- -
- 100%
- +
— Я пошутил, никаких чародеев я не знаю, — ответил Скегги. Ни к чему пугать Эир с её фантазией и неокрепшим умом. — Солнце добралось до моих глаз, тени стали короче.
— Час лошади. Пора возвращаться к работе, — согласилась Эир.
На самом деле все поручения, полученные от управителя Фьяла, Скегги уже выполнил. Ему безумно хотелось ощутить ветер в волосах, оседлать Хримфакси и промчатся по холмам и равнинам, пока лето не закончилось. Редко выдаётся сделать это днём.
В конюшне длинного дома, полнящейся привычными запахами навоза, сена и овса, было тихо. Рабочих лошадей увели на северные угодья, а скакуны дремали после обеда и прогулки по двору. Только Хримфакси фыркнула, когда Скегги подошёл к ней. Конюхи приносили ей питьё и еду, чистили стойло, но она редко принимала пищу от кого-то кроме своего наездника, и подпускала к себе не каждый раз.
— Интересно, если бы тебе приносили сырое мясо или целые тушки кроликов, ты бы охотней дозволяла приближаться к себе конюшим?
Хримфакси мотнула мордой. Скегги перевёл это как «нет». Он посмотрел кобыле в глаза. Отливающие тёмным багром и глубокими бликами кровавика, они были совсем не пустыми.
«Эир фантазёрка».
— Готова к прогулке?
Хримфакси одобрительно вскинула бледной гривой. Скегги оседлал её, ощутил, как между ног разгорается жар. Ему казалось, что его лошадь точно перегревается в стойле.
— Проветримся и остудим пыл!
Кобыла заржала пронзительно громко, дремавшие в стойлах скакуньи встрепенулись, отвечая в голос. Наездник и лошадь пронеслись по широкому проходу, едва не сбив с ног молодого конюшонка, входящего со двора.
Они промчались по мостовой к северным воротам, покинули Бэрбелл и понеслись через дол к Белому озеру. Днём Скегги предпочитал этот маршрут. Поздним вечером на юге, у Чёрного озера, приятно наблюдать за спящим Гандвиком и за мглой, окутывающей железную башню. Но при свете дня куда живописней вид на равнине. Дикие травы цветут по соседству с обрабатываемой землёй, касатки чирикают, а ветер гуляет вольный, как Скегги с Хримфакси.
К востоку отсюда, среди хребтов Морозных гор, в пещерах, расселинах и узких долах живут племена гор. Да, не все люди фолька подчиняются ярлу. Варварские поселения всё ещё есть и здесь, и в Призрачном Лесу, и на Великаньих островах, и в Джайиндовом Уделе, и к югу от Затопленного Леса. Немногочисленные народы, не подчинившиеся первым королям зимы и оставившие за собой право на вольную жизнь. Про всех Скегги сказать не мог, но варвары Морозных гор и Седых хребтов весьма мирные. По крайней мере, бэрбеллцев они не трогают. Поговаривают, что они подчиняются Стальной Владычице — бессмертной ведьме, что даёт своим поклонникам защиту от морозов и ледяных ветров. Ещё бы не уверовать в подобное, ведь даже летом по снежным склонам спускается лютый хлад.
Конечно, Стальную Владычицу никто никогда не видел. Охотники, пробовавшие промышлять в горах, рассказывали только об алтарях и рисунках, на которые натыкались на земле варваров. Скегги понимал, что если названная повелительница морозов и существует, то не вмешивается в людские дела больше прочих богов. Однако в пантеоне скайсдорской веры места среди божеств для Стальной Владычицы не было, что наталкивало на мысль, что та может оказаться одним из турсов, возможно, йотуном.
Однажды Скегги беседовал с пастухами о варварах и их способе поклонения и сделал для себя исчерпывающий вывод:
«Пока боги хранят Скайсдор, никакие йотуны не решатся показаться из ущелий, в которых прячутся».
Кролики здесь водились такие же, как и к югу от Бэрбелла, и Хримфакси охотилась с одинаковым удовольствием и на одних, и на других.
Скегги в последнее время предпочитал спешиваться, когда замечал, что его скакунья приметила добычу. Хримфакси начинала так фыркать, что у неё из ноздрей шёл пар. В такие моменты она становилась похожа не столько на лошадь, сколько на огнедышащего ящера из иноземных легенд. Скегги стоял в стороне, пока Хримфакси загоняла очередного зверька и с рыком наслаждалась добычей. Иногда скакунья сама оборачивалась к своему наезднику, иногда приходилось её кликать. Упрямая, любящая показывать характер, нередко с нервами, но Хримфакси всегда возвращалась, покорно склоняла голову на мгновенье, а когда Скегги седлал её, вставала на дыбы, демонстрируя вольный нрав. В этот раз так же, показала характер, но понесла обратно в Бэрбелл, к своему стойлу.
Скегги успел привязать свою скакунью и сходить за водой, прежде чем в конюшню явилась Вивека. Визит старшей дочери ярла стал откровенным сюрпризом. Она была, как всегда, разодета в расписное платье с богатым золотистым узором, волосы собраны в косы. Её сёстры, Фрита и Ганвор, часто ходили с распущенными локонами, обрамляя их венком или закалывая гребнем на темени, чтобы не лезли в лицо. Но Вивека предпочитала западный стиль, подражающий скайсдорским воительницам.
«Что ей нужно?» — можно было бы подумать, что исполняя собственные слова, старшая дочь Нормуда уговорила отца позволить ей тренироваться со Скегги. Ну уж нет, она бы нашла одежду поудобнее платья. Значит, причина визита в другом.
— Твоя лошадь очень красива, — Вивека стремительно приближалась. Она шла прямо к Хримфакси.
— У неё дикий нрав, госпожа, — Скегги преградил дорогу к кобыле.
«Она может напугать дочь ярла».
— Ты так ревностно относишься к ней, что и погладить не позволишь?
Вивека потянулась рукой через плечо Скегги, он машинально схватил её за запястье, должно быть, грубо:
— Ради Вашей безопасности.
Вивека не настаивала и, когда Скегги ослабил хватку, опустила руку:
— Вы, мужчины, постоянно проявляете избыток заботы, — с укором прозвучали и ноты кокетства. — Я вот думаю, что это всё из-за мирного времени. Многие воины скучают на приевшихся пирах. Хорошо ещё если на них пьёшь, а не наполняешь чужие рога и кубки.
С ехидством Вивека вела речь издалека, Скегги понимал, что она пришла в обитель не самых любимых дамам запахов не для светской беседы. Тем более, он — всего лишь чашечник её отца, а не почтенный хускарл. Слишком много чести.
— Я смущён, госпожа. Неужели Вы сравниваете меня с бравыми дружинниками ярла?
— Ты ведь знаешь обо всём, что происходит в длинном доме не хуже моего. Избрали нового лагмана Морейна Дорридан. Харви и Галлавин теперь его помощники, но на место повышенного Морейна кандидатов в канцелярии не нашлось.
«Неужели? В белёных стенах и палатах чёрно-белого дома тоже?»
— Такова воля моего отца. Он хотел перевешать всю канцелярию, когда узнал о смерти Ингиреда Блума. Каждая мелкая сошка да проявила халатность. Возможно, и Морейну, и Харви, и Галлавину там не место, — Вивека сказала это, глядя в сторону, потом посмотрела на Скегги. — Я просто болтаю, как положено бабе. Не слушай меня.
Дочь ярла засмеялась, да так заразительно, что и Скегги подхватил это шальное веселье. Но Вивека резко успокоилась и сказала:
— Или слушай, если у тебя есть не только мышцы, но и мозги.
«Вот оно. Говорите, госпожа. Я послушаю».
— Мой отец распорядился взять Морейну третьего помощника из добровольцев, что изъявят желание служить Зиу денно и нощно. Конечно, не каждый кмет получит право на прохождение испытаний канцелярии, но если я замолвлю слово, то и тебя к нему допустят.
— Я прекрасно живу, госпожа. Расследовать чужие преступления, возиться с бумажками и не спать ночами в терзаниях совести — не мой удел.
— Твой удел подливать мёд захмелевшему ярлу? Или сервировать столы к пиру? Я думала, что ты — воин, а не кухонная девчонка! Похоже, твоё общение с Эир идёт на пользу ей. Она испивает твоё мужество.
Слова отдались неприятным ощущением в зубах, хотелось ответить, грубо, несмотря на то кто перед ним, но ответ застрял комом в горле.
— Сконфузился? Как я и сказала, я просто болтаю, как положено бабе. Не слушай меня, — Вивека подмигнула, развернулась и, не прощаясь, направилась к выходу во двор.
«Дочь ярла говорила серьёзно?» — Скегги и представить себе не мог, что значит служить в лагманской канцелярии. Молиться Зиу, расследовать преступления? Участвовать в политических интригах?
«Не думай об этом! Всё о чём ты мечтал, ты получил!»
Всего-то и требовалось: исполнять поручения Фьяла, прислуживать ярлу на пирах, подливать ему мёд на попойках и тингах, слушать чужие речи, помалкивать. В свободное время читать, скакать на Хримфакси и тренировать Эир. Дурашку Эир, которой он, судя по всему, очень нравится. Когда они станут чуть старше, то смогут пожениться. Она — кухарка, а он — чашечник. Вырастит ещё выше, раздастся в плечах и будет продолжать лебезить перед бравыми мужчинами на пирах…
«Что-то тошно как-то. Вивека, будьте Вы неладны, госпожа», — она не в первый раз пробудила в Скегги то, что мирная размеренная жизнь баяла.
Глядя в зеркало, становилось понятно, что даже самый свежий шрам уж полностью побелел.
«Шрамы красят мужчин, истинно», — от слов Вивеки Скегги чувствовал, как загораются его щёки, как разогревается кровь в жилах. Эти приятные ощущения — дар воинов, а не помощников хозяйственного управителя.
Ярл и его хускарлы постоянно общались на темы политики, истории, говорили о балладах и битвах, коим те посвящены. А ведь Скегги не уступает им. Знания его с обретением грамотности растут, а опыта в схватках и с людьми, и со зверьём хоть отбавляй. Он и сам может сидеть за столом длинного дома, а не прислуживать за ним собравшимся.
«Я просто болтаю, как положено бабе. Не слушай меня, — сказала Вивека. — Или слушай, если у тебя есть не только мышцы, но и мозги».
«Я лишился рассудка, или дочь ярла забрала его у меня», — сказал себе Скегги чуть позже, но прежде выкрикнул покидающей конюшню Вивеке:
— Я хочу стать помощником лагмана!
Далия II
Ивар целовал её, не отрываясь. Его борода и усы щекотали нос, губы и подбородок. Далия жадно ловила каждый выдох мужа, наполненный ароматами имбиря, акации, мимозы, льна и бергамота. Супруг прижимал её к своей груди, каждым своим движением одаривая новыми волнами наслаждения. Она содрогнулась, когда её тело разразило током на пике. Он унял её дрожь, обхватив ещё крепче, но уже через пару мгновений Далия вновь преисполнилась неудержимым восторгом. Семя мужа хлынуло в неё, его губы отринули от её губ. Возлюбленные с выдохом сошлись голосами в томном стоне.
Далия родила всего два месяца назад, но была бы рада, если бы новая жизнь проросла в её чреве после сегодняшней ночи. Супруг уедет с рассветом, и она эгоистично хочет оставить как можно больше его здесь, для себя.
Ивар перевернулся на спину и потянул Далию за собой, поцеловал её волосы, застыл, обнимая, восстанавливая дыхание. Она прильнула ухом к его груди, внимательно слушая, как бьётся горячее сердце героя, её северного владыки, конунга. Далия прижала подбородок к собственному плечу, посмотрела, как вздымается живот любимого, как танцуют отблески от камина по рельефу его мышц.
Можно смотреть вечно на пламя, на игру света и тени, но нельзя растянуть до вечности эту ночь.
Хорошо, что она уговорила супруга взять с собой в поездку Скьялля. Конечно, кузнец и сам вызвался сопроводить друга-конунга на восток, но Ивар своим упрямством заставил понервничать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Размах — музыкальный термин; нота, аккорд или ритм, задаваемый певцу, начинающему песню с вокала (без аккомпанемента), чтобы тот попал в тональность и размер музыкального произведения. Здесь: авторский дисклеймер, предшествующий прологу (прелюдии) и задающий тон предстоящей истории.
2
Акинак — короткий меч (40—60 см длинной), использовавшийся самыми разными древними народами (Примечание автора).
3
О событиях, терзавших Гандвик, подробно повествует книга «Клёкот из глубин» (Примечание автора).
4
О событиях, развернувшихся вокруг трона Скайсдора, подробно изложено в книге «Одно безумие на двоих» (Примечание автора).
5
Аллея Восьми Ворот — памятник архитектуры, посвящённый Восьми Ветрам Заспиана. Староверы ещё совершают паломничество к забытой святыне, но уже редко. Старым богам Ветров в Заспиане ныне не поклоняются, уверовав в единого бога.
6
Котта — неплотно прилегающее платье («Модники Заспиана и Палоллуна»).
7
Здесь: имеется в виду бог монотеистичной религии Заспиана, пришедшей на смену языческой вере в Богов Восьми Ветров.
8
Хульдра — наполовину женщина, наполовину чудовище. У Хульдр коровьи хвосты, они живут в лесах и горах, знакомятся со смертными мужчинами и очаровывают их, чтобы продолжать свой дьявольский род. Если хульдру раскрывают, она убивает всех, причастных к тайне, чтобы сохранить свой секрет («Сказания о чудищах Скайсдора»).
9
Берсеркер — воин Скайсдора, способный впадать в лютое неистовство на поле брани, не чувствуя при этом боли и усталости, множа свою силу свирепым воем. Берсеркеры из оружия признают топоры и мечи, а броню категорически не приемлют, снаряжаясь лишь в шкуры зверей. «Вотан не дарует мощи тем, кто в ярости прячется за кожей и сталью», — говорят берсеркеры («Баллады о самых отважных»).
10
Рыкарь — воин, чем-то схожий с берсеркером в силе и лютом неистовстве. В отличие от собратьев сражаются исключительно голыми руками. Когти и зубы — их оружие против стали. Благодаря особому духовному и бытовому укладу, подношениям и обрядам рыкари обретают силу диких зверей и их свойства: зоркость, чутьё, скорость и силу, а кто-то и ночное зрение («Баллады о самых отважных»).