- -
- 100%
- +
Холодный ноябрьский ветер хлещет меня по лицу, когда я выхожу на улицу. Я поднимаю воротник и срезаю путь по аллее Королевы Анны к станции метро "Рассел-сквер". Я ненавижу час пик и внезапно начинаю скучать по своему мотоциклу, который был отправлен в гараж до улучшения погоды. Проталкиваясь сквозь бесконечный поток пассажиров, я прохожу мимо оживленного гудения бара "Друг под рукой", который находится рядом, и смеха, льющегося из открытой двери. Половина моего отдела уже топчется внутри. Я вижу Кариму Фальку у стойки бара; она ловит мой взгляд и машет рукой, жестом предлагая: "Хочешь пинту?" Вообще-то я не должен; мне следует вернуться к Саре. Но "друг под рукой" берет надо мной верх. Ну, давай, всего разок. На дорожку.
Один разок превращается в три, и когда я возвращаюсь домой и вставляю ключ в замок, дом погружен в темноту. Слабый свет лампы на кухне и силуэт, сидящий прямо в кресле с подголовником в гостиной, говорят мне, что она затаилась в засаде. Я сбрасываю ботинки и вешаю куртку на перила, готовясь встретить музыку лицом к лицу.
– Извини, я опоздал. Мне нужно было… пойти на встречу… Небольшая чрезвычайная ситуация. Как прошел твой день? – говорю я приглушенным голосом, стараясь, чтобы это было внятно.
– Уже поздно, – она тоже навеселе.
Я, должно быть, выгляжу полным дерьмом и не могу смотреть в глаза Саре, когда она пьяна.
– Я собираюсь пойти в душ, а потом… э-э-э… в кровать.
Ее глаза остекленели и стали печальными. Я останавливаюсь.
– Ты в порядке?
Ее взгляд возвращается в комнату и фокусируется на мне.
– Не совсем. Я теряю контроль над всем. Я больше не могу найти своего отца, а ты… ты где-то прячешься.
– Сара, я здесь.
– Я больше не хочу быть такой, как сейчас.
– Я знаю, любимая.
Я подхожу к ней, и мой взгляд скользит по кофейному столику. Стопка бумаг лежит рядом с пустой бутылкой вина и одиноким бокалом. На верхнем листе написано: "Институт Шиллера: новые достижения в области неврологии и расстройств головного мозга". Она читает материалы для Женевской конференции. Может быть, есть шанс.
– Решила немного почитать на ночь? Есть что-нибудь стоящее?
Я знаю, это манипуляция, но я должен попытаться.
Она смотрит на бумаги. В ее глазах пустое замешательство, возможно, из-за вина.
– Ты читал это, Дэниел?
– Конечно. Я думаю, что это может стать прорывом, который изменит все. А ты что думаешь?
– Думаю… теоретически ты, возможно, прав.
– И?
Она откидывается на спинку кресла и выдыхает.
– Для папы уже слишком поздно. Мне кажется, так или иначе он обрел покой в своем забвении, и мама рядом, чтобы составить ему компанию.
– Мама? Твоя мама?
Она отпивает вино и осторожно глотает.
– Да, он думает, что она там, с ним, и меня это устраивает.
– Полагаю, когда природа берет одной рукой, она возвращает другой.
На самом деле я в это не верю, но все равно произношу эти слова, потому что они звучат успокаивающе.
– Однако наука может вмешаться и усовершенствовать. Мы всегда в это верили, не так ли?
Я улыбаюсь; это та Сара, которую я люблю. Я знаю, все, что ей нужно, – это новая история, новый источник вдохновения.
– У тебя все по-другому, дорогая. Ты уже оставила след, но что касается меня, я просто хочу быть частью истории успеха, чтобы я мог оглянуться на свою жизнь и гордиться тем, что сделал, знать, что изменил ситуацию к лучшему.
– О, милый, ты реально меняешь ситуацию к лучшему, каждый божий день, со своими учениками, с Мэдди…
– Нам не обязательно ехать в Женеву. Я могу придумать способ вежливо отказаться.
Я поворачиваюсь и иду к лестнице. Все кончено. Я опустошен, но так и должно быть. Мои плечи опускаются, когда я добираюсь до подножия лестницы.
– Мне хотелось бы больше узнать об этических последствиях и о том, что Шиллер намерен делать с патентами и маркетингом.
Я поворачиваюсь к ней; на ее губах появляется слабая улыбка.
– Это выполнимо.
Смею ли я надеяться?
– Из того, что я пока прочитала, этот продукт может стать как спасательным кругом, так и ужасающим ящиком Пандоры, если попадет в неправильные руки до того, как будет полностью опробован. Мы уже много раз видели, как это происходило. На карту поставлена наша репутация, Дэниел.
– Да… но ты… серьезно рассматриваешь это?
– Я сделаю это ради тебя, Дэниел.
Кровь отхлынула от моей головы, а сердце утроило свой ритм.
– Правда?
– Да, правда.
На мгновение я замер. Не могу в это поверить! Свершилось! Боже мой! Это свершилось! Мы едем.
– Ты… удивительная.
Я подхожу к ней и целую в губы.
– Благодарю тебя. Институт произведет на тебя огромное впечатление; я никогда не видел ничего подобного. Само по себе здание захватывает дух.
Я останавливаю себя; я фонтанирую.
– Но, детка, если мне придется слушать все эти скучные лекции на конференции, в то время как ты будешь кататься на лыжах по горам, наслаждаясь лучшим временем в своей жизни… потому что я знаю тебя. Я тебя убью.
– Послушай, они будут относиться к тебе как к королеве, как к чертовой кинозвезде, и я позабочусь об этом.
Мои мысли сейчас несутся вскачь; я едва могу дождаться, когда возьму трубку и начну действовать.
– Итак, чего же ты хочешь добавить в свой контрактный райдер? Замороженный виноград? Погладить щенков и котят?
Она начинает смеяться.
– Эээ… горячего швейцарского массажиста перед завтраком?
Я падаю на диван рядом с ней.
– Ах, да, что ж, в таком случае… коробка кубинских сигар и бутылка Лагавулина в гостиничный номер.
– Частный самолет?
– Джули Эндрюс поет “До-ре-ми” на твоем балконе?
Она взрывается утробным смехом, который звучит как перезвон колокольчиков. Звук, которого я не слышал уже очень давно.
– Дурак, это Австрия.
Мы допиваем бутылку и отправляемся спать. Моя жена удивительная. В ней есть нечто такое, что может прогнуться до предела, но этого никогда не происходит. Я вижу, как она ежедневно тестирует эту силу.
Я лежу без сна рядом с Сарой, прильнувшей к моему плечу, поглаживая ее волосы и кожу на ее шее.
Колеса уже пришли в движение, и пути назад нет.
ГЛАВА 7
ОТЧЕТ ЛАНДАУ
ПОПАЛИСЬ!
Окей. Итак, я знаю, что я настойчивая и раздражающая, а иногда и коварная. Да! Я поднимаю руки и признаю, что пойду на все, чтобы получить то, что мне нужно. Но я знаю, вы простите меня, потому что это БОЛЬШОЕ дело.
СМИ уже несколько месяцев строят предположения о том, что Шиллер представит на своей конференции в Женеве, но у меня есть человек внутри, так что эта информация из первых рук. Я еще не видела исследовательских документов или данных, подтверждающих это утверждение, но это приближается, и поверьте мне, когда я говорю, что ЭТО РАДИКАЛЬНО. Это своего рода технология, которая заставляет вас взглянуть на календарь, чтобы убедиться, что вы не проснулись в другом столетии.
Мои верные подписчики, вам следует присесть. Разве не так говорят люди, когда переживают тяжелую утрату? Что ж, это своего рода смерть. Смерть нашей свободы, полное погружение в информационный фонд и контроль. И когда я говорю "контроль", то не шучу. Если медицинские паспорта для поездок и документы, подтверждающие состояние здоровья, позволяющие посещать рестораны, не разбудили вас, то это будет похоже на удар ножом в задницу.
Мозговые импланты
Это самая противоречивая часть биотехнологии, когда-либо изобретенная, но она уже здесь. Вы помните, как в девяностых годах люди говорили, что у них никогда не будет мобильного телефона? И теперь у тех же самых людей есть ПК, планшеты, умные часы, камеры для дверных звонков и собачьи трекеры. Мы стали жертвами, даже не осознавая этого. Мы все купили, обновились и теперь не можем представить себе ни одного дня без наших технологий. Так что, возможно, мы это заслужили. Это вещь, о которой вы никогда не думали: НЕЙРОКЛЕТКА.
Нейронный имплантат Института Шиллера.
Обратите внимание на это слово и запомните его. Скоро оно появится во всех средствах массовой информации, но помните, что впервые вы услышали это здесь. Следите за обновлениями Landauleaks.com в течение следующей недели, когда я буду вести репортаж непосредственно с конференции Шиллера.
БУДУЩЕЕ НАСТУПИЛО. Терри Ландау
ГЛАВА 8
Щиты из древесно-стружечных плит, закрывавшие разбитые окна вдоль улицы Гюстав-Адор, давно исчезли. Prada, Gucci, Louis Vuitton, все часовые компании класса люкс, отборные бутики и частные клубы открыты для бизнеса. Женева, несомненно, оправилась от серьезного экономического спада двух последних лет. Сменяющие друг друга лыжники и летние туристы помогли сохранить регион на туристической карте, но процветание города в значительной степени зависит от фармацевтической промышленности. Научно-исследовательские институты распространились от крупных городов Берна и Цюриха до Женевы, а биотехнологии изменили облик этого некогда причудливого городка конца века. А режущая кромка лезвия Женевы заточена в Институте Шиллера.
Ледяная вода Женевского озера мерцает в лучах заходящего солнца, когда одинокая фигура шагает по мосту Монблан в сторону озера Колоньи. С другой стороны воды за готическими шпилями церквей и неоклассическими отелями вырисовывается сверкающая конструкция из стали и стекла. Это Кампус Биотехнологического университета – фонарь, привлекающий студентов-естественников и мировых новаторов как бешеных мотыльков. Там будет центр предстоящей конференции Шиллера.
В это время суток дороги в основном пусты, за исключением редких гибридных автомобилей Porsche Cayenne и самоуправляемых электрических внедорожников, бесшумно скользящих по слякоти, развозя пассажиров по их роскошным виллам на берегу озера. Из-за минусовой погоды озеро замерзло и ледяные щиты плавают по воде, трескаясь по краям. Пройдя мимо колеса обозрения в Английском саду, пешеходы спускаются по насыпи ниже линии дороги, оставаясь вне поля зрения. Покрытые снегом летние пляжи Женевы под редкими тенями голых деревьев пустынны, если не считать одинокого человека, гуляющего с собакой. Фигура на мгновение останавливается рядом с детской игровой площадкой. Поднимается ветер и подхватывает карусель, приводя ее в движение с жутким свистом. Бездетные, пустые пластиковые сиденья призрачно вращаются. Качели словно шелестят на ветру, желая поиграть. Отголоски более теплых дней, но теперь их цепи скованы льдом. Придет весна, лед растает и дети вернутся.
Далее по направлению к парку Ла Гранж и через небольшие каменные ворота. Теперь с проторенной дороги сворачиваем в густые заросли заснеженных вечнозеленых растений. Дорога поднимается к большому дому в неоклассическом стиле, закрытому на зиму. Пешеходный переход резко поворачивает направо к небольшой неприметной хижине из черной сосны сбоку от дома, напоминающей швейцарское шале с идеальными пропорциями, но в миниатюре. На выцветшей деревянной вывеске написано "La Guinguette". Это пивная на открытом воздухе и закусочная для летних туристов, но сейчас обветшавшая и закрытая на зиму ставнями. Ключ открывает висячий замок; обшарпанная дверь со створками из двух частей со скрипом открывается на ржавых петлях. Прохожий оглядывается через плечо, дабы убедиться, что за ним не наблюдают, затем заходит внутрь, запирая за собой дверь на засов.
Газовый баллон портативного обогревателя поджигается и воспламеняется, затем превращается в синее пламя и начинает излучать оранжевое тепло. После снятия перчаток кончики пальцев прохожего согреваются. Достается маленькая серебряная фляжка, и обжигающий вкус ликера скользит по горлу, а миндальный привкус оживляет и восстанавливает силы. Если включить лампу над столом, заставленным компьютерами, кабелями и портативным спутниковым приемником, вся комната оживет.
На рабочем столе большой светодиодный экран отображает множество блоков программы наблюдения, сложной системы безопасности. Но не за этим местом. Если не считать причудливой маленькой хижины Гензеля и Гретель в лесу, здесь не на что смотреть. На экране изображены коридоры, офис, ворота безопасности и комнаты из стекла. Красная пачка сигарет "Du Maurier Extra Lights" на столе является слишком большим искушением. Достается сигарета, зажигается и делается одна глубокая затяжка.
Сквозь дымку табачного дыма на экране компьютера появляется лицо женщины с каштановыми волосами до плеч, седеющими у корней. Ее взгляд испытующий и прямой, но в этих усталых глазах присутствует слабый намек на жалость, словно она знает нечто важное, но удерживается от искушения рассказать. Заголовок над лицом гласит: "Профессор Сара Коллиер: гений, первопроходец, затворница. Женщина, отказавшаяся от Нобелевской премии".
Осознание того, что ожидается в ближайшие четыре дня, начинает по-настоящему поражать. Наконец-то это происходит. Это все, ради чего они работали. Шанс изменить ход их будущего.
ГЛАВА 9
ДЭНИЕЛ
Пустой конвейер движется со скоростью улитки, огибая зал прилета аэропорта, ничего не доставляя разочарованным пассажирам рейса BA116 из лондонского Хитроу. Мои трясущиеся пальцы постукивают по ручке багажной тележки, терпение на пределе. В конце концов, нам следовало включить в контракт частный самолет. Вообще-то мы настояли на том, чтобы нас встретил специальный сопровождающий, и если, когда мы выйдем, нас не будут ждать по ту сторону раздвижных дверей, у меня сорвет крышу. Только послушайте меня, внезапно превратившегося в примадонну. Но я нервничаю. Вся эта поездка ради меня, и если все пойдет не по плану, тогда я… Ну, я не осмеливаюсь думать об этом. Я уже готов вскарабкаться на ленту конвейера, чтобы самому поискать багаж, когда, наконец, первая сумка спускается из люка, и все рукоплещут.
Сара возвращается из туалета. В самолете ее немного укачало; она проснулась дезориентированной и запаниковала, потому что не знала, где находится и кто я такой. Однако мне удалось успокоить ее и вывести из самолета без особого шума. Я полагаю, теперь это наш крест, который надо нести. Но, похоже, она снова стала самой собой, когда выскакивает из туалета и, замечая мое нетерпение, комично закатывает глаза. Я ненавижу ждать.
– Все в порядке, Непоседа?
Я выдавливаю улыбку.
– Через минуту я буду в порядке. Хотя, честно говоря, где, черт возьми, наши сумки? К черту твою, но в моих – все моё лыжное снаряжение.
Она бьет меня по руке.
– Расслабься, они скоро приедут. Хочешь кофе?
Она бросает взгляд на танцующего робота рядом с вывеской с надписью "Montreux Jazz Café" и смеется.
– Вообще-то, забудь об этом, я не хочу заставлять тебя нервничать еще больше.
– ВОТ ТВОЕ!
Мне стыдно за мою вспышку гнева. Кто так волнуется из-за багажа? Черная сумка Сары с эластичным ремешком в красно-белую полоску появляется из люка, за ней быстро следуют моя черная дорожная сумка North Face и сумка для ботинок. Я хватаю наш багаж, закидываю его на тележку и направляюсь к выходу.
– И… выдохни.
Ее тон снисходителен, но я знаю, что заслужил это, так что терплю.
Когда мы выходим из тонированных желтых стеклянных дверей зала прибытия, раздается щелканье затворов камер и вспышек со стороны группы фотографов. Я оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, кто еще прибывает, надеясь, что за нами следует Гарри Стайлс или какая-нибудь звезда корейской поп-музыки. Затем я понимаю, что они здесь из-за Сары. Твою налево! Зачем-то я опускаю голову и отступаю за ее спину. Когда мы двигаемся вдоль подсвеченной красной линии, ведущей нас по блестящему полу из искусственного мрамора в зале прибытия аэропорта, вокруг нарастает гул французских и немецких голосов, приветствующих нас в Женеве. Я знаю, что ей это не нравится, но она улыбается и пытается двигаться вперед в поисках выхода.
Я замечаю высокого мужчину с седыми волосами, стоящего как вкопанный в море безумных путешественников. Он примерно моего возраста, элегантно одет в черные водолазку и лыжную куртку, на глазах – солнечные очки. Невыразительный рот, короткая стрижка. В руках у него iPad с белым экраном и надписью "С. Коллиер". Мне кажется, что сейчас заберут только ее, без меня. Что ж, полагаю, почетная гостья здесь она.
Я тяну Сару за руку, орентируя ее на седовласого мужчину. Я киваю, подтверждая, что мы действительно «С. Коллиер», и он идет вдоль барьера навстречу нам. За последние пять лет я несколько раз был в Институте Шиллера, но никогда не встречал этого парня. Когда я смотрю, как он приближается к нам как бесстрастный Терминатор или какой-нибудь вышибала из ночного клуба, собирающийся выгнать нас из помещения, я инстинктивно пытаюсь стать немного выше, но очень быстро чувствую себя идиотом. Он взглянул на меня мельком, а затем полностью сосредоточился на моей жене.
– Профессор Коллиер? – русский акцент мягкий, но характерный.
– Да.
Я чувствую, как Сара слегка выпрямляется.
Игнорируя меня, он указывает на дверь.
– Сюда, пожалуйста. Нас ждет машина.
Он забирает Сару и оставляет меня толкать за ними тележку с багажом. Сара оглядывается через плечо, надевает солнцезащитные очки и подмигивает мне, имитируя суровое выражение его лица, изображает кинозвезду. Я ухмыляюсь и спешу рядом, наслаждаясь ролевой игрой. Мы следуем за ним через терминал, прочь от толпы и направляемся к ожидающему черному BMW. Из пассажирской двери спускается элегантная нога в дизайнерском туристическом ботинке. Пока за ней следует тело, я вижу её сшитый на заказ пуховик и теплую улыбку, обрамленную взлохмаченными светлыми волосами до плеч. Рука в кожаной перчатке тянется к Саре.
– Профессор Коллиер, так приятно познакомиться с вами спустя столько времени. Я Хелен Алдер. И вы уже встречались с Павлом Осиновым – главой службы безопасности Шиллера. Он будет присматривать за вами во время вашего пребывания у нас. Мы очень рады приветствовать вас в Женеве.
Она смотрит не отрываясь, а голос глубокий и мягкий, умный, с легким американским акцентом. Ее сияющие глаза скользят по моим, и я не могу не отвести взгляд.
– И какое удовольствие снова увидеть тебя, Дэниел. Как твои дела?
– Просто… очень взволнован, что мы смогли сделать это, – мой язык заплетается, как у нескладного школьника.
Сара приподнимает бровь и берет инициативу в свои руки; у нее это получается намного лучше, чем у меня.
– Пожалуйста, зовите меня Сарой… Договорились?
Она дает понять, что нам следует убраться с холода и сесть в машину. Для того, кто ненавидит быть в центре внимания, она очень хороша в этом, когда это необходимо. Она берет все под свой контроль, командует.
Хелен Алдер переводит взгляд на меня.
– Забрось это в багажник, Дэниел.
Я толкаю тележку назад, когда багажник автоматически открывается. Видя меня в зеркале, Павел Осинов заводит двигатель, и я вдыхаю полные легкие выхлопных газов. Когда мы выезжаем из аэропорта, Хелен, не теряя ни минуты, сразу же приступает к делу.
– Итак, я распечатала для вас план действий и сейчас вкратце пробегусь по нему. Сегодня днем у вас будет небольшой перерыв, чтобы заселиться в отель. Там замечательный спа-центр; мы были бы более чем счастливы заказать вам массаж или любые другие процедуры. Сегодня вечером у Шиллера состоится фуршет с напитками, на котором мы проведем презентацию новой технологии для вас и других избранных гостей. Черный галстук обязателен.
– Черт, тогда придется идти по магазинам.
– Павел заедет за тобой в шесть. Завтра весь день интервью для прессы, а послезавтра – официальное объявление.
– Извините, Хелен, позвольте мне просто прервать вас на этом, – голос Сары холоден и тверд; это тот тон, который я помню и которым восхищаюсь. – Мне очень приятно находиться здесь, но, как Дэниел уже говорил, я не могу продвигать экспериментальную технологию, пока не получу достаточно информации.
Хелен на мгновение замолкает. На ее лице расплывается широкая улыбка, демонстрирующая дорогостоящую стоматологическую работу.
– Да, разумеется. Дэниел упоминал об этом, но как только у вас будут все факты, я не сомневаюсь, что вы…
– Это было условием моего приезда сюда. Просто хочу внести ясность. Исследовательская работа впечатляет, но у меня есть сомнения относительно того, насколько она этична, и я хочу ознакомиться с данными испытаний, прежде чем мы продолжим.
– Я с вами полностью согласна, Сара.
Хелен выдерживает взгляд Сары, ее зрачки расширяются от вызова, брошенного моей грозной женой. Затем она говорит, медленно и педантично.
– Почему бы вам не поселиться в отеле и не насладиться городом, а вечером на приеме вы узнаете все, что вам нужно знать, и профессор Шиллер сможет ответить на все ваши вопросы.
– Отлично.
Сара улыбается ей в ответ, но ее рука сжимает мою слишком сильно. Она надевает солнечные очки и откидывается на спинку сиденья.
Мы едем по бесконечным бетонным туннелям и запорошенным снегом строительным работам, направляясь в сторону Женевы, двигаемся в постоянном потоке машин в сторону Шамбези, когда перед нами открывается озеро. Короткая поездка вдоль его северного берега позволяет мельком увидеть сияющие слои стекла освещенного Кампуса Биотехнологического университета. Но я рассчитываю на теплый гостиничный номер и рюмку шнапса. В воздухе повисает нервное напряжение; я чувствую, как во мне растет возбуждение. Я смотрю в зеркало заднего вида. Глаза Павла Осинова скрыты солнечными очками, но я могу поклясться, что он смотрит прямо на меня. Я отвечаю ему кивком, но его голова снова поворачивается к дороге, и у меня остается ощущение, что следующие несколько дней мы будем находиться под микроскопом. Я осознаю, что сжимаю ручку дверцы машины, костяшки пальцев становятся такими же белыми, как замерзший пейзаж за окном.
ГЛАВА 10
САРА
Отель du Lac Royal оказался довольно красивым старомодным заведением. Здание начала века на берегу озера со стеклянным атриумом спереди, украшенным рождественскими гирляндами, приветственно подмигивающими нам. Нельзя было выбрать более удачного места с задней дверью в "Фэрмонт" с одной стороны и в "Бо-Риваж" – с другой. Я выдыхаю при виде группы журналистов и фотографов, разбивших лагерь перед входом. Хелен оглядывается через плечо, пока мы с Дэниелом готовимся к появлению папарацци. Эта неизгладимая улыбка на ее лице выглядит нарисованной. Я признаю, что ценность моего присутствия здесь измеряется в дюймах колонки и фотографиях на первой полосе, но я еще не полностью соответствую требованиям. Я не сняла солнцезащитные очки, так что она не может видеть моего страха. Но я отвечаю на выжидательную улыбку Хелен легким покачиванием головы. Нет. Сегодня я не буду встречаться с прессой. Улыбка Хелен становится натянутой, и она просит Павла свернуть на боковую дорогу. Она делает звонок.
– Привет, мы только что подъехали. Воспользуемся служебным входом… Да, я понимаю, что … Просто попросите кого-нибудь открыть дверь.
Она заканчивает разговор и поворачивается ко мне.
– Вас ожидает прием в стиле Грейс Келли.
Машина сворачивает в небольшой переулок к погрузочной площадке рядом с идеальных размеров церковью, украшенной к Рождеству коробками шоколада. Фотографы и журналисты следуют за нами со всех сторон. Кто, по их мнению, находится в этой машине, Рианна? Дэниел выпрыгивает наружу и подходит ко мне. Он берет меня за руку, и мы быстро спускаемся по небольшой лестнице туда, где официант делает перекур. Он вытягивается по стойке смирно и быстро открывает нам служебную дверь. Хелен ведет нас по коридору подвала мимо мусорных баков и коробок с рыбой, которые доставляют на кухню. Я представляю принцессу Грейс в короне и огромном белом бальном платье, волочащуюся по грязной рыбьей чешуе и картофельным очисткам и изящно заходящую в ржавый служебный лифт с ручным приводом. Добро пожаловать в Женеву. Поднявшись на пятый этаж и пройдя по лабиринту коридоров, отделанных темно-зелеными панелями и красным деревом, мы с Дэниелом наконец-то остаемся одни за закрытой дверью номер 515.
Я стою у окна, наблюдая, как послеполуденный свет скользит по озеру. Итак, мы на месте. Интересно, что принесут следующие несколько дней? Номер просто потрясающий. Классический дизайн с использованием восстановленных оригинальных элементов – шелка, оникса и мрамора. Литографические оттиски и антикварная отделка. Мятно–зеленые с бежевым обои в полоску, полосатые занавески, полосатое постельное белье… Слава Богу, ковер не полосатый. Стена за изголовьем кровати полностью зеркальная – окно в параллельную вселенную; интересно, что там происходит? За смежной дверью находится небольшая гостиная с темно-зелеными стенами, письменным столом и полками, полными книг в кожаных переплетах. Рядом со спальней находится сверкающая монохромным мрамором ванная комната, излучающая жутковатый голубой неоновый свет.
– О, приветственная корзина! – кричит Дэн из другой комнаты.
Я притворяюсь, что не слышу. У меня раскалывается голова и звенит в ушах. Перелет выбил меня из колеи. Я глубоко дышу, желая, чтобы кровать поглотила меня целиком, однако боюсь заснуть. Давай, Сара, приободрись. Я замечаю бутылку шампанского в ведерке со льдом на подносе в изножье кровати и корзину с фруктами, к которой прилагается маленький конверт. Внутри – шикарная визитная карточка; на обороте – записка, написанная от руки: