Иллюзия рая

"Сара, добро пожаловать в Женеву. Если вам что-нибудь понадобится, звоните мне. Морис Шиллер".

В дверях появляется Дэниел, вибрирующий от нетерпения.

– Пойдем, дорогая, осмотрим все вместе.

– Через минуту. У меня болит голова. Почему бы тебе не сходить и не проверить этот спа-центр, о котором мы так много слышали? В любом случае, я хочу позвонить маме Дейзи, проверить, хорошо ли Мэдди устроилась.

Он направляется к своему чемодану.

– Черный галстук … Нужно разобраться с этим.

– Нарушай правила, Дэн. Эта ерунда никого не волнует.

Этот показ внешности важен для него. Он ходит по комнате, поскрипывая полом старого отеля. Я сажусь на кровать, а затем кладу голову на подушку. Меня так и подмывает закрыть глаза, но я стараюсь не заснуть.

– Она впечатляет.

– Хелен?

– Да, она мне нравится. Напоминает мне меня саму, когда я была моложе. Уверена в себе.

– Это по-американски. Исключительность прививается им с той секунды, как только они начинают что-то понимать.

– Знаю. Мы немного бледнеем в их тени, не так ли?

– Поверь, принятие собственных ограничений и отказ от врождённой веры в то, что ты можешь изменить мир, освобождает…

– Что? Ты отказываешься от своих мечтаний вот так, со спущенными до щиколоток штанами?

Он едва не выплевывает макароны "Ладюре", которые жевал.

– Отстань. Мы все не можем выигрывать призы.

Теперь он дуется.

Я закрываю глаза, массирую виски, желая прогнать усталость. Я не должна была так уставать, но мое тело кажется тяжелым, как свинец. Мое отключение в самолете напугало меня. Не могу допустить, чтобы это повторилось здесь, на публике. Дэн начинает шарить по комнате: вешалки лязгают в шкафу, обувь бьется о дерево. Потом он начинает напевать.

– Дэн, пожалуйста.

– Что?

– Просто веди себя немного тише, я измотана.

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кровати. Плыву по течению, не знаю, как долго. Темнота и тишина нарушаются легчайшим движением по хрустящим простыням. Что-то скользнуло по кровати в мою сторону. Что-то приближается. Я подпрыгиваю, и мои глаза резко открываются.

– Все в порядке, это всего лишь я, – Дэниел лежит на кровати рядом со мной, держа что-то в руках. – Твои таблетки.

Его доброе, извиняющееся лицо близко к моему.

– Спасибо.

Он целует меня в макушку, доктор, успокаивающий мою боль. Я улыбаюсь, протягиваю руку и беру их, искренне благодарная. Делаю глоток воды и проглатываю две таблетки. Дэниел возвращается к распаковке вещей, тихонько напевая себе под нос.

– Знаешь, я тут подумал, мы могли бы сходить в бар "Леопард" выпить по коктейлю. У них здесь все очень старомодно.

Он понятия не имеет. Никакого понятия, как я себя чувствую. Как может такой умный человек быть таким невежественным?

– Ты иди, а я останусь здесь.

– Но мы же должны были развлекаться.

– Ради бога, Дэн, я просто хочу отдохнуть! Ты иди и делай, что хочешь, но я не…

Дверь ванной захлопывается прежде, чем я успеваю закончить предложение. Я не понимаю, откуда во мне берутся эти вспышки гнева. Это кажется пустяком, но я слышу свой повышенный голос и чувствую последствия гнева, и не могу понять, как это произошло. Через несколько минут дверь открывается.

– Сара! – его голос тих, почти осторожен.

– Что?

Он держит в руках свой телефон.

– Пришел е-мэйл от Каримы. Ей прислали результаты сканирования.

Теперь я окончательно проснулась. Дэниел садится рядом со мной на кровать, его рука тянется, чтобы схватить мою. Я сажусь, убирая волосы с лица. Мой желудок выворачивается наизнанку. Новости. Моя судьба в обычном электронном письме.

– Ясно. Вот блин… Окей.

– Нам необязательно смотреть на них сейчас, если ты не хочешь. Мы могли бы подождать, пока не вернемся домой?

– Нет! Нет! Я хочу знать.

Он сжимает мою руку.

– Если ты уверена?

– Без сомнений.

Я пытаюсь улыбнуться, но уверена, что глаза выдают меня.

– Я здесь, с тобой.

Он смотрит на свой телефон и прокручивает, прикосновение кончика пальца – и жизнь на волоске. Я не могу дышать. Я наблюдаю, как он читает на экране, и его лицо говорит обо всем, что мне нужно знать.

– Говори.

– Малышка… Мне жаль, я не думаю… Это нехорошие новости.

Он поднимает свой телефон, чтобы показать мне. Секунду я смотрю на экран. Сканирование показывает как фронтальный, так и боковой вид моего мозга. В ряде областей есть блики, похожие на скопления крошечных красных бусинок. Я сразу понимаю, что они означают. Амилоидные бляшки – отличительный признак болезни Альцгеймера. Я закрываю глаза. Тепловая карта этих крошечных красных точек выжигает мою сетчатку.

Недели замешательства и смутного страха кристаллизуются в холодную, жестокую реальность. У меня нет слов. Онемела. Дэниел говорит, объясняя результаты в технических терминах, но я его толком не слышу. Затем он кладет свой телефон и крепко сжимает меня в объятиях. Я ничего не чувствую. Я сжимаюсь внутри своего собственного тела.

– Мы вместе, – слышу я его далекий голос.

Так ли это? Я чувствую себя за много миль отсюда, неприкаянной и одинокой. Но он продолжает обнимать меня, и каким-то образом ощущение его кожи на моей дает мне силы выцарапать себя из глубин.

– Что ж, давай смотреть правде в глаза. Это не такой уж большой сюрприз, – говорю я в конце концов.

Я смотрю в его глаза и ясно вижу страх.

– Все будет хорошо, Дэн. Мы просто должны создать те воспоминания, которые я тебе обещала.

Его глаза расширяются.

– Я серьезно, любимый. С нами все будет в порядке. Мы просто должны максимально использовать… то, что у меня осталось, пока я остаюсь собой. Давай оставаться позитивными. Возможно, ухудшение будет проходить медленно, кто знает?

Он качает головой. Затем, внезапно, он разражается судорожными рыданиями, все его тело сотрясается, изгоняя боль. Он плачет мне в плечо, когда я глажу его по голове, запуская пальцы в пряди темных волос.

– Дэниел…

Его печаль утихает, а объятие становится крепче. И тут я понимаю, что это я его утешаю. Я тот, кто болен. Я тот, кто умирает. Вот я и сказала: я умираю. И все же именно он нуждается в заботе и поддержке. Дэн всегда был слабым. Я понимала это, когда выходила за него замуж, и все равно любила его. Недостатки и все такое… Пока смерть не разлучит нас. И теперь, когда это время приближается, какое это имеет значение? Мы все движемся к неизбежному; просто некоторые из нас могут добраться туда раньше. Я сильнее, чем полагала. Но теперь мне предстоит сделать выбор. Сдаться или попытаться продолжать жить. Я знаю, какой путь выбрать.

– Так, Дэн, вытирай глаза и одевайся. Пойдем выпьем этот коктейль.

ГЛАВА 11

Институт Шиллера сам по себе выделяется своей собственной мощной индивидуальностью. Держащаяся на честном слове консольная стеклянная шестиугольная конструкция с крышей из фотоэлектрических чешуек, похожих на кожу броненосца, заставляет архитектурный мир ломать голову. Закрепленное на скале основание образует цокольный этаж частных апартаментов, предоставленных Морицу Шиллеру, где стеклянная стена во весь пролет открывает захватывающую дух панораму долины Ружмон в направлении Гштаада. Офисы расположены на первом этаже по окружности центрального корпуса секретных лабораторий. Энергия для здания поступает от солнечной батареи на крыше, а тепло – из геотермального источника через глубокую шахту, уходящую в гору. В связи с характером работы Института около десяти лет назад был запущен спутник обеспечения безопасности внутренней сети. Он размером примерно с микроволновую печь и в настоящее время находится на орбите где-то над Йоханнесбургом. В данный конкретный момент он изо всех сил пытается обработать миллиарды гигабайт данных, необходимых для того, чтобы "мягкий запуск" Нейроклетки стал реальностью.

Хелен передвигается по Институту Шиллера, следя за тем, чтобы все было готово к вечернему мероприятию. На нём будут присутствовать представители всех крупнейших биотехнологических и фармацевтических компаний, а также избранные гости из Бильдербергской группы и влиятельные игроки из ближнего круга, которые каждый год собираются в Давосе. Горстка людей с глубокими карманами, которые могут превратить прототип в чудо массового производства. Она планировала это в течение нескольких месяцев. Сегодняшний прием будет иметь жизненно важное значение для успеха Нейроклетки.

Институт Шиллера – это действующая лаборатория, и для проведения мероприятия сегодня вечером были реквизированы аппартаменты Морица. Большое открытое пространство со вкусом обставлено предметами мебели середины века, а на обшитой панелями стене изображена драгоценная мозаика "Метаморфоза III" работы его любимого художника и тезки М.К. Эшера. Эта огромная сложная графика замощения стала вдохновением для создания дизайна всего Института Шиллера. Искусство отражается в черном полированном бетонном полу и обширной стеклянной стене напротив. Все на своих местах. Шампанское стоит на льду, и Хелен на секунду замирает, переводя дыхание.

Знакомое шуршание резины по бетону прерывает ее размышления, когда к ней приближается Мориц Шиллер. Он улыбается.

– Как все складывается, Хелен?

– Как видишь, Мориц, все идеально. Мы почти у цели. Всего несколько завершающих штрихов, и будем готовы представить Нейроклетку всему миру.

– Отлично. А Сара Коллиер?

– Как я уже сказала, мы почти у цели. Павел заберет их из отеля позже и проводит до стойки регистрации. Я организовала специальный транспорт, чтобы попытаться подсластить сделку.

Словно вызванный звучанием своего имени, Павел Осинов появляется в дверях огромного бункера Шиллера. Солнце стоит в небе низко, и длинные тени Хелен и Морица тянутся по полированному бетонному полу почти до его ног.

– Заговори о дьяволе…

Хелен поворачивается к Павлу и улыбается. Русский отвечает ей спокойным взглядом. Он кивает. Мориц продолжает, но теперь его взгляд прикован к Осинову: он чего-то хочет.

– Звучит так, будто ты все предусмотрела, Хелен. Конечно, меньшего я от тебя и не ожидал.

Хелен приподнимает бровь в ответ на комплимент, припоминая его сомнения, возникшие всего несколько дней назад.

– Павел, – продолжает Мориц, – я хотел поговорить с тобой о Саре Коллиер. Необходимо, чтобы она находилась под защитой во время своего пребывания в Женеве. Ее роль в запуске Нейроклетки имеет первостепенное значение, и я вынужден попросить тебя постоянно находиться рядом с ней.

– Приступим?

Кресло Морица подъезжает к Осинову, и двое мужчин исчезают в коридоре, направляясь к стеклянному лифту. Это знакомое чувство исключённости из мужского клуба заставляет Хелен сжать челюсти.

Лифт поднимается, и мужчины направляются к двери кабинета Шиллера, закрывая ее за собой. Хелен появляется на верхней площадке лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как электрическое защитное стекло становится белым, закрывая ей обзор подвешенного стеклянного куба. Хелен осталась стоять в коридоре рядом с кабинетом Павла. Возможность осмотреть его, пока Павел занят, – слишком большое искушение. Дверь заперта, но она знает код для входа. Знать – её бизнес. Она набирает шестизначную комбинацию и открывает дверь. Проскальзывая внутрь, она знает, что у нее есть всего минута или две, прежде чем риск перевесит потенциальную выгоду.

В верхнем ящике письменного стола лежат кое-какие канцелярские принадлежности и личные вещи: сигареты и всякая ерунда. Она не знала, что он курит. Ноутбук и жесткий диск во втором ящике выглядят устаревшими. Старые электронные таблицы и журналы безопасности компании за последнее десятилетие, до которых никому нет дела. У нее заканчивается время, и она неохотно задвигает этот ящик, а затем тянется к ручке нижнего. Выдвигая его, видит ремешок. Проводит пальцами по коже, пока они не натыкаются на что-то твердое и холодное. Она прослеживает форму предмета, осознавая уродливую правду еще до того, как ее глаза подтверждают это. Она вытаскивает его. В её руке лежит тяжелый револьвер. Мрачное орудие сверкает, угрожая худшим. Его присутствие – предупреждение. Но Хелен отказывается прислушиваться к каким бы то ни было предупреждениям. Она на шаг впереди, и именно там она намерена оставаться. Она выходит из кабинета, плотно закрыв за собой дверь, и уходит, собранная и спокойная.

Ее шаги уже давно затихли, когда стеклянные стены кабинета Морица снова становятся прозрачными, и Павел выходит обратно в коридор. Приближаясь к своей двери, он на секунду останавливается и нюхает воздух. Жасмин. Он бросает взгляд в сторону кабинета Хелен; она увлечена разговором с кем-то по видеосвязи. У него есть задание, миссия, которой он должен заняться без промедления, но его чувства обострились. Что-то не так.

ГЛАВА 12

ОТЧЕТ ЛАНДАУ

Я вернулась!

Привет ребята! Что ж, я прибыла в Женеву. Вы можете следить за моими успехами здесь, в блоге, и на всех других моих социальных платформах, где я буду публиковать видео, чтобы вы могли лично познакомиться с ведущими учеными мира. Не волнуйтесь, я всегда получаю их разрешение на съемку, ну, почти всегда, но иногда кто-то проскальзывает через сети, и, давайте посмотрим правде в глаза, кому не нравится секретная утечка видео или слежка в стиле "Попались"?! В конце концов, неоспоримая истина – это то, ради чего я живу.

Как бы то ни было, я приземлилась и направляюсь в Кампус Биотехнологического университета. Я проведу для вас небольшую экскурсию и узнаю, что стоит на повестке дня в ближайшие дни, одновременно высматривая важных персон, чтобы попутно взять несколько интервью с помощью включенного микрофона. И если говорить о важных персонах, то, похоже, самый важный человек из них всех был приглашен в качестве почетного гостя Шиллера. Все верно, профессор Сара Коллиер, лауреат Нобелевской премии и широкоэрудированная штучка, будет приглашенным докладчиком Шиллера на презентации Нейроклетки. Это еще предстоит подтвердить, но мой источник меня пока не подводил, и вдобавок ко всему, угадайте, кто добился интервью с упомянутой штучкой? Динь-динь, золотая звезда для тебя! Завтра маленькая-старушка-я буду сидеть напротив единственной и неповторимой профессора Сары М. Коллиер; дышать тем же воздухом, что и женщина, которая спасла миллионы жизней; смотреть в глаза той, чья революционная формула принесла ей Нобелевскую премию, и напрямую спросить ее: "Почему Вы позволяете, чтобы Ваше имя ассоциировалось со столь противоречивым изобретением в области биотехнологий?"

Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, я здесь, чтобы разобраться, что, черт возьми, происходит. Я просто прошу о прозрачности. Не успеем мы оглянуться, как все основные человеческие привилегии, которыми мы дорожим, – наша идентичность, наш медицинский статус и даже наша гражданская безопасность – могут ИСЧЕЗНУТЬ. Нас отвлекли с помощью 5G. Мы запротестовали. Это ни к чему не привело. Но что сейчас замалчивается, так это правда о том, насколько опасным может быть подобное устройство. Мы не успеем оглянуться, как доступ к определенным сферам общества будет разделен между теми, у кого он есть, и теми, у кого его нет, и я искренне заинтригована, узнав, почему Сара Коллиер готова поддержать это. Сара не из тех, кто стремится к славе или богатству. Она честна, и я уважаю ее мнение, но, судя по тому, что я слышу, Нейроклетка может ознаменовать конец наших свобод в том виде, в каком мы их знаем. Ставки действительно настолько высоки, и Саре Коллиер придется ответить, почему она считает, что свобода – это то, что мы можем позволить себе потерять.

Оставайтесь на месте, не уходите. Сара, я иду за вами. Терри Ландау

ГЛАВА 13

ДЭНИЕЛ

На самом деле ни у Сары, ни у меня нет настроения участвовать в вечеринке. Однако, полагаю, мы выглядим соответствующе. Мне удалось купить галстук-бабочку и белую рубашку в дорогом магазине в вестибюле отеля. У меня есть черный костюм, на который, надеюсь, никто не обратит слишком пристального внимания. На Саре ее любимое платье с запахом. Не могу произнести имя дизайнера, но это стоило бешеных денег, и она выглядит потрясающе. Наше душевное состояние не соответствует внешнему виду. Я солгал и сказал ей, что нам не обязательно идти, но она настояла, чтобы мы собрались и взяли себя в руки. Честно говоря, думаю, что она рада отвлечься; я черпаю мужество в ее стойкости. Этот день был по-настоящему тяжелым. Я много плакал. Я знал, каким будет диагноз, мы оба знали, но он ударил меня, словно грузовик. Ситуация ставит серьезные вопросы: что это означает на самом деле? Что нам это дает? Где останется Мэдди?

Сара была удивительной, сильной и собранной. Это действительно невероятная женщина. На самом деле я "не видел" ее в последнее время, я был слишком погружен в собственный мир, чтобы замечать, но она была прямо здесь, все это время. Зеленый шелк, обтягивающий ее бедра и талию, дополняет каштановые волосы, собранные сзади на длинной элегантной шее. Она сидит за туалетным столиком, печально улыбаясь мне в отражении зеркала, прежде чем ее взгляд возвращается к ней самой. Она медленно накладывает макияж, и я могу сказать, о чем она думает: в какой-то момент она, возможно, даже перестанет узнавать свое собственное лицо. Она красива, но в ней чувствуется какая-то вялость, когда она смотрит на себя. Болезнь надвигается. Мое тело кажется тяжелым, а в голове темно, но прежде чем я успеваю опуститься еще ниже, раздается стук в дверь. Я пересекаю комнату, чтобы открыть ее, и натыкаюсь на несчастный взгляд Павла Осинова.

– Готовы идти?

Никаких любезностей. Его можно называть разными именами, но "непредсказуемость" не входит в их число.

– Да, почти. Просто дайте нам пять минут, мы скоро выйдем.

Я закрываю дверь. Сара встает со своего места, направляясь ко мне. Я беру ее за руки и притягиваю.

– Ты потрясающе выглядишь.

– Мне так не кажется, – она пытается улыбнуться.

– Любимая, ты уверена, что справишься с этим?

– Мы в Женеве. Давай сделаем то, ради чего приехали.

Я помогаю ей надеть длинное пальто и сжимаю ее плечи, отмечая отважное выражение, которое она придала своему лицу.

Мрачный и молчаливый Павел ведет нас в лифт. С каждой секундой его кажущееся сходство с Арнольдом Шварценеггером становится все слабее. Двери лифта открываются, и он нажимает кнопку верхнего этажа отеля. Я поднимаю бровь, глядя на Сару, которая тоже заметила это и хмурится. Это не выход. Мой желудок подкатывает к горлу, мы поднимаемся на самый верх. Несколько секунд назад этот громила был слегка забавен, но теперь я волнуюсь. Куда он нас ведет? Лифт прибывает, и Павел, словно подстреленный, выскакивает в коридор и через дверь на крышу. Мы послушно следуем за ним. Он открывает боковую дверь, и нас отбрасывает назад волна шума и яркого света. Павел выходит наружу, на бетонную платформу, низко пригибаясь под вращающимися лопастями вертолета, из-за нисходящей струи облако ледяного воздуха и снега застилает мне обзор. Оглушительный звук вертолета заглушает голос Павла, но, похоже, именно так мы и добираемся до Института Шиллера. Мое сердце замирает. Я не большой любитель такого рода летательных аппаратов; это все равно что лететь на спине осы, хрупкой и ненадежной.