, чтобы посмотреть, кто там такой оратор. Я, возможно, и люблю внимание, но не настолько. И от этого всеобщего интереса я еще больше теряюсь.

Он подбадривающе улыбается мне, и я, вдохнув побольше воздуха в легкие, заканчиваю свою мысль:

– Если, например, необходимо будет каждый день и надолго приходить на стажировку, то вряд ли это будет возможно… Такое совмещение… Вернее, я, конечно, говорю за себя. Не знаю, как другие. Может, кто-то и справится…

Я сажусь, выдыхая, и понимаю, что сказала какую-то ерунду.

Но он, видимо, так не считает. Потому что, еще раз внимательно скользнув взглядом по моему лицу, говорит спокойно и уверенно:

– Это все обсуждаемо. Все будет зависит от стажера. Мы непосредственно с ним обсудим его личный план стажировки. И, хочу Вас уверить, все разрешится благополучно в пользу студента.

Как только лекция заканчивается, он сразу уходит из аудитории, сказав:

–Всем пока до следующей лекции.

Я разочарованно смотрю на его широкую спину в дверях.

Судя по всему, куда-то спешит. Его лекция только на следующей неделе в понедельник, а сегодня – среда. Грусть загоняется в мое сердце от осознания того, что я так долго его не увижу, и в голове моей уже в который раз звучит мелодия:

«Мне сводит душу и тело, так сильно тобой заболела,

И вот температурю опять.

Звучат минорные треки на этой дискотеке,

Я начинаю тебя забывать

Под грустный дэнс…»

Похоже, эта песня теперь будет самым модным треком моей осени.

Глава 11.

Кира

Я сижу в своей комнате в общаге и пытаюсь делать курсовую по «Корпоративным информационным системам». Но у меня не очень это получается. Мыслями я витаю где-то очень далеко. Вы, конечно, понимаете, где именно, а главное – с кем.

Перед моим мысленным взором возникает пара жарких глаз цвета моря. Чувственные губы. Красивый овал лица. Крепкое тело…

Поэтому я думаю, что оторвусь сейчас от курсовой, тем более все равно ее делать не в состоянии, и расскажу вам немного о том, как я в первый раз сюда попала. В это общежитие.

Это было четыре года назад.

Я, радостная и счастливая, что буду теперь учиться в таком крутом университете, приехала заселяться вместе с мамой и папой за неделю до начала учебного года.

Здание снаружи нас очень впечатлило, когда мы его впервые увидели. Величественное гранитное сооружение, с высокими стеклянными дверями на входе. Мое сердце зашлось от его царственности.

Но, войдя внутрь, я поняла, что здесь также уныло, как и в любом другом построенном еще в советские времена общежитии. Хотя обычная общага и не будет такой великолепной снаружи.

Что еще отличает от простого общежития: так это наличие охраны на входе, и отсутствие милой бабушки-вахтерши.

Охрана, которая разрешит пройти внутрь, если только у тебя есть пропуск. А иначе ты рискуешь вообще остаться на улице. Попадаются и хорошие охранники, но, основная масса, к сожалению, – те, кто упивается своей незначительной властью на своем невзрачном месте.

Но есть и перегибы в другую сторону: различные нелегалы, которые живут в общежитии, платя неофициально. И вот им, удивительно, не нужен никакой пропуск. Или, наоборот, совсем не удивительно?

В общем, идем дальше. Нам дали ключи от моей комнаты, и мы пошли отыскивать место моего убежища на ближайшие пять лет.

Когда мы нашли точку моей дислокации, могу сказать, что то, что предстало нашим глазам, трудно высказать словами.

Я, конечно, понимала, что общежитие -это не квартира родительская, но я не ожидала увидеть такого. Комната была убита напрочь. Кругом плесень.Обои висят клочками. Окно расшатанное, со сгнившими резинками, из которого жутко дуло даже сейчас, летом. А что уж будет зимой, вообще было страшно представить.

Довершал грустную картину пол с невероятными щелями и с оторванной дверцей встроенный в нишу шкаф.

Девушка Галина из соседнего блока, проходившая мимо, увидев наши удрученные лица, посоветовала сходить в Управление общежития и написать бумагу с просьбой произвести косметический ремонт. Но сразу предупредила, что скорее всего, вряд ли кто-то что-то будет делать.

– Возможно, ремонта за счет государства вам придется ждать год, но, скорее всего, вы так его и не дождетесь, – вот ее слова.

И поэтому предложила нам сразу заодно написать вторую записульку с просьбой разрешить сделать ремонт самостоятельно.

Поразмыслив, мы решили не испытывать судьбу.

В итоге пришлось нанять бригаду узбеков-ремонтников, которые работали на территории учебного городка. Которые взяли очень дорого, так как были здесь монополистами. Ведь никого другого, кроме них, мы не могли нанять. Потому что оформить разрешение на выполнение работ и пропуск на других лиц нам бы не дали. А если бы еще и засекли подозрительную нелегальную ремонтную активность, то меня могли бы вообще выселить из общаги.

Поэтому пришлось смириться с обстоятельствами и постараться приукрасить себе дальнейшее проживание, насколько это было возможно.

Та же Галя сказала, что мне исключительно не повезло. Потому что до меня в этой комнате жили китайцы. Оказывается, что китайцы так убивают все вокруг, что после них, цитирую Мишу из другого соседнего блока:

–… После них если только взрывать все на х…, вырывать все с корнем, и делать ремонт с нуля.

Вот так все печально. Я, конечно, ничего не имею против китайцев, но…

Еще Михаил мне посоветовал сразу сменить замок на двери комнаты, рассказав, что бывали случаи воровства. Бывшие жильцы могут прийти и, воспользовавшись своими ключами, спереть что-нибудь ценное, если найдут такое.

Кроме того, оказалось, что интернет тут тоже нелегальный какой-то, теневой и стоит бешеных бабок.

В общем, вот так как-то.

Еще хочу добавить, что здание сделано было из гранита с гипсом. И слышимость в нем была просто колоссальная.

Было слышно все, что происходит в соседней комнате. Даже если говорили совсем негромко.

Но в любом случае, наладив свой быт, я, не привыкшая унывать (тем более причин для уныния и не было совсем), с радостью окунулась в студенческую жизнь.

Так. Вот повспоминала чуть-чуть о начале своей студенческой жизни. Немного отвлеклась от курсовой работы, передохнула. Теперь можно и снова преступить к курсовой.

Я утыкаюсь носом в свой ноутбук.

Но в это время телефон, лежащий на краю стола, извещает меня трелью о том, что мне пришло сообщение. Смс на WhatsApp от какого-то неопознанного объекта прилетает совершенно неожиданно, заставив меня подскочить на стуле от громкого звучания, прорезавшего тишину.

Неизвестный одиннадцатизначный номер:

«Ну что? Посплетничали?

Что ты своим подругам говорила обо мне?»

Я начинаю догадываться, что это за неизвестный абонент такой. И от этого мой пульс учащается. Но поощрять этого абонента я не хочу.

Пусть помучается.

Кира:

«Это кто?»

Смотрю на экран, с напряжением ожидая ответа. Он пишет, о чем говорит надпись в окошечке.

Неизвестный одиннадцатизначный номер:

«Посмотри на аватарку, Лисичка.

Все вопросы отпадут у тебя, надеюсь».

Какой самоуверенный тип.

Конечно, я с самого начала посмотрела на аватарку, и вопросы у меня сразу отпали. Но надо же немного повыпендриваться.

Кира:

«Откуда у тебя мой телефон?»

Впрочем, о чем я спрашиваю? Хакеру с его способностями, я думаю, – это дело двух секунд.

Но надо отдать должное его скромности, он не начинает рассказывать, какой он крутой и какой молодец, что добыл мой телефон одним ему известным способом. Просто кратко пишет:

«Внеси меня в свои контакты».

Я машинально повинуюсь, и подписываю Неизвестный номер «Мистер Совершенство».

Кира:

«Все.Сделала».

Мистер Совершенство:

«Под каким именем ты меня внесла в свои контакты?»

Кира:

«Мистер Нахал и Зануда».

Он на мгновение задерживается с ответом, и я сразу думаю, что он обиделся. Но нет. О чем я? Вот он уже печатает ответ.

Мистер Совершенство:

«Я рад, что ты меня так любишь!»

Этот человек просто не исправим.

Мистер Совершенство:

«Так ты обсуждала меня со своими подругами?»

Я судорожно сглатываю. Разумеется, обсуждала. И какой он секси –пекси – тоже. Но ему это знать совершенно не обязательно.

Кира:

«Нет, не обсуждала».

Мистер Совершенство:

«Жаль.

Я-то думал, ты им все уши прожужжала,

каким сексуальным считаешь своего препода».

Вот нахал. Впрочем, как всегда.

Мистер Совершенство:

«Какие планы на вечер?»

Мое тело вибрирует от одной мысли, что он может сейчас куда-то меня позвать. «Этот мужчина опасен. Тебе надо держаться от него подальше», – здравый смысл напоминает о себе, но слушать его я не хочу.

Кира:

«Я делаю курсовой по «Корпоративным информационным системам».

Мистер Совершенство:

«Справляешься? Могу помочь».

И смайлик подмигивающий.

О боже.

Кира:

«Нет, не надо. Я сама».

Мистер Совершенство:

«Хорошо. Как знаешь. Не буду отвлекать».

Я еще долго пялюсь на экран телефона в надежде получить от него сообщение. Но больше от него так ничего и не дожидаюсь.

А где же сообщение: «Может, сходим куда-нибудь?»

Не было такого сообщения на экране! Не было!

А кто в этом виноват?

Сама виновата. И некого в этом винить.

Я сижу за своим столом, грызя кончик ручки. И мне, естественно, совсем не до курсовой работы по «Корпоративным информационным системам».

Огонь желания палыхает во мне, сжигая все внутренности в едком пламени.

Глава 12.

Павел.

Два года назад.

Я увидел ее…

Я не поверил, что это была она…

Но это была она…

Та, что распласталась в неестественной позе на асфальте…

Это была Агата…

И на ее ногах, ее красивых стройных ногах … не было босоножек…

… И я почувствовал, что не могу дышать.

Мне внезапно стало не хватать воздуха.

– Ой, девочку сбили. Какая красивая, – охнул кто-то возле меня.

Эти слова громко застучали в моих висках.

В груди все горело огнем, и я понимал, что еще – пару секунд – и я начну хватать воздух ртом.

Я ничего не чувствовал, ничего.

Я плохо понимал, что делаю.

Потому что я подошел к ней и, сев на асфальт, обнял ее, положив ее голову себе на колени.

В ее широко распахнутых глазах, в ее красивых янтарных глазах, навсегда застыл ужас.

Я не мог смотреть на нее, но продолжал это делать, истязая себя все больше своей мукой, своей болью. Разрывая душу.

Я погладил ее по ее золотисто-рыжим прядкам, заправил разметавшиеся локоны за ушко.

Я прижал ее к своей груди, и услышал собственный стон, такой протяжный и мучительно долгий, вырвавшийся из самых глубин моего горла.

Я понял, что умер сейчас вместе с ней.

Я чувствовал, как мое сердце плавится, схватываясь по краям черными углями. Огонь все глубже и глубже проникал в него, разъедая середину.

Постепенно вокруг нас стала собираться толпа сердобольных прохожих.

Они окружили нас плотным кольцом.

– Сынок, беда никогда не предупреждает, – услышал я чьи-то слова сквозь купол вакуума вокруг меня.